Мизучи 3.0

Глава 18 После небольшой, но шумной истерики Саи, в которой она выплеснула весь стресс этого бесконечного дня, мы с новыми силами принялись за поиски ключей. Правда, теперь каждый второй взгляд украдкой косился в сторону Маи, которая сияла, словно кот, умывшийся сметаной и обнаруживший сразу несколько мисочек с кормом. Ей явно доставляло удовольствие всеобщее внимание, но особенно — взгляд Саэки, в котором бушевала гремучая смесь из ревности, обиды и яростного любопытства, который она то и дело швыряла в мою сторону. — Я нашла! — вдруг радостно воскликнула Шизука и принялась подпрыгивать на месте, сжимая в руке заветную связку ключей и сияя на всю нашу разношёрстную компанию. Саэка же, игнорируя общее ликование, с решительным видом подошла ко мне и, цепко ухватив за руку, повела в самый тёмный угол учительской. — Итак, Юкине, — её голос прозвучал тихо, но в нём явственно слышалось шипение разгневанной кошки, — почему Ая называет твою маму «матушкой»? Она заметила пристальный, заинтересованный взгляд Аи, сияющей самодовольством, и следующие слова застряли у неё в горле. Затем она с узкими, подозрительными щёлками глаз перевела взгляд на Аю, поймала её довольную улыбку и, наконец, швырнула на меня взгляд, полный такой глубокой обиды, что им можно было резать стекло. В следующее мгновение её пальцы вцепились в мой пиджак, она резко притянула меня к себе и... поцеловала. Горячо, властно, без права на отступление. Я даже пикнуть не успел, как её язык вступил в свои права, заявляя претензию на каждую клеточку моего существа. Оторвавшись, она с торжествующим самодовольством посмотрела на Аю. Но та лишь иронично приподняла бровь, а затем, медленно и многозначительно, погладила свой живот. Лицо Саэки исказилось. Она перевела на меня взгляд, в котором читалось всё: шок, предательство и жгучее осознание. Она всё поняла. — Я буду второй женой, — почти рыча, прошипела она мне на ухо, впиваясь в него губами. Её пальцы сжали мой воротник так, что вот-вот порвут ткань. Затем её взгляд упал на смущённую и слегка оторопевшую Маю. Мозг Саэки, работающий на пределе возможностей, мгновенно вынес новый вердикт. — Саэка... — тяжело выдохнул я, пытаясь образумить её. — Я буду ТРЕТЬЕЙ! — прошипела она с такой ледяной угрозой, что по спине побежали мурашки. — И если ты откажешься... я буду бить тебя палкой, пока ты не согласишься. На всё. В воздухе повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь счастливым хрустом креветок в руках у Шизуки, которая, казалось, была единственным существом во вселенной, абсолютно довольным текущим положением дел. Я лишь покорно кивнул Саэке, чувствуя, как невидимый, но тотальный женский каблук уже придавил мою шею. «Эм, да... Они все уже фактически загнали меня под свой каблук», — пронеслось в голове. «Хотя... они все очень сильно удивятся и точно захотят побить меня уже не палкой, а чем-то потяжелее, если узнают про Идзанами». Мысль о богине смерти заставила мой разум метаться. «Да, хоть она и провернула что-то с моей душой и телом, и технически мы теперь можем считаться родственниками... Но я-то её как маму не воспринимаю! Хоть и называю так. Просто... её очень заводит, когда я называю её в постели сыночком или своим дитятей, да и что скрывать, меня тоже это заводит. И она обожает, когда в такие моменты я шепчу ей "мама"...» Я сглотнул, с ужасом представив, как этот факт всплывёт на свет. «Эм, да... Лучше я им ЭТОГО не буду говорить. Хотя... я прекрасно понимаю, что они скоро всё поймут сами. Вряд ли от них получится скрыть отношения, которые ну совсем не похожи на материнско-сыновние. Эх... А я и не подозревал, что во мне скрывается такой законченный подкаблучник», — пронеслось в голове, пока я смотрел на Аю. А в это время Ая смотрела на меня своим трогательным, полным безграничной преданности взглядом, в котором читалась немая просьба о «помиловании» и ласке. Я не смог устоять. Подойдя к ней, я нежно поцеловал