Горящая легенда.

      Как же болит голова.        И тело не слушается.        Какой сейчас день?        А год?        Что за незнакомый запах вокруг?        Чьи-то чужие духи и… табак? Алкоголь?       Не могу пошевелиться.        Плечо.. Ох, блять, оно горит.        Вокруг слишком светло и..        Стоп.        Натаниэль резко открывает глаза и поднимает голову, что тут же стоит ему вспышки боли в районе лба и приступа тошноты. Вокруг все мутное, непонятное. Тело жестко связано веревками, отчего и чувство клаустрофобии. Это ощущение невольно откатывает на годы назад. В холодный подвал с отвратительным светом, в котором Натаниэль провел пол своей жизни. Воспоминания шепчут ему на ухо голосом отца, посылая по позвоночнику холодный озноб. И Натаниэль начинает верить, что он снова там. Там, где пахнет кровью. Там где стоит лютый холод, как в морозильной камере. Как в морге.         Веснински резко хватает воздух ртом, пытаясь рассмотреть происходящее вокруг. Но пока слышит только голоса.       — Слушайте, может не стоило с ним так жестоко, а? Он же не маньяк какой-нибудь.. это же Нил.        — Ники, ты совсем ебанулся?! Он забрался в наш дом, хер знает сколько времени тут пробыл, хер знает, что вообще замышлял, может даже поджидал кого-то из нас, чтобы грохнуть. Напал на Эндрю! И ты его еще и защищаешь?!        — Но он казался напуганным… все же, наверно не надо было его вырубать и связываться. Можно было попытаться с ним поговорить.        — Ага. Сразу после того, как он бы придушил меня в моем же доме.        — Тихо! Он очнулся.        Голоса резко стихли, и Нат почувствовал на себе липкое внимание. Мираж подвала семейного особняка рассеялся, уступая место не менее тревожной реальности, которая казалась хотя бы не настолько безвыходной, как отголоски прошлого. Перед глазами мелькнуло четыре возвышающихся над ним силуэта. Два из них казались какими-то одинаковыми. Двоится в глазах?        О, нет. Лучше бы двоилось. Их правда четыре.        Зрение понемногу прояснилось, и Нат мог рассмотреть силуэты подробнее.        Те, что двоились, оказались светловолосыми близнецами. А двое других были намного их выше. Один парень смугловатый и кажется смотрел на Ната с жалостью. А второй выглядит смутно знакомым: бледный брюнет с татуировкой под глазом. Теперь Нат действительно ощущал себя словно под прицелом. Все четыре пары глаз пристально рассматривали его с разнообразной гаммой эмоций: от явного вопроса, до жгучей ярости. Последняя, кстати, особенно полыхала вокруг одного из близнецов. Того, на ком больше черной одежды. И по спине Ната от этого взгляда прошелся холодный рой мурашек. Ему захотелось спрятать лицо, убежать и больше никогда сюда не возвращаться.        — Что, пришел в себя? — произнес один из близнецов — тот, что выглядел куда опаснее своей копии. И Нат невольно встретился с ним взглядом. — А теперь ты расскажешь, какого хрена ты здесь забыл, Нил Джостен.        Вот блядство. План Натаниэля трещал по швам.        Нет.        Он не просто трещал по швам, он с феерическим треском провалился! 

***

      Бюджет его после получения новых поддельных документов поубавился. Но на то, чтобы выжить в этом незнакомом ему мире, все еще с лихвой хватало. Натаниэль Веснински теперь являлся Кристофером Янгом, представляясь так в салоне сотовой связи, где покупал себе новый телефон и оформлял сим карту, на автовокзале, где брал билет до аэропорта, и в самом аэропорту, где немного подумав, взял билет прямым рейсом до округа Колумбии.        Это место было для него особенным. Несостоявшийся концерт повис на его душе тяжелым невосполнимым долгом перед жителями округа. Но Нат просто не мог вернуть его. Пока.        Это было достаточно далеко от Балтимора, чтобы залечь на дно там на какое-то время и подумать, что ему делать дальше. Без плана, но зато с пачкой денег и документами. Даже без гитары.       Сидя в самолете, Нат смотрел на облака и думал о ней, как о самой печальной утрате в его жизни. Его гитара. Его вещь, которая стала первой безопасной отдушиной в его жестоком мире, осталась в нем же, и Нат вряд ли когда-нибудь ее заберет. Да, можно купить новую, но та, что висит на стене в его пустой квартире — особенная. Пропитанная кровью с его пальцев, впитавшая в себя все его начинания, неудачи и триумфы, зачастую надломленный и умоляющий голос. Струны на ней рвались бесчисленное количество раз, но Нат не уставал приводить ее в порядок и просто не хотел менять на что-то новое. Эта гитара была ему дороже всего, что он имел. Но Веснински просто не мог забрать ее с собой. Вещей для более комфортного побега у него должен быть самый минимум. А гитара слишком большая и привлекающая внимание. Но Нат будет очень скучать по ней и никогда не забудет ее звучание.        Уже в Колумбии Нат не стал долго засиживаться на месте и принялся искать неприметные углы и улицы, где мог легко затеряться. Теперь его волосы не бросались в глаза — Нат перекрасил их в темный каштан, а в глаза купил карие линзы. Он привык примерять на себя незнакомую личину практически ежедневно. Но еще ни разу он не чувствовал себя таким уязвимым и обнаженным в толпе. Каждый мимолетно брошенный на него взгляд сквозил узнаванием. Будто каждый прохожий мимо был послан, чтобы его найти, чтобы его вернуть, чтобы его убить. И Нат всеми силами старался расслабиться хоть немного.        