Мизучи 3.0

Глава 16 (исправленная версия) «Инквизиция называет меня угрозой. Хаос зовёт меня своей. Но я — сама себе путь.» Эфрэин Время моего пребывания в том мире подходило к концу, и наступал час решительных действий. Я твёрдо решил предложить сёстрам Нацумэ переселиться в мой мир. Да, и попрощаться со всеми учителями из Рёдзанпаку — они, хоть и были садистами-изуверами, стали для меня чем-то вроде суровой, но заботливой семьи. За это время многое изменилось. Такаянаги, к моему удивлению, начал встречаться с Мио, и их робкие прогулки после тренировок стали привычной частью пейзажа. Кэничи, окончательно распрощавшись с образом жертвы, нашёл утешение в лице тихой девушки из клуба ботаники, а ещё невероятным образом сдружился с Наги и Бобом, создав свою собственную, странноватую компанию. И вот сейчас, с лёгким трепетом в груди, я шёл к дому Нацумэ, чтобы сделать им своё судьбоносное предложение, а затем отправиться на прощание в Рёдзанпаку. Придя к их традиционному японскому дому, утопающему в зелени, я постучал в массивную деревянную дверь. Почти сразу же её распахнула Мая. На ней было простое кимоно, а на лице играла её фирменная, пакостная улыбка. — Привет, Юкине-кун, — протянула она, словно только этого и ждала. — Привет, Мая-тян, — ответил я, чувствуя, как напрягаются все мои нервы. — Ая дома? — поинтересовался я, стараясь звучать как можно непринуждённее. — Дома, — с преувеличенным интересом ответила она и, о чём-то подумав, пакостно улыбнулась, жестом приглашая меня войти. — Проходи, не стесняйся. Переступив порог, я окунулся в знакомую атмосферу старого дома: запах татами, дерева и лёгкий аромат цветочной туши. Мая крикнула вглубь дома: —Ая! Юкине пришёл! Сверху послышался оглушительный грохот, будто что-то тяжёлое упало, а затем — поспешные, почти панические шаги по лестнице. В зал ворвалась Ая, её лицо пылало румянцем, волосы были слегка растрёпаны, а в глазах читалась смесь надежды и дикого волнения. Мая же устроилась на лежанке у стены, скрестив ноги, и с видом зрителя в первом ряду уставилась на меня, ожидая представления. — Ая, Мая... я пришёл предупредить, что сегодня ночью покидаю ваш мир и больше не смогу сюда вернуться. Прежде чем Мая успела издать свой скептический смешок и начать язвить, я поднял руку и мысленно активировал систему. Воздух передо мной затрепетал и разорвался, открыв зияющий зелёным сиянием портал. За ним виднелась знакомая обстановка моей спальни в другом мире. Затем последовали долгие, сложные объяснения. Я рассказал им всё (только умолчал о том, что я переродился) о системе «Гача», о том, что я здесь лишь временный гость, и о том, что дверь между нашими реальностями скоро захлопнется навсегда. И самое главное — я пригласил их обеих поселиться в моём мире. Жить со мной. Но я не скрыл и суровой правды, предупредив, что скоро там грядёт зомби-апокалипсис, и если они решатся, то их ждёт не безопасная гавань, а поле битвы за выживание. Мая, не говоря ни слова, пару раз воспользовалась порталом, исчезая в зелёном сиянии и появляясь обратно с каменным лицом, на котором, однако, читалось нескрываемое любопытство. В конце концов, они попросили время до вечера, чтобы всё обдумать. Я ушёл, пообещав зайти перед самым своим уходом, чтобы узнать их ответ. Придя в Рёдзанпаку, я попрощался со всеми учителями. Прощание было скупым на слова, но многозначительным. Акисамэ хлопнул меня по плечу, Сигурэ кивнула, а Апачай радостно закричал «Апа-апа!». Фуриндзи-старший, поправив усы, многозначительно произнёс: «Следи за своим путём, юный отрок». А затем... затем началась моя последняя операция в этом мире. Я отправился грабить военные базы американцев, расположенные неподалёку от Японии. Следующие шесть часов превратились в адреналиновый кошмар. Используя все свои способности — контроль воды как идеальный инструмент для нейтрализации часовых, змеиную форму для проникновения в самые узкие щели и стиль Синсэнцу для бесшумного устранения препятствий, — я обчистил девять тщательно охраняемых складов оружия и припасов. Автоматы, патроны, гранаты, медикаменты, сублимированная еда — всё это исчезало в моём инвентаре размером с Мадагаскар. Я двигался как тень, оставляя после себя лишь пустые арсеналы и недоумевающую охрану. Спустя шесть часов, тяжело дыша, но с чувством выполненного долга, я вернулся к дому Нацумэ. --- Постучавшись в знакомую дверь дома Нацумэ, я услышал торопливые шаги. Мне открыла Ая, её лицо сияло от счастья и лёгкого волнения. — Я пришёл, чтобы узнать ваш ответ, — сказал я, переступая порог и замирая на месте. Взгляд, брошенный вглубь жилища, вызвал у меня лёгкий шок. Вся прихожая и часть гостиной были загромождены аккуратными стопками