Можно?..

Парень вздрогнул и проснулся. Подбородок щекотали чьи-то тёмные волосы, а руки нежно обхватывали тёплое, расслабленное тело. Не до конца очнувшись от сладкой истомы сна, Драко огладил непослушные локоны. На душе было почти спокойно. Тело в руках заёрзало, не открывая глаз, ключицы защекотал чей-то рваный, бессознательный стон. Драко восстановил в памяти вчерашний вечер и хотел было ужаснуться, но дёрганые движения партнёра не давали сосредоточиться. Гарри (Драко до сих пор не мог уложить в голове, что это всё-таки он, Герой Магической Британии и прочая и прочая, так доверчиво спит сейчас в кольце его рук) суматошно и неловко отталкивался от груди Драко стремясь, кажется, упасть на пол. Парень хотел было позволить ему это сделать, обидевшись на подобные выпады с утра пораньше, но Гарри вдруг выгнулся, а его лицо исказилось в страдании. Драко замер, почувствовав столь сильный укол вины и боли, что стало очевидно – чувства не его. Точнее, не только его. Он притянул к себе мальчика, твёрдо огладил его предплечья и спину крепкими, мозолистыми, но всё ещё аристократически-изящными руками. Гарри опасливо замер, не толкаясь, но и не расслабляясь. Драко прижал его к себе, чтобы не упал, и, коснувшись тёплыми губами тревожной складки меж бровей, нырнул в вязкий дёготь сна. Он оказался в Большом зале Хогвартса. Многочисленные мёртвые тела лежали не покрытые, будто Та Самая Битва ещё идёт или только-только закончилась. Драко сделал несколько нетвёрдых шагов, боясь увидеть среди трупов всё ещё стоящее перед глазами искажённое мукой лицо. Но, к счастью, он обнаружил, что некоторые тела не имеют лиц или разделённых пальцев, а иные вообще больше похожи на манекены в мантиях факультетов. Преимущественно в алых. Такие маленькие... И всё же, встряхнулся парень, это прекрасные новости! Значит, он во сне! А осознав это, можно не поддаваться панике и двигаться куда свободнее, держась самых проработанных проходов. Тех, что меньше всего похожи на декорации, на жестокую насмешку, карикатуру реальности. На словах это было легко, а на деле отвести взгляд от фигуры Фреда, будто подсвеченной изнутри, было тяжело. Но тут ему делать нечего. Живых в зале не было. Драко потрусил по самым детализированным коридорам замка, выходя в итоге к парадному входу, куда стеклась паучьими тропами беснующаяся толпа. Протолкнувшись через злорадствующих болванчиков, он увидел связанного и побитого Гарри, лежащего на брусчатке. Рон склонился над ним и Драко облегчённо выдохнул. В следующее мгновение он подавился воздухом, потому что Рон схватил Гарри за волосы и поднял его, вставая. Уизли, брызгая слюной, орал в лицо своему бывшему лучшему другу, что это он, Гарри, виноват в смерти Фреда, что он виноват во всех этих смертях, что если бы не он, войны уже давно бы не было, и потому все ненавидят его и с радостью посмотрят, как Тёмный Лорд отомстит ему, как замучает до смерти. У Драко волосы встали дыбом, когда люди за спиной взвыли ликующе и кровожадно, как стая голодных оборотней. Гарри дёрнулся, болезненно изгибаясь, от прилетевшего в него непростительного. Драко вздрогнул от неожиданности, но не почувствовал эффекта от сонной галлюцинации. Ему не было больно. По крайней мере, физически. А вот Гарри закричал, сбиваясь на рыдания и мольбы, обращённые ко всем и к каждому, но не услышанные никем. Рон лишь равнодушно кивнул кому-то, будто старому коллеге. Драко перевёл взгляд в ту сторону, и увидел Лорда, забавляющегося зрелищем. Ждущего, пока толпа не наиграется с его добычей. Его трофеем. Его Гарри Поттером. У Драко в голове помутилось, будто неумелый зельевар замешал бурду из его мозгов и всех негативных эмоций, какие