Достаточно ли естественно выглядит его конспирация?        Не слишком ли тяжелый взгляд для обычного горожанина?        Не так часто ли он до хруста в костях сжимает руку на ремне сумки так, что его костяшки совсем побелели?        Как скоро продавщица в продуктовом заметит забытую не смытую с кожи каплю крови?        Или же когда наконец его остановят копы, чтобы попросить документы, сочтя подозрительной личностью?        С этими навязчивыми мыслями, вызывающими дрожь и заставляющими до боли сжимать челюсть, Нат скитался по округу в поиске своего временного места обитания. Сначала это был номер в гостинице максимум на сутки, чтобы не светить своим лицом здесь так долго. Чтобы персонал не запомнил каких-то отличительных от других гостей черт. Потом Нат и вовсе ночевал в заброшенном здании, рискуя нарваться на местных бомжей и завязать с ними драку за территорию. Еще днем позже Натаниэля занесло в тихий коттеджный район, где он ошивался пару тройку дней и заметил пустующий дом.        В голове возникла рискованная идея. Но именно сейчас она была единственным из всех возможных вариантов, при котором Нат не оставит лишних следов.  Около недели Нат выслеживал хозяев того самого пустующего дома, но те все никак не появлялись. Дом не был похож на заброшенный, но еще ни разу за эти шесть дней в нем не загорелся свет.  Нат был готов пробраться внутрь, когда на горизонте замаячил автомобиль и, вот же гадство, остановился во дворе того самого пустующего дома.       Веснински наблюдал издалека, не привлекая внимания. Рассмотреть он успел, кажется, четверых. И минимум двое из них были в каком-то странном не адекватном состоянии. По крайней мере Нат сделал такие выводы, исходя из того, что тех волочили на себе еще двое. Что ж, возможно это было похоже на алкогольное опьянение. Нат точно не знал, еще ни разу не был в таком состоянии. Нет, он пробовал алкоголь, но сразу отмел любую возможность напиваться до чертиков, ссылаясь на то, что это состояние делает его слишком уязвимым и податливым. Ему с головой хватает собственных приступов, которые сжирают воспоминания об эпизодах его жизни.        Компания покинула дом в воскресенье. И вот уже третий день дом снова пустует. Пока еще рано делать какие-то выводы, но Натаниэль предположил, что парни приезжают сюда на выходные, а живут где-то в другом месте. Что ж, это было достаточно просто проверить. Главное, не проморгать наступление пятницы и вовремя смыться. Поэтому в вечер вторника Нат решился на отчаянный шаг.        Он обошел забор так, чтобы оказаться с другой стороны. Тот был не высоким, и пересечь его не оказалось проблемой. Тем, что действительно сейчас забрило Натаниэля — было сохранение скрытности. Никто из соседей не должен был заметить его, иначе Нат не успеет даже как следует осмотреться. Дом совершенно точно не заброшен, чтобы спокойно проживать в нем.        Следующим препятствием стал вход в дом. Рисковать и пытаться вскрыть замок на главной двери Нат не стал. Задняя была куда менее заметна для остальных. Отмычка ловко оказалась в его руках, очень часто используемая им раньше на его основной работе. А сейчас Нат вскрывал дом не для того, чтобы застать врасплох очередную цель. Сейчас он был целью. И застать врасплох в любой момент могли его. Поэтому сердце стучало в груди громче, чем раньше, а руки в отличии от обычного тряслись. Но спустя пару минут ковыряний в замке, раздался долгожданный щелчок, и Нат затаил дыхание. Он медленно, словно в фильме ужасов, открыл дверь, впуская внутрь свежий воздух. Полная тишина, но расслабляться еще было рано. Бесшумно Веснински ступил внутрь, цепляясь глазами за каждую деталь.        Это был обычный дом, ничем не примечательный, только не совсем обжитой, что подтверждало теорию о том, что хозяева бывают здесь лишь раз в неделю. Голые стены, тонкий слой пыли на мебели, отсутствие одежды и обуви в прихожей, фруктовой тарелки на кухне, зашторенные и плотно закрытые окна. В доме было душновато. Нат медленно обходил первый этаж, держал руку на ремне. В момент неожиданности его должен был спасти наработанный за годы рефлекс и нож.        И, к счастью, на первом этаже оказалось пусто. Тогда, заново вдохнув тяжелый воздух, Нат двинулся на второй. Там, по идее, должны находится спальня и ванная. Ступени тихо скрипели под ногами, но не так громко, чтобы Ната могло это тревожить. Коридор на втором этаже был широким и пустым, все двери закрыты, и единственное окно было так же плотно зашторено и закрыто. Первая дверь поддалась: первая спальня. Довольно таки скучная, простая. Аккуратно заправленная кровать, шкаф для одежды и письменный стол. Совсем не за что зацепиться глазу. И это хорошо.  Вторая дверь так же оказалась спальней. Немного другая планировка и цвет пастельного белья, но она оказалась такой же скучной, как и первая. Следующая дверь: ванная. Темная, душная. Нат не включил свет, но в темноте все же разглядел здесь четыре зубные щетки в стакане на раковине, что-то из средств для умывания, а на полке над ванной ряд шампуней и гелей для душа. Нет, этим Нат точно не будет пользоваться. Если даже и получится здесь обосноваться, Веснински купит все свое, дабы никак и ничего не изменить в этом доме, не вызвав подозрений хозяев.  