Мизучи 3.0

Глава 13 Ох, уж эти подростки! Думают, что главное — иметь побольше друзей. Достаточно и одного. Одного-единственного, но своего. — Ято, бездомный бог. На следующий день в школе. Я лежал на прогретой солнцем крыше школы, заложив руки под голову. Глазами лениво скользил по белоснежным, неспешно плывущим облакам. «Эм, да. Никогда не думал, что наблюдать за ними настолько интересно и... расслабляюще», — пронеслось в голове. Воздух был чистым и прохладным, а здесь, в этом уединённом уголке, можно было на время забыть о выжимающих все соки тренировках в Рёдзанпаку и, что немаловажно, спрятаться от Саэки Бусудзимы. Мой недолгий покой внезапно нарушил тихий, сдавленный звук. Я замер, прислушиваясь. Это был девичий плач — отчаянный и горький, едва слышный в шелесте ветра. Неохотно, скрипя сердцем, я поднялся со своего уже полюбившегося местечка. Оно было таким тёплым и уютным, тело молило о продолжении отдыха, но любопытство и какая-то внутренняя тяга пересилили лень. Я пошёл на звук, обогнул небольшую пристройку на крыше и замер. В глухом углу, прижавшись спиной к прохладной бетонной стене, сидела девушка, уткнувшись лицом в колени. Её плечи мелко вздрагивали. — Ая? — удивлённо выдавил я, узнав каштановые волосы. Девушка резко подняла голову. Из заплаканных, покрасневших глаз на меня смотрела девушка, внешне очень похожая на Аю. Её взгляд был полон обиды и смущения. — Простите, вы ошиблись, — прошептала она, снова пряча лицо. Голос её дрожал. — Я... Рэй. — Прости, перепутал, — сконфуженно сказал я, с неловкостью начиная гладить затылок. Стоя над ней, я почувствовал порыв холодного ветра. Не долго думая, я снял свой школьный пиджак и набросил его на её плечи, а сам присел рядом. — Ты чего? — с недоумением спросила она, смотря на меня сквозь влажные ресницы. — Накинь. А то простудишься, — просто сказал я. Ещё один порыв ветра, словно в подтверждение моих слов, заставил её инстинктивно кутаться в пиджак. Рэй смотрела на меня несколько секунд, словно взвешивая мои слова, а потом покорно укуталась в тёплую ткань. —Спасибо, — буркнула она почти неслышно. — Пожалуйста, — я откинулся назад, прикрыв глаза, погружаясь в полудрёму. — Если хочешь, можешь выговориться мне. Я слышал, что это иногда помогает. Я сидел молча, не подгоняя её, слушая, как ветер свистит в ушах и как её дыхание понемногу выравнивается. После недолгой паузы, собравшись с духом, Рэй начала говорить. Её голос был тихим, прерывистым, но в нём слышалась огромная, накопленная за долгое время обида. Эм, да. Рэй вывалила на меня много чего. Не то чтобы история про учителя Сидо стала для меня откровением — я и так всё знал, помня сюжет из аниме. Да и пара моих одноклассниц таинственным образом перевелась в другую школу сразу после того, как Сидо «оставлял их для дополнительных занятий». Он же, ко всему прочему, мастерски выгораживал тройку местных хулиганов, делая их своими послушными пешками. Суть же проблемы Рэй была в том, что её отец, полицейский, начал копать под отца Сидо, влиятельного человека. И тот, в отместку, каким-то непостижимым образом умудрился оставить Рэй на второй год. Притом что девушка стабильно занимала седьмое место в потоке по результатам экзаменов! А её то ли парень, то ли друг — я так и не понял — не поверил ей, что Сидо специально её завалил. Вместо поддержки, этот тип лишь бубнил что-то вроде: «Тебе надо учиться больше, чтобы на второй год не оставляли». — Эм, да. Ну он и дебил, — констатировал я, поднимая голову к проплывающим облакам, словно ища у них подтверждения своей правоты. Затем я перевёл взгляд на пытавшуюся сдержать смех девушку. — Хочешь, я могу прибить Сидо? Да и парня твоего постукать, чтобы мозги на место встали? Она фыркнула, и сквозь слёзы на её глазах блеснула улыбка. — Было бы хорошо, — мечтательно прошептала она, а затем повернулась ко мне, полностью высохшие глаза внимательно изучали моё лицо. — Я Миямота Рэй. — Я Тачибана Юкине, — представился я, поднимаясь на ноги. — У нас скоро уроки начнутся, — сказал я. Я протянул ей руку. Она, после недолгого раздумья, взяла её, и я помог ей подняться. Её ладонь была изящной и прохладной. — Спасибо за пиджак, — сняв его с плеч, она аккуратно передала его мне. — Пожалуйста, — кивнул я, подходя к двери, ведущей на лестницу. Я открыл её и жестом пропустил её вперёд, дав ей спуститься первой. Лишь услышав, как её шаги отдаляются на пару пролётов, я и сам тронулся в свой класс, обдумывая всё услышанное. После уроков Я предпринял отчаянную попытку покинуть школу, используя тактику скрытного перемещения — короткие перебежки от укрытия к укрытию, использование толпы одноклассников в качестве живого щита. Но Саэко, словно гончий пёс, сорвавшийся с цепи, рыскала по