На подкорке

Тэхён потягивается всем телом, не открывая глаз и медленно просыпаясь. Чёрт, он, кажется, выспался впервые за все это время. Воспоминания из прошлой ночи начинают заполнять голову, Тэхён отбрасывает мысли о своем отце и улыбается, вспоминая то, что было у них с Чонгуком. Правой рукой тянется вбок и накрывает ладонью бедро Чона, сжимает несильно пальцами. Как хорошо, что он рядом, что Тэхён не один. — Доброе утро, — слышится сбоку, тихо и с улыбкой. — Доброе, — Тэхён улыбается и открывает глаза. Поворачивает голову и смотрит на Чонгука, который сидит, опираясь спиной на подушки. В его руках телефон, он глядит на Тэхёна с мягкой улыбкой и нежностью, от которой внутри становится теплее. Чонгук еще сонный и такой обнимательный, поэтому Тэхён двигается к нему ближе, ложится на бок и обнимает поперек груди. — Сколько сейчас времени? — Почти двенадцать дня, — отвечает Чонгук. — Ого, — Тэхён присвистывает от удивления. — Давно я столько не спал. — Да, я тоже, — Чонгук наклоняется и чмокает Тэхёна в макушку, так странно и безумно приятно, что он может это сделать. — Ты давно проснулся? — Минут двадцать назад, — Чонгук перестает улыбаться и кусает губу. — Тэ… То, что было ночью… Тэхён поднимает голову и глядит в глаза, видит в них сомнение. — А что было ночью? — тихо и с улыбкой спрашивает Тэхён. — Ты понимаешь, о чем я, — бубнит Чонгук. Тэхён приподнимается на уровень с Чонгуком и вздыхает, проводя ладонью по обнаженной груди. — Это было прекрасно, — шепчет он куда-то в подбородок, прикасается губами. — И все правда. То воспоминание разозлило, потому что отец наговорил мне очень многое, но я хотел это вспомнить. А самое главное — я вспомнил то, что связывает меня с тобой. Я так хотел к тебе, Чонгук, меня тянуло, как магнитом, и выбешивало то, как говорил про тебя отец. И я не отказываюсь от своих слов, — Тэхён снова глядит в глаза, серьезно и уверенно. — Я хочу быть с тобой. Хотел тогда, а сейчас еще больше, потому что ты пришел ко мне. Пришел тогда, после аварии, и пришел сейчас, чтобы помочь, несмотря на то, что мой отец тебя шантажировал. Я же вижу, чувствую, что ты тоже хочешь. Ты так смотришь на меня… Мне это нравится. Чонгук улыбается и отводит взгляд, похоже, он был очень очевиден. Но то, что он слышит, согревает и дает надежду, что их отношения все же станут настоящими, он правда этого хочет. Только вот… — И что мы будем делать? — хрипло спрашивает Чонгук. — Я поеду завтра к отцу и поговорю с ним, — твёрдо отвечает Тэхён. — Я не буду больше вариться в той жизни, которую мне навязывают. У меня противное ощущение, что я что-то упускаю, что что-то еще важное не вспомнил. Ведь я был так уверен в своем воспоминании, знал, что у меня получится быть с тобой. Вот только почему? Тэхён отворачивается и кусает изнутри губу, хмурит брови, будто хочет снова что-то вспомнить, пока Чонгук наблюдает за ним. Но Тэхён уже понял, что это так не работает. Каждый раз, когда он специально пытался что-то вспомнить, это было крахом, воспоминания приходят сами или неожиданно, или когда что-то подталкивает к этому. Внимание парней привлекает телефон Чонгука, который вибрирует у него в руках, они переводят на него взгляд. — С кем переписываешься? — Тэхён выгибает бровь. — С любовником? — Это глупо, — фыркает Чонгук, снимая блокировку, — мой любовник лежит под боком. — Надеюсь, что я не просто любовник, — Тэхён отвлекает Чонгука от телефона, нависая сверху и целуя в губы. — Я же больше, чем любовник, м? — Уже определенно да, — выдыхает в губы Чонгук и отвечает на ласковый поцелуй, они чуть улыбаются, когда Тэхён отклоняется. — Пишет доктор Ким, к нему с утра наведывался твой отец. Тэхён сразу же становится серьезным, его скулы напрягаются, он ровно садится на кровати и смотрит на Чонгука. — И что? — Спрашивал про тебя, — вздыхает Чонгук, печатая ответ Намджуну, что у них все хорошо, если это можно так назвать. — Но прекрасный доктор ответил, что видел тебя только на приеме, вы поговорили о твоем здоровье, и ты ушел. Намджун пишет, что Инхан, похоже, не поверил ему. — Думаю, он никому не верит, — Тэхён едко усмехается. — Ему, наверное, не нравится, когда ему лгут все вокруг, да? А сделать ничего не может. — В том-то и проблема, что может, — тихо говорит Чонгук, — просто пока не делает. Тэхён прикрывает глаза и трет ладонью лоб. Так недолго было спокойно и хорошо, и снова реальность в лице его отца вылезает наружу, от него просто так не отмахнешься. — Сегодня четвертый день, как я сбежал, — тихо говорит Тэхён и глядит на Чонгука, — нельзя больше тянуть. Я не хочу, чтобы из-за меня он продолжал шантажировать и угрожать людям. Это вообще касается только нас с ним, а втянуты в это все остальные. Сука, что он вообще за человек? — Ты прости меня, Тэ, — хрипло и осторожно говорит Чонгук, — но твой отец мало похож на человека. Он топчется по головам тех, кого может затоптать. А с его положением и властью таких людей очень много. Тэхёну нечего на это ответить, он только кивает и отводит взгляд, Чонгук полностью прав. У его отца есть только одна правда — его правда, а все остальное нужно исправить, подмять под себя, сделать по-своему или уничтожить. А Тэхёну нечего ему противопоставить. Навряд ли он вернется домой, поговорит с отцом, и тот отпустит его на все четыре стороны, поняв, что Тэхён хочет жить по-своему. Нет, он продолжит давить, и теперь Тэхён понимает, как именно на него давили — с помощью Чонгука. Инхан явно угрожал ему, а Тэхён даже не знает как. Он вспомнил так немного, а полной картины так и нет. — Эй, — Чонгук кладет телефон на кровать и двигается ближе к Тэхёну, ладонью накрывает щеку, чтобы тот посмотрел на него, — перестань, ты ни в чем не виноват. Не виноват, что твой отец — гомофобный мудак, для которого престиж и собственные желания важнее сына. — Да, я не виноват, — серьезно отвечает Тэхён. — Никто не виноват, вот только страдаем почему-то мы. И вместо того, чтобы помогать мне после аварии, моя семья лгала и делала из меня не меня. Мне помогают не самые близкие люди, мой доктор и любовник, к которому я относился не так, как он заслуживал этого. — Тэхён… — Нет, я думал об этом, Чонгук, — перебивает Тэхён. — И если послушать твои рассказы, я вообще не понимаю, как ты мог в меня влюбиться. Зато я понимаю, почему влюбился я, — Тэхён слабо улыбается. — Прости меня, если был груб и вел себя, как идиот. — Что сказать? — усмехается Чонгук, а у самого шею и лицо жаром обдает, сука, он краснеет рядом с Тэхёном, который глядит с таким теплом. — Мне это нравилось. Ты… очень нравился. — Нравился? — И сейчас еще больше, — шепчет Чонгук. Он первым вперед подается и целует легко, плавно языком скользит по губам, а потом в рот. Тэхён обнимает его и прижимает к себе, гладит по спине, сжимает бока и ускоряет поцелуй. Именно так хочется общаться, больше ничего не скрывать, в глаза говорить то, что чувствуешь, думаешь, так и должно быть. Тэхён пока не понимает, почему молчал раньше, и очень надеется, что поймет, вспомнит. Но Чонгук должен быть рядом, он как его спасательный круг в этом мире, он рядом и он нужен. Они медленно разрывают поцелуй и обнимаются, молчат, просто наслаждаясь тихими минутами вместе. Тэхён бросает взгляд на телефон Чонгука и хмурится, а потом не может сдержать улыбки, когда видит заставку на экране. Это их с Чонгуком селфи, и похоже, оно сделано в машине. — Я забыл тебя спросить, — Чонгук отклоняется и кивает, — у тебя же есть наши фотки? Чонгук тоже смотрит на свой телефон и усмехается. — Очень мало, намного больше было у тебя. Они ложатся на животы, Чонгук заходит в галерею и отдает телефон Тэхёну, тот внимательно смотрит. Только их селфи в баре, клубе, в машине, в постели. Он смеется, когда видит на Чонгуке интересную футболку. — Сладкая печенька с радугой? Серьезно? — Благодаря этой футболке мы познакомились. Отчасти, — Чонгук морщит нос. — Она была на мне в нашу первую встречу, и ты прямо заявил, что не прочь попробовать эту сладкую печеньку. — Что я могу сказать, у меня отличный вкус, — Тэхён подмигивает, а Чонгук толкает его плечом, закатывая глаза. — Сладкий Куки, да? — Именно так, — усмехается Чонгук, улыбка чуть меркнет. — Так ты меня называл. — Все по факту, ты и правда вкусный. Тэхён целует его в плечо, а Чонгук снова улыбается, такие моменты напоминают о том, что было, но уже смешиваются с реальностью, в которой они точно выходят на новый уровень. Если им позволят. Когда Тэхён видит следующую фотку, то не сдерживает громкого «Воу!», а потом ухмыляется, пока Чонгук ржет в подушку. — А я хорош, — Тэхён рассматривает себя голого и с сигаретой в руке, глаза прищурены, на губах ухмылка. — Что ты делал с этой фотографией, Куки? — Наверное то же самое, что ты