Осталась еще одна дверь. И спальня за ней оказалась уже более обжитой. Постельное белье было слегка смятым и кажется имело рисунок. На столе был легкий бардак, а на стенах.. вот черт. Плакаты с лицом Нила Джостена.        Нат истерично усмехнулся. Какая ирония. Первый попавшийся ему дом и сразу принадлежащий фанату его творчества. Что ж, это было даже приятно. На мгновение в голове вспыхнула мысль дождаться жильцов и попросить их о помощи, представившись Нилом, однако Нат быстро похоронил ее. Никому нельзя доверять. Даже собственным фанатам, которых Нил считает своей семьей.        Нил Джостен пропал, и о его месте нахождения не должно быть известно ни одной живой душе.        И это оказалась последняя комната в доме — очевидно пустая. Натаниэль шумно выдохнул, расслабляя мышцы. И облегчение накрыло его такой волной, что подкосились ноги, но Нат не потерял равновесие.  Он быстро спустился вниз, запер заднюю дверь изнутри и осмотрелся уже не так загнанно. Без чувства, что в любой момент он мог быть пойманным. Сейчас этот дом обернулся для него надежной крепостью, где какое-то время его никто не сможет найти.        Главное правило — не включать свет, не выходить через переднюю дверь, не пользоваться чужими вещами, не спать в спальнях и не курить здесь свои сигареты. И конечно же, не забыть покидать дом с пятницы до воскресенья, пока ничего не подозревающие хозяева будут проводить на своей территории выходные.       Ничего сложного. И это могло бы стать для Ната спасением на первое время, чтобы просто почувствовать себя в безопасности.        Бросив сумку на пол, Нат упал на диван в гостиной и почувствовал резкий прилив усталости.        Он набрал Сиене короткое сообщение о том, что он нашел себе временное пристанище и попросил не звонить ему этой ночью. А затем кинул телефон под подушку и закрыл глаза.        В темноте он чувствовал себя здесь очень чужим. Совершившим преступление, хотя, это чувство давно его не волновало.        Однако это был чужой дом совсем незнакомых его людей, один из которых явно фанат Джостена. Нат размышлял о том, как эти люди проводят здесь свои выходные. Они явно используют дом для отдыха от тяжелой недели. Возможно это семья, а возможно друзья, которые используют этот дом, как дачный участок на выходные.       Нат здесь совсем нежданный и нежеланный гость, даже при том, что он мог бы являться Нилом Джостеном в теории. И пусть так, он останется благодарным хозяевам дома за то, что не приезжают сюда на неделе, и обязательно оставит между книгами на полках несколько купюр в знак своей признательности, чтобы кто-то из парней однажды нашел их и подумал: «Вот черт, как я забыл о заначке!».        И так было всю эту неделю. Нат жил в чужом доме, но пользовался только своими вещами, оставляя все вокруг себя, кроме дивана и ванной, не тронутым. Иногда он смотрел телевизор, принимал душ, много спал, отдыхая от побега эти несколько дней. Утром прятал свою сумку под кустом на заднем дворе дома и уходил бегать по окрестностям, изучая местную инфраструктуру. Район был очень тихим, ничем не примечательным — как раз то, что нужно, чтобы залечь на дно. Жаль только, что не было вокруг заброшенных домов, чтобы поселиться в одном из них и не думать о том, что тебя могут найти жильцы.        За это время Нат смог изучить и соседей дома, где проживал. Справа это была пожилая пара с собакой. А слева небольшая семья. И кажется ни одной, ни другой стороне не было дела до дома по середине. Видимо, и правда привыкли, что дом пустует. Это упрощало задачу.  Нат всегда держал окна закрытыми, а штормы задвинутыми, дабы снаружи картинка оставалась неизменной.  И все шло достаточно хорошо, даже подозрительно хорошо ровно до одного дня.       Между прочим, до самого важного дня. До пятницы. В этот день Натаниэль вместе со своей сумкой должен был покинуть дом на выходные и поселиться в гостинице недалеко отсюда. Веснински собирался прождать до обеда, ведь не был уверен, во сколько приедут хозяева.       Однако случилось совсем непредвиденное.        Нат стоял в ванной и умывал лицо, собирая свою щетку и пасту, а так же проверял, ничего ли он не оставил, когда посмотрел в зеркало и сперва не поверил глазам. Там, как наяву, с холодной кривой ухмылкой на него ледяными глазами смотрел Натан Веснински. Натаниэль моргнул один раз, затем второй и третий. Но отец никуда не пропадал. Все тело натянулось, словно струна, ноги вросли в пол, щетка с тюбиком пасты выпали из рук. А стук сердца подскочил к самому горлу. — Ты думаешь, что хорошо спрятался от меня, Младший? — пульс в висках стал совсем невыносим, когда омерзительное отражение заговорило с ним. Нил потерял равновесие и упал спиной на стену, пытаясь удержаться руками.  — Думаешь, что тебя никто не ищет? Ох, нет, это довольно глупо с твоей стороны. Очень глупый поступок, Натаниэль. — отец в отражении послал ему взгляд полный жалости. — Ромеро уже следует моему приказу. Тебе осталось совсем недолго наслаждаться своей свободой. Совсем скоро ты вернешься домой, Младший, и мне придется провести с тобой воспитательную беседу. — губы Натана вновь изогнулись в ухмылке. В руках появился опасных размеров нож, больше напоминающий тесак. Натан покрутил его в руках и направил зеркальной стороной прямо на Натаниэля, где последний увидел себя — рыжего, испуганного, в крови, — и задохнулся от страха.  — Ты обязательно ответишь за совершенные тобой ошибки. Хотя, признаться, я очень разочарован, ведь думал, что ты уже взрослый и хорошо осознаешь зону своей ответственности. Но, раз так, я проявлю свою благосклонность и уделю свое внимание твоему воспитанию. До встречи, сын. — глаза Натана загорелись, а перед глазами самого Натаниэля появились вспышки. Изображение начало искажаться, темнеть, увеличиваться и уменьшаться в разных точках. Руками Нат пытался нащупать таблетки в штанах, но он совершенно не может вспомнить, куда положил их в последний раз. Приступы не посещали его относительно давно, отчего Нат совсем перестал пользоваться химией, заземляющей его в трудную минуту.        И с каждым мгновением ему становилось все хуже и хуже. Нат чувствовал, что умирает, не ощущая привычного очертания баночки в кармане. Резко вернулось осознание, насколько пространство вокруг него чужое и на самом деле не такое безопасное, как ему казалось эти дни. Стены давили и выдавливали внутренние органы через горло. Было нечем дышать.  Нат на ватных ногах и по чистой памяти вышел из ванной, намереваясь найти свою сумку. Однако та была внизу, разделяемая с Веснински сейчас как никогда опасной лестницей.        Рискнув, Нат вступил на ступеньки, нутром ощущая, как темнеет его сознание. Еще немного и он совсем потеряет себя. До этого нужно успеть.       Нужно найти.        Выпить таблетки.        И убраться отсюда скорее.        На другую улицу.        Другой город.        Другой штат.        Нат споткнулся и кубарем полетел с лестницы. Болью пронзило каждую клеточку его тела. Веснински хрипло промычал, хватаясь за ребра и сжался в комок на полу. Ему казалось, что вокруг него сгущается пространство, желая задушить, задавить, высосать из него жизнь. А боль не проходила — она разгоралась где-то глубоко внутри, заставляя стонать и кряхтеть.        Нат собрал остатки сил и пополз. От частого дыхания голова шла кругом, а к горлу подкатила тошнота. Еще немного, и Нат выблюет все внутренние органы прямо на этот ковер. Уже ковер? Значит, он добрался до гостиной. Оставалось совсем немного, чтобы дотянуться не слушающимися руками до сумки и найти там спасительную дозу.  Но Нат не успел. Мышечная память привела его на уже знакомый мягкий диван, куда забилось дрожащее тело. Разум окунулся в густую тьму страшных воспоминаний и картинок. Что-то когда-то было на самом деле, а что-то фантазия Натаниэля очень искусно дорисовывала самостоятельно. Перед ним стояли глаза всех его жертв. Кто-то лил слезы, кто-то ненавидел и желал убить.        Все, что помнит Натаниэль с того самого момента — это всепоглощающий страх, граничащий с безумием. И, казалось бы, совсем реальное на фоне всего этого кошмара ощущение — резкая боль в правом плече, горячая влага, а затем удар в лицо. И долгожданная тишина. 

***

      Эндрю старался держать себя в руках, чтобы не убить незваного гостя раньше времени. Всех жалеющий Ники очень раздражал своей доверчивостью и добротой. Он все это время стоял над душой и пытался отговорить близнецов от идеи связывания Нила. Его рану на плече оставили не тронутой. Эндрю лишь вытащил свой нож.        Сейчас Джостен выглядел скверно. Смотрел сквозь стоящих перед собой парней, больше похожий на животное, нежели на самого себя. Того самого Нила Джостена, что разрывал концертные залы и собирал толпу. Темноволосый, напуганный, словно за ним пришла сама смерть. И Эндрю как можно скорее хотелось вышвырнуть его из своего дома, но прежде — докопаться до истины. Однако тот молчал, пусть его рот и не блокировался кляпом.        — Ты немой? — с нажимом проговорил Эндрю, делая шаг в его сторону. А Нил весь вжался в стул, к которому его надежно привязали. Страх в глазах усилился, однако тот явно пытался сопротивляться с этим мерзким чувством. И пока безрезультатно.        — Эндрю, прошу, будь с ним немного мягче. Он очень напуган. — Миньярд еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. Ники продолжал действовать на нервы своим чрезмерным доверием. Чертов фанат. — Нил, привет. Меня зовут Ники. Ники Хэммик. Обещаю, здесь никто не причинит тебе вреда. Но ты должен рассказать, зачем пришел сюда.        Нила не впечатлило мягкое к нему отношение со стороны некого Ники. Единственный результат — Нил теперь смотрел не только на Эндрю. Он вертел головой, рассматривая то одного, то другого, пока голоса не подали остальные.        — Он точно не откусил себе язык в вашей драке? Эй, придурок, с тобой вообще-то здесь поговорить пытаются. Отвечай. — Аарон нахмурился и в свою очередь поймал на себе ужас в синих глазах.        Дерьмо.        Это полное дерьмо. — думал в тот момент Натаниэль. И еще дерьмовее стало, когда в свете неяркой лампы блеснул металл.        Близнец — тот, что выглядит опаснее и ближе всего к нему, направил на него нож. Нат сглотнул скопившуюся во рту слюну и выдохнул через нос.       — Боишься? И будет еще хуже, если не начнешь говорить. — произнес блондин, и тогда Нат нахмурился и огрызнулся.        — Убери от меня свою хрень, мелкий ублюдок, и прекрати мне угрожать. — Нат не ожидал, что знакомство с этими парнями начнется настолько плохо. Однако забирать свои слова назад уже не планировал.        