коридорам с неукротимой энергией. Дважды я чудом избежал её бдительного ока: один раз спрятавшись в подсобке с швабрами, откуда доносился стойкий запах хлорки, второй — затерявшись в группе спортивных ребят из клуба регби. И вот, когда свобода была уже так близко, буквально в паре метров от заветного выхода, железная хватка изящной ладошки впилась в мой воротник. — Нашла-таки, — её голос прозвучал у самого уха, сладкий, как мёд, и мне показалось, даже немного возбуждённый. — Бусудзима-сан, может, не надо? — попытался я вложить в свой голос максимум беззащитности, бросая умоляющий взгляд на прохожих учеников. Но те лишь перешёптывались, указывая на нас пальцами. Моя репутация была безвозвратно испорчена её предыдущими спектаклями. — Надо, Юкине, надо, — с наслаждением протянула она и, не церемонясь, потащила меня в свою «пещеру», где будет издеваться над моим телом. Я бы не был против, если бы мы там занимались сексом, но она бьёт меня там лишь палкой. После лёгкого, по её мнению, спарринга, я лежал на прохладном полу, вдыхая запах пота и дерева, и ощущая, как по всему телу растекается приятная, знакомая тяжесть. Решение созрело само собой. — Бусудзима-сан, — начал я, поднимаясь на локти, — а не хотите ли вы пойти в додзё, куда я сам хожу? У вас там будет... гораздо больше времени и возможностей стучать меня палкой. Она замерла, её синие глаза с интересом начали оглядывать меня. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки, взвешивая все «за» и «против». — Хм... — задумчиво протянула она, и на её губах появилась хищная улыбка, от которой по спине бежали мурашки. — Пожалуй, соглашусь. Мы вышли из школы, и я повёл её длинным, запутанным маршрутом. Я заранее нашёл в обоих мирах максимально похожие места — унылые кварталы с одинаковой серой архитектурой, где разница в деталях была почти незаметна. Цель была одна — тёмный, глухой переулок, где ничьи любопытные глаза не могли бы стать свидетелями чуда. Плутая около двадцати минут, мы наконец достигли нужного места. Грязная стена, заваленная мусорными контейнерами, тускло освещалась одиноким фонарём с треснувшим стеклом. — Пошли тут, короче, — буркнул я, заходя в самую густую тень и в тот же миг мысленно активируя портал. Зелёное сияние было мгновенным и приглушённым. Мы шагнули в него, и мир на мгновение дрогнул, словно камень, брошенный в гладь воды. Я вышел первым, заслоняя собой ещё не рассеявшиеся частицы энергии. Саэка, вышедшая следом, лишь огляделась по сторонам. Ничто — ни качество воздуха, ни едва уловимая вибрация реальности — не выдало нашего перемещения. План сработал. — Ну и дыра, — лишь презрительно бросила она, окидывая взглядом почти идентичный переулок в другом мире. Ещё минут десять пути — и мы стояли у внушительных деревянных ворот, за которыми угадывался просторный двор. — Мы на месте, — объявил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Добро пожаловать в Рёдзанпаку, — сказал я, открывая ворота. Запись Саэко в додзё прошла как-то буднично. Хотя без проблем не обошлось: Ая и Саэка почему-то с первого взгляда друг друга невзлюбили, и, как мне казалось, начали бы драку сразу же, как увидели друг друга, но их останавливало присутствие учителей. Зато Мастер Ма Кинсей, наблюдая за этой сценой, пустил скупую, но искреннюю слезу умиления и показал мне из-за спины Саэко большой палец, мол, «хорошо поработал, ученик». Сигурэ, напротив, отнеслась к новости с присущей ей безмятежностью. Чутка подумав, она кивнула и неожиданно подарила мне час свободы. — Отдыхай. Вернёшься... свежим, — произнесла она, но её обычный, бесстрастный взгляд был на удивление тяжёлым и проницательным. Она проводила меня до выхода этим странным, изучающим взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. Впрочем, от других тренировок меня не освободили, и через пару часов предстояло вернуться на очередное избиение. Решив не терять дарованное время, я отправился на прогулку. И так удачно, что буквально провалился в яму, которой секунду назад на тротуаре точно не было. И через какое-то время до меня дошло, что дыра эта — не дыра, а настоящий портал в непонятно куда. Я летел в кромешной тьме целую минуту, обдумывая, за какие такие грехи мне всё это. Приземление оказалось на удивление мягким — я шлёпнулся в ледяную, чёрную как смоль воду. Сказать, что мне повезло — ничего не сказать. Мои расовые способности мизути смягчили падение, и вместо фатальных переломов я отделался лишь лёгким шоком и сотрясением мозга, не более. Я вынырнул, отплёвываясь от противной, тяжёлой воды, и огляделся. Картина открылась не для слабонервных. — Эм, да... Жуткое местечко, — пробормотал я, ощущая леденящую душу тишину. Всё вокруг было мёртвым. Земля — потрескавшаяся, серая, без