Покажи мне бабочку

Мы шли… точнее, Ромка буквально тащил меня за собой, не спрашивая, не объясняя - словно так и должно быть. Его рука обхватывала мою ладонь крепко, уверенно, как будто боялся, что я могу выскользнуть, исчезнуть, раствориться в этом зимнем воздухе. Он шагал на полшага впереди, и мне оставалось лишь следовать за ним, чувствуя, как через его пальцы ко мне переливается тепло. Мне было стыдно от собственной растерянности, поэтому я смотрела вниз - туда, где под ногами хлюпали мокрые лужицы снега, тонкие ледяные корочки лопались под подошвами. Вокруг стояла почти нереальная тишина: редкие хлопья снега падали, таяли ещё в воздухе; от фонарей по земле тянулись длинные, медленно качающиеся тени деревьев. Всё казалось таким приглушённым, будто мир замедлился… или просто потому, что рядом был он. Его рука была горячей, куда теплее, чем любая чашка чая. Ненормально теплой. Слишком. Так тепло обычно бывает только тогда, когда человек волнуется, хотя ни видом, ни шагом Рома не выдавал никаких эмоций. Но я чувствовала - напряжение в пальцах, едва заметное дрожание. Я не знаю, сколько мы так шли. Казалось вечность. Может, и хотелось, чтобы так и было. И только когда он неожиданно остановился, я врезалась лбом прямо ему в плечо. — Ай… — выдохнула я и сразу отшатнулась, словно виновата в чём-то огромном и непоправимом. Рома повернул голову, затем медленно развернулся ко мне. Он смотрел молча, пристально, сосредоточенно, будто решал внутри себя что-то важное. Его зеленые глаза блестели, и в этом блеске было слишком много всего: тревога, забота… а ещё что-то, чего я не смела себе даже позволить думать. — Тебе не холодно? — спросил он неожиданно тихо, оглядывая меня быстрым и внимательным взглядом. После этого он отпустил мою руку. Почему-то это ощущалось как маленькая потеря. — Не особо, — ответила я. Ноги, конечно, ныли от холода, но я упрямо сделала вид, что всё нормально. Он лишь коротко кивнул и первым зашёл во двор, слегка прикрыв калитку от ветра. Я последовала за ним, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Он открывал дверь плавно, без спешки, и я заметила: ладонь у него чуть дрожала. Совсем чуть-чуть. — Проходи, — сказал он, придерживая дверь. Его голос был мягче обычного. Я пробормотала тихое «спасибо» и переступила порог. Дом пах тёплым деревом и чем-то пряным - может, чаем. Я сняла ветровку, сбрасывая с неё слипшийся снег, затем попробовала стянуть ботинки, чувствуя, как пальцы ног почти онемели. Рома бесцеремонно забрал куртку из моих рук. На секунду наши пальцы соприкоснулись и жгучая, острая искра пронзила где-то под ребрами. Он, будто не замечая этого, аккуратно сложил обе куртки, мою и свою кожанку и кинул в шкаф в коридоре. А я стояла, наблюдая за ним, и не могла понять: почему он ведёт себя так… бережно? Так, как будто я - важнее, чем он готов признать. Рома разулся и, слегка пригнувшись под низкой аркой коридора, жестом показал мне пройти дальше. — Моя комната там… — он кивнул в сторону узкого прохода. — Пойдём, согреешься. У меня плед есть… ну, если хочешь. Он говорил будто слишком спокойно. Слишком ровно. Но по тому, как он избегал встречаться со мной взглядом, я понимала: на самом деле он нервничает не меньше меня. — Хочу, — выдохнула я едва слышно, и, кажется, он тоже с трудом это услышал. В комнате было тепло. Тепло и немного… по-ромовски. На столе беспорядочно лежали учебники, тетради, на подоконнике стоял кружок со следами какао, а на стуле висела его спортивная кофта. Я почувствовала лёгкий запах ментола - вся комната была прокурена. Где то по углам стояли пустые бутылки, а возле кровати, небольшая кучка пепла с окурками. — Садись, — сказал Рома и вытянул из-под кровати мягкий тёплый плед. Он подошёл ближе, чем обычно, и накрыл им мои плечи. Его пальцы нежно коснулись моей шеи - случайно или нет, я не знаю. Но дыхание у него явно сбилось. Я подняла на него взгляд. Он тоже смотрел. И что-то между нами заискрилось, будто воздух внезапно стал плотнее. Он хотел что-то сказать… и я тоже. Но мы оба знали - если скажем сейчас, назад уже не будет дороги. Поэтому Рома лишь тихо спросил: — Хочешь чай? Я кивнула. Это было безопасно. Чай - да. Признание - нет. Пока точно нет. Рома ушёл на кухню, а я осталась сидеть на краю его кровати, сжимающей плед, и думала: если он меня не любит как это было во сне, то почему так смотрит? Но ответа, как и всегда, не было. Только то странное, сладкое чувство, будто мы оба стоим на грани чего-то большого… и страшного… и прекрасного. На кухне слышались тихие звуки: шуршание пакетика чая, стук кружек по столешнице, скрип старого чайника. Казалось, дом жил какой-то особой зимней жизнью, спокойной, тёплой, но чуть тревожной… как сам Рома. Я сидела, закутавшись в его плед, и вдруг подумала: а он всегда такой? Или только сегодня - осторожный, внимательный, будто боится лишним движением спугнуть? Разве обычный Ромка бы бежал сломив голову ко мне просто так? Через пару минут он вернулся. В руках держал две кружки - одну обычную, белую с трещинкой по ручке, вторую - красную, с потёртым рисунком. Он поставил их на стол и протянул мне красную. — Держи. Она теплее. Я проверял. — Я улыбнулась робко, едва заметно. Но он заметил. И улыбнулся тоже - так по-детски искренне, что сердце у меня растаяло, как тот снег под ногами. — Спасибо, — сказала я и обхватила кружку ладонями. Она действительно была тёплой. Или просто так казалось, потому что это был он. Рома сел напротив. Тихо. Осторожно. Его колени почти коснулись моих, и от этого простого почти-контакта внутри всё сжалось. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга. Тишина была густой, напряжённой. Он будто собирался что-то сказать… губы чуть приоткрылись, взгляд стал глубже, теплее. — Слушай… — начал он. У меня перехватило дыхание. Сердце ударило где-то рядом с горлом. Но он резко отвёл глаза, зажмурился на секунду, будто отгонял какую-то слишком смелую мысль и закончил фразу совсем другим тоном: — Ты... Ты ведь вроде разбираешься в химии.. Не могла бы мне помочь там с кое чем, а то скоро уже контрольная, а мне нормальные оценки нужны.. Я чуть не рассмеялась - от облегчения и от того, как глупо это прозвучало. Но и от того, что поняла: он чувствует себя не менее неловко чем я. Это было даже мило. Очаровательно. — Не знаю, — пожала плечами. — Смотря что за тема. Я только базу базу знаю. — Не только, — отрезал он, чуть слишком резко. И тут же смягчился. — Я… я просто ведь слышу как ты отвечаешь на уроках. Он поднял взгляд. И в этот момент между нами словно натянулась тонкая нить - прозрачная, хрупкая, но невероятно сильная. — Ты всегда делаешь всё лучше, чем думаешь, — добавил он тихо. — Всегда. Слова прозвучали слишком тепло. Слишком честно. Он сам это понял - по тому, как нервно провёл ладонью по волосам, как отвёл глаза. Я опустила взгляд в кружку, пряча улыбку. — Ром… — начала я шёпотом, даже не зная, что собираюсь сказать. То ли «спасибо», то ли «я тоже», то ли «почему ты такой». Он поднял на меня глаза. И я поняла - если сейчас скажу хоть слово, хоть намёк, он поймёт всё. Слишком опасно. А что если я ошбаюсь? Что если невзаимно? Сколько у него было таких как я, и разве я особенная? Меня скорее высмеют если допущу сейчас ошибку. — Чай… вкусный, — выдавила я. Мы оба чуть не рассмеялись от абсурдности момента. Но смех не вышел, только тёплый выдох, только взгляд, который говорил куда больше, чем слова. Рома встал первым. — Пошли к батарее, там темпее, — сказал он почти неловко, будто боялся, что я подумаю что-то лишнее. Хотя, наверное, мы оба уже давно думали «лишнее». Он протянул мне руку. Совсем чуть-чуть — как будто не был уверен, возьму ли. Я взяла. И когда наши пальцы переплелись, это было уже не случайностью. Не необходимостью. Это было выбором. Мы спустились на пол, подстелив ковер под попу, я облокотилась на теплую батарею. В комнате был темный желтый, слабы свет. Лишь настольная лампа горела, отбрасывая мягкие тени по стенам. Рома словно на секунду растерялся, не знал, куда себя деть, но быстро взял себя в руки и сходив закрыв дверь, делая звук почти беззвучным. Его рука все еще держала мою. И это тепло было в разы лучше и сильнее того что исходило от батареи. Оно было приятнее. Было живое. Он первый заметил и медленно, будто опасаясь, что я отдёрну ладонь, ослабил хватку. Но я не отвела. И он это почувствовал - по тому, как его пальцы слегка дрогнули, будто сердце у него стукнуло лишний раз. Однако все это было уж слишком странно для меня. Я отдернула руку и приложила ее к кружке, так же согревая ее. Мы сидели почти молча иногда перекидываясь словами, вдруг Рома вспомнил то к чему мы рано или поздно должны были вернуться в разговоре. — Что у тебя с рукой? — кинув взгляд на перемотанную ладонь, спросил тот. Перед глазами пробежались кадры прошлой ночи. Новость про родителей, нож, кухня, Волчок. Все это было так странно, словно в прошлой жизни. Для всех прошел лишь день, а дама в свою очередь пережила целые пол года своей жизни. — Царапина, не больше. — пожав плечами ответила та. — Можно? — вопрос скорее был риторический, он взял мою ладонь и начал аккуратно разматывать. Бинт спал и открылась глубокая, уже немного затянувшаяся коркой рана. Пятифан смотрел то-ли с какой то заботой, то-ли нежностью. Он аккуратно поглаживал кожу во круг той и рассматривал ее. — Ты сама обрабатывала? — спросил вдруг он, переведя взгляд на меня. Я не знала что ответить. Не могла же я ему вот так вывалить что мне обрабатывал парень в костюме волка. Или он и вовсе не парень? — Да. — решила ответить я. — Лучше не перематывать, будет лучше если кожа будет дышать. Быстрее заживет. — аккуратно прикоснувшись к самой ране сказал тот, в ответ я лишь тихо шикнула от боли. — Сиди тут, сейчас вернусь. — поставив кружку на пол, тот встал и куда то пошел. Я лишь проводила его взглядом до двери, пока та вновь не закрылась. Я перевела взгляд на свою ладонь. Алая царапина выделялась ярким пятном я бледной коже ладошек. — Теперь я понял твое ср-равнение. — дух перехватило, а по коже пробежалась стая мурашек. Этот голос. Подняв взгляд я увидела его. Волчка. — Я думала... — хотела сказать я фразу, как парень словно прочитав мои мысли и ответил. — Что я больше не вернусь? больше не приду? Думаешь я бы просто так запер во сне, чтобы потом просто забить на тебя? — я не знала что отвечать на это. Язык онемел, глаза бегали то на дверь, то на волчка. Я не знала что мне делать, я не знала что говорить. Я чувствовала неприязнь к тому и одновременно тягу. Они же вроде казались друзьями, но разве может влюбить в себя в теле другого. — Не знаю.. — тихо ответила я, снова взглянув на ладонь. — Не бойся их, я тебя защищу. Только в пасть не лезь, и тебя