с кучей моих голых фоток в своем телефоне, Тэхён, — фыркает Чонгук. — Поверь, у тебя их было намного больше. — Все больше жалею о том, что он разбился, — вздыхает Тэхён и откладывает смартфон Чонгука. — Но у меня есть оригинал, живой и намного лучше. Чонгук улыбается и кусает губу, пока Тэхён чуть отодвигается, рассматривает его. Ведь он это тело, сильное и красивое, знал полностью, и как же хочется снова его узнавать, ласкать, заботиться, навряд ли с последним пунктом он преуспел раньше. Тэхён ладонью ведет по широкой спине, пока Чонгук лежит на животе и наблюдает за ним, повернув голову. Рука проходится до поясницы, проходит по изгибу ягодиц, таких упругих и соблазнительных, что Тэхёна невольно дрожь пробивает. Так странно… Он знал это тело, полностью им владел, и есть внутри ощущение, что он его знает. Но словно в первый раз касается так, гладит, изучает, и очень надеется, что у них будет все время в их жизни, чтобы снова узнать друг друга. — Ты очень красивый, — хрипло шепчет Тэхён и глядит в глаза. — Я рад, что ты появился в моей жизни и, видимо, внес в нее огромные коррективы. — Ты уверен, что это к лучшему? — тихо спрашивает Чонгук. — Уверен полностью, — не задумываясь отвечает Тэхён. — Мне так хорошо с тобой рядом. Не хочется выбираться из постели, хочется вот так валяться, смеяться, целоваться, тихо болтать ни о чем, какие-то приятные слова, тихое мычание от ласковых поцелуев, укусов. Кажется, что если они покинут эту постель, то сразу войдут в реальный мир, в котором все не так уж и хорошо. Поэтому они дают себе еще это время, не отрываясь друг от друга. Но все же встать придется. Встать и снова взглянуть проблемам в глаза, и начать их решать. _______________ — Я тоже поеду с тобой? — тихо спрашивает Чонгук. Они после душа и быстрого завтрака (по времени уже обеда) привычно сидят во дворе прямо на земле и курят, на часах два часа дня. Тэхён делает затяжку и поворачивает голову, смотрит на профиль Чонгука. — Нет, я хочу, чтобы ты остался здесь. Хочу, чтобы он не знал, где ты, и чтобы я знал, что с тобой все хорошо. Я хочу вернуться сюда после разговора, и тогда мы уже будем решать, что нам делать дальше. — Хорошо, — кивает Чонгук и тушит окурок об землю. — Но я не представляю, как это можно решить. Тэхён поджимает губы и отворачивается, честно, он тоже. Если отец давил на него и шантажировал, как и всех вокруг, то что он должен сделать, чтобы избавиться от этого? Снова не хватает его воспоминаний, его уверенности, которая была внутри, он что-то упускает. Но больше не хочет молчать, он напрямую поговорит с отцом, в глаза спросит, что у них происходило. Хотя, разве можно верить этому человеку? Точно нет. — Может, ты позвонишь Хосоку? — прерывает тишину Чонгук. — Он просил тебя ему позвонить, да и просто узнаешь обстановку в Сеуле. Возможно, он что-то знает. Тэхён задумчиво кивает, у него совершенно вылетел из головы его лучший друг с просьбой позвонить. Да, нужно позвонить и узнать, что там происходит, нужно возвращаться и решать уже все это. Чонгук достает телефон и набирает номер Хосока, включает громкую связь, и они вдвоем с Тэхёном слушают гудки. — Да, Чонгук, — звучит как-то напряженно. — Скажи мне, что ты его нашел. Они переглядываются, Чонгук подбородком кивает на телефон в своей руке, а Тэхён усмехается и отвечает: — Привет, Хосок. Сначала тишина, а потом: — Твою мать, Тэхён, — Хосок выдыхает облегченно. — Слава богу. Ты… Ты в порядке? Где вы? У вас с Чонгуком… все нормально? Парни фыркают от смеха, глупый вопрос, ага, у них все просто шикарно в этой ситуации. — Чонгук со мной, да, — отвечает Тэхён. — У нас все хорошо, — они улыбаются друг другу. — И он мне рассказал все, я не злюсь на тебя. — Прости меня, Тэ, — Хосок говорит тихо и снова напряженно. — Я понимаю, что плохо поступил и был эгоистом, но я не думал, что все зайдет так далеко. — Я понимаю, успокойся. В этом виноват только мой отец, который не видит границ в своем эгоизме. Главное, чтобы с тобой и твоей невестой все было хорошо. Скажи, как там обстановка в городе? Хосок молчит с полминуты, Тэхён напряженно ждет ответа. — Шумихи нет никакой, — наконец отвечает Хосок, — твой отец ищет тебя тихо. — Естественно, — усмехается Тэхён, — ведь от Ким Инхана не может сбежать сын. — Он еще раз приезжал ко мне, снова спрашивал, но уже про тебя и Чонгука. Похоже, он в курсе, что Чонгук тоже свалил из города. Парни переглядываются, а Чонгук поджимает губы и опускает голову. — И что? — раздраженно спрашивает Тэхён. — Чонгук мог уехать куда угодно. Короче, — Тэхён вздыхает и проводит ладонью по лицу, — я скоро возвращаюсь, нужно решать весь этот бред. Ни на ком жениться я не собираюсь, и даже уже в компании этой работать желания нет. Я не смогу жить в том доме, продолжая постоянно собачиться с отцом-гомофобом, потому что от Чонгука я отказываться не собираюсь. Хосок молчит, а Чонгук глядит на серьезного Тэхёна, дыхание чуть спирает от такой прямоты, ему до сих пор не верится, что это происходит. Почему, ну почему когда они разобрались в своих чувствах, вокруг творится какой-то пиздец? — Я рад за вас, — тихо говорит Хосок. — И очень надеюсь, что все получится. И еще есть причина, по которой я хотел поговорить с тобой. Где-то за неделю до аварии ты мне отдал флешку и сказал спрятать ее, и отдать тебе, когда ты попросишь. — Флешку? — удивленно спрашивает Тэхён, они переглядываются с Чонгуком, тот пожимает плечами. — И что там? — Я без понятия, — отвечает Хосок. — Я вообще про нее забыл, потом авария, ты память потерял, Инхан устроил проблемы со своими угрозами, а у меня, блять, тут работа и свадьба на носу… Короче, — выдыхает Хосок, — я вспомнил про нее, когда ты сбежал. Там только одна запароленная папка, которая называется «Свобода». Тэхён сглатывает, во все глаза глядя на телефон в руке Чонгука, который сидит неподвижно и глядит на Тэхёна. — И я тебе не сказал, что внутри этой папки? — напряженно спрашивает Тэхён. — Ты сказал, что там порнуха, — усмехается Хосок, — и просил бережно ее хранить. — Как похоже на тебя, — фыркает Чонгук и получает от Тэхёна хмурый взгляд. — Полностью согласен, — подтверждает Хосок. — Привет, Чонгук. — Привет, Хосок. — Но там же не может быть порнуха, — Тэхён закатывает глаза. — И я, блять, пароля не помню. Заебись. — Ну если не вспомнишь, я смогу найти хакера какого-нибудь, — говорит Хосок. — Но я понятия не имею, что там. — Название многообещающее, — бубнит Тэхён и смотрит в землю, вот сейчас бы пригодились внезапные воспоминания. — Мне нужна эта флешка. — Я сейчас не могу уехать куда-то, полная запара на работе, отец уехал. Могу только отправить курьера куда скажешь. Парни молчат и глядят друг на друга, оба размышляют, как поступить. От этой флешки может быть и не будет пользы, хрен знает, что там. Но с другой стороны, Тэхён понимает, что если бы там было что-то неважное, он бы не отдал ее Хосоку на хранение. Он не хотел, чтобы она находилась дома? От волнения начинает быстрее биться сердце, что если это и есть та «уверенность», которой был переполнен Тэхён во время разговора с отцом? Он должен узнать, что там. — Мы сейчас обдумаем, как поступить и перезвоним тебе, Хосок, — говорит Тэхён. — Хорошо, буду ждать. Звонок обрывается, парни глядят друг на друга, нужно быстро придумать, как забрать флешку, которая находится в Сеуле. _______________ Чонгук не находит себе места, пока ждет Тэхёна. Тот уехал в четыре часа на встречу с курьером, выбрали место на границе с Сеулом, чтобы не ехать в сам город, Хосок отправил ему флешку. Еще Тэхёну нужно купить какой-нибудь ноутбук, чтобы ее посмотреть, да и будет ли от этого смысл, они оба не знают. Ведь пароль Тэхён так и не помнит. Если связываться с хакером, то это тоже время, а Чонгук видит решимость в Тэхёне, тот хочет уже закончить всю эту ситуацию и жить, вот только проблема в том, что он понятия не имеет, как это сделать. Это Чонгук тоже видит. Если бы им просто дали уехать без угроз и шантажа, это было бы сказкой, на которую рассчитывать не приходится. Если бы это было возможно, Тэхён бы ушел еще до аварии, ведь по его словам, он решил и хотел быть с Чонгуком. Такая ужасная ситуация так много раскрыла. В них самих и между ними. Почему они раньше не могли поговорить, открыться? Хотя, это сейчас кажется чем-то странным, тогда в их отношениях это было нормой, Чонгук это прекрасно помнит и не мог мысли допустить, что будет с Тэхёном настоящей парой. Но сейчас все меняется, Чонгука каждый раз теплом накрывает, когда он слышит от Тэхёна «Я хочу, чтобы ты остался со мной», и он верит ему, хочет верить и остаться. О родителях и последствиях старается пока не думать, он подумает об этом после того, как Тэхён поговорит с отцом. Но сам