Взгляд блондина ни капли не изменился, он лишь приподнял правую брови и коснулся кончиком ножа нижней губы Ната.       — Надо же. Голосок прорезался. Язык на месте. Значит, просто контуженный. Отвечай, что ты здесь делаешь. — тон у парня был подстать холодной стали на губе Ната. Но страх медленно покидал его тело. Перед ним стояли не посланные люди его отца. Ни узкоглазые члены клана якудзы. Это были обычные парни примерно возраста самого Натаниэля. И они не представляли ровным счетом никакой угрозы. Наконец-то мозг Веснински начал это осознавать.        — Я.. — слова застряли в горле. А что, он здесь собственно делает? Для самого себя — скрывается от мафии и своего отца. А для простых парней — готов поклясться, выглядит сейчас как типичный пойманный за своими грязными делами домушник. Вот была бы позорная статья о Ниле Джостене. Вор со взломом проникнувший в чужой дом — прямо к одному из своих фанатов. Это был бы конец карьере.        — Нил. Ты пропал две недели назад, а сейчас внезапно появляешься в нашем доме с перекрашенными волосами и до жути напуганный. Лучше бы тебе поскорее объяснить, в чем дело. — до этого молчавший высокий брюнет с татуировкой под глазом подал голос. Ох, это от него так сильно несет алкоголем. Вот, кого оказывается эти парни в прошлый раз тащили на себе. Их бывалый алкаш. И все же кажущийся Нату смутно знакомым.        — Вы все.. Меня знаете? — Нат обвел взглядом странную компанию, осторожно пытаясь понять, насколько туго завязаны его руки и ноги. Но опасный близнец был слишком наблюдателен. Лезвие его ножа коснулось горла, и Нат пока перестал пытаться выбраться.        — Знаем. — ответил за всех менее опасный близнец, и Нат только сейчас разглядел на его шее свой собственный мерч. — Поэтому сейчас в еще большем непонимании от того, что тебе надо в нашем доме.        — Я не стану разговаривать пока чувствую себя так, слово на допросе. Развяжите меня! — не волнуясь о ноже у горла, Нат показательно дернулся в своих путах, заставив остальных напрячься. Холодное лезвие сменилось не менее холодной рукой. Опасный близнец оказался еще ближе, и угроза с его стороны проникла чуть ли не под кожу Веснински.        — Не думай, что можешь здесь на что-то повлиять. То, что ты типа звезда, вовсе не остановит меня. Ты пробрался на мою территорию, и я понятия не имею, зачем. — парень махнул рукой брюнету с татуировкой, и тот кинул под ноги Нату его открытую сумку. Внутренние органы покрылись инеем.        — Кристофер Янг? Огромная пачка наличных? Куча поддельных документов? Скажи мне, Нил, что должно меня остановить от кнопки вызова «911»?        Натаниэль был загнан в угол из-за того что вовремя не нашел свои таблетки. И сейчас ему угрожало что-то больше отца и клана. ФБР будут счастливы докопаться до правды и отыскать отпрыска Веснински. Перед глазами пробежало его ближайшее будущее: арест, колония, оранжевая одежда и одиночная камера. Клетка. А потом его однажды пырнут ножом в печень за завтраком со словами: «Добегался, Младший».        Нет. Рано. Пока нельзя.        Натаниэль шумно выдохнул, заглянув в карие глаза блондину.        — Я не представляю опасности. — начал Нат, а парень перед ним криво усмехнулся.       — Ну да. Это именно то, что я ожидал услышать от беглеца с поддельными документами. От медийного музыканта, о котором ни слова информации в интернете. Что ты делал в моем доме? Залез что-то украсть? Но в твоей сумке нет ни одной вещи из моего дома. Твои средства личной гигиены в ванной указывают на то, что ты пользовался этим домом. Не один день? Сколько ты уже здесь живешь? Все эти две недели? Откуда ты узнал, что здесь никто не живет? Следил? И после этого ты хочешь убедить меня в том, что не представляешь опасности? — рука на шее сжала сильнее. Нат издал кряхтящий звук и сжал в кулаки подлокотники стула.        — Я ничего не крал и не трогал ваши вещи. И.. я действительно жил в твоем доме, но всего четыре дня. Увидев плакаты в одной из комнат, я подумал.. возможно вы согласитесь помочь мне. Но решил, что не стану попадаться вам на глаза. Я собирался покинуть твой дом как можно скорее, честно!        — Это не ответ на вопрос «какого хрена ты здесь делаешь?» — Эндрю оскалился, сдавив руку еще сильнее. И рядом материализовался Ники.        — Эндрю, прошу, отпусти его. Он пытается все объяснить. — тот был все еще мягок и благосклонен. Нат подумал, что именно в комнате Ники висят плакаты.        Близнеца, как оказалось, зовут Эндрю. Что ж, теперь Нат знает хотя бы двух из этой компании по именам.        — Эндрю. — произнес Веснински, глядя прямо в карие глаза. — Я правда пытаюсь объяснить. И если ты задушишь меня, то ничего не услышишь.       — Это хотя бы лишит меня проблемы.        — Это добавит тебе новых проблем в виде ненужного трупа. Ты же не хочешь разбираться с этим, да?        — А ты совсем не боишься. Что, уже имел дела с мертвецами?        — Эндрю. — брюнет показался с другой стороны и положил руку Эндрю на плечо. Тот среагировал моментально. Шея Ната наконец была свободна, а вот ту самую руку высокого парня Эндрю заломил за спину. — Черт! Все! Все! Я не трогаю тебя, отпусти!        — В себя поверил, Кевин? Что я говорил о руках?  