не укусят. — я хотела уже спросить кого их и про что он говорит, как дверь открылась. Взгляд метнулся на вошедшего Ромку, а после сразу на место где меньше секунды назад стоял Волчок. Он исчез. Пропал. Пятифан прошел ко мне и сев обратно на свое место, я увидела у него в руках какую то баночку. — Что это? — тут же я поинтересовалась, стараясь перебить мысли о Волчке. — Просто мазь из каких то трав. Мама им мазала мне им раны. — открыв баночку и взяв немного мазь на палец, тот вновь нежно взял ладонь той в свою и аккуратными движениями стал наносить средство. Было странно, ведь на этот раз, когда парень прикасался раны, больно уже не было. Было только приятное чувство скольжения чужих пальцев по руке. — Не больно? — вдруг уточнил парень, все еще не отрывая взгляд от моей руки. — Нет, все хорошо.. — тут же дала я тому ответ. — И спасибо... — тихое благодарство, в виде бубнения, прозвучало так же из моих уст следом. — Не хочешь пересесть? — предложил он, указывая на кровать. Я кивнула и тут же пересела на край. Матрас чуть прогнулся, когда он сел рядом - близко. Слишком близко. Локти почти соприкасались. Я чувствовала его тепло, не от пледа, не от чая, а от него самого. Тёплого, живого. Настоящего. Несколько секунд мы сидели молча. Он будто собирался что-то сказать, но слова застревали где-то в горле. Я положила плед на колени, и он тихо спросил: — Ноги не сильно мёрзнут? — Уже нет. Спасибо, — ответила я. И добавила, глядя на свои руки: — Ты… ты.. почему ты решил прийти? Он замер. И я почувствовала, как атмосфера в комнате вдруг изменилась. Сгустилась. Потяжелела. Он выдохнул - коротко, почти нервно и потер шею, будто не знал, куда деть руки. — Я… — он чуть покраснел, что было на него совсем не похоже. — Я о всех так… ну… о друзьях. Я не знала. Правда ли это или откровенная ложь. Слишком простая, слишком плоская, чтобы в неё можно было так же просто для меня поверить. — Правда? — тихо спросила я. Голос сам стал мягче, чем обычно. — О всех? Он повернул голову. Наши взгляды встретились. И в этот момент я поняла, что он не сможет солгать во второй раз. Если все таки не было первого. — Не знаю, — ответил он шёпотом. — Не о всех наверное. Может к Полине бы тоже побежал. Раньше бы... Его взгляд упал на мои губы, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы моё дыхание сбилось. Он резко отвёл глаза, будто испугался собственной смелости. Чтобы скрыть смущение, он нагнулся к полу и старался что то достать. Через пару секунд в руке у парня уже красовалась гитара. Я замерла. Рома держал гитару так, будто сам не ожидал, что достанет её именно сейчас. Он нервно провёл пальцем по струнам - тихо, едва слышно. Звук получился дрожащим, как его дыхание. Он сел ровно, выпрямился и всё равно выглядел так, будто прятался. Прятал не гитару, а себя. Свои мысли. То, что едва не сорвалось с губ минуту назад. — Ты… играешь? — спросила я, хотя ответ уже был очевиден. Он кивнул, опуская взгляд на струны. — Немного, — ответил он, но прозвучало это так, словно он пытался умалить что-то важное. Он настроил струны, хотя те и так звучали идеально. Просто нужно было занять руки. Занять голову. Пока он не сказал лишнего. Пока не сделал лишнего. Я наблюдала за ним. За тем, как двигаются его пальцы. Как он чуть прикусывает губу, когда сосредоточен. Как ресницы дрожат, когда он избегает взгляда. — А… сыграешь что-нибудь? — тихо спросила я. Он поднял глаза на секундочку. Этой секунды хватило, чтобы у меня сердце снова упало куда-то под рёбра. — Если хочешь, — ответил он. И заиграл. Первые аккорды были мягкими, неуверенными - как он сам сейчас. Музыка лилась тихо, растекалась по комнате, вплетаясь в тёплый воздух и наше общее дыхание. Каждый звук будто касался моей кожи, как его пальцы, когда он наносил мазь. Но самое странное было не в музыке. А в том, как он играл. Словно это не было просто игрой. Словно он пытался сказать через ноты то, чего не мог сказать словами. Я сидела, зачарованная, боясь шевельнуться. Он закончил короткий фрагмент и вдруг, не глядя на меня, спросил: — Хочешь услышать… какую то любимую? — Любимую? — переспросила я, наклоняясь чуть ближе. — Ты… Цоя сможешь с играть? Он чуть улыбнулся - смущённо, как мальчишка, который показывает свой первый рисунок. И от этой улыбки у меня внутри всё растаяло. — Я все его песни на изусть знаю. Что хочешь? — попросил он тихо, наклонившись ко мне чуть ближе. — Легенду люблю, — честно сказала я. Он кивнул, глубоко вдохнул, словно перед прыжком и заиграл снова. Мелодия была простой. Немного грустной. И по своему родная. А игра Ромки делала ее более любимой. — ...Как смеялось небо,.. а потом прикусило язык... — тихо подпевала я его игре. Он поддержал мое пение и продолжал играть. Голос его был низким, хрипловатым, будто слова давались тяжело: — И дрожала рука у того, кто остался жив. — Мы пели вместе, синхронно, красиво. Мы пели вместе, поочередно иногда местами забывая слова. Однако это не портило звучание, не портило саму песню. Это будто делало ее более родной. Больше нашей. Словно этот момент ставал интимным и куда более откровеннее чем какой нибудь секс. Когда песня закончилась мы сидели тихо, смотря друг на друга, не зная что делать дальше. — Можно… — он кашлянул, нервничая, — я кое-что покажу? Я кивнула, даже не зная, что он собирается делать. Рома потянулся медленно, словно в сомнении и взял мою левую руку, ту самую, которую только что мазал. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Он привёл её ближе к гитаре. — Вот сюда, — прошептал он, положив мои пальцы на струны. — Попробуй. Это… легче, чем кажется. Он обвёл мою руку своей, проводя пальцами по струнам вместе со мной. И в эту секунду мы играли одну ноту. Одним движением. Одной рукой - его поверх моей. Мелодия была простой. Но сердце стучало так громко, будто гремел целый оркестр. — Видишь? — выдохнул он. — Получается. Я подняла взгляд. Он был так близко, что я чувствовала каждое его дыхание. — А я… более менее играть умею... — сама того не понимая, сломала момент. Пятифан в секунду залился краской и отпустив мою руку, тут же отвел взгляд, нахмурил брови и начал тараторить. — Ну ты бы сказала, я то думал ты не умеешь. Ты так на гриф и струны смотрела, я думал тебе интересно как играть, вот и решил показать. Эти слова коснулись меня сильнее, чем музыка. Я не успела ответить. Потому что я сама медленно, осторожно взял его руку ниже, ближе к себе. И теперь между нами была только тишина. Тишина, в которой уже не спрячешься. Он смотрел на меня. Я - на него. Ещё мгновение и он бы наверное наклонился, и я была бы не против. Не против снова ощутить его губы поверх своих. Но не могла. Не могла себе этого позволить. Какое то странное чувство душило меня изнутри. Оно было странное, ведь его не было когда бы были вместе с Ромой в моем сне. Так что же изменилось? Теперь это реальность. И вернуть время назад не выйдет. — У тебя нет… во что я могла бы переодеться? — спросила я, прерывая эту мучительную тишину, которая висела между нами, как невидимая сеть. — Да, сейчас, сейчас! — Рома взлетел на ноги так резко, что я вздрогнула. Он бросился к шкафу, почти врезавшись плечом в дверцу, и начал перебирать вещи с той же все неловкостью, которая ему была совсем не привычна. Пакеты, толстовки, какие-то шарфы - всё летело в стороны, как будто он искал сокровище, а не обычную одежду на смену. Я чуть улыбнулась, не удержалась. Но быстро прикрыла рот рукой, делая вид, что просто чешу нос. Чтобы он не видел, как от всей этой его суеты и смущения у меня тает что-то внутри. Он нашёл комплект - серую футболку и широкие домашние штаны и вернулся ко мне, но почему-то остановился в паре шагов, словно боялся приблизиться. — Я… эээ… — он посмотрел на одежду так, будто держал что-то компрометирующее. — Я… не очень часто стираю вещи. Понимаешь… это домашнее, но поношенное… Он смущённо опустил взгляд. Уши у него покраснели. От такой картины внутри что то взорвалось. Перед глазами вновь встала картина за школьным двором школы. Прямо как тогда, когда он поцеловал меня на глазах у всех. Я моргнула, не сразу понимая, в чём именно проблема. Одежда была чистой. Сухой. Тёплой. И пахла им, мятой, деревом и чем-то ещё… чем-то очень приятным.. — Ничего страшного! — быстро сказала я и улыбнулась, чтобы его успокоить. — Правда. Всё лучше, чем мокрая футболка. Он поднял на меня глаза. Выдохнул с такой заметной облегчённостью, будто я только что спасла ему жизнь. — Ты точно?.. — переспросил он, всё ещё не веря. — Точно, — повторила я. И взяла у него одежду, чувствуя, как его пальцы секунду задержались на ткани, как будто он не хотел отпускать. Или не хотел, чтобы я уходила в другую комнату. — Эм… — он почесал затылок. — Можешь переодеться в ванной. Там тепло. И коврик сухой. Я проверял. — Хорошо, — кивнула я, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, чтобы не утонуть в том, что там уже горело. Я прошла мимо него - близко. Слишком близко. Наши плечи почти задели друг друга. И от этого едва-едва-ощущаемого касания у меня внутри всё сжалось. Он остался стоять, когда я уже дошла до двери. И только когда я взялась за ручку, он тихо произнёс: — Слушай… Я остановилась. Повернулась. Он смотрел на меня так, как будто собирался что-то сказать. Что-то важное. То самое, от которого у нас обоих перехватывало дыхание. — Если что… позови меня, ладно? — выдохнул он. Слишком простые слова. Слишком обычная фраза. Но в его голосе слышалось: «Я рядом. Я здесь. Я не уйду. Не бойся меня звать… Не бойся меня вообще.» Я кивнула. И зашла в ванную. Дверь закрылась мягко и в тишине я услышала, как он остался по ту сторону, задержав дыхание. Словно ждал, что я скажу что-то ещё. Или вернусь. Я прислонилась спиной к двери, держа его одежду в руках. Ткань была тёплой. Пахла им. Пахла безопасностью. Пахла тем, чего я боялась признать. И тогда я подумала: Если это не реальность - я не хочу обратно. Ванная была маленькая, тёплая, с чуть запотевшим зеркалом. Я сняла мокрую футболку с тихим, липким звуком, будто освобождаясь из кокона и натянула Ромкину, мягкую, тёплую, немного растянутую на плечах футболку. Она была велика мне. Слишком велика. И от этого казалась почти объятием. Ткань пахла им - той странной смесью свежести, дерева и чего-то еле уловимого, что я всегда чувствовала рядом с ним в классе, но никогда не позволяла себе замечать. Штаны оказались ещё шире. Талия съезжала, приходилось придерживать. Но, стоило сказать честно, мне это даже нравилось, как будто я окунулась в его пространство, его тепло, его дом. Я посмотрела на себя в зеркало. И сердце застучало быстрее. Слишком… интимно? Слишком… по-домашнему? Слишком… как будто мы уже… вместе. Я глубоко вдохнула. Собралась. И открыла