понимает, что если встанет выбор — родители или Тэхён, он выберет родителей. Как бы ни болело сердце и ни сжимались легкие от этой мысли, Чонгук не может допустить, чтобы они хоть как-то пострадали. Это понимает и Тэхён, сам говорил об этом и уверял, что сделает все возможное, чтобы все с ними было хорошо. Только как Чонгук сможет оставить теперь Тэхёна? Он с ним был три месяца, потом еще два после аварии он занял все мысли, изменил полностью все внутри, открылись самые искренние и сильные чувства, ему тоже он нужен. Но если им не оставят выбора, Чонгуку придется его покинуть. Чонгук выдохнул свободно только почти в восемь вечера, когда вернулся Тэхён. Он вскочил с дивана и побежал к двери, которая как раз открылась, и налетел на Тэхёна, крепко обняв. — Ты чего? Все нормально? — спрашивает Тэхён, обнимая в ответ. — Теперь да, — кивает Чонгук и выдыхает, прикрывая глаза. — Я просто волновался. — Брось, я в порядке, — Тэхён улыбается и отклоняется, глядит с улыбкой. — Но это приятно, то, как ты меня встречаешь и ждешь. Чонгук, фыркнув, хочет отойти, но его тянут назад и целуют, медленно и глубоко. И от этого становится еще лучше. Чонгук сейчас каждое прикосновение запоминает, каждый поцелуй, ласку, улыбку, будто заранее понимает, что им придется расстаться. Прижимается ближе и сжимает темные волосы в пальцах, целует сильнее, не хочет отпускать. — Тихо, все хорошо, — шепчет ему в щеку Тэхён, тяжело дыша. — Я все забрал, давай посмотрим, что там за порнуха. Он пытается пошутить, но это не действует. Чонгук, стараясь взять себя в руки, отклоняется. — Когда ты поедешь разговаривать с отцом, я, наверное, здесь с ума сойду, — бубнит он и тянет Тэхёна за собой в гостиную. — А если он тебя не отпустит, и я вообще тебя больше не увижу? — Господи, Чонгук, о чем ты вообще тут думал? Чонгук не смотрит на него, садится на диван, он напряжен, это Тэхён видит сразу. Снимает толстовку и присаживается рядом, наблюдая за взволнованным красивым лицом. — Чонгук, в чем дело? — тихо спрашивает Тэхён. Чонгук не хочет сейчас говорить о том, о чем думал, не хочет расстраивать Тэхёна, хотя тот и сам все понимает, но не хочется в данный момент заводить эту тему. Но все же поднимает взгляд и отвечает сдавленно: — Чем ближе время твоего отъезда, тем больше я волнуюсь. Пока мы здесь, есть иллюзия, что все нормально, мне так хорошо тут с тобой. Но он же не даст согласие, и да, нам его согласие не нужно, мы имеем право жить, как хотим. Вот только твой отец со своими планами на тебя эту точку зрения не разделяет. И я боюсь… Боюсь, что в итоге, он снова надавит, поставит ультиматум, и нам придется расстаться. Если с моими родителями что-то случится… Горло сдавливает так, что слова не идут больше, Чонгук сглатывает и выдыхает, отворачиваясь. Но Тэхён видит, как его губы дрожат, и все прекрасно понимает. Чонгук выберет безопасность родителей, а не его, и это правильно. Вот только его это не устраивает, не устраивает вариант, где в его жизни нет Чонгука. Снова злость и ненависть к отцу разгораются внутри, Тэхён сжимает кулаки и говорит твердо: — Послушай меня, Чонгук. Смотри на меня и слушай, — Чонгук переводит на него взгляд и глядит в глаза. — Я не исключаю того варианта, что он может победить, а мне придется пойти у него на поводу, чтобы защитить других, и из-за этого тебе придется уехать от меня. Но поверь мне, я это просто так не оставлю, не бывает неуязвимых людей. Я найду, как можно и на него надавить, просто дай мне время и больше возможностей, которых у меня сейчас нет. Ни за что после того, что он со мной пытался сделать, я не буду для него хорошим сыном. Мы могли бы просто сбежать, но кто знает, что он за это сделает? И пока он не начал действовать, я должен вернуться. Но от тебя я не откажусь. Тэхён обнимает крепко, целует нежно, внутри та же решимость, как и в его воспоминании. У него же были какие-то мысли на этот счет, значит, просто нужно их вспомнить, понять, что он хотел сделать. Вот только это не «просто», с памятью у него в последнее время напряженные отношения. Чонгук расслабляется в его руках и лицом прижимается к шее, дышит уже спокойнее. Им ничего не остается, как идти дальше и уже действовать по ситуации, но он рад, что Тэхён его понимает. — Давай уже посмотрим, что там на этой флешке, — говорит Тэхён, доставая ноутбук из рюкзака. — Ага, которая под паролем, — усмехается Чонгук. — Спасибо, что напомнил, — фыркает Тэхён и достает из кармана небольшую зеленую флешку. Они уже минут пятнадцать пялятся на желтую папку на экране под гордым названием «Свобода», но то, что они вводят, под пароль не подходит. Они перебрали все даты рождения, и Чонгука в том числе, просто стандартное «1234» и «0000», хотя сами понимали, что это уже бред. — Это бесполезно, — вздыхает Тэхён. — Это могут быть рандомные числа, которые пришли когда-то мне в голову, и я их благополучно забыл. — М-да уж, — задумчиво тянет Чонгук, глядя в ноутбук. — Нужен хакер. — Сука, это снова время, — Тэхён сжимает кулак и вжимает его в мягкий диван. — Я не хочу больше тянуть. Мне не нужно, чтобы отец нашел этот дом, да и терпения больше нет. А если на этой флешке вообще ничего стоящего? Это будет пиздец. Они молчат и думают, что им делать, Чонгук тоже понятия не имеет, что там. Но ведь возможно это может помочь. А возможно, вообще не имеет никакого отношения к их ситуации. Чон хмурится и хрустит пальцами, а потом говорит: — Попробуй ввести эту дату. Он называет числа, Тэхён вводит, а потом медленно откидывается на спинку дивана и смотрит охреневшим взглядом на такого же охреневшего Чонгука. — Это что такое? — тихо спрашивает Тэхён. Чонгук смотрит ему в глаза и отвечает: — Это дата нашего знакомства. Тэхён не знает, что хочет сделать в первую очередь: истерически рассмеяться или расцеловать Чонгука. Но он быстро откладывает ноутбук и притягивает к себе Чона, улыбается и чмокает в шею. — Я был таким романтиком, — усмехается Тэхён. — Поверь, я в шоке, — подкалывает с улыбкой Чонгук и чмокает в губы. — Давай уже посмотрим, что там. — Давай, — вздыхает Тэхён и снова ставит ноутбук на колени. В папке еще три папки под названиями «1», «2», «3». Тэхён их открывает по очереди, они минут двадцать изучают те документы и фотографии, которые там есть, и все это время молчат. Потом, откинувшись на спинку дивана, оба глядят в экран ноутбука, продолжая молчать. Чонгук облизывает пересохшие губы и медленно переводит взгляд на Тэхёна, который, не моргая, пялится перед собой. — Охренеть, — хрипло шепчет Чонгук, сердце тревожно стучит. Тэхён лишь кивает, пытаясь переварить всю ту информацию, которую они сейчас увидели. Куча вопросов пролетает в голове. Откуда это у него? Кто собрал для него информацию? Это все правда? Но здесь нет никаких контактов, а Тэхён ничего не может вспомнить, в голове пустота и странная надежда на то, что это может помочь. — Откуда это у тебя? — Тэхён медленно поворачивается к нему и смотрит в глаза. — А, да, прости. И снова они молчат, только Чонгук нервно кусает губу и не выдерживает. — Ты думаешь, это поможет? — тихо и неуверенно спрашивает Чонгук. — Я не знаю, — тихо отвечает Тэхён, стараясь в голове сложить картинку. — Хорошо, допустим смотри. Я хотел отказаться от тех перспектив, которые мне навязывал отец. Появился ты, я в тебя влюбляюсь, а мы постоянно спорим с ним и ругаемся. И уж точно я не собирался жениться на Мирэ, я хотел быть с тобой. Я начинаю срываться с крючка, за каким-то чертом вечно гуляю и бухаю, или я всегда себя так вел, а он начинает все больше злиться. А когда понимает, что причина в тебе, то начинает давить на это и угрожает уже тебе, если я не сделаю так, как он говорит. И, видимо, тогда я начал искать то, чем его тоже можно шантажировать, ну или хотя бы закрыть рот. Сука, мне бы вспомнить! Тэхён отбрасывает ноутбук на диван и вскакивает с места, ходит по гостиной, пока Чонгук наблюдает за ним. — Тэ, успокойся, у тебя снова разболится голова. — Она у меня уже болит, — отвечает Тэхён. — Хорошо, я возьму это и пойду к отцу. Я же так собирался поступить? Я помню, я думал о том, что у меня все получится, что я смогу ответить ему. Именно этим я собирался ответить? — Тэхён указывает на ноутбук. — Класс. — Твой отец, видимо, не всегда вел дела чисто, — спокойно говорит Чонгук. — Давно начал свою карьеру, ну а как он умеет надавить и шантажировать, мы с тобой лично знаем. — Я вообще этого человека знать не хочу, — сквозь зубы отвечает Тэхён, сверкая глазами. — Еще бы вспомнить, кто это для меня собрал, я бы обратился к этому человеку сейчас, чтобы мне хоть что-то прояснили. — Но ты этого не помнишь, — тихо говорит Чонгук, опуская голову. — Что будешь делать? — То, что и собирался, — твердо отвечает