Мизучи 3.0

Глава 11 (исправленная версия) Monogatari Series — Сендзёгахара Хитаги «Если ты думаешь, что я не узнаю чужой запах на тебе, ты ещё глупее, чем выглядишь.» Спустя несколько минут после перемещения в этот мир, я, всё ещё немного ошарашенный происходящим, добрался до зала клуба дзюкендо. За широкими раздвижными дверьми из матового стекла и тёмного дерева, из-за которых доносились звуки тренировочных ударов и лёгкие выкрики, уже вовсю кипела тренировка. Внутри царила знакомая атмосфера духа и дисциплины: пол из полированного дерева отливал золотистым блеском под мягким светом ламп, воздух был напоён запахом пота, древесины и слегка отдавал влагой от недавно протёртых досок. Вдоль стен аккуратно лежали сложенные боккэны, а на стеллажах стояли бутылки с водой. Майя в своей детской форме выполняла медленные отработки движений с деревянным мечом, выглядя при этом как маленький, но очень сосредоточенный воин. Неподалёку Айя с лёгкой ухмылкой на лице грациозно отрабатывала приёмы, её движения были точны и элегантны, словно танец. В стороне, у окна, сосредоточенно практиковался Такаянаги — он был в полном погружении, словно отрешённый от всего вокруг. Я шагнул внутрь, тихо прикрыв за собой дверь. — Всем привет, — озвучил я своё присутствие, чуть улыбнувшись. Первой на мой голос отреагировала Айя. Она резко подняла голову, и её глаза засверкали, будто в них зажглись звёзды. — Привет, господин Юкине! — воскликнула она и радостно, почти подпрыгивая, подбежала ко мне. Подойдя совсем близко, она вдруг прищурилась, слегка склонила голову набок и с озорной улыбкой принюхалась к моему плечу. Потом повторила это чуть ближе к шее. Её носик при этом так забавно подёргивался, что я еле сдержал смех. Уголки моих губ предательски поползли вверх — зрелище было настолько комичным и одновременно милым, что отреагировать иначе было просто невозможно. — Господин Юкине… — вдруг произнесла она, нахмурившись, и её голос стал удивлённо-подозрительным. Она заглянула мне прямо в глаза с такой трогательной искренностью, что внутри у меня что-то болезненно дёрнулось. Я вдруг почувствовал себя бессердечным негодяем. Как живодёр, который собрался утопить щеночка. — Чей это… женский запах на вас? — сказала она очень трогательным голосом. Я невольно поморгал, застигнутый врасплох. — Запах? — переспросил я, машинально принюхиваясь к себе, но ничего, кроме аромата свежего воздуха, древесины и лёгкого шлейфа пота после недавней тренировки, не уловил. — Хм… я ничего не чувствую. — Айя, ты же не собака, чтобы нюхать людей! — возмущённо сказала Майя, строго глядя на сестру. Её голос был чуть выше обычного, и в нём чувствовалось раздражение. Но всё бы ничего, если бы не одно «но»: сейчас Майя пребывала в своей детской форме. Маленькая, словно фарфоровая куколка, с серьёзным выражением лица и слишком взрослым взглядом для такого тела — выглядела она совершенно очаровательно. Строгая осанка, надутые щёчки, нахмуренные бровки — всё это делало её попытку ругаться скорее милой, чем устрашающей. Я не смог устоять. Не сдержав сдержанный смешок, быстрым шагом подскочил к ней и, нежно обняв, прижался щекой к её мягкой, тёплой щёчке. — Не злись, маленькая! Ну не ругайся, а? — ласково пробормотал я, продолжая тереться об её щёку, как кот, добивающийся прощения. Её личико стало ещё более нахмуренным, губы поджались, а глаза блеснули опасным предупреждением. В этот момент её взгляд был таким, будто она обдумывала, какой приём применить ко мне — удушающий или болевой. «Вот сейчас точно будет больно», — пронеслось у меня в голове, но я уже не мог отступить. Айя, всё ещё находясь рядом, переглянулась с Майей. Та смотрела на неё с упрёком и строгим недовольством, словно говорила глазами: «Видишь, к чему твои игры приводят?» Айя же ответила ей