коробок, несколькими дорожными сумками и парой чемоданов, которые выглядели подозрительно прочными, будто готовились к кругосветному путешествию, а не к переезду в соседний мир. — Эм, Мая, Ая... — я приподнял бровь, вопросительно оглядывая этот стратегический запас вещей. — Что это? — Мы согласны, — ехидно протянула Мая, появившись из-за угла. Она сидела на самой высокой стопке коробок, свесив ноги, и смотрела на меня с хитрой усмешкой. — Всё-таки о вас двоих я должна заботиться, — добавила она, кивая на свою сестру. Ая, сидевшая рядом на чемодане, возбуждённо подпрыгивала на месте, её глаза блестели. Я лишь молча кивнул, приняв их решение. Развернувшись к свободной стене в коридоре, я сосредоточился и открыл портал в свою квартиру. Следующие десять минут прошли в напряжённой работе по переноске всего их багажа. Когда последняя коробка благополучно пересекла границу миров, я сделал шаг обратно в свою квартиру и обернулся. Портал дрогнул и бесшумно исчез, а в моём системном интерфейсе соответствующая функция перемещения в тот мир потухла, став неактивной. «Интересно... а можно ли потом как-то открыть снова портал в тот мир, всё же его координаты остались у меня в системе?» — мелькнула у меня мысль. — Твоя комната не слишком ли большая для квартиры? — раздался оценивающий голос Маи. Она, скрестив руки на груди, с пристрастием осматривала моё скромное жилище. Я лишь снова кивнул, на сей раз с лёгкой улыбкой. —Пойдёмте, познакомлю с матушкой, — сказал я, открывая дверь из своей комнаты в коридор. Затем, обернувшись к ним, добавил: — Пространство моей квартиры было... расширено с помощью магии моей матушки. Я распахнул дверь, и их взорам предстал не узкий коридор хрущёвки, а весьма просторный, светлый холл, ведущий в другие комнаты. Мая смотрела на это расширение реальности с редким для неё выражением полного, безмолвного удивления, широко раскрыв свои голубые глаза. Ая же, услышав слово «матушка», покраснела, как маков цвет, и начала что-то смущённо бормотать себе под нос о том, как это внезапно — знакомиться с родителями. Проведя их по коридору, я завёл сестёр на кухню — любимое место обитания Идзанами. Мы застали её за приготовлением чего-то ароматного; она стояла у плиты и напевала мелодичную, древнюю песню себе под нос. — Знакомьтесь, это моя матушка, Идзанами-но Микото, — представил я, наблюдая, как, услышав мой голос, она обернулась. — Юкине! — её лицо озарила радостная, тёплая улыбка. Её взгляд скользнул по мне и перешёл на девушек позади. — Неужели ты привёл своих невест знакомиться со мной? Ая, всё ещё алая до кончиков ушей, тут же сложилась в глубоком, почтительном поклоне. —Меня зовут Ая Нацумэ! Очень рада с вами познакомиться, матушка! — выпалила она на одном духом. Мая же тяжело вздохнула, приложив ладонь к своему лицу, и с сухим, ровным тоном внесла ясность: —Простите, но я — не невеста Юкине. Идзанами весело рассмеялась, и её смех наполнил кухню уютом. —Ну, время покажет, дорогие мои, время покажет! А пока — проходите, садитесь. Как раз чай завариваю. --- Атмосфера на кухне была густой, как только что заваренный чай. Мы сидели за столом: я — между двумя сёстрами, чувствуя себя живым барьером в этом странном новом мире моей жизни. Мая явно чувствовала себя не в своей тарелке, её поза была скованной, а взгляд оценивающим. Ая же, напротив, парила где-то в облаках, её щёки пылали румянцем, а глаза сияли от счастья. Над всем этим царила Идзанами. Она с материнской улыбкой и нежностью наблюдала за нашей неловкой пирамидой, попивая чай из своей кружки. Казалось, она наслаждалась этой живой, хоть и немного комичной, картиной. Внезапно Ая словно очнулась от своих грёз. Она повернулась к Идзанами, её глаза засияли с новой силой. —Можно ли... можно ли вас называть матушкой? — прошептала она, вся зардевшись, а затем бросила на меня быстрый, полный надежды взгляд. Идзанами смягчила взгляд, и её губы тронула тёплая, искренняя улыбка. —Конечно, дитя моё, — ласково ответила она, и в её голосе звучала та самая многовековая мудрость и нежность, которых так не хватало Ае. Мая в ответ лишь тяжело вздохнула — этот звук я уже начал считать саундтреком к сегодняшнему дню — и бросила на меня укоризненный взгляд, словно говоря: «Смотри, во что ты ввязал нас». Эта немая сцена не ускользнула от Идзанами; та лишь улыбнулась ещё шире, словно полностью понимая наш немой разговор. — Итак, можно нескромный вопрос, Идзанами-сан? — нарушила молчание Мая, её голос был ровным и деловым. — И какой же? — с неподдельным интересом откликнулась богиня, поворачиваясь к ней. — Вы случаем не... та самая Идзанами? Ну, та, что... богиня смерти? — спросила Мая с интересом, её пронзительный взгляд изучал лицо женщины