Тэхён, стоя на месте и сложив руки на груди. — Буду разговаривать с отцом. Но теперь у меня есть это, — Тэхён кивает на ноутбук, — и все же есть плюсы на моей стороне. — А ты не думаешь, что это разозлит его еще больше? — Чонгук поднимает взгляд, тревога не отпускает. — Это… Это реально пиздец. — Я понимаю, — быстро кивает Тэхён, его потряхивает, как от адреналина. — Но я же не просто так это собрал, я собирался все это предъявить ему, другого объяснения у меня нет. Они молчат какое-то время, глядя друг на друга, пока Чонгук не спрашивает: — И когда ты поедешь? — Сейчас, — тихо отвечает Тэхён. — А есть смысл тянуть? Чонгук прикрывает глаза, тревога сжимает горло. Тянуть и правда смысла нет. ___________________ Тэхён подъезжает к своему дому уже после двенадцати ночи. Выходит из такси и понимает, что не хочет заходить в этот дом, не хочет видеть родителей. За полчаса до прибытия он написал отцу, что скоро будет дома и им нужно поговорить, хотя вполне возможно, что того нет дома. Но в другой город он не уезжал, потому что ищет Тэхёна, значит, времени вернуться у него хватит. Тот лишь ответил «Жду», Тэхён усмехнулся, как по-деловому. Но и впереди у них вообще нелегкий разговор, Тэхён всю дорогу обдумывал то, как будет вести беседу, что скажет. Очень много белых пятен даже в том, что он узнал, потому что понятия не имеет, откуда эта информация и можно ли ей доверять. Да, фоткам верить можно, но остальное… Тэхён решает действовать по ситуации, выбора все равно нет. В голове только Чонгук, его объятья, когда он провожал Тэхёна, целовал так, будто они навсегда прощаются. — Ну, не убьет он меня, — усмехнулся тогда Тэхён, глядя в встревоженные глаза. — Даже не шути так, — сдавленно ответил ему Чонгук и снова поцеловал. Чонгуку нелегко. Ему придется покинуть Сеул, уехать к родителям, оставить Тэхёна, если у них ничего не получится. Вот только Тэхён сдаваться не намерен. Он идет уверенно по дорожке к большому дому, который кажется белым склепом в ночном освещении. Тэхёну точно он кажется таким, потому что нормальной жизни для него там нет. Он сжимает флешку в кармане толстовки, думая о том, что Чонгук должен был сходить в магазин после его отъезда и купить еще флешек, чтобы на них сохранить всю информацию, которую перед этим они скинули на ноут. Такую информацию нельзя держать в одном экземпляре. Когда Тэхён заходит в дом и медленно идет по фойе, из гостиной быстро выходит его мать и закрывает ладонью рот, по щекам текут слезы. Она выглядит измученной с чуть растрепанными волосами и в своем белоснежном домашнем халате, ее глаза покраснели и опухли. Тэхёну на миг становится ее жалко, он поджимает губы и останавливается, глядя на нее, пока Дохи нерешительно подходит к нему на пару шагов. — Тэхён, сынок… Голос слабый и чуть дрожащий, Тэхён задерживает дыхание на пару секунд и выдыхает, говорит спокойно: — Прости, я не хочу сейчас с тобой разговаривать. — Прости, прости меня, — и снова слезы текут по щекам. Тэхён стискивает зубы и смотрит в потолок, ему нужно быть спокойным. — Где папа? — Он… Он в кабинете, — Дохи рассматривает его, стирая слезы со щек. — Ждет тебя. Тэхён кивает и проходит мимо, направляясь в кабинет. Ему жаль маму сейчас, хотя он на нее также злится, но кажется, ей в ее жизни тоже не позавидуешь. Возможно, им нужно поговорить потом. Перед дверью в кабинет Тэхён останавливается и нервно хрустит пальцами. Как же он надеется, что этот разговор станет последним разговором с отцом, желательно за всю оставшуюся жизнь. Он надеется, что у него все получится, иначе жизнь его станет невыносимой, тем более если в ней не будет Чонгука. Мысли о нем помогают, Тэхён облизывает быстро губы и нажимает на ручку, открывая дверь. Пора уже расставить все точки по местам и понять, что их ждет дальше. Тэхён заходит в кабинет и прикрывает дверь за собой, здесь полумрак, только небольшая лампа горит на столе. Инхан поднимает голову, отрывая взгляд от телефона в руке, и смотрит на сына, не моргая. Тэхён, стараясь оставаться спокойным, медленно проходит и садится в кресло напротив, также не сводя взгляда с отца. Они рассматривают друг друга с минуту, Тэхён отмечает жесткий взгляд и недовольно поджатые губы, точно не так встречают любимого сына, если волновались. Хотя, если для тебя сын — «сплошное разочарование и позор», то, видимо, именно так. — Привет, папа, — тихо говорит Тэхён, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники. Инхан усмехается и откидывается на спинку кресла, рассматривая сына. — Вернулся, значит, — говорит Инхан. — Я думал, дольше будешь бегать. — А есть смысл? — безэмоционально спрашивает Тэхён, но ответа не ждет. — Как я и написал, нам нужно поговорить. — Так говори, — усмехается Инхан, сверля взглядом сына. Кажется, что его забавляет ситуация, Тэхён видит уверенность в темных глазах. И очень надеется, что к концу разговора ее там станет меньше. — Я думал, что это ты мне что-то скажешь, — Тэхён тянет уголок губ в усмешке, — но даже и не знаю, стоит ли мне тебя слушать, учитывая, что ты мне врал все время после аварии. — Да неужели? — Инхан удивленно моргает. — Ты все вспомнил? — Я вспомнил достаточно, чтобы это понять, — Тэхён перестает усмехаться, снова начинает злиться, смотрит твердо в глаза. — И задумался, что это за родители такие, которые будут врать и манипулировать своим ребенком, стараясь сделать из него марионетку в угоду себе? Может ответишь мне, папа? Инхан тоже становится серьезнее и молчит, будто обдумывая то, что услышал, а потом отвечает: — А дело все в том, что мы тебя не обманывали. Все то, что мы тебе говорили, и должно было быть в твоей жизни, и ты это прекрасно знал, — Инхан указывает пальцем на сына. — Все знал, и был согласен. — Согласен раньше, но не сейчас, — вставляет Тэхён. — И не до аварии. Именно поэтому мне все лгали. По-твоему это нормально? Я кто для тебя — кукла? — Нет, Тэхён, ты для меня сын, который стал разочарованием. Который в угоду своим грязным увлечениям пошел против семьи, против того, что для тебя делали всю жизнь. — О, какие знакомые слова, — Тэхён едко улыбается и кивает. — А разве я не просил просто отпустить меня, если принять не можешь? Просил. Но ты решил по-другому… — Да, я решил! — громче говорит Инхан, сжимая кулаки. — И отпускать тебя я не намерен. Ты — мой сын. Тебе принадлежит моя фамилия и компания, ты должен стать тем, кем тебя видим я и твоя мать. Гордостью семьи по всем правилам. Чем же плоха та жизнь, которую я тебе предлагаю? Миллионы мечтают о такой жизни. — А еще миллионы мечтают о том, чтобы родители принимали детей такими, какие они есть, — уверенно отвечает Тэхён. — И поэтому я спокойно прошу тебя, папа, просто отпусти меня. Я не жду любви и понимания, просто отпусти. Инхан молчит и смотрит на него, ладонью поглаживая темную столешницу. Потом чуть улыбается, как-то снисходительно, будто Тэхён — ребенок, и сказал такую глупость, что ему стало смешно. — Нет, Тэхён, этого не будет. У меня есть планы, и в них входишь ты, ты это прекрасно знал. То, что ты помешался на том мальчишке, ничего не меняет. Тэхён сжимает зубы и взглядом прожигает отца, стараясь контролировать дыхание. Это бесполезно. Как и в его воспоминании, когда он думал об этом и понимал, что смысла уговоры не имеют. Инхан на молчание сына и прожигающий взгляд отвечает усмешкой, затем вздыхает и говорит: — Ты, наверное, меня монстром считаешь… — А кем мне тебя еще считать? — не выдерживает Тэхён, вставляя резко и перебивая отца. — Разве нормальные люди так поступают? Инхан щурится и тихо смеется. — Как много ты вспомнил, сынок? — Тэхён немного напрягается, но молчит, сердце забилось тревожнее. — Вижу, что не все, я прав? Хорошо, я тебе расскажу. — И я должен тебе верить? — Тэхён неприятно усмехается. — Ты не располагаешь к доверию. — А верить или нет — это уже твое дело, — Инхан машет рукой так, будто ему все равно. — Ты всегда знал, что после того, как окончишь университет, вступишь в права компании, станешь исполнительным директором. Я все годы постепенно вводил тебя в курс дела, с девятнадцати лет знакомил с нужными людьми, и тебя все устраивало. Ты осознавал наше положение, мое положение и нашей семьи, фамилии. Я не последний человек в городе, Тэхён. Моя деятельность обширна, и люди любят меня, потому что я много делаю для них и для города, мои проекты дают рабочие места и хорошую заработную плату. И да, мне важен престиж моей фамилии, нашей фамилии, Тэхён. В моем положении скандалы многое усложнят, и ты это тоже прекрасно знал. Но чем взрослее становился, тем дальше становился от меня и того, чем должен был заниматься. Тебе вдруг стала интересна журналистика, но это не вписывалось в наши планы… — Твои планы, — тихо вставляет