Мизучи 3.0

Глава 15 (исправленная версия) Благими намерениями вымощена дорога в ад. Мысль дня. Неделя пролетела с невероятной скоростью. Тренировки в Рёдзанпаку, школа, где я по-прежнему прятался от Саэки на крыше, — там я время от времени встречался с Рэй. Она даже начала понемногу подкармливать меня, хоть и изредка, принося с собой домашнюю еду. В Рёдзанпаку всё проходило... даже слишком хорошо. Спарринги со всеми учителями, где я стабильно получал по полной программе, после чего отлёживался, приходя в сознание на коленях у Аи. Иногда — и это было куда более сюрреалистично — я оказывался на коленях у взрослой версии Маи. Скрывать от меня свой настоящий облик ей, видимо, попросту надоело, да и тренироваться в детском теле было неудобно. Кстати, Саэка до сих пор уверена, что у сестёр Нацумэ есть ещё одна, третья младшая сестра. Ни Мая, ни другие мастера пока не спешат её в этом переубеждать. Мая, ясное дело, просто хочет посмотреть на выражение лица Саэки, когда та узнает, что она и есть та самая «мелкая девочка». Со мной же у неё вышел полный облом, ибо я никак не отреагировал на её метаморфозу. Ну, если не считать того, что я пустил скупую мужскую слезу и с придыханием произнёс: «Дети... так быстро растут». А потом предположил, что она так стремительно выросла, чтобы «братик Юкине поскорее взял её замуж». Выражение лица Маи в тот момент было поистине незабываемым. Выигрыш был двойной: её же собственными приколами удалось приколоть её саму. И да, всю эту неделю Саэка упорно ночевала у меня. Она с завидным упрямством молчала о том, где же она живет на самом деле, а я, не в силах бросить бессознательную девушку на улице, каждый вечер тащил её к себе. Но была в этом и своя, весьма сомнительная награда. Каждое утро она кормила меня невероятно вкусным завтраком, продолжая готовить его в фартуке на голое тело. И ей определённо нравилось видеть, как я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не «разложить» её прямо на кухонном столе. Эта игра в кошки-мышки с утренним омлетом становилась опасным, но чертовски приятным ритуалом. И этот день, в принципе, ничем не отличался от предыдущих. За исключением одного важного объявления, которое Саэка сделала утром, разглядывая меня поверх чашки кофе с видом кошки, у которой отняли миску со сметаной. — Отец вернулся с соревнований по кэндо, — сообщила она, и в её голосе слышалось редкое для неё раздражение. — Пока он снова не уедет на очередные сборы, ночевать у тебя я не смогу. И знаешь что? Я был чертовски рад. Я ведь, в конце концов, не железный робот, а нормальный парень с вполне себе работающими гормонами. И эти утренние провокации — когда она готовила завтрак в одном лишь фартуке, а её мокрые от душа волосы пахли моим шампунем — сводили с ума. Каждую такую ночь мне приходилось бегать в район красных фонарей и тратить деньги на ночных бабочек, деньги, на которые можно было бы купить оружие. Потому что я отдавал себе отчёт: если я трахну Саэку, то мне придётся на ней жениться. Точка. Она выросла в традиционной японской семье, для которой честь — не пустой звук. Я не был уверен, что в случае чего она пойдёт вспарывать себе живот, как самурай из старой хроники, — в этом я действительно сомневался. Но вот то, что она будет неделями избивать меня палкой, выбивая из меня согласие на брак, — в этом сомнений у меня не было никаких, ибо характер своей «садиски» я знал хорошо. И ещё один немаловажный фактор — Ая. Если бы я переспал с Саэкой, та бы обязательно похвасталась ей при первой же возможности. Также как она сразу ей похвасталась, что ночевала у меня дома. А обижать Аю я не хотел. Честно говоря, я уже всерьёз обдумывал возможность жениться именно на ней, если, конечно, она согласится пойти со мной в мой мир. Что ни говори, а у Аи золотой характер: с ней легко, спокойно, и готовит она божественно. «Эм, да, — пробормотал я, ставя на плиту чайник. — Похоже, она всё-таки добилась своего». Путь к мужскому сердцу и впрямь лежит через желудок, а не только через умение фехтовать. И теперь я реально рассматривал её как свою потенциальную жену. Сегодня я был более-менее жив после тренировок в Рёдзанпаку, и сил на то, чтобы поесть перед сном, хватало. В голове крутилась одна мысль: «Сегодня будет спокойная ночь. И это... чертовски приятно». Повернувшись с чайником в руках, я вздрогнул, чуть не уронив его. Прямо напротив, за моим же кухонным столом, сидела Идзанами. Она казалась призрачным видением в лунных лучах, её фигура была окутана лёгкой дымкой, но взгляд был совершенно реальным и полным древней печали. — Госпожа Идзанами? — выдавил я, стараясь прийти в себя. — Как вы... оказались здесь? Я машинально достал вторую кружку, налил в неё душистого чаю и поставил перед ней. Руки сами делали привычные движения, пока разум пытался осознать