умоляющим взглядом, будто просила пощады за меня, пока я дурачусь. Я почувствовал, как над моим затылком сгустились тучи — невидимая, но очень осязаемая аура грозы исходила от Майи. Её маленькие кулачки были напряжены, а сама она словно замерла в шаге от того, чтобы преподать мне урок. «Она, кажется, считает, что я издеваюсь над ней, пока она в своей детской форме…» — мысленно констатировал я, скосив взгляд на её суровое, словно каменное, лицо. Ситуация обещала вот-вот выйти из-под контроля… Но я всё же сумел вовремя остановиться. Сделав глубокий вдох, я отстранился от Майи, чьё лицо было всё ещё нахмурено, и, стараясь говорить спокойно и сдержанно, заговорил: — Запах, о котором ты говорила, Айя… скорее всего, остался от Саэки, главы клуба кэндо в моей школе. Мы с ней недавно спарринговались, и, возможно, часть её духовной энергии или запах от формы остался на мне, — я чуть пожал плечами, неуверенно усмехнувшись. — Но на самом деле я сегодня пришёл не ради тренировки. Я оглядел всех, делая небольшую паузу, чтобы привлечь их внимание, и продолжил: — Я пришёл предложить вам кое-что. Я хотел бы, чтобы вы отправились со мной в одно додзё — оно называется Рёдзанпаку. Там обучают по-настоящему выдающиеся мастера боевых искусств, и, к счастью, это место находится не так уж далеко от этой школы. Думаю, вам будет интересно увидеть его. Айя тут же оживилась. Её глаза засверкали с новой силой, и она с готовностью кивнула, сделав шаг ближе: — Я согласна, господин Юкине! — сказала она с лёгким восторгом, отчего её голос прозвучал чуть звонче обычного. Майя, стоявшая чуть поодаль, перевела взгляд на Айю. В её глазах промелькнуло неодобрение, и она тяжело выдохнула, словно проглотила колкость, которую не хотела озвучивать вслух. Затем, чуть нахмурив брови, она сказала: — Я поеду… посмотрю, что это за место. Я едва заметно улыбнулся — её ответ был именно таким, каким я и ожидал: сдержанным, но честным. — Я тоже поеду, — негромко произнёс Такаянаги. Его спокойный голос прозвучал уверенно и твёрдо. — Хорошо, — кивнул я. — Тогда пойдёмте. Я повернулся к выходу, но тут Майя окликнула меня: — Подожди. Мне нужно закрыть помещение и передать ключи от додзё вахтёру. — Конечно, — коротко ответил я. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Лёгкий ветерок доносил ароматы разогретой солнцем листвы и слабый запах песка с тренировочной площадки. Я нашёл ближайшую скамейку под тенью высокого клёна и присел, вытянув ноги и расслабив плечи. Гулкие шаги ребят и глухой лязг замков за спиной указывали на то, что они занимаются делами. Минут через десять все вышли из здания. Майя шла последней, держа в руках связку ключей, которую уже передала одному из охранников. Она мельком взглянула на меня, слегка кивнув. — Всё готово, — сказала она. Я встал со скамейки и направился к выходу с территории школы. Ребята шли рядом, неспешно переговариваясь. Дорога заняла около двадцати минут, но благодаря лёгкой прогулочной атмосфере это время пролетело незаметно. По пути мы прошли мимо городского парка с шумными фонтанами, затем свернули в более тихий район с низкими зданиями в традиционном стиле. Воздух тут был свежим, насыщенным запахом хвои, камня и мокрой земли — очевидно, ночью здесь прошёл небольшой дождь. Наконец, за поворотом открылся вид на величественные ворота додзё Рёдзанпаку. Они возвышались над нами, украшенные резьбой и старинными символами боевых искусств. Ворота были слегка приоткрыты, и за ними виднелся просторный внутренний двор, окружённый деревянными постройками, от которых веяло суровой дисциплиной и древней традицией. Я остановился перед входом, глубоко вдохнул и, повернувшись к остальным, сказал: — Добро пожаловать в Рёдзанпаку. — Кто эти юные девы и отрок, которых ты привёл? — раздался глубокий, чуть насмешливый