её губы, ощущая, как её тело тут же расслабилось и прильнуло ко мне в ответ. Этот жест нежности вызвал новую волну эмоций. Каштановолосый парень, не выдержав напряжения, украдкой бросал на Рэй взгляды, полные такой нескрываемой, болезненной влюблённости, что это било прямо в сердце. А Саэка, скрестив руки на груди, лишь удовлетворённо хмыкнула, явно отмечая про себя, что моя «вторая жена» ведёт себя подобающе. Мая же, наблюдая за всем этим цирком, не смогла сдержать ехидную усмешку, явно предвкушая, что хаос только начинается. --- Закончив перепасовку, я больше не видел смысла таиться. Воздух передо мной затрепетал и искривился, будто плёнка на поверхности воды, и из ничего, из пустоты инвентаря, в моей руке возникла сначала одна катана с изогнутым клинком, отливающим матовым сиянием. Я передал её Саэке. Та приняла дар с хищным, благодарным блеском в глазах, пальцы привычно сомкнулись на рукояти. Чутка подумав, я вызвал из инвентаря ещё и длинное, тяжёлое копьё с широким наконечником и, повернувшись, протянул его Рэй. Я припомнил, как она когда-то обмолвилась о тренировках в копейном бою. Девушка удивлённо ахнула, но взяла оружие с благодарным кивком, её хват оказался уверенным и профессиональным. Теперь мы были хоть как-то, но вооружённой толпой, готовой сеять добро и справедливость в виде отрубленных голов и разорванных тел. Мы двинулись вниз, и ад начался сразу за дверью учительской. Коридор перед нами кишел ими. Десять, пятнадцать, возможно больше. Тусклый свет ламп выхватывал из полумрака серые, искажённые лица, вытянутые руки, стенание, похожее на скрип ржавых петель. — Не задерживаться! — крикнул я, но Саэка уже ринулась вперёд. Её катана взмыла в воздухе, описывая сокрушительную дугу. Удар был очень быстрым и техничным. Она экономила силы по максимуму, режа зомби с хирургической точностью, используя импульс и скорость. Голова первого зомби слетела с плеч с тихим, влажным хрустом, прежде чем тело успело рухнуть. Я был рядом, мой собственный клинок работал её зеркальным отражением. Мы стали жерновами, двумя синхронными лопастями смертоносного вентилятора. Я — горизонтальный разрез на уровне шеи, она — диагональный сверху вниз, рассекающий грудь и ключицу. Мы не останавливались, наш танец смерти был отточен до автоматизма: шаг вперёд, удар, ещё шаг, парирование вытянутой руки и ответный тычок в глазницу. Позади нас сработала вторая линия обороны. Ая и Мая, двигаясь как единый организм, взяли под контроль фланги и тыл. Их стиль был хоть немного иным, но не менее изящным и невероятно эффективным. Когда из распахнутой двери класса на нас попытался навалиться тучный зомби в лохмотьях учительского костюма, Ая не стала рубить. Она сделала короткий, мощный выпад остриём вперёд, проткнув ему череп, а затем, используя инерцию его же падения, резко выдернула клинок и, развернувшись на пятках, снесла голову худой зомби-старшекласснице, которая тянулась к Шизуке. Мая в это же мгновение работала как чистильщик, её меч молниеносно пронзал горло, глаза, виски любым тварям, которые подбирались слишком близко сбоку. Они не позволяли никому нарушить наш с Саэкой кровавый ритм. Рэй, каштановолосый (чью неприязнь я уже отчётливо ловил на своей спине) и сероволосый парни образовали третью, шумовую линию. Их трубы и древко копья Рэй не были изящным оружием, но в тесноте коридора и против медлительных противников они срабатывали на ура. Глухой удар трубы по коленной чашечке — зомби падает, и тут же копьё Рэй вонзается ему в ухо. Они работали грубо, но слаженно, приканчивая тех, кто вываливался из боковых ответвлений и дверей. Мы продвигались, оставляя за собой кровавый след из тел и отделённых конечностей. Воздух стал густым от смрада тления и медной вони крови. Спуск по лестнице превратился в адскую карусель — они лезли на нас сверху, цепляясь за перила, и снизу, поднимаясь по ступеням. Саэка, стоя на ступеньку ниже, работала как барьер, её катана свистела, отсекая