На подкорке

Честно, Тэхён думал, что его карты уже заблокированы. Понятно, что до этого разговора с отцом их не трогали, ведь была вероятность, что он ими расплатится, и Инхан узнает, где его сын. Но то, что они действуют еще на данный момент, было удивительно. Тэхён думал, что отец сразу же даст отмашку и перекроет доступ к деньгам. Видимо, Инхан решил заняться этим утром, ведь сейчас почти три часа ночи. Выйдя из когда-то родного дома, Тэхён уверенной походкой идет в сторону ближайшего банкомата, тихий стук колесиков чемодана нарушает тишину, как и шаги. Хотелось бы быть гордым и просто выкинуть этот черный пластик, но Тэхён подумал и решил, что гордость здесь потерпит, ему нужно думать о том, куда, как и главное — на что они с Чонгуком уедут из Сеула. Им как минимум нужны деньги на первое время, чтобы найти жилье и что-то есть. Поэтому Тэхён, забив на размышления об этом, встает возле банкомата и достает карты. Его отец не обеднеет, а если Тэхён просит Чонгука полностью поменять свою жизнь ради него, то должен хоть что-то обеспечить на первое время. Наличка снимается и прячется в чемодан, карты летят в мусорный бак неподалеку. Тэхён вздыхает и вызывает такси, размышляя о том, что и сам в корне меняет свою жизнь. Инхан прав был в том, что Тэхён жил припеваючи, не имея проблем с деньгами и возможностями, по итогу потерял их вместе с памятью и семьей. Только Чонгук, его Чонгук в данный момент держит на плаву, и думать о том, что если бы его не было в жизни, то Тэхён остался бы совершенно один, не хочется. Когда Тэхён садится в такси, мысли невольно возвращаются к маме. Её очень жаль, она натерпелась за свою жизнь от мужа-тирана, да и сын, судя по тому, как вел себя Тэхён, тоже не всегда радовал. Но любовь, сильная и всепоглощающая, была так ясно видна в красивых карих измученных глазах, что Тэхён ни на миг не может усомниться в любви матери к себе. И верит, что все то, что она делала и даже не делала, было ради него. Он не соврал, что позвонит ей, не хочет терять связь с мамой, если Инхан вообще разрешит ей с ним общаться. Хотя Тэхён очень бы хотел, чтобы Дохи ушла от отца. Он не знает, есть ли куда ей идти, в любом случае у мамы живы родители в Тэгу. Об этом стоит подумать, и, возможно, он снова заведет этот разговор, но в любом случае принять решение должна она и только она. Остается надеяться, что Инхан не до конца сломил волю той, кто была ему женой двадцать пять лет и делала все, что он требовал от нее. От этих мыслей ненависть к отцу с новой силой затмевает разум, обрывки их разговора пролетают в голове, давят и злят. Инхану похрен на все, кроме его положения, стабильности, имени и престижа. Настолько алчный человек, трясущийся за свою репутацию, что ему проще отказаться от сына и сделать вид, что его не существует, чем принять его таким, какой он есть, и немного прогнуться раз в жизни, а не думать о себе. Тэхён трясет головой, сидя на заднем сиденье такси, и смотрит на ночной Сеул, который сверкает огнями за окном машины. Скоро он покинет этот город, им с Чонгуком нужно решить, что делать дальше, и они придумают. Сейчас главное вернуться к нему, и раздражает, что ехать еще больше двух часов, уже скорее хочется войти в тот небольшой дом и обнять своего парня, Тэхён уверен, что Чонгук волнуется и места себе не находит. Улыбка появляется на губах, Тэхён отбрасывает все постороннее и думает о Чонгуке, только мысли о нем поддерживают, дают понять, что все это не зря. Тэхён хотел быть с ним еще до аварии, готовил почву для них, собирая компромат, но судьба распорядилась по-другому и чуть не развела их в разные стороны. Судьба и Ким Инхан. От мысли о том, что Тэхён мог так и не вспомнить Чонгука, становится плохо, потому что сейчас, в данный момент, Чонгук — это все, что ему нужно. Пусть это будет казаться глупо, слишком романтично и недальновидно, но Тэхён поставил на их счастье и искренне надеется, что они с Чонгуком его выиграли. Поэтому нужно быстрее доехать до него и успокоить, потому что если Тэхёна не будет в семь утра в том доме, Чонгук должен будет позвонить Хосоку. Тэхён не врал, если бы Инхан не отступил и не пошел на соглашение, они бы легко кинули эти материалы в прессу и отправили туда, куда следует. Начался бы пиздец полный, Тэхён это сам понимает, но больше всего пугает, что пострадали бы люди, не имеющие к этому вообще никакого отношения. Тэхён достает телефон и проверяет запись, которая была сделана в кабинете его отца. Все слышно, весь разговор, Инхан любит похвастаться, как он легко манипулирует людьми за закрытыми дверьми, но эта запись тоже сделана не просто так, это точно такой же компромат. В полиции не прокатит, зато пресса и интернет сделают свое дело. Тэхён очень надеется, что Инхан это понимает, а он понимать должен, все же в уме и расчетливости его отцу не откажешь. Тэхён делает копии записи, сохраняет их, отправляет Чонгуку и пишет «Я еду. Уже соскучился по тебе.» Ответа нет, Тэхён поджимает губы. Очень надеется, что Чонгук просто уснул, если смог в том нервном состоянии, в котором Тэхён его оставил. Он хмурит брови, вспоминая про свой телефон, который ему отдала мама. Достает его из кармана и крутит в руке, как давно он хотел его увидеть. Тэхён правда рассчитывает на то, что в нем найдется что-то стоящее и интересное. Он включает смартфон и ждет его загрузки, нужно ввести пароль. Тэхён цокает, а потом усмехается и вводит дату их знакомства с Чонгуком. Улыбается и качает головой, когда блокировка снимается, и вот кусочек его прошлой жизни, и, возможно, довольно ценный, у него в руках. Тэхён заходит в журнал звонков, чтобы узнать, с кем он