На мгновение Натаниэль нахмурился. Кевин..       — Чтобы я поменьше их распускал. Я понял! Понял!        Эндрю отпустил Кевина и вернул свое внимание на Нила, но больше не сжимал его горло и вообще не пытался убить. Он лишь мерил того своим тяжелым черным взглядом, под которым Нат чувствовал себя меньше.        — Я не развяжу веревки, пока не услышу правду. — Эндрю сложил руки на груди и ясно дал понять свои намерения. А Натаниэль смирился с масштабами той задницы, в которой ему посчастливилось оказаться.       Заглянув в глаза каждому присутствующему, Нат глубоко вздохнул, начиная быстро соображать о том, что будет звучать убедительнее.        — Моего концерта две недели назад не было.        — Очевидно. — закатил глаза близнец — тот, что копия Эндрю.        — Я попал в неприятности. Они вынудили меня собрать вещи и сбежать, чтобы защитить себя. Никто не знает, где я и что со мной случилось, потому что от этого зависит их безопасность. Безопасность моей группы.        Эндрю нахмурился.        — Кто тебя ищет? И почему ты не поселился в гостинице?        — У меня появился сталкер. И не один. Их, кажется, много. Знаешь, бывает с типа звездами такая хрень. — Нат не удержался от желчи, на что Эндрю никак не отреагировал. Поэтому пришлось продолжить. — У меня нет личной охраны, которая защитила бы меня от сталкеров. В течении всего месяца я получал сообщения с угрозами в свой адрес. А за день до концерта на меня напали и обещали, что я буду искать членов своей группы по частям в каждой канаве Балтимора, если на следующий день я выйду на сцену. Мне удалось вырубить того сталкера и сбежать. Он оказался не похож на обычного преследователя. У него было оружие. Я подозреваю, что это приступая группировка. Поэтому на время я должен был залечь на дно, пока не найду решение. А ради безопасности группы, ничего им не сказал. В твоем доме я прячусь, потому что знаю, что они будут искать меня по моему имени в каждом отеле, в каждом аэропорту и на каждом вокзале.        Нат замолчал, для пущей убедительности не отводя холодного взгляда от Эндрю. Тот пристально смотрел в ответ и был очень внимателен. Пугающе внимателен, словно такое у него не впервые.        — Трогательная история. — заключил он, прищурившись. — Где телефон с сообщениями от сталкеров?        — Я разбил его и выбросил. Сим-карту сломал.        — Умно. — Эндрю задрал подбородок выше и хмыкнул носом. — И теперь ты думаешь, что я должен тебе поверить? Без доказательств?        — У меня нет доказательств. Я избавился от всего, что указывало бы на Нила Джостена. Теперь я Кристофер Янг.        — Глупое имя. — плюнул Эндрю и спрятал нож в черный рукав на предплечье.        — Выводить тебя на сталкеров, чтобы что-то доказать, я не планирую. — прорычал Натаниэль.        — У тебя в сумке огромная пачка бабла. И ты хочешь сказать, что недостаточно богат, чтобы нанять охрану?        Нат поджал губы, старясь не выказывать своего раздражения.        — Я сказал тебе все, что нужно было. Остальное тебя не касается. Развяжи меня. Я не собираюсь никого из вас трогать. Я просто хочу выжить. — Нат снова дернулся, демонстрируя свое раздражение и нетерпение.        Эндрю отошел на несколько шагов, становясь наравне с остальными парнями и окинул Натаниэля долгим пронзительным взглядом с ног до головы. Веснински почувствовал себя обнаженным, ему захотелось закрыть глаза или отвернуться, но он стойко выдерживал взгляд.        — Ты полагаешь, что я позволю тебе остаться?        — Эндрю. Но Нил же рассказал нам правду. Мы можем помочь ему!        — Заткнись уже, блять, Ники. — второй близнец дал Хэммику подзатыльник, на что Ники обиженно фыркнул.        — Почему? Мы же все знаем Нила. Каждый его концерт. Мы же все видели, как он искренен со своей публикой. Мы его публика. Почему бы теперь нам не быть искренним с ним?        Нат мысленно вздохнул. До чего же наивен и доверчив этот Ники Хэммик. Был бы тот сейчас один без своей группы поддержки, Нат с легкостью бы развел дурака. Возможность жить в чужом доме, пока дело о его пропаже немного не уляжется, была бы опасно близка. Но вокруг Ники еще минимум три недоверчивых взгляда, которые полностью ломают все надежды.        — Ты глуп. — Эндрю хмуро осадил Ники. — Перед тобой беглец с хвостом. А ты хочешь подставить свою семью. Хочешь оставить в собственном доме чью-то цель. Закрываешь глаза на самое важное, слепо доверяя сценическому образу. Не ты будешь принимать это решение, Ники.        Натаниэль мысленно досчитал до десяти и внезапно вспомнил о том, что в его плече вообще-то по ощущениям дыра. Он подвигал им на пробу и стиснул зубы от жгучей боли.       — Что с моим плечом? — спросил он прямо, глядя на Эндрю, ведь почему-то был уверен, что он виновник.        — Ты что, не помнишь? — казалось, если присмотреться, в чужих глазах можно было прочитать намек на удивление. Но это лишь если сильно присматриваться.        — Не помню. Я.. вырубился где-то в обед. Очнулся вот только сейчас. — Нат демонстративно подвигал кистями в веревках, указывая на всю эту ситуацию.  Кевин задумчиво промычал.        — Ты пытался убить Эндрю.        — Что? Когда? — изумление на лице Натаниэля выглядело максимально естественно, потому что так и есть. И это заставило компанию поверить ему.       — Когда я нашел тебя. На диване. Ты не спал.        