только были. Но нить магической связи вновь натянулась, и он чётко осознал, что каждая секунда промедления будет стоить его Гарри слишком много. Оставаться тут было нельзя. Лорд занёс палочку, когда от Гарри раздавались только тихие измученные стоны на грани слышимости, и Драко бросился наперерез заклинанию. Попавшая прямо в него вспышка прошила тело разрядом, но вреда, казалось, не причинила, и он трансгрессировал, прихватив с собой связанного мученика. Как только они оказались в безопасности, Гарри отключился, и всё вокруг заволокло чёрной дымкой. – ...ако! Драко! Очнись, очнись же, Мерлин, что я натворил... Драко! Слава богу! Только Поттер мог мешать в своей речи столь противоречивые молитвы... Драко, как ни парадоксально, понравилось. Как будто воззвание к маггловскому божеству было более искренним, менее осознанным... Детство Героя давало о себе знать. Драко непроизвольно тепло улыбнулся, но тут же зажмурился до слёз: сухие губы треснули и теперь на губах медленно вызревали капельки крови. – Воды! Сейчас, сейчас я д-дам тебе воды, потерпи секунду. Агуаменти! Вот, держи... А, чёрт, трубочку бы... Я поддержу, хорошо? Давай, вот так, потихоньку... Гарри забавно суетился, неумело поднимая его голову и плечи, не зная, за что хвататься. "Отставь хотя бы стакан, Поттер, потом возьмёшь," – пронеслось в голове, но, к удивлению Драко, Гарри тотчас это сделал, взглянув на него с благодарностью. Так действительно стало проще, а когда Драко понял, что так истощён, что едва найдёт в себе силы поднять и руку, суета вокруг него внезапно показалась не такой уж и глупой. Даже логичной и... благородной?.. Драко не понравилось, куда его могут завести эти мысли, и он оборвал себя. Стакан прижался к губам и стал медленно наклоняться под внимательным взглядом изумрудных глаз сзади и чуть сверху. Драко практически полулежал на груди Гарри и он обязательно оценил бы это по достоинству, если бы не живительная влага, впитывающаяся в его язык и скользящая дальше по больному, раздражённому горлу. И когда успел?.. Скорее всего, это были последствия ритуала, почему-то потребовавшего от мага слишком много воды и сил. Вдруг жидкость пошла не в то горло и Драко, закашлявшись, попытался подскочить, но крупно вздрогнул и упал обратно, прерывисто дыша от боли. Место, куда во сне попало заклинание, было будто центром паутины царапин, любое натяжение которой стреляло болью. Драко мельком отметил, что пострадала лопатка левой руки, а он правша. Повезло. Восстановив, наконец, дыхание, он улыбнулся встревоженному Гарри. Чужое облегчение окатило приятной волной, мешаясь со своим. – Драко, скажи, пожалуйста, где болит? Парень чуть нахмурился и фыркнул. Что Поттер может? Он не медик. Гарри тяжело вздохнул и покачал головой. – Скажи честно, это последствие вчерашнего? Это было так опасно?! К удивлению героя, Драко помотал головой, отметая такое предположение. – Ладно... Поговорим об этом позже. А то, что я... Ну, как бы... Как будто чувствую что-то от тебя, мысли, эмоции... Драко закивал, но после неуверенно повёл правым плечом. – Хм, это последствия, эм, вчерашнего, но с оговоркой, так? Один уверенный кивок, и Гарри замолкает, пытаясь собрать цельную картину. Получается плохо. Драко вновь хочется пить, но он не знает, как попросить об этом. Гарри не глядя наливает воды в тот же стакан и снова поит его, ни слова не сказав. Драко благодарен. Гарри непривычно чувствовать чужие эмоции, пусть и гораздо слабее собственных, но ему нравится. Он замечает, что ободок стакана красный от крови. Он переводит взгляд на лицо Драко. Смотреть на растрескавшиеся губы, покрытые крохотными бисеринками крови, почти невыносимо. Гарри выметает