болтал в день перед аварией. Сразу же тринадцать пропущенных от Чонгука, Тэхён кусает губу, понимая, что тогда он уже попал в аварию, а Чонгук все пытался до него дозвониться. Так же в журнале звонки Хосоку, Чонгуку, родителям и еще каким-то людям, имена которых ни о чем не говорят. Тэхён заходит в галерею, усмехается, когда видит папку под названием «Мой сладкий Куки». Фотки в ней заставляют ухмыльнуться и медленно облизать губы, потому что, чёрт, Чонгук оказался полностью прав, у Тэхёна намного больше фоток Чона. Причем полностью голого в том числе. Спящего, улыбающегося, раскрепощенного, соблазнительного. Тэхён зависает на одной фотке, где Чонгук лежит на боку и спит, Тэхён фотографирует его сверху. Манящие изгибы рук, бедер и ягодиц, Тэхён пальцами прикасается к промежности, кончиков его пальцев не видно между ягодиц, будто он гладит Чонгука. Эта фотка заставляет резко выдохнуть и кинуть взгляд вперед на водителя, который вообще не обращает на него внимания и глядит на дорогу. Не то место и время возбуждаться, потом Тэхён обязательно вернется в эту папку. А лучше к оригиналу, его Чонгук слишком красив, чтобы не уделять внимания этой красоте. Поэтому Тэхён, полистав другие фотки, выходит из галереи. Очень много селфи с какими-то людьми из клубов, баров, какие-то обрывки видео с вечеринок, и Чонгук всегда рядом. Возможно потом Тэхён захочет узнать кто это, если это вообще имеет значение, а сейчас он хочет посмотреть кое-что другое. Заходит в мессенджер и изучает переписки, их диалог с Чонгуком заставляет снова улыбнуться. Они реально были озабоченными, и не то что их можно в этом обвинить, потому что искры между ними определенно летели, перейдя уже во что-то серьезное и важное. Флирт, пошлые фразы и намеки, соблазнительные селфи — им определенно было весело и жарко вместе. Но Тэхён снова понимает, что отвлекается, поэтому листает список диалогов, хочет найти что-то важное. Ехать еще час, поэтому время есть хорошенько изучить телефон. Первый диалог, который привлекает внимание, с неким Кан Хиджуном. Судя по всей переписке, это журналист, который работает в каком-то издательстве желтой прессы. Тэхён вспоминает, что говорил Инхан. Их с Чонгуком ловили в барах, фоткали, пытались шантажировать его отца. Тэхён хмурится, читая переписку с самого начала. Кан: ты просил тебе написать утром. Тэхён: ты кто? Кан: вчера ты поймал меня у бара и сказал, что у тебя есть работа для меня. Тэхён: а, акула желтого пера? Скажи, насколько ты хорош и как сильно хочешь заработать? Кан: цена и объект вопроса? Тэхён: кто-то покрупнее богатеньких сынков, которых ты ловишь по клубам. Кан: например? Тэхён: богатенькие отцы Тэхён видит по времени, что журналист долго не отвечал. Но потом ответ: Кан: давай встретимся и поговорим. Начало переписки было за два месяца до аварии. После этого сообщения прошло полтора месяца, и Тэхён пишет Кану: Тэхён: я все получил, ты отлично поработал Кан: я тоже получил, с тобой приятно иметь дело. Не то, что с твоим отцом. Тэхён: лучше тебе молчать и забыть вообще, что мы существуем. Ради твоей же безопасности. Кан: это я и без тебя знаю. Что ты собираешься с этим делать? Тэхён: тебя это вообще не касается. Не волнуйся, твое имя нигде не всплывет, если ты сам не спалился. Кан: я работаю чисто и не первый год. Насмотрелся на чиновников, которые развлекаются со шлюхами. Тэхён: веселая у тебя жизнь. Спасибо. Кан: твое «спасибо» неплохо погрело мой карман. Обращайся. На этом их переписка заканчивается. Тэхён уверен, что найдет исходящие и входящие звонки с Каном, видимо, они потом общались лично. Тэхён откидывает голову на спинку сиденья и прикрывает глаза, он устал. Уже почти утро, он не спит практически сутки, плюс изматывающий и очень насыщенный день. Нужно изучить телефон более тщательно, порыться в переписке в соц.сетях, но не сейчас. Сейчас на это нет сил, Тэхён еще до конца не осознал, что все закончилось, по крайней мере верить в это хотелось. Мысли о том, что отец решит мстить, нет-нет, да пролетали в голове. Только хотелось верить, что здравый смысл все же присущ Инхану, и за свою задницу он переживает сильнее, чем за родного сына. Мерзко, но именно на это Тэхён и надеется. Из переписки с журналистом стало понятно, что компромат о неверности Тэхён заказал у него. Но остальное? Все те документы, сводки о пропаже или переезде людей? Непрямые, но доказательства взяток и откатов, это все намного сложнее и серьезнее, журналист с этим не справится. Со стороны казалось, что материал собирался долго, доводился до ума, сопоставлялись даты и события. Мог ли сам Тэхён это собрать? В этом он сомневается, навряд ли у него был такой открытый доступ ко всем документам. Да и собирать такой материал нужно долго, осторожно и кропотливо. Кто же это был? С одной стороны, Тэхёну вроде должно быть все равно, ведь все сработало. Не важно как и от кого он это получил, он имеет рычаг давления на отца. С другой, хотелось бы знать источник, чтобы понимать, с кем он работал. Тэхён вздыхает и трет глаза, его память снова его не радует. Пусть с Чонгуком и в свете последних событий он будто и не задумывается о том, что забыл практически все свое прошлое, но ему все же хочется иметь полную картину. Тэхён пытается смириться с мыслью о том, что всё может вообще не вернуться, и да, сейчас он рад, что они решили такую проблему. Ведь есть вероятность, что ему придется начать полностью новую жизнь с крупицами того, что он вспомнил. Что-то из детства, школы, универа, а главное — он вспомнил Чонгука, и это самое ценное. Он готов к тому, что что-то навсегда утеряно из прошлого, главное, чтобы в настоящем и