Натаниэль нахмурился и постарался вспомнить события этого дня. Точно. Приступ. Натаниэль собирался уйти в обед, но случился блядский приступ, из-за которого последовало остальное дерьмо.        — Кажется, это была паническая атака. Я мог наброситься на тебя в целях самообороны. Неумышленно. — объяснил Нат. — У меня такое бывает. Я не помню ничего, что происходит со мной в период панической атаки. Поэтому если ты объяснишь, что с моим плечом, было бы славно.        Эндрю хмыкнул и вытащил из рукава нож.       — Самооборона. Умышленная. — вернул он его слова.        — То есть, в моем плече сейчас ножевое? Нетронутое?        — А что, думал, я заботливо обработаю рану и извинюсь?        — Развяжи меня. Я сделаю это сам.        — Я все еще не верю тебе. Где гарантия, что не нападешь?        Нат страдальчески вздохнул и откинул голову назад. Ему попался слишком умный хозяин. Но Нат действительно не собирался сейчас нападать.        — Я даю слово.        — Неубедительно.        — Эндрю. — прорычал Натаниэль, сжимая кулаки. — Если у меня пойдет заражение крови, я сдохну.       — Эндрю, давай его развяжем. Он сказал достаточно. — близнец задумчиво мерил Ната взглядом, таким же недоверчивым, но не столь же тяжелым и категоричным.        Эндрю вспомнил, о чем поет Нил. Каждый текст, помимо песен о любви, сквозит каким-то раскаянием и попыткой докричаться. Эндрю не имел представления о том, кем может быть этот музыкант. Однако сейчас тот сидел прямо перед ним и взгляд его синих глаз был направлен прямо на него. Эндрю чувствовал отвратительный песок, ускользающий сквозь пальцы. Словно тут явно было, за что зацепиться, но только за что? Чистая правда или складная ложь? О, последнюю Эндрю чувственно нутром. И знает наверняка — Нил обманывает. Возможно, не во всем. Но ложь точно осела в воздухе тяжелым слоем и давила на каждого. Кроме Ники.  Нил больше ни слова не скажет о себе. В этом Эндрю был уверен точно так же, как и в том, что тот лжет. Была идея держать Нила в веревках и дальше. Пока не раскается. Или может даже прибегнуть к пыткам.       Но Эндрю пересек расстояние и потянул тугие узлы веревок.        Синие глаза внимательно следили за каждым его действием. И Эндрю не отставал. Точно так же внимательно наблюдал за каждым импульсом движения Нила. Подмечал любую попытку дернуться. Нил был безоружен, но силен. Это они уже выяснили. Единственное, что делало позицию Нила не выигрышной — это количество. Он один, а их четверо. Проиграет в любом случае.        Веревки упали на пол. Натаниэль потер красные следы на запястьях, оставшиеся после них, и поморщился. Затем поднял глаза, когда почувствовал кожей, как все на него смотрят.       — Блять, да не собираюсь я вам вредить. Я ранен, и у меня нет оружия. Вы сами же избавили меня от него. Мне сотрудничество с вами будет полезнее вражды.        — Сотрудничество? — Эндрю скептически поднял бровь. — Ты считаешь, что мы будем сотрудничать?        — Я на это очень надеюсь. — Натаниэль прошипел, когда потрогал рукой плечо и обнаружил там расхождение слоев кожи. На пальцах остались красные следы. Слишком привычная картина, которая не вызвала никаких впечатлений.        — Мне уже можно заняться этим дерьмом или вы продолжите делать во мне больше дыр своими взглядами?        Эндрю выдержал драматичную паузу, а после подошел ближе.        — Со мной пойдешь.        — Я требую конфиденциальность!        — Ты не имеешь права ничего требовать. Бери свои вещи и за мной в ванную.        Раздраженно стиснув зубы, Нат достал из сумки экстренную аптечку и направился по пятам за Миньярдом, оставляя остальную компанию за спиной. Кажется, Кевин порывался сопроводить их, но Эндрю остановил того ладонью.        На удивление послушные цепные псы. А Эндрю кто-то вроде их хозяина? Мерзость.        Уже около ванной комнаты Нат остановился и пристально посмотрел на блондина.       — Ты будешь ждать за дверью.        — Нет. Я не выпущу тебя из виду.        — Да отъебись ты от меня! Я без оружия, я ничего не сделаю! Дай мне просто залатать свое чертово ранение, а потом я выйду, и мы поговорим.         Эндрю хмуро скрестил руки на груди, явно подмечая, что Нилу есть, что скрывать. Все больше и больше лжи в воздухе, находиться в котором становилось невыносимо.        Заметив, что Эндрю не предпринимает никаких действий, Нат скрылся за дверью ванной и повернул замок.        Впервые, кажется, за целую вечность он остался один на один с самим собой. Медленно выдохнув, он ухватился за края раковины, как за единственную опору и попытался вернуть себе сознание. В зеркало он намеренно не смотрел, ощущая тревожное дежавю. Обратил взгляд на пол — его щетки и тюбика с пастой там уже не было. Видимо, парни осмотрели весь дом, пока Нат был без сознания. И зря потратили время. Нат кто угодно, но точно не вор.        Собравшись с силами, он раскрыл аптечку и снял худи. Дальше действовал по инструкции, наработанной за годы. Бесчисленное количество шрамов на его теле являлись самым кричащим доказательством опыта Ната. Он не изведал звуков, когда промывал и дезинфицировал рану. Не издавал звуков и когда зашивал. Лишь раздраженно хмурился в моменты, когда нить стягивала кожу. К этому он все еще не мог привыкнуть.        