присутствие богини смерти на моей скромной кухне. — Спасибо, Юкине, — тихо сказала она, её пальцы с нежностью обхватили тёплую керамику, но взгляд оставался прикованным к тёмной поверхности жидкости, обдумывая свои нерадостные мысли с печалью. — Ответ на твой вопрос... на тебе до сих пор остался след моей силы, — пояснила она, наконец подняв на меня свои бездонные фиолетовые глаза. — По нему я и переместилась в этот мир. Я, кстати, удивлена, что существуют иные реальности... И сил для открытия прохода сюда потребовалось немало. Мне пришлось использовать силу Ёми, чтобы пробить дыру в «оболочке» этого мира, а уже затем, используя местную Ёми, открыть портал в мир смертных. Кстати, в этом мире нет той печати, что удерживала меня раньше. И Отражения меня тут тоже нет... как, впрочем, и других богов. Вообще. Ни намёка на их существование. Но Ёми... почему-то есть. Она сделала небольшой глоток, и я увидел, как её тонкие пальцы слегка дрожат. — Понятно, — сказал я, садясь рядом. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. — Вы... встретились с семьёй? — спросил я и тут же пожалел о своём вопросе. Её лицо помрачнело, на глаза начали накатывать слезы, а сама богиня начала немного трястись, сдерживая плач. — Простите, госпожа Идзанами, за бестактный вопрос. — Ничего страшного, — она горько усмехнулась, и эта усмешка была слишком горькой. — Ты ведь не знал. Они... — её голос дрогнул, — они попытались вновь запечатать меня в Ёми. Она замолчала, сжимая кружку так, что костяшки пальцев побелели. Эм, да, интересно, из чего же у меня кружки, раз богиня не сломала их. — Они даже не пожелали меня выслушать, — прошептала она, и по её щекам, впервые за неделю, потекли самые настоящие, солёные слёзы смертной женщины. — Словно я ничего не значу. Словно моя боль, моё одиночество — это просто пыль, которую нужно смести с порога их идеального мира. Она опустила голову, и её чёрные волосы скрыли лицо. А я сидел рядом, понимая, что никакие слова не смогут утешить боль забытой всеми и брошенной матери. Я медленно поднялся со стула. Вид этой сломленной и плачущей за моим кухонным столом богини вызывал щемящую жалость. Я подошел и, не говоря ни слова, осторожно обнял ее. Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Ее плечи под моими ладонями все еще слегка вздрагивали. Я начал медленно поглаживать ее шелковистые черные волосы, чувствуя под пальцами дрожь, бегущую по ее спине. — Госпожа Идзанами, — начал я тихо, — если хотите... вы можете остаться здесь. В моем мире. Вам не обязательно возвращаться туда, где вас снова хотят запереть в вечном мраке и одиночестве. Она замерла, прислушиваясь к моим словам, словно утопающая, хватающаяся за спасительную соломинку. — Поживите тут, у меня, придите в себя. Ваша жизнь не закончилась из-за того, что ваша семья отреклась от вас. Вы... вы можете создать себе новую семью в этом мире. Ту, что не отвернется от вас. Ту, что не будет пытаться запечатать вас, — я говорил это, глядя в стену перед собой, но обращаясь к самой её израненной душе. Затем я замолчал, собираясь с мыслями. Надо было быть честным до конца с этой прекрасной женщиной. — Но если вы решите остаться... вы должны знать правду. Вскоре здесь начнется зомби-апокалипсис. Она медленно отстранилась от моих объятий, и я увидел ее лицо. Следы слез блестели на фарфоровой коже, но в ее бездонных фиолетовых глазах, помимо печали, теперь читались удивление и проблеск любопытства и благодарности. — Я... правда могу остаться у тебя? — ее голос прозвучал тихо и неуверенно, как у потерявшегося ребенка. Я лишь твердо кивнул ей в ответ. — Спасибо тебе, Юкине, — она вытерла слезы тыльной стороной ладони, и на ее губах дрогнула слабая, но искренняя улыбка. — И... спасибо за совет. За то, что сказал, что я могу попытаться создать новую семью. Я... я не думала об этом. Она сделала паузу, ее брови слегка сдвинулись в легком недоумении. — Вот только... что такое «зомби-апокалипсис»? — спросила она с неподдельным интересом, смотря на меня взглядом существа, для которого сама концепция ходячих мертвецов была столь же чуждой, как для нас — творение миров. В воздухе повисла на мгновение комичная пауза. Я смотрел на богиню смерти и разрушения, которая только что пережила величайшее предательство в своей жизни, а теперь с детским любопытством спрашивала меня о зомби. Эм, да. Моя жизнь определенно стала еще страннее. — Эм, я лучше покажу, — сказал я, чувствуя, что словами такое не объяснить. Я пошёл в свою комнату, взял ноутбук и вернулся обратно на кухню. Быстро найдя первый попавшийся сериал про зомби-апокалипсис, я поставил первую серию и развернул экран к Идзанами. Та устроилась поудобнее, поджав под себя ноги, и уставилась на экран с видом искреннего, почти детского любопытства. Она следила за каждым кадром, иногда