будущем у них двоих все было хорошо. И меньше, чем через час, он увидит своего парня, обнимет и поцелует, это необходимо для того, чтобы снова почувствовать себя счастливым. ________________ Тэхён осторожно открывает дверь и заходит в дом, видит, что в гостиной работает телевизор, но ничего не слышит. Он тихо разувается и бесшумно ступает по полу, не может сдержать улыбки, когда видит, что Чонгук спит на диване, лежа на животе и повернув голову вбок, губы чуть приоткрыты, а одна нога свисает с дивана. В руке он сжимает телефон, телевизор работает практически без звука. Тэхён подходит и присаживается на корточки, с нежной улыбкой глядит на своего парня, он такой спокойный во сне, Тэхён рад, что Чонгук смог уснуть. Тот слишком нервничал, когда он уезжал, Чонгуку нужен был отдых. А теперь он наконец может его обнять и поцеловать, Тэхён сам дико устал. Он пальцем осторожно убирает длинную челку, открывая лоб, перебирает мягкие пряди. Гладит щеку, проводит большим пальцем по приоткрытым губам, Чонгук такой милый и красивый во сне. Ведь ради него стоило отказаться от всего, правда? Тэхён наклоняется и прикасается губами к губам, водит осторожно, не закрывая глаз, и шепчет: — Чонгук, малыш, проснись. Чонгук морщится и что-то мычит, Тэхён улыбается и целует чуть сильнее, лижет губы. Отклоняется и тихо смеется, когда Чонгук резко открывает глаза и садится на диване, телефон выпадает из руки и падает на пол. — Тише, тише, — Тэхён с улыбкой смотрит на сонного, ничего не понимающего Чонгука. — Извини, если напугал… — Господи боже, Тэхён! Чонгук срывается с места и налетает на Тэхёна, тот, сидя до этого на корточках, падает на задницу и смеется, когда сильные руки обнимают его за шею. Чонгук наваливается сверху, вынуждая лечь спиной на пол, обнимает крепко и дышит часто в ухо. — Все хорошо, — Тэхён улыбается и гладит напряженную спину. — Ты чего? — Чего, блять? — выдыхает Чонгук и чуть отклоняется. — Не верю, что я уснул. Господи, я чуть с ума не сошел, пока ждал тебя. Но меня вырубило… — Это отлично, я рад, что ты смог поспать, — с улыбкой говорит Тэхён, смотря на Чонгука снизу вверх. — Без тебя не хочу, — шепчет Чонгук и целует. Сразу крепко, быстро и глубоко, нависая сверху и прижимаясь сильнее, лежа между ног Тэхёна, который сжимает его талию через футболку. Сон слетел мгновенно, как только Чонгук увидел Тэхёна, тревога и облегчение одновременно затопили изнутри. Но главное, что он снова видит, ощущает и целует Тэхёна, который с такой же страстью и нетерпением отвечает ему. Обнимает поперек спины и садится, заставляя Чонгука сесть на его бедрах. Они так и сидят на полу, обнимаются и целуются, жмутся и дышат часто, понимая, что снова рядом. Это напряжение точно их с ума сведет, ведь по факту они не виделись несколько часов, а кажется, что намного дольше. Видимо, когда есть ощущение, что можешь потерять, часы ожидания и волнения тянутся бесконечно. И хочется целовать снова и снова эти губы, Чонгук, словно помешанный, обнимает со всей силы и прикусывает губы, они уже задыхаются, потому что воздуха начинает не хватать. — Твою мать, милый, спокойно, — голос Тэхёна хрипит, он ладонями шарит по спине Чонгука под футболкой, смотря вверх на нависающего над ним Чонгука. — Мне очень нравится, как ты меня встречаешь, но расслабься, окей? Все хорошо. Чонгук кивает, стараясь перевести дыхание, пока Тэхён покрывает его шею мелкими успокаивающими поцелуями. Он так волновался, воображение рисовало картины одна хуже другой, от того, что Инхан не станет даже слушать, и пострадают все, до той, где Тэхёна вообще больше не отпустят и он никогда его снова не увидит. Чон сам понимал, что это уже слишком, надеясь на то, что все получится, но никак не мог успокоиться, расхаживая из комнаты в комнату и по территории дома и не находя себе места. Но Тэхён снова здесь, говорит, что все хорошо, и сейчас тугой комок где-то под ребрами перестает давить так сильно. Чонгук постепенно расслабляется в крепких руках, губы приятно целуют шею, подбородок снизу и скулы, это вызывает невольно улыбку. — Прости, я просто волновался. — Понимаю, — шепчет Тэхён и чуть отклоняется, чувствует, как Чонгук расслабляется, сидя на нем. — Но я же здесь, да? — Чонгук кивает, уже смотря на Тэхёна более ясным взглядом, гладит ладонями его плечи и шею. — И я уже очень соскучился. — Я тоже, — шепчет в ответ Чонгук. Они улыбаются и снова подаются вперед, на этот раз поцелуй более плавный и медленный, глубокий и без дикого напора. Он будоражит и заводит, как и Чонгук сверху, который с силой сжимает темные волосы на затылке. Тэхёну хорошо от того, что его так ждут, именно так волнуются и скучают, поэтому еще больше убеждается, что поступил правильно. Он хотел уйти еще до аварии, хотел признаться во всем Чонгуку, Тэхён помнит, как надеялся на то, что это будет взаимно. И он получает сейчас сполна, понимая, что рядом с этим человеком он готов пережить потерю семьи. Потому что Чонгуку он нужен был любой: пьяный, безбашенный, наглый, потерявший память, злой, ненавидящий всех на грани депрессии, Чонгук все равно шел к нему. Поэтому да, Тэхён выбрал правильно. Они медленно отклоняются и дышат в губы друг другу, открывают глаза и молчат. Чонгуку страшно спрашивать, как все прошло. Вдруг Тэхён скажет, что им срочно нужно бежать и никакой защиты ни у кого нет. Вдруг Инхану похрен на этот компромат, ведь они не знали, сможет ли он чем-то перекрыть то, что есть у Тэхёна. Поэтому Чонгук молчит и в глаза смотрит, будто пытаясь понять, какие новости привез Тэхён. Тэхён слабо улыбается и вздыхает, видя взволнованный взгляд Чона, облизывает губы и тихо говорит: — И ты даже ничего не хочешь спросить у меня? — Хочу, но боюсь услышать ответ, — тихо отвечает Чонгук. Тэхён усмехается уголком губ и обнимает Чонгука, прижимаясь лицом к груди. Чонгук обнимает его за шею и поджимает губы. Боже, неужели им не выбраться? Злость и бессилие снова просыпаются внутри, почему Тэхён молчит? Чонгук опять начинает напрягаться всем телом, когда Тэхён поднимает голову, смотрит вверх и говорит: — Он сказал, что согласен. По факту сегодня ночью от меня отказались и выгнали из дома. Думаю, моему отцу не сильно понравилось то, что у меня на руках есть такой компромат. Кажется, Чонгук не дышал, пока слушал Тэхёна, стараясь понять смысл слов. Затем, медленно облизав губы, Чонгук говорит: — То есть… Ты хочешь сказать… Что он согласился на наши условия? — Похоже на то, — Тэхён пожимает плечами. — Как-то ты не очень доволен, — шепчет Чонгук, нахмурив брови. — Я очень доволен, Куки, поверь. Когда я выходил из дома, такое ощущение, что гранитная плита упала с плеч. Разговаривать с ним, — Тэхён морщится, — приятного мало, я снова выслушал о том, как все это мерзко и противно… — Не надо, — Чонгук поджимает губы и отворачивается, — я уже наслушался. — Прости, — Тэхён лбом упирается Чонгуку в ключицы. — Я так его ненавижу, ты бы знал. Он легко выставил меня за дверь, напомнив о том, что я от него ничего не получу и могу больше никогда не рассчитывать на поддержку, когда понял, что я для него стал неудобным и на поводу не пойду. Плюс имею такую информацию на него. И только понимание того, что ты есть у меня, держало меня в тонусе. Любовь же не может быть мерзкой. Чонгук сглатывает и прикрывает глаза, понимая, что Тэхён ради него и правда лишился всего, что имел. Ради него и самого себя, чтобы быть тем, кто он есть и жить не из-под палки. — Главное, чтобы ты не пожалел, — хрипло шепчет Чонгук. Тэхён тихо смеется и поднимает голову, они смотрят друг другу в глаза и молчат. — А ты? — тихо спрашивает Тэхён. — Ты не пожалеешь? — Нет, — отвечает Чонгук, сильнее сжимая шею Тэхёна. — Не пожалею. — Я люблю тебя, Чонгук, — Тэхён серьезен и в глаза смотрит твердо. — Кажется, все больше и больше. Чонгук улыбается, а губы начинают чуть дрожать, как и сердце в груди от этих слов. Он улыбается шире и касается губами губ, сейчас кажется, что все остальное неважно, только они. — Люблю, Тэ, люблю, ты же знаешь, — в губы шепчет Чонгук и целует, наслаждаясь сильными руками, которые держат так крепко и надежно. _________________ — Мне так жаль твою маму, — тихо говорит Чонгук. Он смотрит на профиль Тэхёна, который рвет травинки и кидает их в сторону. Они постелили плед на улице и лежат на животах рядом друг с другом, а Тэхён только закончил рассказ о том, как он поговорил с Инханом. Сейчас седьмой час утра, улица уже просыпается, а Тэхён ощущает дикую усталость, но им многое еще нужно обсудить с Чонгуком. — Да, мне тоже ее жаль, — отвечает Тэхён, не смотря на Чонгука. — Я хотел ее ненавидеть, но не могу. — Ты и не должен, — Чонгук гладит Тэхёна по руке. — Она правда хотела для тебя только лучшего. — Я понимаю, — грустно усмехаясь, кивает Тэхён. — Но вышло то, что вышло. И только она может решить что-то изменить в своей жизни. Но я решил, что позвоню ей потом, когда мы с тобой решим, что делать дальше. Мама сказала, что хочет с тобой познакомиться. Тэхён поворачивает голову и с улыбкой глядит на шокированного Чонгука, который хлопает глазами. Для него это звучит странно после того, как он до дрожи боялся семью Ким. Хотя вроде и можно понять, что бояться нужно было только одного человека. — Хм, неожиданно, — шепчет Чонгук и отводит взгляд. — Но я буду не против, наверное. Тэхён усмехается, а потом вздыхает и снова смотрит на траву, гладит ее пальцами. — Нам нужно решить, как поступить дальше, — тихо говорит Тэхён. — Мы же не можем здесь оставаться. — Ты прав, — Чонгук кивает и снова глядит на Тэхёна. — Ты на самом деле думаешь, что он так просто отпустит тебя… — Так просто? — голос Тэхёна вмиг становится напряженным и раздраженным. — Нихуя себе просто. Он хватает пачку и достает сигарету, садится и прикуривает, глядя куда-то перед собой, пока Чонгук смотрит на него, поджав губы. — Знаешь, Чонгук, — Тэхён выдыхает дым вверх и продолжает: — Пусть я дохрена чего не помню, но многое понял и что-то все же вспомнил. Я жил в том доме и с отцом, который после того, как я пошел против него, только и делал, что давил, оскорблял, унижал и манипулировал мной. Манипулировал с помощью тебя, твоей безопасностью, — Тэхён указывает на Чона пальцами, в которых зажата сигарета. — А я, блять, крутился и варился в этом дерьме, сбегал к тебе и искал, чем отбить все это. Сука, я еще не понял, как нашел большую часть компромата, а если бы не нашел? Если бы мне пришлось ради тебя отказаться от нас, что тогда? А потом авария, потеря памяти, меня используют, как хотят, лгут на каждом шагу, пытаясь убрать тебя из моей жизни. И я пиздец как рад, что я сейчас сижу здесь рядом с тобой. Рад, что от меня отказался родной отец, который во мне видел лишь выгодное вложение и крупную сделку, и ему совершенно похуй, чего хочу я. Так что, Куки, нихуя это для меня не кажется просто. Тэхён раздраженно тушит окурок об землю и смотрит вниз, его плечи напряжены, а Чонгук уже жалеет, что ляпнул что-то подобное. Это он жил до аварии спокойно и ни о чем не подозревал, когда Тэхён уже тогда начал войну с отцом, стараясь найти выход и быть с ним. До сих пор все это не укладывается в голове. — Прости, я не это имел в виду, — тихо говорит Чонгук, Тэхён глядит на него исподлобья. — Я просто хотел сказать, что мне до конца не верится, что