из головы лишние мысли и, наклонившись, слизывает алые капли. Он старательно облизывает сухую кожу, и губы Драко возвращают былую упругость и мягкость. Только теперь Гарри нависает над ним, а не наоборот. Гарри снова неспокойно и он встречается с Драко взглядом. У того зрачки чуть шире обычного, а губы приоткрыты, и он не стремится поджать их в презрении или отвращении. "Дыши," – звучит в голове со смешком, и Драко делает вдох. Первый за, кажется, вечность, когда Гарри... Когда он... Драко открывает рот, чтобы что-то сказать, но совершенно не знает, что. Он по привычке, как делал ещё вчера днём, ведёт внутренний диалог с самим собой: "Хей, ты, вообще-то, сам сделал ЭТО. И вообще, с самого начала всё было очевидно, помнишь? Так чему удивляться, когда..." – мысли утрамбовывались в голове слоями, будто по мокрому солёному снегу проезжался асфальтоукладчик. С каждым мгновением становилось всё больнее и холоднее, душа обмирала, задыхаясь. Им воспользуются сегодня и будут пользоваться всегда. Вне зависимости от его состояния. От его желания. И он сам, сам на это пошёл безо всякой для себя выгоды. Сам. Глупец. "О чём это ты?" – прозвучала удивлённая мысль, останавливая процесс. Гарри не понимал, но чувствовал, что происходит что-то ужасное, и ужасно боялся. За него, Драко. За них. Он ничего не мог поделать, и то хрупкое "они", которое едва-едва наметилось вчера, грозилось разбиться на мельчайшие осколки у него на глазах. Он болезненно, отчаянно заглянул Малфою в глаза и тихонечко жалобно прошептал, не в силах выдавить из себя ни звука вслух: "Я люблю тебя..." От этого трогательного признания в душе Драко что-то растаяло, а сердце забилось быстрее. Появилась робкая надежда, что всё будет не так уж и плохо. Что его не ждёт ничего, внушающего ужас и душащего безысходностью. Что всё, что он себе вчера напридумывал, спускаясь по бесконечным ступеням Астрономической башни, всего лишь его глупые, неправдоподобные фантазии. "Я..." – но он, к сожалению, не мог ответить Гарри тем же. По крайней мере, не сейчас точно. Благодарность была почти болезненно сильной. – "Спасибо. Спасибо тебе." Под мягкую улыбку парня он провалился в оздоровительный сон. Рубашка аристократа сбилась, на шее виднелись потёртости от частой носки грубой ткани. На дорогие вещи маги накладывали чары от подобных неудобств, но теперь Драко не носил дорогих вещей, даже имея возможность их купить. Не поймут, осудят, заклюют. Гарри решил, что лучше будет раздеть парня по пояс, чтобы он мог отдохнуть от всего этого непрекращающегося кошмара. Хотя бы несколько часов. На левой лопатке обнаружилась травма от какого-то заклинания, свежая, судя по покраснению кожи и тому, какой горячей она была. Узор зачаровывал. Не схема лондонского метро, конечно, но он был прекрасен. Как цветок. А скорее, как удар молнии прямо в лопатку. Гарри поцеловал самый центр узора, вызвав у Драко болезненное всхлипывание сквозь сон. В остальном же он действительно только лишь сидел у постели парня, следя за его состоянием, прислушиваясь к отзвукам чужого разума. Гарри подумал, что было бы неплохо применить "вулнера санентур" или хотя бы положить на рану прохладную влажную ткань. Но сам продолжал задумчиво смотреть на Драко, будто Нарцисс, не отводящий взгляда от отражения в глади воды. Он застыл телом и разумом, впитывая каждую чёрточку, запрещая себе думать об ответе на своё признание. Об ответе, которого не получил. Запрещая себе думать, чтобы не причинить спящему ещё больше боли. И так, незаметно для них обоих, он заснул, вновь обнимая своего плюшевого мишку и получая в ответ рефлекторные, неискренние объятья. Пока что им обоим этого хватало. Надолго ли?..