Тэхён. — Всё, что ты описываешь — это твои планы и твоя жизнь. — Не прибедняйся, Тэхён, — резко парирует Инхан, его лицо становится злее. — Все то, что я тебе давал — деньги, машины, возможности, отдых — ты точно так же этим наслаждался, как и многие дети богатых родителей. Ты, возможно, считаешь себя сейчас другим, но твое высокомерие, Тэхён, могло граничить с моим. — У меня был прекрасный учитель, — фыркает Тэхён, а внутри становится неприятно от этих слов. — Не спорю и горжусь этим. Мне нравился твой характер, твоя сила, я видел тебя рядом со мной. Вот только все это пошло в другое русло. — Против тебя? — усмехается Тэхён. — И нравиться перестало, да? — Ты прав, — кивает Инхан, все так же глядя в глаза. — Но мы находили компромиссы, ты успокоился и учился дальше. Всё изменилось, когда ты окончил университет. Всё больше ссор и скандалов, и проблема была в том, что ты не хотел теперь жениться, — Инхан вздыхает, будто считает это глупостью и бунтарскими пустыми выходками. — Но и это было решено давно. — Как-то дохрена было за меня решено, — сквозь зубы говорит Тэхён, сжимая кулаки. — Хватит, Тэхён, — Инхан начинает злиться. — Этот брак — выгодная сделка для обеих сторон. Наши компании должны объединиться, и они смогут выйти на мировой уровень по объёму. Мирэ и ее отец это осознают, она сама этого ждет и хочет. — Навряд ли Мирэ что-то там осознает, — раздраженно говорит Тэхён. — Она делает так, как ей сказал отец… — Потому что она его уважает, — рявкает Инхан и бьет ладонью по столу. — Понимает, что важно, а что нет. А ты для нее самый лучший вариант для замужества. — Кто бы сомневался, — фыркает Тэхён. Его начинает тошнить. Он вспоминает Чонгука и его улыбку, от этого становится легче. Нет, он не сможет бросить его и жениться на ком-то там, не хочет и не будет. Видимо, раньше он считал также, раз все это вылилось в то, что они имеют. — Ты бы стал директором уже двух фирм, которые впоследствии полностью объединились бы, — продолжает Инхан. — И я тебе сотни раз говорил, — Инхан ухмыляется, а Тэхён на это удивленно выгибает бровь, — что брак не связывает твои возможности в плане постели, Тэхён. Я, именно я, пошел тебе на уступки, когда узнал, что тебе нравится, — Инхан презрительно кривит губы. — У людей бывают отклонения, к сожалению. — У меня нет никаких отклонений, блять! — кричит Тэхён, теряя самообладание. Он не хочет кричать, стараясь держать себя в руках, хочет, чтобы беседа происходила в сдержанных тонах, так легче сосредоточиться. Но когда речь заходит о Чонгуке, его срывает. Он не может слушать о том, что то, что между ними происходит — отклонение, ненормально и неправильно. — Есть, Тэхён, — как ни странно, Инхан спокоен и говорит твердо. — Это не нормально, но я закрывал глаза, только просил это не афишировать, всю ту мерзость, чтобы она не запятнала нашу семью. Ты, сука, мог жениться и жить припеваючи, трахая своих мальчиков, если уж на девушек у тебя не стоит. Блять, — Инхан отворачивается, а Тэхён на лице отца видит, насколько противно ему думать об этом, и понимает, что это не изменится никогда, для него это «грязь», — я не о многом просил тебя. Но ты решил полностью пойти против меня, когда появился этот мальчишка. Тэхён, никогда в жизни я не допущу, чтобы ты официально признал это. Чтобы все узнали, что мой сын — грязный педик, такие вещи неприемлемы. Ты должен жениться, создать семью, быть правильным… — Я не собираюсь больше это слушать! — Тэхён, крикнув и перебив отца, резко выдыхает, прожигая его злым взглядом. — Я никому ничего не должен. Тебя касаться не должно, на кого и что у меня стоит, тебе ясно? И я люблю его, это понятно? Не секс с ним люблю, если ты считаешь, что он мне нужен только потрахаться, я люблю его, как человека, потому что он прекрасен. Он, такой простой из небогатой семьи в обычных шмотках. А не вы, в золоте и брендах, лицемеры и лжецы, для которых фамилия выше, чем собственный ребенок. — Не «вы», Тэхён, а «ты» в том числе, — Инхана, кажется, забавляют вспышки Тэхёна, и это злит еще больше. — Ты, «золотой мальчик» с черной картой в кармане. И я не собираюсь выслушивать этот бред о любви. Этот Чонгук стал помехой, и поверь, как бы ты ни крутился, чтобы ты ни говорил, как бы ни кричал и ни психовал, ты сделаешь так, как должен. Ты сам не захотел оставить его в тени, сам начал пить, гулять, вечно появляться в этих мерзких гей-барах. Чего ты ждал? — Инхан фыркает презрительно. — Что я выгоню тебя из дома? Нет, сынок. Наша семья, уважаемая и порядочная, с идеальной репутацией, и она останется такой, тебе это ясно? Я не для того вкалывал двадцать восемь лет, чтобы потом мне в лицо смеялась каждая шваль этого города, потому что мой сын бросил семью и сбежал с каким-то безродным геем, потому что его мужские задницы привлекают больше, чем красивые девушки. Никогда, Тэхён, запомни это. Иначе ты в один день не найдешь своего прекрасного Чонгука, никто не найдет, — взгляд темных глаз становится будто стеклянным и пустым, лицо — бесстрастным. — Если он тебе так дорог, то думай сам, что лучше для него. Ухмылка Инхана такая самодовольная, что от нее снова начинает тошнить. Он ни секунды не сомневается в себе. А Тэхёна изнутри разрывает от ярости, страха и брезгливости. Перед ним и правда не человек. И это его отец? От этого становится еще паршивее. А от того, что Чонгук находится под угрозой из-за него, ненависть разливается внутри, есть огромное желание ударить по этой самодовольной роже. Но нет, он должен держать себя в руках и оставаться собранным, потому что точно еще не все сказано. Да и многое становится понятно. Тэхёна держали в узде, потому что на него нашелся рычаг давления в лице Чонгука и его безопасности. — Вот так просто, да? — усмехается Тэхён, поставив локоть на подлокотник и потирая пальцем подбородок. — Или как хочешь ты, или никак? — Всё правильно, — Инхан довольно улыбается. — Я за свою жизнь и карьеру решил очень много проблем. — Да, я помню, — кивает Тэхён. — Или решаешь проблему, или уничтожаешь ее. — Отлично, Тэхён, — Инхан улыбается еще шире. — Я рад, что ты помнишь. Ты думаешь, мало проблем мне принес? Если не считать вождения в пьяном виде и сколько штрафов и ртов я закрыл, то репортеры из желтых газетенок тоже пытались нажиться на мне за счет тебя. Ловили тебя в этих клубах и барах с твоим же мальчиком, а потом присылали мне фотки, требуя денег. Я заплатил пару раз, а потом закрыл им рты, дав понять, что если они хотят пожить еще, а также их семьи, то забудут про тебя. Главное знать, на что надавить. Миром правит информация, Тэхён. Когда ты многое знаешь, ну или можешь узнать и использовать, это очень облегчает жизнь. Тэхён сдерживается, чтобы не улыбнуться довольно, потому что в этом его отец полностью прав. Тэхён очень рассчитывает на это, засунув руку в карман и сжимая флешку. — А то, что я тебе врал, — Инхан небрежно машет рукой. — Я просто хотел попытаться исправить ошибку. Но мы снова пришли туда, где и были до аварии, и ничего нового я тебе не сказал. Твой же образ жизни и привел к тому, что ты потерял память. — Ты прав, — Тэхён кивает пару раз. — Только я виноват в том, что попал в аварию. Но я не виноват в том, что мои родители, по факту — самые близкие и родные люди, начали манипулировать и лгать мне, делая из меня марионетку. Я очень многое сейчас выслушал, многое понял, а главное я понял, что ни за что не собираюсь жить в этом доме, жить рядом с вами, жить той жизнью, которую за меня прописали. Нет, спасибо, папа, я пожалуй откажусь. Ты в свои эгоистичные игры втянул очень много людей, угрожал семьям Чонгука, Хосока, и как я понимаю, доктора Кима тоже. — Доктор Ким, — Инхан цыкает и усмехается. — Такой же педик, я удивлен. Хотя многое становится понятно, солидарность неправильных, все дела. Он тоже может ответить за то, что врал мне. А ведь все в твоих руках, Тэхён. Тэхён понимает, что вот оно, его время, чтобы говорить. Чтобы дать понять, что ему есть чем ответить, и он очень надеется, что у отца не найдется ничего, что может перебить его карту. Потому что других вариантов у него нет. Поэтому он собирается с мыслями, прикидывая, как вести разговор, вспоминая все то, что увидел на флешке и о чем думал в машине, пока ехал сюда. Тихо вздыхает и говорит: — Знаешь, папа, я не спорю, твой сценарий жизни, который ты мне описываешь, не такой уж плохой, — Инхан фыркает и молчит. — И да, многие хотели бы жить так, как я. Вот только проблема вся в том, что я не хочу. И не нужно мне говорить, что я все знал, понимал, был согласен, это сейчас не имеет смысла, потому что в данный момент мне это не нужно. Не нужен фиктивный брак с той, кто мне никто, я хочу быть с любимым человеком и готов отказаться от всего, повторюсь, потому