он забудет все это и отпустит. Я, видимо, уже привык переживать и бояться. Тэхён постепенно успокаивается, действительно нервы ни к черту. Вздыхает, глядя на Чонгука, который крутит в пальцах зажигалку. — Да, я понимаю, о чем ты говоришь, — уже спокойнее отвечает Тэхён. — Но вот что я понял из разговора с отцом. Ему до такой степени важна репутация, белая и идеальная, престиж фамилии и отсутствие скандалов, что он из кожи вон лезет, закрывая любые прорехи. А если всплывет все то, что есть у меня, это уже не перекроешь. На кону не только его репутация, но и свобода, Инхан в прямом смысле может потерять все, что у него есть. А так он потерял просто неправильного сына, в котором разочарован. Если он попытается снова давить или манипулировать, я мешкать не стану и жалеть его не буду, — Чонгук видит решимость и злость в карих глазах. — Знаешь, что меня сильно порадовало, когда я передал ему флешку, и он все посмотрел? Я увидел в его глазах страх, — Тэхён ухмыляется как-то злорадно, — увидел панику. Он навредит нам — я отвечу, и ничего у него не останется. Ему был смысл манипулировать мной, когда мне нечем было ответить, он мог надавить и заставить, и он это знал, поэтому не останавливался. А сейчас смысла это не имеет. Остается надеяться, что страх за собственную задницу гораздо больше, чем желание тупой мести. Я могу считать своего отца любым, но в уме и изворотливости ему не откажешь. Чонгук молчит и думает о том, что сказал Тэхён. Ему тоже хочется верить в то, что от них просто отстанут и дадут жить своей жизнью, ведь они просят не так уж и много. Лишь бы Инхан понял, что может потерять все то, чем так сильно дорожит. А то, что он дорожит больше своим положением, деньгами и властью, а не семьей, понятно уже давно. Совершенно не те приоритеты, которые были бы понятны Чонгуку, но в данном случае это их надежда на свободу. — Очень надеюсь, что так и будет, — тихо говорит Чонгук. — Я тоже. Тэхён вздыхает, глядя на поникшего Чонгука, и снова ложится рядом. Переворачивается набок, закидывает ногу на бедра Чонгука и носом тычется ему в щеку. — Прости, что сорвался… — Брось, Тэ, все нормально, — усмехается Чонгук. — Ты все правильно сказал, я ведь даже не подозревал, как все серьезно, пока Инхан не пришел ко мне, а потом Хосок сказал, что все вокруг тебе врут. Но почему… Почему ты молчал? Тэхён отклоняется, когда Чонгук поворачивает голову и глядит в глаза. Не может сдержать улыбки, когда смотрит на Чонгука, такого красивого, утреннее солнце лучами играет в его темных волосах. — Почему не говорил о своих чувствах и планах? — Чонгук кивает, закусив губу. — Отличный вопрос, Куки, если бы я помнил, — Тэхён закатывает глаза, а Чонгук фыркает от смеха. — Есть только предположение, что я понимал — нам не дадут спокойно быть вместе. Отец прямо сказал, что я мог жениться на Мирэ, а тебя держать любовником, прятать ото всех. С его слов это была уступка, блять, он пошел мне навстречу. Чонгук кривит губы и отвечает: — Замечательная перспектива, спасибо. — Не ревнуй, — Тэхён прикусывает хрящик уха, губами цепляет подвески в серьге. — Я, видимо, тоже был не согласен, раз дергал льва за хвост и бежал к тебе. Не знаю, Гук, — Тэхён вздыхает и отклоняется снова, — возможно, я хотел удостовериться в том, что у меня все получится провернуть, и не хотел давать ложную надежду тебе. Вообще боялся, что тебе это не нужно, — Тэхён, закусив губу, гладит спину Чонгука под черной тканью. — Как бы ты отреагировал, если бы я тебе признался тогда, до аварии? — Я бы охренел, — нервно усмехается Чонгук, отводя взгляд. — Я запрещал себе думать о чем-то серьезном, ведь и так было понятно, что вместе мы не будем. Не с твоими планами на жизнь, невестой, положением и обязательствами. — Не моими планами, Куки, — шепчет Тэхён, целуя плечо и тату на нем, которые открыты безрукавкой. — Похоже я решил по-другому. Тэхён тянется за поцелуем и сразу получает в ответ приоткрытые губы. Целует нежно, лаская языком, чуть дразня, Чонгук всегда отвечает ему, всегда тянется. Господи, как же это подкупает и заставляет хотеть его еще больше. Тэхён с губ переходит на щеку, скулу, подбородок, Чонгук облизывает губы и прикрывает глаза от приятной ласки. — И что мы будем делать теперь? — шепчет Чонгук, губы останавливаются у него на шее. — Уедем из города? — Это было одним из условий, да, — Тэхён отклоняется и ложится на спину, смотрит в небо. — Поедем в Пусан? Я хочу к морю. — Серьезно? — смеется Чонгук. — А почему нет? — Тэхён поворачивает голову и снизу вверх глядит на Чонгука. — Найдем небольшую квартиру и будем снимать, навряд ли ты хочешь жить с родителями. — Да уж, это крайний вариант. — Они, кстати, в курсе? — Тэхён в вопросе поднимает бровь. — Да, и уже давно. С моих семнадцати лет, когда я спалился с одноклассником. — О-о-о-о! — Заткнись, мы просто целовались, — смеется Чонгук, пихая Тэхёна в плечо. — Пережили, переварили и приняли. — Вот они — нормальные любящие родители, — вздыхает Тэхён, улыбка сходит с лица, не хочется снова думать о том, что он потерял, что не имел простой поддержки от родных людей. — Найдем квартиру, а потом и работу, нужно как-то устраивать новую жизнь. Да, им необходимо начать с самых элементарных вещей. Жилье, доход, привыкание к новой жизни, и оба это понимают. То, что снял Тэхён с карт, хватит на съем и жизнь первое время, но деньги у него теперь не бесконечное понятие. Возможно, если бы он помнил свой образ жизни раньше, свое восприятие денег и достатка, то ощущал бы какую-то неуверенность, чувствовал, что будет ограничен в этом. В данный момент этого нет. Может, он вместе со свободой еще и денег бы