дверь. Рома сидел на полу у стены напротив ванны. Он явно не ожидал, что я выйду прямо сейчас. И тем более - в таком виде. Он поднял голову - быстро, рывком. Глаза его расширились, и на секунду он будто забыл, как дышать. Я стояла босиком на тёплых плитках. Футболка закрывала почти до середины бедра. Штаны держались на мне только чудом. Волосы распущены, влажные, мягкие. И он смотрел на меня… Так, словно видел впервые. Слишком долго. Слишком жадно. Слишком честно. — Эм… — он сглотнул. — Тебе… идёт. Он сказал это почти шёпотом. И тут же отвёл взгляд, будто боялся, что я прочитаю в нём что-то настоящее. Настоящее - то, что обычно не проскальзывает на нем. Я прошла чуть вперёд, и штаны тихо сползли на сантиметр. Рома резко встрепенулся. — Эй, подожди! — он вскочил. — Они… ну… я принесу тебе шнурок! Он нырнул обратно к шкафу, почти застряв в его створке, и я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. — Рома, всё в порядке, мне удобно, — сказала я мягко. — Да, но… — он подал мне какой-то длинный шнурок, который, вероятно, был от старой толстовки. — Вдруг… упадут. Я взяла его, и наши пальцы соприкоснулись. Коротко. Но этого было достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Он это тоже почувствовал. Я увидела, как дрогнули у него пальцы. — Спасибо, — тихо сказала я. — Пожалуйста, — так же тихо ответил он. Секунда, и тишина между нами стала слишком плотной. Я отошла к зеркалу в коридоре, чтобы затянуть шнурок. Рома стоял рядом - не отходил, но и не подходил слишком близко. На расстоянии напряжённого дыхания. Встряхивая волосы, я заметила, что он смотрит на них так, будто хочет коснуться, но не имеет права. — Ты… — он запнулся. — Волосы… классные. — Ты уверен? — я чуть улыбнулась, пальцами поправляя прядь. — Они ещё влажные и пушатся… — Мне… нравится, — выдохнул он честно, и рухнул взглядом вниз, будто сказал что-то запрещённое. — Когда ты приехала.. Они же были длинные. — напомнил вдруг парень. — А ведь правда. Как будто столько времени уже прошло.. — перед глазами промелькнули кадры, словно старая фотопленка, нашей первой встречи с Ромой. Как Полина ударила его букетом. Бяша и Семен были с ним. Интересно, жив ли он еще? Я закусила губу. — Вернемся в комнату? — предложил он через секунду, голос сорвался на невесомую хрипотцу. — Там теплее. — Пойдём. Он шёл рядом. Очень близко. Каждый шаг казался будто чем-то большим, чем просто движением. Вернувшись в его комнату, я вновь села на свое же место на кровати, а он сел рядом. На расстоянии такой маленькой ладошки - моей. Он старался сидеть спокойно, но я чувствовала, как напряжены мышцы его плеча. Как будто он собирался признаться. Или… прикоснуться. Я повернулась к нему. Он тоже хотел повернуться ко мне и мы встретились взглядами. Слишком близко. Слишком честно. И всё внутри меня закричало: Скажи что-нибудь. Сделай что-нибудь. Коснись его плеча. Или пусть он коснётся твоего… Но я лишь выдохнула: — Рома… спасибо… за всё это. Он едва заметно улыбнулся. Но глаза были такими мягкими, что я с трудом выдержала. — Мне… не сложно, — сказал он. — Для тебя - вообще никогда не сложно. Я замерла. Он понял, что сказал, и резко отвёл взгляд. — Я… то есть… ну… — он покраснел до корней волос. — Я просто… ну… мы же друзья. Я наклонилась чуть вперёд. — Рома… Он снова посмотрел на меня и впервые не отстранился. Взгляд к взгляду. Дыхание к дыханию. Я сидела рядом - ближе, чем когда-либо. И чувствовала, как каждая его эмоция отдаётся во мне эхом. И вот - минутная тишина. Та самая, от которой хочешь спрятаться, но не можешь. Рома чуть повернулся ко мне, будто собирался что-то сказать. Но, кажется, сам испугался собственных мыслей. Он отвёл взгляд, потер ладонь о штаны - жест, который выдает его беспокойство. А потом… Когда я поправила сползающий на плечо ворот футболки - его футболки, ткань немного оголила ключицу. Рома это заметил. Губы его едва заметно приоткрылись, дыхание сбилось. Он отвёл взгляд мгновенно - почти слишком резко. Но я видела. Я всё видела. — Ты… не простудилась? — спросил он тихо, будто голос мог выдать что-то лишнее. — Из-за мокрой одежды? По холоду же шли.. — Нет, всё нормально, — улыбнулась я, поправляя ворот обратно. И в этот момент… Он не выдержал. Его рука поднялась - как будто сама, без его разрешения и он осторожно, медленно, будто боясь спугнуть, коснулся кончиками пальцев моей ключицы. Сделал вид, что просто поправляет ткань. Просто помогает. Просто… друг. Но это было ложью. Его пальцы дрогнули, когда скользнули по коже. На долю секунды задержались. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы у меня по спине пробежала горячая волна мурашек. Я подняла взгляд. Он замер. Рука всё ещё касалась меня. Он понял это только через секунду и моментально хотел её отдёрнуть. Но я тихо сказала: — Не убирай. Это сорвалось само. Выдохом. Шёпотом. Правдой. Он застыл. Будто слова мои прошли через него током. — Я… — он сглотнул. — Я… не хотел, чтобы ты… думала… Он не договорил. Потому что я положила свою ладонь на его руку. Прижала. Остановила. Зафиксировала этот момент, в котором он всегда хотел быть рядом со мной, но боялся позволить. Его дыхание стало неровным. — Я ничего плохого не думаю, — сказала я тихо. И между нами разлилось что-то тёплое, тихое, слишком честное. Он смотрел на меня так, как не смотрят на “подругу”. Как смотрят на то, что боятся