что в этом доме после того, что было, не останусь ни на минуту дольше необходимого мне самому. Могу иметь любовников и любовниц, говоришь? — Тэхён улыбается и кивает. — Как ты? Изменять, как ты маме, прикидываясь порядочным семьянином, а за закрытой дверью трахать шлюх? Так я должен жить? Ухмылка сходит с лица Инхана, пока Тэхён продолжает ему улыбаться и в глаза смотреть. Но Инхан быстро берет себя в руки и отвечает: — Ты просил меня и не раз, чтобы я не лез к тебе в постель. Теперь ты решил залезть ко мне? — А почему бы и нет? — Тэхён равнодушно пожимает плечами. — Видимо, у нас это семейное и так принято. Я многое увидел, интересные фото и видео, не только ты рассматривал нас с Чонгуком по клубам. Мне искренне жаль маму, ведь после этих шлюх ты приходишь домой и ложишься к ней в постель… — Каких видео? — рычит Инхан. На его лице не осталось ни тени усмешки, глаза давят злым взглядом, но Тэхён спокоен. Честно, ему даже доставляет удовольствие то, что он может выбить своего отца из равновесия, злорадство разливается внутри. — Пикантных, — ухмыляется Тэхён. Он достает зеленую флешку из кармана и крутит ее в пальцах. Инхан переводит на нее взгляд и стискивает зубы. — Но это мелочи по сравнению с тем, что еще я узнал, — Тэхён становится серьезнее, а Инхан переводит на него взгляд. — Посмотри, думаю, тебе будет интересно. Он бросает флешку на стол, Инхан ее ловит, когда она скользит по столешнице, и не сводит взгляда с сына. Потом включает ноутбук, они в тишине ждут его загрузки, Тэхён молча наблюдает за отцом. Тот вставляет флешку, щелкает мышкой, а Тэхён ждет. Сейчас там одна папка без названия, пароль снят. Внутри две папки. В одной компромат со шлюхами, а во второй все намного серьезнее. Лицо Инхана с каждой минутой и с каждым щелчком мышки становится все более напряженным, взгляд жестким, губы поджаты в тонкую линию, а на лбу выступает испарина. Через десять минут он проводит дерганым движением пальца под воротником рубашки, будто ему стало жарко или нечем дышать, и переводит взгляд на сосредоточенного Тэхёна, который все это время смотрел на него. — Откуда у тебя это? — глухо спрашивает Инхан. Тэхён решил, что не будет вдаваться в подробности того, что ни черта не помнит об этой флешке, это может сыграть против него. Поэтому мило улыбается и отвечает: — Ты же не думаешь, что я отвечу на этот вопрос? Не беспокойся, естественно это не единственный экземпляр. И если по какой-то причине я не выйду из этого дома и не получу свободу от тебя полностью, она попадет в прессу, уж там разберутся с тем, что делать с этой информацией. То, что ты трахал шлюх — да, неприятно, и точно поставило бы пятно на твою безупречную репутацию хорошего семьянина, но это пообсуждали бы и оставили в разделе «грязного белья». А вот вторая папка намного интереснее, ты согласен? — Тэхён откидывается на спинку кресла, стараясь расслабиться, пока напряженный Инхан сидит, замерев, напротив. — Знаешь, я верю тебе, что за годы и годы работы тебе приходилось решать очень много проблем. А как ты их решаешь я тоже понял, спасибо, что напомнил. И как много разных связей с исчезновением людей и твоими проектами, не находишь? При чем исчезали те люди, которые как-то мешали, были не согласны. Очень удобно. Или резко переезжали в другой город, страну, прихватив свою семью, а ты продолжал развиваться. Взятки, откаты, угрозы, шантаж. Ты добивался всего, что имеешь в данный момент, не своими силами, а слабостью других. И все это точно не в рамках закона. Уверен, и в высших кругах у тебя многие «прикормлены», ты точно не смог бы все это делать один. Но не все же, — Тэхён ухмыляется. — Скажи, папа, как много врагов ты нажил за эти годы? Как много людей спят и видят, чтобы потоптаться по тебе? Как много людей ухватятся за возможность, чтобы уничтожить тебя, если такая возможность появится? А она появится, стоит этой информации всплыть в прессе. Газеты и интернет заполнятся всем этим, люди начнут узнавать то, что пока знаю только я, и прокуратура не сможет бездействовать, несмотря на твою должность, твое положение и твою белоснежную репутацию. Ты сам прекрасно знаешь, как у нас люди любят наблюдать за падением сильных мира сего… — Ах ты сукин сын! — его злой голос разносится по всему кабинету, Инхан вскакивает с кресла и сжимает кулаки, дышит быстро, стиснув зубы. — Да я тебя, щенок… — Спокойно, — с холодом прерывает его Тэхён, а у самого сердце в ушах стучит, его отец сейчас выглядит слишком взбешенным, глаза горят яростью. — Не стоит оскорблять мою маму, сука здесь ты. Возможно еще и я, но ты не оставил мне выбора. Хотя, можешь гордиться мной, папа, я отличный ученик и учился у тебя. Твои слова о том, что на каждого можно повлиять, имея нужную информацию, сейчас придутся как раз кстати. И вот эта информация, — Тэхён указывает пальцем на ноутбук, — может закопать тебя полностью. Твоя репутация будет испорчена в любом случае, даже если тебе как-то получится это замять. В чем я сильно сомневаюсь, всю Южную Корею ты под себя подмять не сможешь. А в худшем случае, ты окажешься за решеткой, если все это докажется, и возможно в процессе всплывет намного больше. Это же в любом случае не все, я прав, па-па? Тэхён едко заканчивает на последнем слове, кривя губы и не сводя взгляда со злого отца. Ему настолько противен этот человек, что слов нужных он подобрать не может. Если не брать то, как он поступил именно с ним, то Ким Инхан в своей жизни слишком многим насолил и испортил жизнь, а может и забрал. Может и не сам, а по его указке. Грязный бизнес и политика, которые прикрываются белым одеялком из ромашек, чистой репутации снаружи и идеальной семьи. И люди это съедают, потому что именно это им показывают. А те, кто пытается выступить и находит правду, затыкаются, не имея нужных сил и связей. И поэтому становится еще интереснее, откуда же у Тэхёна вся эта информация, но об этом он подумает потом, сейчас еще рано расслабляться. — И еще кое-что, — тихо добавляет Тэхён, когда Инхан медленно садится обратно в кресло. — Весь наш разговор записывается в данный момент. Поэтому ты сам лично подтверждал, что угрожал семьям Чон и моему доктору в том числе, что-то еще говорил про журналистов, много чего сказал… — Хватит! — рявкает Инхан и бьет кулаком по столу. — Заткнись! Он тяжело дышит, его шея покраснела и пошла пятнами, а лицо блестит от испарины словно в лихорадке. Инхан, стараясь успокоить дыхание, прикладывает руку к груди и смотрит в сторону, кажется, будто его лицо постарело на несколько лет. Контуры заострились, а морщины стали более заметны, кожа побледнела. Но Тэхён не чувствует сочувствия и жалости к этому человеку, равнодушно наблюдая за ним и ждет, что же на это скажет его отец. Спустя минуты три Инхан переводит взгляд на сына, глядит в глаза и молчит, немного успокаиваясь. Затем облизывает сухие бледные губы и говорит тяжелым голосом: — Не ожидал я такого от родного сына… — Да брось, — фыркает Тэхён. — Не в нашей ситуации и семье тебе мне говорить про сыновей, отцов и родственные связи. Ты поступил со мной еще хуже, я пока ничего не сделал. — Но я делал это ради тебя и семьи, — шипит Инхан, подаваясь вперед. — А ты делаешь ради какого-то ничтожества… — Хватит, — цедит сквозь зубы Тэхён. — От того, что ты продолжаешь его унижать, Чонгук хуже не станет. Он лучше тебя и меня в том числе. И именно он был моей поддержкой, когда я оказался один среди лицемеров. Он и другие люди, но не моя семья. Родных не выбирают, да, но семью выбрать можно или сделать ее самому. И в моей семье нет места тебе точно. — И что же ты хочешь, Тэхён? — Инхан неприятно усмехается. — К чему ведешь? — Я хочу, чтобы ты забыл о моем существовании, — твердо отвечает Тэхён. — А я с удовольствием забуду о твоем. Для своей компании можешь найти кого-то другого, мне без разницы. А я хочу жить своей жизнью и с тем, кого люблю. Условия просты. Ты не трогаешь никого. Ни семью Чонгука, ни Хосока, ни доктора Кима, забывая все свои угрозы, а я забываю о том, что есть на этой флешке. Но если с ними хоть что-то случится, то вся информация уйдет туда, куда нужно. — И я должен тебе верить? — усмехается Инхан. — А кто может дать гарантии, что ты из мести не решишь все это слить? — Мое слово подойдет? — Тэхён выгибает бровь. — Мне не будет смысла все это открывать, если я буду жить спокойно, как и дорогие мне люди. Но это останется гарантией того, что мстить мне не начнешь ты. Тэхён устал и голова снова начинает болеть. Уже хочется закончить этот разговор и уехать навсегда отсюда, чтобы больше никогда не видеть этого человека. Хочется крепко обнять Чонгука и поцеловать, снова почувствовать его рядом и понять, что все хорошо. Тэхён про себя молится, чтобы сейчас