потребовал от отца тогда, в «прошлой жизни»? Типа, наследство, все дела. Но сейчас Тэхён об этом даже не задумывался. Ему просто необходимо было, чтобы их с Чонгуком и всех, кто вообще не замешан в этом, оставили в покое. — У меня есть немного денег, — задумчиво бубнит Чонгук, — плюс получу расчет с работы, когда уволюсь. Я взял больничный на пару дней, а теперь мне звонят, но я трубку не беру. С увольнением проблем не будет. — Да, у меня тоже кое-что есть, — усмехается Тэхён. — На первое время хватит. И вообще я хочу, чтобы ты начал снова учиться. — Тэ, нам жить будет не на что без работы, а ты про учебу, — Чонгук закатывает глаза и отворачивается. — Ладно, потом обсудим, — вздыхает Тэхён и трет ладонями лицо, усталость не отпускает. — Сейчас… — Сейчас ты поспишь пару часов хотя бы, — твердо перебивает Чонгук. — К вечеру мы успеем вернуться в Сеул. — Как скажешь, любимый, — довольно тянет Тэхён, когда Чонгук лишь качает головой и чмокает в губы. ____________________ Пока Тэхён спал, Чонгук приготовил поесть и засел в телефон, чтобы найти какую-нибудь недорогую квартиру в Пусане. Тэхён попросил лишь одно — чтобы она была недалеко от моря. Сложная задача по цене, поэтому Чонгук два часа изучает сайты и приложения со сдачей квартир. Потом в один миг замирает и понимает, что это происходит на самом деле, хотя до сих пор кажется, что все, как в прострации, не может поверить, что это правда. Что сейчас он ищет квартиру для них с Тэхёном, где они будут жить вместе, как пара. Настоящая пара. Что будут засыпать и просыпаться вместе, завтракать, уходить по делам, проводить время вместе. Это вызывает трепет и страх, огромную радость и счастье, Чонгук невольно улыбается, понимая, что Ким Тэхён и правда теперь полностью принадлежит ему. После тех отношений, которые у них были, после всех сомнений и понимания того, что они вместе точно не будут, это кажется чем-то нереальным. Но все так изменилось, Тэхён изменился, он так легко признается в своих чувствах, что это сбивает с толку. Чонгук уже тогда был влюблен в того Тэхёна: дерзкого, наглого похуиста, как казалось снаружи. Но теперь Чонгук многое знает и понимает, Тэхён уже тогда был не только таким и хотел быть с ним. А сейчас Чонгук до безумия любит настоящего Тэхёна, любого любит, и не жалеет о том, что решил открыться ему, решил не врать, он бы не смог жить дальше и забыть про него. Тэхён, оставаясь с ним, теряет все, что у него было, выбирая Чонгука. Понимание этого так сильно волнует, заставляет любить и ценить этот шаг еще больше. Боже, неужели Тэхён на самом деле так много чувствует к нему и так сильно? Хочется быть рядом, хочется дальше поддерживать и помогать, ведь не факт, что память вообще вернется или вернется целиком. Но Чонгук в любом случае будет рядом, он уже не сможет отказаться от того, кто однажды назвав его «сладкой печенькой», чтобы затащить в постель, стал одним из самых дорогих людей в этом мире. Они большой путь прошли от любовников до того, что сейчас имеют. Понимая и обдумывая все это, Чонгук сидит на диване, а затем срывается с места, когда сонный Тэхён выходит из комнаты. Налетает на него и сразу целует, Тэхён, ничего не понимая, пытается отвечать, лениво двигая губами. — Что еще произошло? — спрашивает Тэхён, за плечи отодвигая от себя Чонгука и глядя в глаза. — Ничего, просто я соскучился. Чонгук ярко улыбается, его глаза блестят, он смотрит как-то восхищенно и нежно, Тэхён растерянно хлопает глазами. — Чонгук… — Я просто люблю тебя, — выдыхает Чонгук. — Я думал о том, с чего мы начали и к чему пришли, что прошли. И ты отказался от всего ради нас. Тэхён смеется, расслабляясь, и крепко обнимает Чонгука, который сжимает руками его талию. — Никогда не устану благодарить тебя, что ты появился в моей жизни, — шепчет Тэхён, целуя шею. Губы находят губы, которые так призывно распахнуты в ожидании. Тэхён подталкивает Чонгука спиной к стене и вжимается в него, потираясь пахом о пах. Чонгук мычит в поцелуй, пальцами сжимая его задницу, притягивает к себе ближе. От нежности до страсти их срывает в секунды, когда поцелуи уже не мягкие, а быстрые и глубокие, жадные. Чонгук до боли сжимает темные волосы Тэхёна в кулаке и стонет, когда их твердые члены трутся друг о друга через слои тонкой ткани. — Я уверен, что нам нужно в душ, — хрипло шепчет Чонгук, шипит, когда пальцы растирают его сосок. — Пойдем, Тэ. — Я скоро доберусь до тебя, Чонгук, — с рыком в губы, карие глаза давят возбуждением. — Целиком и полностью доберусь. Или сойду с ума нахрен. Тэхён подхватывает Чонгука под ягодицы и несет в ванную комнату, отъезд немного переносится. ___________________ Во втором часу дня парни были уже в Сеуле и подъезжали к дому Чонгука. Пока они ехали, то тихо обсуждали планы, решив, что тянуть больше смысла не имеет, в течение пары дней они должны уехать в Пусан. Тэхён ехал и в окно рассматривал Сеул, не чувствуя, что будет скучать. Ему до этого города нет никакого дела, наоборот, он приносит какие-то гнетущие мысли, потому что Тэхён помнит, как бродил по улицам, пытаясь вспомнить хоть что-то и теряясь в своей жизни, не понимая, что происходит. Да, он уверен, что здесь были и яркие, прекрасные моменты, но он их не помнит. Зато помнит Чонгука, а его он забирает в новую жизнь, именно это имеет значение. Они присмотрели три квартиры в Пусане, уже связались с хозяевами, сказали, когда приедут посмотреть. Билеты на послезавтра на поезд уже забронированы. Чонгуку осталось только завтра уволиться и позвонить хозяйке квартиры, сказать, что он съезжает, и все, можно уезжать. Но сегодня у них еще есть планы, поэтому они завозят вещи к Чонгуку