поднимающиеся руки и головы, а я, стоя выше, страховал её, рубя тех, кто пытался атаковать сзади и сбоку. Ая и Мая в это время контролировали площадку между этажами, не давая нам оказаться в окружении. И вот, наконец, мы вырвались на первый этаж. Главный холл. И картина, открывшаяся нам, была поистине апокалиптической. Их было около сотни. Плотная, шевелящаяся масса теснилась у главного входа, забив его наглухо. Их коллективное рычание сливалось в оглушительный гул, от которого дребезжали стёкла в витринах. — Нам не пройти! Лучше их обойти, через спортзал! — крикнул каштановолосый, смотря на меня с прежней неприязнью. Я лишь хмыкнул в ответ. Усталость, адреналин и раздражение от его взглядов слились во мне в единый, холодный поток раздражения. И я решил перестать играть в солдатики. — Стоять! — скомандовал я, и все замерли. Я протянул руку в сторону разбитого питьевого фонтанчика. Вода, всё ещё сочащаяся из него, задрожала, затем подчинилась моей воле. Она поднялась в воздух, и я сформировал из неё две тонкие, идеально заточенные ленты, которые тут же закрутились в спирали, наливаясь плотной, сконцентрированной энергией Ёки. Они сверкали под лампами, как лезвия из жидкого хрусталя. — Что он... — не успел договорить сероволосый. Я не стал делать никаких эффектных замахов. Просто резко выбросил руку вперёд. Два водяных клинка, шипя и вращаясь, рванули в толпу. Мои лезвия пронеслись на уровне шеи на скорости пули, описывая широкий веер. Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Десятки голов одновременно слетели с плеч, как подкошенные подсолнухи. Фонтаны тёмной крови взметнулись к потолку, заливая стены и пол. Безголовые тела замерли на секунду, а затем начали массово, с мерзким шлёпком, падать друг на друга. Гул сменился оглушительной тишиной, нарушаемой лишь звуком падающих тел и журчанием воды, которая, выполнив свою работу, с плеском обрушилась на пол, смешиваясь с кровью. В наступившей тишине я услышал тяжёлое дыхание товарищей. Пухляш смотрел на меня с откровенным благоговением и желанием также. Саэка — с горящим, нездоровым интересом, оценивающе проводя пальцем по лезвию своей катаны. Рэй — с обожанием и надеждой, от которых становилось не по себе. Шизука, кажется, вообще улетела в свои розовые облака, глядя в пустоту. А каштановолосый парень смотрел на меня с чистейшей, неприкрытой ненавистью и страхом. — Идём, — коротко бросил я, шагая вперёд по коридору, усеянному обезглавленными трупами. Мы шли по этому ковру из плоти, и хлюпающие звуки под ногами были единственным аккомпанементом. --- Выйдя на улицу, мы увидели, что пространство перед автобусом всё ещё кишит зомби. Но теперь инициатива перешла к сёстрам Нацумэ. — Мы довершим, — сказала Мая, и её голос прозвучал почти игриво. Она и Ая синхронно вытянули руки. На их ладонях вспыхнули сферы багрового пламени, от которых заколыхался воздух. Без лишних слов они швырнули огненные шары в самую гущу толпы. Раздался оглушительный хлопок, и десятки тел вспыхнули, как факелы, осветив подъездную дорожку зловещим оранжевым заревом. Вонь горелого мяса и синтетики ударила в нос. --- Ворвавшись в автобус, мы мгновенно захлопнули двери. Воздух внутри был спёртым и пах старыми сиденьями и страхом. Шизука, отбросив свою обычную растерянность, бросилась к водительскому месту, с решительным видом завела двигатель и начала готовиться к отъезду. В этот момент с другой стороны стоянки из главного входа школы высыпала ещё одна группа выживших — человек двадцать, не больше. Увидев нас, они замахали руками, и их отчаянные крики: «Стойте! Подождите нас!» — тут же привлекли внимание бродящих неподалёку зомби. Каштановолосый парень, которого, кажется, звали Кента, тут же начал метаться по салону. —Мы не можем их тут бросить! Мы должны забрать их! — он смотрел на нас с вызовом, его лицо искажала паническая жалость. Но Рэй, впившись взглядом в толпу, вдруг резко обернулась к нему, её глаза