Нат провел в ванной не так много времени, как наверно ожидал Эндрю. Когда тот вышел с аптечкой в руках, они встретились глазами. И зрительный контакт продержался какое-то время, прежде чем Эндрю его не разорвал.        — Вниз. — беспрекословно объявил он, попуская Ната вперед. И тот, закатив глаза, подчинился. В гостиной уже не стоял злосчастный стул с веревками. Горел мягкий свет, и напряжение в принципе немного осело. На первый взгляд.        Его все еще держала остальная троица, что-то обсуждавшая до этого момента. И Нат догадывался, что именно. Вздохнув, он наклонился над своей сумкой, проверил свои вещи и пихнул туда аптечку, застегивая молнию.  От него явно чего-то ждали. И это внимание уже знатно достало. Оно вообще не входило в планы Ната. Но он сам виноват в том, что просрал таблетки.        — И так. — Нат повернулся к своей внимательной публике складывая руки на груди. — Мы выяснили, кто я и что со мной случилось. Мы так же выяснили, что у меня нет цели вредить. Теперь я хотел бы с вами договориться.        Ответа от публики не последовало. Его продолжали буравить глазами. Острыми, как лезвие клинка, взглядами, совсем беспощадными. Черт, один только Ники не выглядел враждебно.        — Мне нужно укрытие. — Нат задумался на мгновение. — На месяц. Всего на месяц. Один гребаный месяц, и я ухожу и больше никогда сюда не возвращаюсь. Вы сами бесцеремонно порылись в моей сумке, а значит помните, что у меня есть деньги. Назовите мне цену, которую нужно заплатить за этот месяц и ваше молчание.        Эндрю по-птичьи наклонил голову на бок, отчего его светлая челка упала на глаза.        — Хочешь купить нас? Закрыть рот этими бумажками?        — Я хочу дать гарантию.        — Тогда предложи что-то надежнее, чем деньги.  Натаниэль удивленно захлопал глазами. В мире алчности и жестокости он смотрел на людей, которые по собственной воле отказывались от легких денег. И он теперь тут какой-то странный и ненормальный?        — Например?        — Сделка.        — Оу.        — Ты живешь здесь этот месяц. Но взамен на любой вопрос, который я тебе задам, отвечаешь только правду.        Натаниэль нахмурился. Ему такие условия не подходят. Ведь если правда будет вскрываться, вряд ли Эндрю продолжит держать его в своем доме.        — Я сказал, что ты живешь здесь за правду. А не «уходишь, когда я решу». — Эндрю действительно умен. Хотя, нужно ли быть достаточно умным, чтобы прочитать выражение лица Натаниэля в этот момент.        — Договор дороже денег?        — В точку.        Ники выглядел мягче и расслабленнее. Наверно, был рад, что удалось оставить Нила у них. Натаниэль почувствовал себя уличной собачонкой. И не понравилось ему это чувство.        — Эндрю, ты точно уверен, что оставить его дома будет хорошей идеей? — копия Эндрю скептически оглядывала Натаниэля, оценивая. Теперь он почувствовал себя рыночным товаром. Еще хуже.        — Не уверен. — просто ответил Эндрю, не скупясь на большее. — Ну так что, бегунок?        Нат хмыкнул. Это ему подходит.       — Хорошо. Только не больше двух вопросов за раз. Иначе это будет не равноценно.        — Ты еще мне тут условия выставь.        — Эндрю. Я согласился.        Миньярд повел бровью и отвернулся, ясно дав понять, что разговор окончен, и ушел, скрывшись на втором этаже. Следующим за ним ушел Кевин, постоянно оборачиваясь назад, кажется, все еще не веря своим глазам. За ним недовольный близнец, имени которого Нат все еще не узнал. А последним был Ники. Но Ники задержался.       — Слушай, Нил.. — начал он комкано, а Нат мысленно вздохнул. — Ты не обижайся на Эндрю. Он свое защищает. Я то знаю, что ты не причинишь нам вреда. — на губах Хэммика появилась улыбка.        — Вы семья?        — Аарон и Эндрю братья, как ты уже догадался. — значит, копию зовут Аарон. — Я их кузен, а Кевин наш друг. Но уже часть семьи. Я, эм.. короче, ты мой кумир, правда. У тебя невероятные песни. И мне жаль насчет всей этой ситуации со сталкерами. Ты подобного не заслуживаешь.        Нат повел раненым плечом, чувствуя укол в груди, и продолжил убеждать себя в том, что вся эта ложь во благо. Ники оказался прилипчивым, но Нат имел представление о том, что значит быть чьим-то фанатом.        — Спасибо за доверие, Ники. Я постараюсь его оправдать.        — Ох, нет. Ты такое Эндрю толкай. Хах.. мне ничего оправдывать не надо. Я рад помочь. В общем, скажи, если тебе что-то нужно. Я могу принести постельное и одеяло. И еда в холодильнике вроде есть.        — Ники. Не надо. Я сказал, что не буду пользоваться чужим. Мне вполне хватает дивана и пледа. А тебе пора спать. Или твой кузен скоро заподозрит неладное и явится сюда с ножом.        — Да. Точно. — улыбка Ники стала шире. — Что ж, ладно. Спокойной ночи, Нил. — коснувшись пальцем кончика носа Ната, Хэммик последним скрылся на втором этаже, погружая первый в гробовую тишину.        Нат поморщился, сбрасывая с себя нежеланное прикосновение, и устало опустился на диван. Это был слишком долгий вечер. Но, кажется, теперь ситуация стала на какую-то малую долю проще. Не считая того, что ему придется отчитываться перед каким-то слишком самоуверенным блондином. Откуда он может знать, где Нат ему соврет, а где скажет правду? Хотя, Веснински почему-то уверен, что этого Эндрю водить за нос будет очень тяжело.