и снова уходят. Впереди у них две встречи с теми людьми, с которыми они решили попрощаться. Первым идет в списке доктор Ким, второй — Хосок. С Хосоком они встретятся ближе к вечеру, потому что тот пропадает в офисе, а вот с Намджуном они договорились встретиться в больнице, потому что он сегодня работает и не может вырваться. Намджун в сообщении просит его подождать в кабинете, Тэхён ведет туда Чонгука. Они присаживаются напротив стола в кресла, Чонгук осматривается и дергает плечами. — Странно снова находиться в этой больнице на этом этаже, — неприятная дрожь пробегает по плечам. — Не самые лучшие воспоминания. — Мне можешь не рассказывать, — фыркает Тэхён и прячет телефон в карман. — Я вообще здесь очнулся и ничего не помнил. Чонгук поворачивается и смотрит на Тэхёна, который усмехается и подмигивает, это сразу вызывает улыбку. — Помню, смотрел на тебя, пока ты был без сознания, и молился про себя, чтобы ты открыл глаза, — тихо говорит Чонгук. — Знаешь, как в сопливой мелодраме, — Тэхён не может сдержать смешка. — Когда главный герой все не может прийти в себя, но тут приходит любимый человек, и, о чудо, все сразу свершилось. Тэхён смеется в голос, Чонгук широко улыбается, глядя на него. — Прости, что разочаровал и не очухался тогда, когда было нужно, — смеясь, говорит Тэхён. — У меня были свои планы, потеря памяти, все дела. — Идиот ты, Тэхён, — Чонгук со смехом закатывает глаза. Тэхён тянет руку и переплетает их пальцы, наклоняется и чмокает татуированные костяшки. — Спасибо, что пришел ко мне, — тихо говорит Тэхён, отклоняясь. — Это правда сыграло роль. Чонгук так мило смущается, Тэхёна это цепляет снова и снова, когда он отворачивается и опускает глаза, улыбаясь. Как привыкнуть к этому, да и привыкать не хочется. Ведь этот самый Чонгук шипел ему в губы и кусался, сжимая ладонью шею, когда они были в душе, а теперь краснеет щеками от приятных слов. Тэхён крепче сжимает его пальцы, Чонгук глядит на него с улыбкой, когда дверь в кабинет открывается и заходит доктор Ким. Они быстро отпускают руки друг друга, на что Намджун усмехается тихо, прикрывая дверь за собой. Парни оборачиваются и следят за ним взглядом, пока доктор обходит стол и садится напротив, рассматривает их. Оба глядят с улыбками, Чонгук слегка смущенной, Тэхён просто милой и открытой, Намджун улыбается в ответ. — Рад вас видеть улыбающимися, — говорит Намджун, откидываясь на спинку кресла. — Надеюсь у вас все хорошо? — Да, мы стремимся к этому, — кивает Тэхён. — А у вас? — У меня? — усмехается Намджун. — Вроде да, а что? — Просто вы тоже попали под раздачу угроз, как я понимаю, — Тэхён становится серьезным и переплетает пальцы у себя на бедрах. — А мне этого очень бы не хотелось. Не хотелось, чтобы вы или кто-то вам дорогой пострадал за бескорыстную помощь. Намджун молчит, водит длинным пальцем по подбородку, поставив локоть на подлокотник. Затем вздыхает и спокойно отвечает: — Я понимаю, о чем ты, Тэхён. Понимал с самого начала после того, как твой отец ворвался в мой кабинет и кричал про Чонгука и про то, что никто не должен заходить к тебе, а тем более он, — Намджун пальцем указывает на Чонгука, который тоже теперь не улыбается и выглядит серьезным. — И его завуалированные и прямые угрозы я тоже понимал, поверь. Я все же старше вас, парни, и работаю не первый год. Знаю многих людей и по работе тоже, многих лечил, ты не первый мажор, а Инхан не первый человек у власти передо мной. И я даже общаюсь с некоторыми, все же есть хорошие и благодарные люди даже там, поэтому я знаю как себя вести. То, что я помогал вам, было моим решением, и я не жалею. Тебе не за что извиняться, ты не должен делать это за своего отца, ты его не выбирал. Поэтому я действительно буду рад, если у вас получилось решить эту проблему, и вы сможете быть вместе. Вы же этого хотите по итогу? Тэхён кивает и кидает взгляд на Чонгука, который так же кивнул в ответ. — Да, доктор Ким, этого мы и хотим, — отвечает Тэхён. — И надеемся, что у нас получилось. Отец отказался от меня и выгнал из дома, так сказать, без гроша в кармане. Оказывается еще до аварии я нашел то, чем его можно… приструнить. — Шантажировать, ты хотел сказать, — Намджун усмехается и качает головой. — Я не удивлен такому подходу. Что может быть лучше, чем использовать против врага его же оружие. — Да, только жаль, что врагом стал мой отец, — тихо говорит Тэхён и опускает голову. — В любом случае, мы через два дня уезжаем в Пусан, будем жить там. Поэтому решили попрощаться. Намджун смотрит серьезно и говорит: — А как же твое лечение? Ты там будешь наблюдаться у другого врача? Ты принимаешь лекарства? Тэхён морщится и отводит взгляд, а Намджун цыкает и говорит громко: — Тэхён, я же просил! — Но док, я говорил, что от этих таблеток голова как в тумане, — отвечает Тэхён. — Я принимаю обезболивающие, иногда. И вообще, какое к черту «без стресса», если, блять, моя жизнь один сплошной стресс. Намджун молчит и поджимает губы, проводит рукой по темным волосам. — Так, ладно, я не могу бегать за тобой и запихивать в тебя таблетки. Ты тут позиционируешь себя, как взрослый мальчик, поэтому думай своей головой сам. Делаем так. Через девять дней у нас должен быть повторный прием, тебе придется приехать в Сеул ко мне. Я пока свяжусь с парой врачей в Пусане, чтобы передать кому-то из них тебя. Приедешь, сделаем все анализы и заберешь документы. И, Тэхён, твою мать, принимай лекарства. Их же не просто так выписывают, не стоит думать, что если у тебя все сейчас вроде нормально, то можно забыть о своей голове. Тэхён смотрит в темные глаза доктора Кима, тот не сводит твердого взгляда, давая