прищуриваясь, иногда слегка наклоняя голову, словно пытаясь понять логику этого нового для нее явления. И как только серия закончилась на самом напряженном моменте, она медленно перевела на меня задумчивый взгляд. —Значит... такое может произойти и здесь? — спросила она с неподдельным, почти научным интересом. В ее глазах читался не страх, а нечто иное — проблеск странного интереса и любопытства. Было видно, что она уже начала что-то обдумывать, оценивать новые возможности. А потом ее взгляд смягчился и стал каким-то... теплым, почти материнским, когда она уставилась на меня. — Да, — просто сказал я, кивая и чувствуя легкую неловкость под этим пронизывающим взглядом. Не зная, что еще добавить, я решил занять руки делом. Слегка подумав, я достал из холодильника яйца и принялся готовить омлет. Я чувствовал, как ее взгляд следит за каждым моим движением — за тем, как я взбиваю яйца, как они шипят на сковороде. В этом молчаливом наблюдении была какая-то странная, умиротворяющая интимность. Приготовив, я поставил тарелку с пышным омлетом перед ней. —Поешьте, — сказал я. — Спасибо, — она слегка улыбнулась, взяла вилку и принялась за еду с видом человека, вновь открывающего для себя простые радости. Я же, совершенно вымотанный, побрел в свою комнату и рухнул на кровать. Сознание отключилось почти мгновенно. Последней смутной мыслью, промелькнувшей в голове перед погружением в сон, было то, что запах Саэки — смесь ее духов и шампуня — все еще хорошо пропитывал мою подушку. Я открыл глаза, когда настойчивый солнечный зайчик решил устроить мне личную дискотеку прямо по сетчатке. С недовольным мычанием я потянулся, поднялся с кровати и поплёлся в сторону туалета, чтобы привести себя в человеческий вид. Выйдя в коридор, я замер на пороге. Из кухни доносилось лёгкое позвякивание посуды и витал божественный, на этот раз буквально, аромат жареного риса. За столом, с невозмутимым видом хозяйки дома, сидела Идзанами и что-то нашептывала кипящему чайнику. — Доброе утро, госпожа Идзанами, — хрипло пробормотал я, протирая глаза. — Доброе утро, дитя моё, — она обернулась, и её лицо озарила удивительно тёплая, почти материнская улыбка. — Эм, госпожа Идзанами, я... не ваш сын, — удивлённо констатировал я, вспоминая вчерашние события. Она лишь хитро улыбнулась, словно кот, поймавший не мышь, а целую вселенную. —Все, кто рождён под небом Ямато, могут считаться моими детьми, — загадочно изрекла она, снова поворачиваясь к плите. Я не стал спорить с богиней. Если уж она решила считать меня своим отпрыском — пожалуйста. Главное, чтобы это не сопровождалось попытками меня убить, запихнуть обратно в утробу или устроить судный день в масштабах моей квартиры. Зайдя в ванную, я умылся ледяной водой, пытаясь привести в порядок не только лицо, но и мысли. Взяв зубную щётку, я поймал своё отражение в зеркале и решил, что пора проверить свой статус. «Статус», — мысленно скомандовал я, и знакомое голубое окно материализовалось перед глазами. Статус: · Имя: Тачибана Юкине · Раса: Божественный Мизути (Изменено) · Характеристики:   · Сила: [50]   · Выносливость: [73]   · Скорость: [68]   · Ловкость: [80]   · Резерв Ки: [667]   · Резерв Ёки: [1347]   · Божественная Энергия: [100] · Титул: Любимый сын Идзанами-но Микото.   · Ваше духовное и биологическое тело было изменено богиней смерти. Теперь вы считаетесь её сыном на фундаментальном уровне существования.   · Приобретён полный иммунитет к магии смерти.   · Приобретено магическое сопротивление: 60%. · Эволюция расы мизути на Божественного Змея.   · Абсолютный контроль над водой. Ваша власть над водной стихией стала безраздельной.   · Открыт навык «Гидратация»: При получении любого серьёзного физического повреждения ваше тело будет автоматически превращаться в воду, полностью нивелируя урон. Вы стали практически невосприимчивы к физическим атакам.   · Божественный аспект воды: Ваша вода теперь обладает свойством святости, нанося повышенный урон тёмным существам (нежить, демоны). В силу природы вашего родителя, вы также можете наделять воду свойством смертоносной смерти, нанося дополнительный урон всему живому (по желанию). · Божественное наследие:   · Резерв Ёки увеличен на +1000 единиц.   · Эффект «Потомок Ёми»: За каждую последующую приобретённую единицу Ёки вы получаете три дополнительных. Я стоял, не двигаясь, вглядываясь в строки, которые переворачивали всё с ног на голову. «Практически невосприимчив к физическим атакам»... «Абсолютный контроль»... «Сын богини»... В следующее мгновение я выплюнул на зеркало всю зубную пасту, издавая звук, средний между смехом, кашлем и предсмертным хрипом. «Эм... да... — пронеслось в голове, пока я смотрел на своё испачканное отражение. — Кажется, мой статус "среднего боеца" только что официально был признан недействительным». Идзанами.