потерять. На то, что любят слишком сильно, чтобы признаться. Рома медленно, мучительно медленно провёл пальцами выше - едва, почти не касаясь по линии шеи, вверх, к мокрому локону. — У тебя… волосы… — он виновато улыбнулся. — Они прилипли. Я… хотел поправить. Но это была ложь. Нежная, сладкая ложь. Я слышала, как у него скачет пульс. Как перехватывает дыхание. Я не отстранилась. Не моргнула. Не дрогнула. И он понял. Понял всё. Понял, что я тоже уже давно не чувствую его как “просто друга”. Он убрал локон - очень аккуратно, медленно, почти ласково. Его пальцы скользнули по моей щеке. Случайно? Нет. Никогда в жизни - нет. Мы сидели так близко, слишком близко - пока ощущение его руки не стало чем-то невыносимо желанным. И только тогда… Он отдёрнул пальцы, будто обжёгся. — Извини, — выдохнул он. — Я… слишком… — Нет, — я покачала головой. — Всё хорошо. Он посмотрел. Прямо. В глаза. Словно искал разрешение. Словно боялся его получить. И тихо, почти неслышно сказал: — Если я ещё раз… случайно… коснусь тебя… Я замерла. Это признание - скрытое, завуалированное, но настоящее, ударило в самое сердце. Я чуть улыбнулась, едва заметно. — Тогда… — прошептала я. — Не говори, что случайно. Ведь тогда и я так не скажу. Я перестала думать и судя по всему последняя еще соображающая клеточка моего отказала и мои губы накрыли его. Как тогда.

***Рома***

Проснулся я от ощущения тепла. Первое, что понял - у меня немеет рука. Второе - что на этой руке кто-то лежит. И третье - что этот кто-то дышит мне в грудь, тихо, ровно, как будто мы вместе так уже много лет. Я медленно открыл глаза. И увидел её. Она лежала, уткнувшись мне в футболку. В мою футболку. В мою старую, растянутую, которую я давал ей ночью. Она пахла чем-то мягким, сладким, и от этого голова на секунду поехала. Её волосы - влажные после душа, лежали на моей груди. Каждая прядь щекотала кожу. А её ладонь была у меня на животе, слегка сжимая ткань. Я замер. И медленно, как идиот, посмотрел вниз. Она. На мне. В моей футболке. Спит. Боже. Когда мы вообще успели уснуть? Помню только тепло от её плеча, чай… Ее губы... И то, что я тысячу раз говорил себе: только не теряй голову. А потом вырубился. Я дышал аккуратно, чуть ли не через раз, боясь разбудить её. Хотелось остаться так ещё на сто лет. Хотелось… всего. И именно в этот момент раздался звонок в дверь. Я вздрогнул и на рефлексе её чуть прижал. Она пошевелилась, но не проснулась. — Что за… — пробормотал я, пытаясь не звучать как человек, которого застукали за чем-то очень неправильным. Я аккуратно, насколько это возможно, снял её руку со своей талии. Она тихонько выдохнула, мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не вернуться обратно. Звонок повторился. Более настойчиво. — Я сейчас… — буркнул я в сторону прихожей и посмотрел на неё. Она уже открыла глаза - сонные, немного растерянные, такие мягкие, от которых у меня сердце упало ниже пола. — Кто-то пришёл, — сказала она тихо. Я кивнул, почувствовав, как уши вспыхнули. — Останься… ну… тут. Ладно? — Господи, как это выглядело со стороны? Она кивнула. Села на кровати, прижав плед к себе. В моей футболке, слишком большой. На фоне моей комнаты. Это выглядело… Опасно правдоподобно. Я выдохнул, пробормотал: “Блин, блин, блин”, и выскочил в коридор. Открыв дверь, увидел Бяшу. Конечно. Я совсем забыл о том что он должен был прийти. — Ромка! — радостно орёт он. — Здоров — тут же резко останавливается и щурится. Он осматривает мою помятую толстовку. Мою взъерошенную голову. И выражение лица “я только что проснулся не один”... — Ты… не один? — спрашивает он подозрительно. — Н-нет! — вырывается у меня. — Точнее да! Нет! Блин! Подожди! Я чуть не захлебнулся собственным воздухом. Слова сами переплетаясь и запинались друг о друга, не давая нормально сформулировать мысль. — Я один! — не думая все таки сказал я. — поняв что ложь слишком уже очевидна в таких обстоятельствах, тут же сознался — Ну… не один… Бяша в начале только поднял бровь в не понимании. — Ты понимаешь, что это звучит так, будто ты вчера выиграл джекпот, да, на? — Да не так всё! — я почти шепчу. — Это… просто… ну… из школы кое-кто… случайно… — Случайно!? — вскрикивает и ухмыляется он. — Да! Нет! Господи, да подожди ты секунду!! Он просто отодвинул меня плечом, как шкаф. Какого чёрта он такой здоровый и в нем столько силы?! — Ладно, дай гляну, что там у тебя за “случайность”, на. — Не надо! — пытаюсь закрыть ему обзор руками, телом, чем угодно. — Эй, стой, идиот! Стой, блять, кому говорю! — пытался я схватить того за шиворот куртки, но друг оказался больно проворотливым и все таки ускользнул из моих рук. Он все таки прошёл и зашёл прямиком в мою комнату. Я впервые пожалел что Бяша слишком хорошо знает мой дом. Он увидел её. Как она сидит на моей кровати, укрытая пледом, растрепанная, красная как помидор и самое главное - в моей чёртовой футболке, которая на ней выглядит как платье. Бяша просто завис. На секунду. На две. На три. Потом он повернулся ко мне и его лицо это был микс шока, восторга и желания меня задушить. — Брат. — тихо произнес он, явно обращаясь ко мне. — Не начинай, — простонал я. — Рома. — Нет. — Рома, вы что— — Да закройся уже! — прикрикнул я на того. Он поднял руки, словно сдается. — Ладно, ладно… — сказал он тоном “ничего, позже добью тебя разговорами”. Его вздох говорил сам за себя. Сказал он