сузились от ненависти. —Нет! Смотри, там Сидо! — она ткнула пальцем в высокого парня с зализанными волосами, который, расталкивая других, бежал к автобусу первым. — Его нельзя пускать! Ни за что! Она была права. Сидо был той ещё мразотой, эгоистичным и подлым интриганом, который в обычной жизни портил кровь всем вокруг, а в апокалипсисе был гарантированно тем, кто подставит ближнего, чтобы спасти свою шкуру. Подсадить такого в автобус — значит подписать смертный приговор всем остальным. Споры нарастали, а зомби уже приближались к бегущим. Время истекало. Я видел, как Сидо, добежав до двери, начал молотить по ней кулаками, его лицо, искажённое животным страхом и требованием, было противно. Решение пришло мгновенно и было холодным, как лёд. Я отступил на шаг вглубь салона, чтобы меня не было видно в окно, и сосредоточился. Воздух снова задрожал. Я мысленно нащупал воду в том самом разбитом фонтанчике у входа, откуда брал её ранее. На этот раз мне не нужны были широкие лезвия. Мне нужна была снайперская игла. Очень тонкая, острая струя воды вырвалась из тени, свистнула в воздухе и с предельной точностью вонзилась Сидо прямо в висок. Удар был сконцентрированным и смертельным. Его глаза закатились, тело дёрнулось и безвольно осело под дверью автобуса, на которую он только что стучал. Всё произошло так быстро и тихо, что никто из бегущих, охваченных паникой, даже не заметил. Но Рэй заметила. Её взгляд встретился с моим, и в её глазах я увидел странную, почти пугающую благодарность и облегчение. Она кивнула мне, коротко и с пониманием. Со смертью Сидо возражения Кенты (вроде бы так зовут парня) потеряли вес. Мы распахнули двери, и оставшиеся выжившие, запыхавшиеся и перепуганные, втиснулись внутрь. Двери с шипением закрылись, и автобус, с грохотом включив передачу, тронулся с места. — А куда теперь ехать? — вдруг спросила Шизука, с интересом оглядывая нашу разношёрстную компанию. — Такаги, — я повернулся к старосте, — можешь, пожалуйста, составить карту маршрута? А сейчас, Шизука-сан, просто увези нас подальше от школы. Сая, всё ещё бледная, но собранная, кивнула и, достав из портфеля скрученную карту, принялась опрашивать школьников об их домах и возможных безопасных местах. Я же подошёл к переднему стеклу. На пути стояли массивные кованые ворота, частично заваленные трупами. Снова протянув руку, я призвал воду из пожарного гидранта, бьющего неподалёку. На этот раз я сформировал не лезвие, а огромный, стремительный таран. С грохотом, похожим на удар кувалды, водяной поток смял и сорвал с петель металлические створки, расчистив нам путь. Мы выехали на улицы города, и перед нами открылась картина полного хаоса. Повсюду были разрушения: перевёрнутые и сгоревшие машины, образующие пробки, разбитые витрины, тлеющие обломки. И повсюду — зомби. Бродячие фигуры, тянущиеся к шуму нашего двигателя. Мы не церемонились — Шизука давила их колёсами, когда это было возможно, а грохот костяных каркасов под колёсами стал жутким саундтреком нашего путешествия. — Шизука-сан, а куда конкретно вы везёте нас? — с деловым видом подошла Сая, развернув перед ней карту. — К дому моей подруги, — ответила медсестра, и её голос впервые за весь день прозвучал твёрдо и уверенно. — Там мы точно сможем отсидеться какое-то время. И... у неё есть оружие. Довольно серьёзное, — сказала она. Она посмотрела на меня, и в её взгляде не осталось и следа той «натуральной блондинки». Я, конечно, и раньше понимал, что она не дура, а сейчас видел в её глазах сталь и опыт, которые никак не вязались с образом простой школьной медсестры. Она держалась слишком уж хорошо для человека, впервые попавшего в смертельную ситуацию. Скорее всего, она не воевала на передовой, но её выдержка и знание, куда ехать, где есть оружие, наводили на мысль о военной подготовке. Возможно, она была военным врачом или имела к этому какое-то иное отношение. В любом случае, её внезапное преображение было как никогда кстати.