его отец отступил, чтобы у него не нашлось чем перекрыть то, что есть у Тэхёна на него. От тревоги и волнения сердце будто об ребра стучит, а ладони потеют, но он со стороны старается выглядеть спокойным и уверенным, пока Инхан давит на него злым взглядом. К сожалению, с таким человеком нельзя по-другому. Тот, кто привык угрожать, врать и шантажировать, понимает только такое же отношение и только так можно на него повлиять. По крайней мере, Тэхён на это очень надеется. — Хочешь свободы и жить своей жизнью? — Инхан кивает и откидывается на спинку кресла. — Пожалуйста, уходи на все четыре стороны. Доволен? Знаешь, да, Тэхён, я бы даже мог гордиться тобой, отлично сыграно, почти обыграл старика. Ты правильно сказал, ты — мой сын. Но ни воны не получишь от меня, надеюсь, это понятно. Если ты такой самостоятельный, то зарабатывай сам. Желаю удачи в этом. Инхан издевательски ухмыляется, а Тэхён закатывает глаза. Это было ожидаемо, поэтому не сильно трогает, они что-нибудь придумают. Ему самое главное, чтобы Чонгук и все остальные были в безопасности. — Но хочу кое-что сказать напоследок, сы-нок, — Инхан специально выделяет по слогам последнее слово и кривит губы. — Ты был прав в том, что в этом замешан не только я, но и многие такие же состоятельные люди. Поэтому если я начну тонуть, то потяну их за собой. И если они узнают, кто именно выдал эту информацию, плохо будет не только мне, — от злой ухмылки становится не по себе, Тэхён сдерживается, чтобы не сглотнуть ком в горле. — И перед тем, как я утону полностью, я успею достать тех, кто тебе, по твоим словам, дорог. Не думай, что обезоружил меня полностью. Да, ты легко можешь уничтожить меня этим, — Инхан кивает на ноутбук, — но будь осторожен и хорошенько прячь то, что знаешь. Я хочу спокойно и в достатке дожить свой век, слишком долго я шел к этому. Ты останешься моим разочарованием, но моя жизнь принадлежит мне, не играй с ней, если не хочешь последствий. — Мне нет смысла все это раскрывать, если ты отступишь и оставишь всех в покое, — хрипло отвечает Тэхён, а футболка липнет от пота к спине. — Тебе есть, чем надавить на меня, ну а я могу ударить в ответ, и только в таком порядке. Не я это все начал, но я хочу закончить, и чтобы никто не пострадал. Инхан молчит, обдумывая эти слова, потом кивает пару раз и говорит: — Как скажешь. Ты прав, мы можем испортить друг другу жизнь. В твоих же интересах свалить из города, а мне придется придумать, как объяснить это. — Уверен, ты справишься, — фыркает Тэхён. — Думаешь, это, блять, смешно? — рявкает Инхан и выдыхает. — Всё это кидать мне в лицо и смеяться? Вот только смеяться над собой я не позволю. — А я не позволю мной распоряжаться, — резко отвечает Тэхён. — Ты мог меня спокойно отпустить, но ты не умеешь слушать никого, кроме себя. Ты эгоист, ограниченный гомофобией, а тебя касаться не должно, кто с кем трахается и кто кого любит. У тебя комплекс бога налицо, папа, вот только дальше разбирайся со своим проблемами без меня, с меня достаточно тебя. Соглашение — это все, что нам остается, если по-другому ты понять не мог, что человек может сам решать то, как ему жить. Ты же своей жизнью сам распоряжаешься, так почему я не могу делать так же? То, что я не оправдал твоих ожиданий, не значит, что со мной что-то не так. Со мной все отлично, просто я не удобен стал для тебя, а ломать себя я не позволю. Инхан молча слушает, но по его безучастному лицу видно, что эти слова пролетают мимо, да Тэхён и не надеется уже, в этом случае все бесполезно. Он просто хочет, чтобы все это забылось, а самое главное, чтобы его отец отпустил и понял, что сделает себе же хуже, если продолжит. Играть на эгоизме и страхе за свою же задницу и репутацию — это все, что остается. — Я даю слово, что не стану действовать, — с холодом говорит Инхан, глядя в глаза Тэхёну. — Слишком многое ты поставил на кон, Тэхён. Не нужны мне эти люди, твоя подстилка и такой сын мне тоже не нужен. Можешь проваливать, но и слова мои не забывай. Начну тонуть я по твоей вине, тебе это аукнется. А с остальным я разберусь. — Сильно не переживай, — Тэхён усмехается и встает с кресла, — мне такой отец тоже не нужен. Пока все отлично и ты не появляешься на горизонте, никто ничего от меня не узнает, я даю тебе слово. И очень надеюсь, что это наш последний разговор. — У тебя больше нет дома, Тэхён, — тихо говорит Инхан, глядя на сына снизу вверх. — И моей поддержки тоже не будет никогда, ты сам попросил тебя забыть. Несмотря ни на что от этих слов сдавливает горло обидой, Тэхён поджимает губы. В этот момент он теряет родителей, тех людей, которые должны быть всегда опорой, а стали разочарованием, как и он для них. У него нет дома больше, это факт. Он сам этого хотел, сам шел против и хотел свободы, и в данный момент он ее получает. У него получилось выбить из отца согласие разойтись в разные стороны, и от этого отпускает узел напряжения в животе, который скручивал тревогой и страхом. Но в любом случае, он сжигает мосты за собой, не имеет больше поддержки за спиной от родных людей, от этого невольно, но больно. — Как скажешь, — Тэхён кивает и смотрит серьезно. — Я исчезну из города, не переживай. Больше сказать нечего, Тэхён еще пару секунд смотрит в глаза отцу, разворачивается и идет к двери. Этот кабинет душит, как и прожигающий взгляд темных глаз в спину, хочется вырваться и осознать то, что произошло. Тэхён так же в тишине выходит из кабинета, закрывает за собой дверь и протяжно выдыхает. Кажется, от волнения даже голова кружится, он облизывает губы и смотрит вниз на свои руки, те мелко дрожат. Пора заканчивать все это и возвращаться к Чонгуку, ему необходимы его поддержка, улыбка и крепкие объятия. Тэхён быстро поднимается в свою комнату и закрывает за собой дверь, осматриваясь. Все так, как он здесь оставил. Нет времени и желания оставаться здесь дольше необходимого, поэтому Тэхён подходит к шкафу и достает оттуда чемодан. Ему необходимы его вещи, не собирается он уходить в паре толстовок и джинсов, это в любом случае принадлежит ему. Вещи быстро укладываются в чемодан, Тэхён идет в ванную комнату и берет там все необходимое, кидает в чемодан. Забирает все украшения: цепочки, часы, серьги и браслеты, их можно будет продать. Ноутбук тоже забирается с собой, к нему летят наушники, затем обувь. Рассматривая комнату, Тэхён кладет то, что считает нужным, когда дверь в его комнату осторожно открывается, и на пороге появляется Дохи. Она смотрит с опаской и прикрывает тихо за своей спиной дверь, кажется, будто боится, что Тэхён может прогнать ее. А от боли и вины в карих знакомых глазах невольно сжимается сердце. Тэхён стоит на месте посреди комнаты и смотрит на маму, ему больно на нее смотреть. Она кажется сейчас хрупкой и маленькой в своем халате, узкие плечи сгорблены. И Тэхён понимает почему: вина давит на нее, причиняет боль. Сейчас ему хочется пожалеть ее, потому что понимает, с каким человеком она живет двадцать пять лет. Вечные ссоры и давление, война между мужем и сыном, в которой ее постоянно задевает, потом авария, и сын теряет память. Ложь, ложь, ложь. И вот сын сбегает из дома. Но злость не проходит до конца, ведь она могла хоть что-то сделать, как-то помочь, но молчала и подыгрывала, от этого Тэхён избавиться не может, относясь к ней с настороженностью, пусть и хочется пожалеть ее. — Ты… Вы.., — Дохи прокашливается, ее голос звучит слабо. — Вы поговорили? Тэхён кивает, рассматривая ее. Светлые волосы забраны в обычный низкий хвостик, ни грамма косметики и такой уставший, осунувшийся вид. Дохи сейчас точно не назовешь счастливой матерью и женой идеальной семьи. — И что он сказал? — тихо спрашивает Дохи, глядя в глаза сыну, будто насмотреться не может. — От меня отказались и выгнали из дома, — криво усмехается Тэхён. — Я ему больше не сын и никогда не появлюсь здесь снова. Чему очень рад. — Но, — глаза Дохи снова заблестели от слез, она поджимает губы, хочет казаться спокойнее. — Но как? Он же не отпускал тебя. Тэхён склоняет голову к плечу и внимательно смотрит на мать. — У меня были отличные доводы. Ты же все знала, да? И все знаешь про меня? — Конечно я все знаю, — тихо отвечает Дохи. — И была той, кто просил за тебя. И до, и после аварии. — Просила, но ничего не делала, — усмехается Тэхён. — За что, мам? Зачем вот так? Дохи не выдерживает и отворачивается, слезы снова текут по красным раздраженным солью щекам. Она морщится, как от боли, облизывает соленые губы и отвечает, глядя в пол: — Потому что я ничего не могла сделать. Если ты помнишь своего отца, ну или хотя бы понял, что он за человек, то должен и понять, что с ним спорить бесполезно. Он… Он умеет убеждать. Тэхён стискивает зубы и резко выдыхает. На языке крутится