вслух, но тихо — Конечно. Просто “одноклассница”. Просто “случайно уснули”. Ага. Сто процентов. Особенно с Дашкой.. Я сжал кулаки, даже не от злости. Скорее от безвыходности, а Бяша только своими фразочками подливал масло в огонь. — Н-ничего не было, — тихо выдавил я. Она тоже смотрела на весь этот цирк. Так же краснела. И мне вдруг захотелось провалиться под пол. Бяша вновь посмотрел на неё, затем на меня. Пристально. Как хирург перед диагнозом. И вынеся вердикт, произнёс: — Ага. Я верю. — тон: не верил ни на грамм. Я лишь закатил глаза, так как знал что уже никакие слова не переубедят его. — Можешь уже уйти?! — Не-а. Буду наблюдать за развитием событий, на. — ухмыльнулся друг и прошёл на кухню, будто у себя дома. Я нахожу в себе силы только закрыть лицо руками и вдруг слышу, как она тихо смеётся. Мой взгляд срывается на нее и она на удивление улыбается. И почему-то… я не чувствую стыда. Только тепло. Большое. Пугающее. И до ужаса желанное. Тишина после его ухода на кухню повисла между нами странно уютной. Я все ещё стоял у двери комнаты, будто меня прибили к полу. Она посмотрела на меня поверх пледа - смущённая, но почему-то спокойная, будто этот хаос вокруг был для неё чем-то даже… домашним. — Он всегда такой? — спросила она тихонько, поправляя волосы. — Хуже. — вздохнул я. — Сейчас это ещё цветочки. Она улыбнулась - мягко, почти невесомо, но меня от этой улыбки будто снова накрыло. Хотелось подойти ближе. Хотелось… вообще слишком многого. — Пойдём? — предложил я. — Иначе он перевернёт всю кухню. Она кивает. Сбрасывает плед, встаёт и я снова умираю. Моя чёртова футболка на ней… Господи, почему обычная ткань может выглядеть так, будто это самый опасный наряд в мире? Она заметила мой взгляд и тихонько отвела глаза. И я не знал, что сказать, но, кажется, не нужно, в этот момент на кухне грохнуло что-то металлическое. — О боже, — выдохнул я. — Он убивает мою посуду. Мы выходим. На кухне, конечно, цирк. Бяша, раскинув по столу пакеты с чипсами и пивом, пытается найти «что-нибудь нормальное» среди моих тарелок. — А, вы уже проснулись оба, — протянул он, глядя на нас. — Как романти… — Замолчи, — подаю я голос сразу. Даша тихо смеётся, а чувствую, как тепло от этого смеха поднимается по позвоночнику, будто разливается по дому самòй атмосферой. — Ладно, ладно, — сдаётся Бяша, хотя с его ухмылки видно, что он вообще не сдаётся. — Я, кстати, позвонил Полинке. Она сказала, что тоже зайдёт, на. И Тоха спит, похоже, до обеда. Так что у нас… — он делает паузу, театрально раскидывая руки, — мини-сборище, на. — Ты позвал всех?! — я почти взвыл. — Ну конечно, — совершенно спокойно отвечает он, будто речь о самом логичном поступке в мире. — Раз уж вы тут такое… утро устроили. Но будет это вечером. Я закрываю глаза. Хочу выброситься в открытое окно. Неважно что на первом этаже. Она же просто стоит рядом и пытается не расхохотаться. Причём я вижу - пытается. Щёки горят. Губы дрожат. Плечи тоже. И в какой-то момент она тихонько толкает меня локтем. — Это даже мило, — шепчет она. — Это ужас, — шепчу я ей. — Да что ты. — мягко улыбнувшись, сказала она. Ближе к обеду квартира уже не казалась моей. Она стала чем-то вроде стихийного лагеря: Бяша шумит, двигая стулья; Даша тихо смеётся над его репликами; из открытого окна тянет прохладой; чайник на плите булькает так лениво, будто знает - никто его выключать не собирается. Я уже снял эту чёртову толстовку, которая выдавала «только что проснулся», но, судя по довольной физиономии Бяши, ничего уже не могло изменить его версию событий. Даша сидела на подоконнике, обхватив кружку чаем. Солнце падало на её лицо, и от этого она казалась… светлее. Тише. И ближе. — Ну так шо, вы теперь пар… — начинает Бяша. — Заткнись, — одновременно говорим мы с Дашей. Он только хмыкает: мол, всё ясно. Мы сидим минут десять почти молча. Никто не торопится. В какой-то момент Бяша, к моему огромному удивлению, затихает. Наступает тот редкий момент, когда он просто есть, без шума, без сарказма. Я смотрю на них обоих и впервые за утро чувствую… странный покой. — Знаете, — говорит он вдруг, — давно так не было приятно сидеть с тобой и женщиной, на. Даша поднимает на него глаза. — А вы часто так собирались? — Ну да, — пожимаю плечами. — Раньше. До школы. До всей этой… хрени. Она чуть улыбается. — А можно… ну… с вами? Если что. Не знаю почему, но сердце будто дёрнулось. Бяша сразу оживляется. — Конечно можно, на! Ром, ты чё, не сказал ей? Мы же добрые, весёлые, адекватные парни. Ну… два из трёх. — Кто из нас неадекватный? — спрашиваю я. — Тоха, — отвечает он, даже не моргнув. Даша тихо рассмеялась. И этот звук был как молотком по нервам, но приятным, если такое вообще возможно. Я сам даже не заметил как это заставило меня улыбнутся. Однако сразу словивши себя на этом, я тут же нацепил маску серьезности. — Голодная? Завтракать что то будешь? — придумав как поддержать диалог, предложил я. — Разве что немного, а есть что то? — Что то да будет.. — тихо я вздохнул, почесывая затылок, стараясь вспомнить что у меня в холодильнике может быть съедобного. Я пошел вперед на кухню, где уже ошивался Бяша, выискивая хоть что то. Оттолкнув того от холодильника, я сам решил взглянуть и вынести вердикт. — Пира не будет, но может бутеров наделать горячих. Потом если чё еще пельмени сварим. У меня полторы пачки еще должно быть вроде как.