голос у меня за спиной. Двери додзё Рёдзанпаку уже были распахнуты настежь, и на пороге, скрестив руки на груди, стоял Фуриндзи-старший, как всегда невозмутимый и улыбающийся, с той самой мудрой ухмылкой, которой он, кажется, родился. — Старшина, я привёл новых учеников, — сказал я с уважением, кивая в сторону Айи, Майи и Такаянаги, которые с интересом рассматривали территорию додзё, явно поражённые его атмосферой. Я сделал шаг вперёд и, достав заранее подготовленную сумму, протянул её стоявшему неподалёку Макинсею. — Я бы хотел сразу оплатить обучение за полгода для всех троих, — произнёс я спокойно. — Ох, этот ученик — просто находка, — со смешком пробормотал Макинсей, принимая деньги и тут же начиная подсчёт. — Не ученик, а мечта любого наставника! Он щёлкал костяшками пальцев, пересчитывая банкноты, при этом поглядывая на меня с каким-то особенным одобрением, как на способного, но скромного парня, который уже стал частью семьи додзё. — Хорошо! — бодро заявил он, убрав деньги. Его глаза заблестели азартом. — Тогда пойдёмте. Начнём тренировку! Он уже сделал шаг в сторону тренировочного зала, когда вдруг обернулся и, словно вспомнив что-то важное, обратился ко мне: — Юный отрок… — Фуриндзи-старший на мгновение посерьёзнел. — Сигурэ очень довольна твоими успехами. Хотя может показаться, что она недовольна или слишком строга, но пойми — ты её первый ученик. Она просто переживает за тебя, вот и кажется чересчур придирчивой. Я слегка улыбнулся и кивнул. — Я доволен всеми нашими тренировками, — сказал я искренне. — И не чувствую никакого дискомфорта от её методов. Так что… Сигурэ-сэнсэй не стоит переживать. Всё в порядке. Я прошёл мимо него, направляясь вслед за Макинсеем, и тут краем уха услышал негромкий смешок старшины. — А этот юный отрок мне даже начинает нравиться, — проговорил Фуриндзи-старший, с усмешкой поглаживая длинные усы. Его голос был полон добродушной насмешки. Он поднял глаза вверх, и его взгляд задержался на крыше здания, где в тени черепичной кровли, присев на корточки, сидела Сигурэ. Её волосы едва заметно развевались от ветра, а глаза наблюдали за нами, как всегда спокойные, но проницательные. — Ты его слышала, Сигурэ? — с улыбкой произнёс Фуриндзи, слегка прищурившись. — Его всё устраивает. Сигурэ не ответила. Она лишь чуть заметно кивнула, затем легко поднялась на ноги и одним почти незаметным движением спрыгнула с крыши. Приземлившись бесшумно, как кошка, она прошла мимо нас, словно тень, следуя за нашей группой. Её лицо оставалось непроницаемым, но в её взгляде что-то изменилось — в нём появилась тихая благодарность. Мы шли в тишине по гравийной дорожке, ведущей через задний двор додзё. В воздухе витал лёгкий аромат свежескошенной травы, перемешанный с запахом сосновой хвои и тёплой древесины зданий. Над нами щебетали птицы, но даже их пение казалось каким-то приглушённым — настолько странным было то, что мы увидели впереди. Возле невысокого куста, у которого уже начинали распускаться небольшие белые цветки, сидел на корточках растерянный и почти паникующий Кэничи. Его взгляд был расфокусирован, словно он смотрел сквозь кусты на нечто невидимое. Губы беззвучно шевелились, бормоча что-то себе под нос. Его плечи вздрагивали, словно он только что пережил эмоциональный шок. Чуть поодаль, у открытой раздвижной двери, стояли Миу и Акисами-сэнсэй, наблюдая за ним с обеспокоенными лицами. На фоне яркого солнца их силуэты отбрасывали мягкие, длинные тени на деревянный пол веранды. — Что-то случилось? — подошёл я ближе и присел рядом с Кэничи. Мои слова прозвучали спокойно, но с оттенком тревоги. Остальные тоже замедлили шаг, остановившись позади, прислушиваясь к разговору. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом ветра в листьях. Кэничи наконец поднял на меня глаза. В них было замешательство, страх и капля надежды. — Я… Я побил одного хулигана из клуба каратэ… — его голос дрожал, как струна, натянутая на пределе. — А теперь… теперь меня хочет избить вице-капитан клуба… Я… я не знаю, что делать. Он опустил взгляд, вцепившись в колени, как будто пытался удержаться за них, чтобы не развалиться окончательно. Его лицо было бледным, а по лбу скатилась капелька пота. Я на секунду задумался, посмотрел на остальных, а потом спокойно произнёс: — У тебя есть два варианта, как можно решить эту ситуацию. Кэничи резко поднял голову. Его глаза вспыхнули слабой искрой надежды. — Какие? — воскликнул он с поспешной, почти отчаянной заинтересованностью, подскочив на месте. Даже дыхание у него сбилось. Я хитро прищурился и чуть усмехнулся. — Первый… по стопам Конрада Кёрза. — Это как? — перебил он, нахмурив брови. — Решить проблему ультранасилием… — начал я, делая акцент на каждом слове. — …и создать себе репутацию настоящего маньяка-психопата. Того, чьё имя вызывает дрожь в коленях у врагов и приступы паники у прохожих. Тебе нужно будет устрашать всех до такой степени, чтобы одна мысль о тебе вызывала ужас. Кэничи побледнел ещё сильнее. — Как? Я сцепил пальцы перед лицом, наклонился ближе и шёпотом продолжил: — Максимально жестоко и медленно пытай своих противников. Смейся, как безумец. Транслируй свои «подвиги» по каналам связи своих врагов. Пусть дрожат. Пусть боятся. Пусть бегут. Я заметил, как Миу резко повернула голову в мою сторону, открывая рот, будто хотела возразить, но не успела — её перебил сам Кэничи. — Это… это… слишком радикально! — воскликнул он, округлив глаза. — Ты серьёзно? — Конечно нет, — сказал я, ухмыльнувшись ещё шире. — Это был первый вариант. А вот второй куда интереснее. — Второй? — переспросил он с надеждой, но уже с опаской в голосе. — Второй — тренировки по методике Силы Юности, — сказал я с полной серьёзностью, выпрямляясь. — Эээ… Это как? — теперь его лицо выражало полное непонимание. Я расплылся в широкой, почти лучезарной улыбке. — Всё очень просто! Разминка начинается с тысячи ударов правой рукой о камень. Затем — левой рукой. Потом — ногами. И всё это надо успеть сделать до заката. Не успел? Ничего страшного — завтра сделаешь в два раза больше. Затем — приседания и отжимания с грузом, бег по городу с брёвном на плечах — сто кругов, потом — бег на руках с этим же брёвном ещё сто кругов вокруг города. И всё это время ты должен быть готов к неожиданным атакам наставника. Он может напасть на тебя в любой момент — пока ты ешь, спишь или ходишь по делам. Отбивайся или беги! Кэничи вытаращил глаза, чуть не поперхнувшись от ужаса. Я сделал шаг вперёд, возвышаясь над ним: — Добро пожаловать в школу Силы Юности, Кэничи. Есть даже поговорка: «Пока ты спишь— драугр качается. Пока ты ешь — драугр качается. Пока ты в туалете — драугр качается. Пока ты в школе — драугр качается. А ты будь как этот драугр — и тебе не страшны никакие хулиганы.» Сзади раздался сдавленный смешок. Это был Макинсей, который стоял, облокотившись на косяк двери, с широкой ухмылкой на лице. — А хорошая идея! — сказал он, подмигивая. — Надо переезжать сюда, чтобы тренироваться по этой методике… Как ты её назвал, Юкине? — Методика Силы Юности от Майто Гая, — спокойно ответил я. — Этот… «драугр», — повторил Макинсей, смеясь. — Да-да. Именно так! Сильный, неудержимый, вечно тренирующийся драугр! Кэничи, кажется, не знал — смеяться ему или плакать. Он с ужасом посмотрел на Миу, которая уже прикрывала лицо рукой, качая головой, а Акисами-сэнсэй просто стоял в стороне, задумчиво поглаживая бороду, как будто прикидывал, насколько реалистичен такой режим тренировок. А я лишь весело хлопнул Кэничи по плечу и добавил: — Выбор за тобой, мой друг. Либо стать кошмаром хулиганов… либо — Сила Юности!