вопрос, а бил ли маму его отец, но он не уверен, что хочет знать ответ. Потому что, кажется, что и так догадывается. Хотя этот человек и без рукоприкладства может морально раздавить, и судя по матери, у него отлично выходит. — Ты могла мне сказать, — тихо и уже без злости говорит Тэхён, Дохи поднимает на него взгляд. — Могла, как мама, быть за меня. — Прости, — рыдание срывается с губ Дохи, она быстро стирает слезы, еще больше раздражая щеки. — Прости, прости меня, Тэхён. Я знаю, я… Я должна была… Господи. Она быстро подходит к Тэхёну и обнимает его так крепко, кажется, вкладывая в это все силы. Плачет у него на груди, ее тело дрожит от рыданий, которые она приглушает в толстовке Тэхёна. Тот стоит и смотрит вниз на ее макушку, у самого горло сдавливает, он не может оставаться равнодушным. Несмотря на то, что он до конца ее не помнит, и она участвовала во всем этом лицемерии, мама начала ему нравиться, она становилась кем-то близким. Поэтому Тэхён прикрывает глаза и осторожно обнимает ее, от чего она вздрагивает и начинает плакать еще громче. — Всё, успокойся, — Тэхён гладит ее по плечам и спине, положив щеку на ее макушку. — Всё нормально, успокойся. Пожалуйста, мама. — Ты-ты теперь не-ненавидишь меня, — ее голос сбивчивый от рыданий, которые переходят в истерику, будто она долго до этого сдерживала себя. — И-и я больше т-тебя не увижу, я не могу, — Дохи продолжает плакать, не может остановиться. — Прости меня, я-я так сильно тебя люблю, Тэхён. У Тэхёна самого защипало в глазах, он поднимает голову и быстро моргает, глядя в потолок. Столько напряжения за эти дни, недели, месяцы, что он не выдерживает. Они стоят так пару минут, Дохи обнимает сына, он ее гладит по спине и успокаивает. Когда рыдания немного стихают, Тэхён осторожно отступает, кажется, Дохи не хочет его отпускать, цепляясь по бокам за толстовку и глядя в лицо красными от слез глазами. — Мама, отпусти меня, я сейчас приду, — тихо и спокойно говорит Тэхён. Он уходит в ванную комнату и приносит оттуда стакан воды, усаживает маму на кровать и дает ей ее выпить. Дохи пьет мелкими глотками, всхлипывая, но явно успокаиваясь, пока Тэхён наблюдает за ней. Да, он злился на нее, обида, как на мать, которая должна была защищать своего ребенка, есть внутри, но Тэхён не может считать ее злодеем, как того же Инхана. Возможно, она такая же жертва, как Чонгук или он сам, ведь Ким Инхан — ее муж, а там ничего хорошего нет. Дохи, почти допив воду, выдыхает и дышит уже спокойнее, поднимает голову и глядит измученным взглядом на Тэхёна. — Я… Я просто поверить не могу, что ты сейчас уйдешь, и я больше никогда тебя не увижу, — Дохи хватает Тэхёна за руку и крепко сжимает тонкими пальцами его ладонь. — Я прошу тебя, Тэхён, просто хотя бы пообещай мне, что когда-нибудь простишь, мы увидимся. Дай мне хотя бы такую надежду, чтобы я жила дальше. Я не могу… Я так устала. Дохи качает головой в разные стороны, опустив взгляд, кажется снова заплачет, но сил не осталось. Тэхён, кусая губу, смотрит на нее и спрашивает: — Почему ты вообще с ним живешь, мама? Как можно жить с таким человеком? Не поверю, что ты его любишь настолько сильно. Дохи поднимает взгляд и грустно улыбается, отвечает тихо, вытирая щеки: — Любила когда-то, очень давно, поэтому и замуж вышла. Он всегда был строгим, со своими правилами, не любил, когда ему перечат, а еще он был сильным. Мне нравилась эта сила до поры до времени. Но чем выше он поднимался, тем невыносимей становился. Для него все больше начал значить престиж и фамилия, семья должна быть в рамках, четких и идеальных. Идеальных в его представлении. Тогда ты уже появился, и тебя тоже нужно было воспитывать так, как он считает нужным. Я, — Дохи вздыхает, переводя дыхание, — а я терпела и привыкла, вот и все. Думала о твоем светлом будущем, что ты ни в чем не будешь нуждаться, у тебя будет всё. И готова была ради этого терпеть многое: скандалы, пощечины, измены. Конечно я об этом знала, но любила тебя, а если пыталась заговорить о разводе, он говорил, что вышвырнет нас обоих без всего. И я больше не говорила об этом, потому что ты не должен был страдать из-за того, что родители не могли ужиться. Сейчас понимаю, что, возможно, нужно было уйти, и тогда все было бы у нас с тобой по-другому. Но ты сам смог, — Дохи улыбается слабо и кладет ладонь на щеку Тэхёна, гладит большим пальцем. — Мой сильный, красивый и самый лучший мальчик. Я так не хочу тебя терять, но пойму, если ты не хочешь меня больше видеть. Тэхёну больно от этих слов, от взгляда мягкого и с болью, он не может злиться на маму, понимая, что она хотела лучшего для него, пусть и ошибалась. Не сможет и не хочет вычеркивать ее из жизни, и жизни для нее такой тоже не хочет. — Теперь тебе не нужно оставаться с ним, мама, — тихо говорит Тэхён, накрывая ее руку своей ладонью. — Меня больше здесь не будет, а ты можешь начать другую жизнь. Я не хочу, чтобы ты с ним оставалась. — Тэхён… Дохи опускает голову и тяжело дышит, сейчас она не выглядит на свои сорок пять, а намного старше, измученная и как будто потерянная. Но ничего не отвечает, Тэхён это замечает и поджимает недовольно губы. — Чуть не забыла, — Дохи быстро ищет что-то в больших карманах халата и достает оттуда черный смартфон. — Это твой старый телефон, — Тэхён расширившимися глазами глядит на телефон в руке матери и забирает его, крутит в пальцах. — Его мне отдали вместе с вещами в больнице, он лежал у тебя в кармане джинсов. С ним все хорошо, я его зарядила, но не включала, я клянусь, там пароль, и я ничего не удаляла. Отец не знает, я ему не говорила, сказала, что его не было и что скорее всего он разбился вместе с машиной. Тэхён нервно облизывает губы и прячет телефон в карман. Он многое наверное сможет узнать из своего старого телефона, хотя бы надеется на это. — Спасибо, мам, — искренне благодарит Тэхён. — Куда ты поедешь? — спрашивает Дохи. — Мы пока не знаем. Нужно было сначала разобраться с отцом, чтобы строить планы. Дохи поднимает голову и смотрит с мягкой улыбкой, в глаза заглядывает, будто хочет в них что-то рассмотреть. — Наверное он невероятный человек, — тихо говорит Дохи. Улыбка сама появляется на губах, когда разговор заходит о Чонгуке. — Самый лучший. Он не отказался от меня и шел против моего отца, чтобы мне хоть как-то помочь. — Значит и правда самый лучший для тебя, — Дохи улыбается чуть шире, рассматривая улыбку своего сына. — И ты не против? — спрашивает Тэхён. — Если ты будешь счастлив, то это значит, что ты сделал правильный выбор, — отвечает Дохи. — А я точно не могу быть против твоего счастья. Надеюсь… Надеюсь, я когда-нибудь с ним познакомлюсь. Дохи снова опускает голову и шмыгает носом, понимая, что не имеет права что-то просить или требовать. Тэхён вздыхает и смотрит на время, уже середина ночи, впереди больше двух часов до Тэджона, и ему безумно хочется отсюда уехать, хочется к Чонгуку. И пусть оставлять маму здесь не хочется, но ему необходимо уехать и поставить точку. — Мам, я должен ехать, — плечи Дохи напрягаются, она быстро и мелко кивает, не поднимая головы. — Послушай меня, — Тэхён цепляет пальцами ее подбородок и поднимает голову, в глаза смотрит. — Я обещаю, что позвоню тебе, когда немного разберусь в своей жизни. Я обещаю, хорошо? — Дохи улыбается уголками губ и кивает. — Я прощаю тебя, мама, не хочу злиться на тебя. — Спасибо, спасибо, — слезы снова бегут по щекам, Дохи обнимает сына и шепчет в толстовку на груди: — Прости, прости… — Но, мам, ты не можешь с ним жить, прошу, подумай об этом, — серьезно говорит Тэхён, обнимая в ответ. — Обещай, что подумаешь. Дохи только кивает и ничего не отвечает. Тэхён вздыхает и встает, смотрит на маму сверху вниз. — Я позвоню, правда, — с улыбкой говорит Тэхён. — Я буду ждать. И пусть у вас с Чонгуком все будет хорошо, вы заслужили. Тэхён кивает, целует маму в мокрую щеку, та его чмокает несколько раз в щеки, чем заставляет сына тихо рассмеяться. — У тебя самая лучшая улыбка, сынок, — Дохи и сама улыбается, пусть и выглядит грустной. — Иди, я останусь здесь, посижу в твоей комнате, я так часто делаю. Сердце снова сжимается в груди, Тэхён сглатывает неприятный ком в горле, кивает и берет чемодан. Когда он спускается по лестнице, выходит на улицу и идет по длинной дорожке из ровного камня, то ни разу не оглядывается. Болит в груди только за маму, но сейчас, в этот момент, когда он выходит за высокие ворота, что-то внутри отпускает, посылая по телу легкость. Это и есть свобода? Приятное ощущение, пусть еще и омрачено нелегкими чувствами из-за того, что родного дома у него больше нет. Но у него есть Чонгук, любимый человек, и хочется надеяться, что вдвоем они смогут решить, как им жить дальше. Главное, что они будут вместе.