***Даша***

Парни усадили меня в гостиной на пол за стол, так как с дивана было бы просто не дотянуться до него и в принципе не очень удобно. Я рассматривала дом. Почему то он мне казался знакомым, но я не могла понять где я видела его раньше. Каков шанс что в детстве я была знакома с парнями и мы с ними дружили. Да на столько близко что я бы ходила к одному из них домой. Бяшка чуть ли не в припрыжку за летел в комнату с огромной тарелкой в руках. Поставив ее на стол, я увидела забитую тарелку с горкой горячими бутербродами. Я улыбнулась, глядя на улыбающееся лицо друга, который тут же приземлился около меня. — Только не бери пока, на! Ща Ромка с чайком придет и все вместе будет хавать. — сказал Бяша тут же сунув один из бутеров себе за щеку. В комнате была тишина, ее сбивали только Ромкины звуки с кухни. — Надо будет ченеть тоже Ромке купить или угостить.. У бати что ли снова просить, на..? — словно говоря самим с собой, бубнил себе под нос Бяшка. — А чего на работу тогда не устроишься? — решила задать я весьма логичный вопрос под ситуацию. — Та кем тут ща работать, на.. Ток если летом. Зимой делать тут совсем нечего. — пожав плечами ответил мне друг. — А ты вообще хоть когда-нибудь работал? — усмехнулась я. Я сделала первый укус от бутерброда, чувствуя, как его тепло растекается по телу, и расслабляюсь. В комнате пахло уютом, а в воздухе витала та непередаваемая атмосфера, когда все знакомы, как родные. Парень слегка замер, как будто задумается, а потом, с какими-то неожиданно смущенными нотками в голосе, ответил: — Та не то чтобы… Так, ящики таскал. В магазине помогал, тяжести всякие носил. — Он говорил это с явным намеком на скромность, но вдруг глаза его заблестели, и он с гордостью закатил рукав кофты, показывая свой бицепс. — За то смотри, какой я теперь бодибилдер, на! - Усмехнулся он, наслаждаясь своим же успехом. — Алло, с какого момента этот пидорас занял мое место? — рявкнул Ромка, выглядывая из-за дверного проема кухни, как всегда, с выражением глубокого недовольства. — Так у тебя таких рук-то и нету, братан! Ты ж только пресс качаешь! — с храбростью, как будто это было важнейшее достижение на свете, подскочил парень, подбираясь к Ромке и с озорной улыбкой задрал футболку, демонстрируя свои усилия. — Даша, иди тоже попробуй, на! Буду, бля, как камень! — улыбка его была широкой и откровенной, словно на спор. — Слушай, ты, педик, от нормальных пацанов хоть на три метра отойди! — с улыбкой, но уже с легким раздражением, выдал Ромка, давая легкий подзатыльник Бяше. Тот тут же перевел взгляд на меня, и заметив мою усмешку, буквально краснеет. Из его лица моментально исчезла вся самоуверенность, превращаясь в помидор. — И вообще, я про место говорил! Чего на мое место уселся? Ромка, вытирая рукав от остаточных хлопот с Бяшей, пинком отправил того на кухню забрать чашки, а сам направился на свое законное место рядом со мной. Поставив огромные чашки с чаем на поднос, он сел на покрывало рядом, чуть наклоняя голову, чтобы все было идеально. — Тебе на полу не холодно? — с заботой и легким беспокойством спросил Ромка, не сводя взгляда с того, как я устроилась рядом на точно таком же покрывале, на котором сидел и он. — А тебе? — я приподняла бровь и чуть наклонила голову, изучая его. Нечаянно мне удалось вызвать у него легкую растерянность. — Я вообще первый спросил, между прочим! — цокнув языком и закатывая глаза, сказал он, усмехаясь. Я не могла не хихикнуть в ответ. — Да и вообще, сравнивать нас странно. Если ты простудишься, то, не дай бог, потом детей не сможешь родить. — Ахах, да! А Ромка себе еще дочку хочет! — тут вдруг, как всегда неожиданно и в тот момент абсолютно неподобающим образом, выглянул Бяша, с улыбкой, которая едва скрывала его смех. Он сразу же, как только понял, что его подкололи, резко спрятался обратно в кухню. Я едва сдерживала смех, но, поймав взгляд Ромки, не смогла сдержаться и прыснула в кулак. Он же, чуть покраснев, насупился, но все равно не мог сдержать улыбки. Пятифан в тот вечер точно собирался сравняться в цвете кожи с помидором, но этому никак не мешало тепло, которое витало в комнате. Чувство теплоты шло прямо изнутри. Было не возможно этому сопротивляться и я улыбнулась.