напротив. — Я — та самая, — улыбнулась Идзанами, и в её глазах вспыхнули весёлые искорки. Её ответ повис в воздухе, наполненный всей тяжестью этого признания. Мая лишь криво усмехнулась, и её взгляд медленно переполз на меня. —Я почему-то совсем не удивлена, — сухо констатировала она, словно все странности, связанные со мной, наконец обрели своё логичное, хоть и мифологическое, объяснение. — Я пойду подготовлю спальные места для моих невесток, — невозмутимо заявила Идзанами, вставая из-за стола с грацией королевы, удаляющейся в свои покои. И, неспешно вышагивая, вышла из кухни. От этих слов по щекам Аи разлился такой румянец, что она могла бы составить конкуренцию спелому помидору. Но что было поистине бесценно — так это реакция Маи. На её обычно бледных, как у фарфоровой куклы, щеках тоже проступили два ярких розовых пятна. — Я впервые вижу, что ты краснеешь, — не удержался я, ехидно заметив, глядя на Маю. Та, недолго думая, со всей силы ткнула меня локтем в ребра, от чего я чуть не поперхнулся воздухом, а затем начала шипеть, как заправская гремучая змея. — Вот будет самая настоящая богиня называть тебя невестой парня твоей сестры — вот тогда я на тебя посмотрю! — выпалила она, сверкая глазами. — Вообще-то, она назвала вас обеих моими невестами, — парировал я, не в силах удержаться от улыбки. Тут же я получил от Маи лёгкую, но звонкую оплеуху по затылку. —Молчи! — прошипела она и с гордым, оскорблённым видом отвернулась, что-то невнятно и сердито бурча себе под нос про «наглых рептилоидов» и «ненормальных богинь». Ая, тем временем, явно желая сменить тему и удовлетворить своё любопытство, повернулась ко мне. Её глаза сияли неподдельным интересом. — А что... что ты ещё умеешь делать? — робко спросила она. — Ну, управлять водой, например, — сказал я, поднимая руку. Вода из крана на раковине послушно поднялась в воздух, закрутилась в спираль и превратилась в изящную, сверкающую на свету белую змею, которая грациозно зависла в воздухе. А затем я превратился — в свою маленькую змеиную форму, удобно устроившись на столе. — Какой ты милый! — воскликнула Ая, и её смущение мгновенно улетучилось. Она без тени страха протянула руку и начала нежно гладить мою змеиную голову кончиками пальцев. Её прикосновение было удивительно тёплым и ласковым. В этот момент из гостиной донёсся довольный голос Идзанами: —Вторая комната готова. Маленькая змейка, не хочешь ли посмотреть на своё будущее брачное ложе? Мая, услышав это, издала звук, средний между фырканьем и предсмертным хрипом, и с ещё более свирепым видом продолжила жевать свой ужин, словно это были кости назойливого жениха. Похоже, мой скромный дом превращался в настоящий эпицентр божественных интриг и змеиного очарования. --- Ая, продолжая держать меня в змеиной форме (моя голова удобно устроилась у неё на ладони, а тело обвилось вокруг запястья), сразу же направилась смотреть на «брачное ложе». Нас провожал нечитаемый, но от того не менее красноречивый взгляд Маи. Та лишь с глубоким, многострадальным вздохом поднялась и поплелась следом, словно шла на эшафот. Выйдя в коридор, Идзанами с лёгкой, почти невесомой улыбкой указала взглядом на дверь в мою комнату. Мы заглянули внутрь. Изменения были разительными. Моя скромная односпальная кровать исчезла. На её месте стояло величественное ложе, легко вмещавшее четверых — массивное, с резными столбами и дорогим тёмным покрывалом. Было очевидно, что Идзанами не просто заменила мебель, а буквально расширила пространство комнаты, чтобы всё это уместить. За нашей реакцией с тем самым нечитаемым взглядом наблюдала Мая, скрестив руки на груди. Её лицо было маской, но по едва заметному подрагиванию уголка глаза я понял, что внутри у неё бушует ураган из сарказма, негодования и, возможно, капельки любопытства. Ая же, увидев это монументальное сооружение, ахнула и вспыхнула так, что её лицо стало цвета спелого персика. —Я... я ещё не готова к такому... — пробормотала она, пряча раскрасневшееся личико в ладонях. — Но... если Юкине хочет этого... то я с радостью разделю с ним ложе... Последние слова она произнесла уже почти шёпотом, полным и смущения, и решимости. Мая, услышав это, наконец разразилась комментарием. Её голос был сухим, как осенний лист: —Прекрасно. Просто идиллическая картина. Змей-соблазнитель, невинная дева и четырёхспальная кровать, дарованная богиней смерти. Впору роман писать. Я, всё ещё находясь в форме змеи, не мог ничего ответить, но выразительно пошипел в её сторону. На что получила в ответ лишь высокомерный взгляд и едва уловимую ухмылку. Похоже, моя личная жизнь стремительно превращалась в нечто среднее между мифологическим эпосом и очень странной романтической комедией.