намёка на растительность. Небо — свинцовое, без солнца, звёзд и луны. Воздух — неподвижный и спёртый, пахнущий пылью и тленом. Сама жизнь, казалось, покинула эти земли. И в центре этого апокалиптического пейзажа, на одиноком утёсе, высился мрачный замок в японском стиле. Чутка подумав, я направился к нему. Выбора, по правде говоря, у меня не было. Спустя минут десять безрадостной ходьбы по мёртвой земле я оказался перед массивными дубовыми воротами. Я постучал — и тяжёлые створки бесшумно и плавно распахнулись сами, словно они ждали меня. Внутри царила непроглядная тьма. Но едва я переступил порог, по залу один за другим, без чьей-либо помощи, стали зажигаться свечи. Их колеблющийся свет выхватывал из мрака интерьеры в готическом стиле: высокие сводчатые потолки, витражи, покрытые паутиной, и в центре — роскошный диван, больше напоминающий трон, обитый тёмным бархатом. На этом ложе возлежала женщина. Лет двадцати пяти — двадцати девяти, невероятной, почти сверхъестественной красоты. Её фигура, очерченная тёмно-фиолетовым шелковым кимоно, была воплощением соблазна. Шея — длинная и изящная, кожа — фарфоровая, а глаза сияли в полумраке, словно у кошки. — Эм, простите за вторжение, — начал я, стараясь говорить максимально вежливо и нейтрально, хотя каждый нерв в моём теле кричал об опасности и о том, что нужно бежать. — Не могли бы вы подсказать, где я и как мне вернуться назад? Женщина медленно, с кошачьей грацией, поднялась со своего ложа. Её губы тронула сладостная, полная тайны улыбка. — Ёкай, — томно протянула она, приближаясь ко мне. Её голос был низким, бархатным, обволакивающим. — Заинтересована. Давно ко мне никто из вашей братии не попадал, милый. Она подошла вплотную. Запах цветущей сакуры и старого вина окутал меня. Холодный, изящный пальчик с длинным ногтем мягко упёрся мне в грудь. — Итак... — прошептала она уже вызывающе, и её рука принялась плавно, почти гипнотически, гладить мой торс сквозь ткань рубашки, будто оценивая добычу. Каждое её движение было невероятно соблазнительным и в то же время опасным — моя интуиция вопила об этом очень сильно и чётко. А её глубокое декольте, которое теперь было прямо перед моим взором, открывало вид на соблазнительные, пышные формы. — Эм, леди... — я сохранял максимально вежливый, почти дипломатичный тон, не отрывая взгляда от её сияющих в полумраке глаз. — Я, конечно, невероятно польщён вниманием такой... очаровательной особы, как вы. Но мне бы всё-таки хотелось узнать, где я нахожусь и как могу вернуться обратно. От моих слов её улыбка на мгновение дрогнула, в глазах мелькнула тень раздражения, столь быстрая, что я мог бы принять её за игру света от свечей. Но почти мгновенно её выражение лица вновь стало сладким и добродушным. — Я всё расскажу, милый, — томно пообещала она, и её голос зазвучал, как мёд, стекающий с лезвия кинжала. — Но давай лучше поговорим за обедом. Она нехотя отступила от меня на шаг, и едва она это сделала, пространство вокруг нас поплыло. Комната с готическим троном растворилась в размытых пятнах, которые затем сложились в новую картину. Мы оказались в уютной комнате в традиционном японском стиле. В центре на низком столе красовалось богатое пиршество: тарелки с идеально нарезанной сашими, дымящиеся супы, ослепительно белый рис. Однако моя интуиция, обострённая до предела, забила в набат. От еды исходил не аппетитный аромат, а тяжёлый, приторный запах тления и древней пыли, замаскированный благовониями. — Простите, леди, но я не голоден, — сказал я как можно мягче, чувствуя, как по спине струится холодный пот. — Я совсем недавно поел. Её лицо начало меняться. Мягкие линии затвердели, а в глазах вспыхнул настоящий, не скрываемый более гнев. — Неужели ты не хочешь остаться со старой, но всё ещё восхитительной женщиной, как я... навеки? — её голос прошипел, и в нём послышался металлический лязг. — Эм, госпожа, мы даже не знакомы, — я ответил, отступая ещё на шаг, моё тело инстинктивно сделало шаг назад. — Ох, да! Мы же не представились! — её лицо вновь стало нежным и кротким, но это была лишь маска, под которой копилась ярость. Затем её черты исказились в самой настоящей, безумной гримасе. — Моё имя — Идзанами-но Микото! В тот же миг её прекрасная оболочка обратилась в прах. Кожа облезла, обнажив желтоватые кости, роскошные одежды истлели в мгновение ока. Передо мной стоял высокий, неестественно изогнутый скелет, чей череп венчала пышная корона из длинных, чёрных как смоль волос. Эти волосы ожили, извиваясь как клубки ядовитых змей, и с невероятной скоростью устремились ко мне, обвивая мои ноги, руки, туловище с удушающей силой, приковывая к месту. Леденящий холод исходил от костяных пальцев, сжимающих моё горло. Рэй Идзанами.