понять, что спорить бесполезно. Поэтому Тэхён машет рукой и отворачивается, бубня: — Понял я, понял. Простите. — Так-то лучше, — Намджун смотрит на часы. — У меня скоро прием, поэтому долго я с вами не смогу поболтать. Тэхён смотрит на Чонгука, тот кивает ему, и Тэхён достает флешку из кармана. — Доктор Ким, — Намджун чуть хмурит темные брови и смотрит на флешку в руке Тэхёна, — Здесь компромат на моего отца. Мы сделали несколько копий и хотим, чтобы одна из них была у вас. — Зачем? — серьезно спрашивает Намджун. — Потому что вы невольно были тоже в этом замешаны… — Неправильно, Тэхён, по собственной воле. — Да, я понял, — Тэхён кивает. — Но когда я разговаривал с отцом, то просил за всех: за Чонгука и его родителей, за семью своего друга, за вас и за вашу семью. За всех, кому он угрожал. И если когда-то он что-то предпримет, я хочу иметь возможность позвонить тому, кому я доверяю, а это вы в том числе, и чтобы вы передали это туда, куда следует. Да и просто для того, чтобы эта информация хранилась в разных местах. Намджун, снова кинув взгляд на белую флешку, отворачивается и стучит пальцами по столу. Посмотрев снова на Тэхёна, он отвечает: — Я понимаю, что ты имеешь в виду, но не думаю, что это необходимо - хранить мне ее у себя. Если ты однажды скинешь мне какую-то информацию и скажешь передать куда-то, я это сделаю, раз дело касается вас, вашей безопасности и твоего отца. Я даже знаю, кому и куда можно это передать, просто знай это. Но я не буду брать ее себе, не вижу смысла. Тебе же есть еще у кого оставить ее в Сеуле? — Тэхён кивает, убирая флешку в карман. — Вот и хорошо. Ты можешь и дальше рассчитывать на мою помощь, вы можете, но брать ее я не хочу. — Хорошо, я понимаю, — отвечает Тэхён. Телефон Намджуна звонит, он разговаривает с кем-то и говорит, что сейчас подойдет. Скидывает звонок и встает с кресла. — Мне нужно идти, извините. — В принципе мы сказали все, что хотели, кроме одного, — Тэхён встает с места, когда Намджун обходит стол и подходит к нему. — Спасибо вам огромное за все, Намджун. Вы тот, кто не остался равнодушным и помог мне, а главное — нам. Намджун с улыбкой пожимает руку Тэхёну, тот, не сдержавшись, делает шаг и обнимает крепко, чем вызывает смех доктора. — Спасибо, правда. — Не за что, Тэхён, — Намджун хлопает его по спине пару раз и отклоняется. — Знай, что ты можешь ко мне обратиться. — И я это очень ценю, — в ответ улыбается Тэхён. Он отходит, когда подходит Чонгук и протягивает Намджуну ключи от дома в Тэджоне. — И от меня вам огромное спасибо, — Чонгук улыбается и смотрит в глаза доктору Киму, тот пожимает ему руку. — Спасибо, что не прогнали окончательно и пустили к Тэхёну, а потом помогли ему. — Эх, Чонгук, видел бы ты себя тогда, — усмехается Намджун, крепко пожимая ему руку. — Даже мое сердце дрогнуло от такого взгляда, — Чонгук улыбается и отводит взгляд. — Берегите друг друга, парни. Уверен, что мы еще увидимся, а сейчас мне пора. _______________ Ожидая назначенного времени встречи с Хосоком, они гуляли по городу, зашли перекусить и много болтали. Чонгук что-то рассказывал из прошлого, их и своего, Тэхёну иногда казалось что-то знакомым с его слов, но ничего конкретного не приходило из воспоминаний. Больше они говорили о будущем, завтра у них последний день в Сеуле, сегодня нужно собрать вещи Чонгука. Сами не заметили, как наступил вечер и время встречи с Хосоком. Они встречаются с ним в том же кафе, где Тэхён встречался с другом впервые после аварии. Хосок сразу же встает с места и широко улыбается, Тэхёну определенно нравится эта открытая, искренняя улыбка, потому что искренности в этом мире точно не хватает. — Твою мать, Тэхён, — Хосок крепко сжимает друга в объятиях, вызывая у того смех. — Я так рад тебя видеть. Правда переживал за вас. Прости меня. — Да брось, мы же во всем разобрались. Тэхён обнимает друга не менее крепко и облегченно выдыхает, сейчас в груди не давит, внутри спокойнее, потому что по крупицам он собирает свою жизнь и пытается сам ею управлять. И Тэхён рад, что этот человек останется в его жизни. Чонгука Хосок обнимает не менее крепко, шепчет на ухо, чтобы Тэхён не услышал: «Спасибо, что помогаешь ему, ты лучше, чем я.» Чонгук улыбается и кивает, отклоняясь, темные глаза Хосока сверкают благодарностью. Хосок уже сделал заказ, он сидит напротив парочки и глядит на них с улыбкой. — Будете что-нибудь заказывать? — Нет, мы недавно поели, — отвечает Тэхён. — А я голодный, как волк, — устало вздыхает Хосок, отклоняясь на спинку диванчика. — Пока отца нет в городе, я зашиваюсь в делах. — Привыкай, потом будешь сам все тянуть, — усмехается Тэхён. — Спасибо, друг, твоя поддержка неоценима, — фыркает Хосок. — А ты не ной и обращайся за поддержкой. — Он неисправим, — Хосок возмущенно хлопает глазами и указывает пальцем на Тэхёна. — Чонгук, воспитай его, пока он всё не вспомнил. — Блять, как смешно, — Тэхён закатывает глаза, пока Чонгук ржет над ними. — Прям актуальная тема в последнее время — воспитать Ким Тэхёна под себя. — Не волнуйся, милый, — Чонгук кладет ладонь на бедро Тэхёна под столом и сжимает, — я уж точно займусь тобой. — Займись, — кивает Тэхён, глядя в глаза. — От твоего воспитания я не откажусь. — Так, прекратили, — Хосок громко ставит стакан с водой на стол, привлекая внимание пары. — С вами и раньше невозможно было рядом находиться, двое озабоченных, ей богу. Не начинайте снова. — Мы просто соскучились друг по другу, — усмехается Тэхён и подмигивает Хосоку. Тот улыбается и вздыхает, взгляд становится серьезным, как и выражение лица. — И что в итоге, Тэхён? Тэхён тоже перестает улыбаться, как и Чонгук. Он вкратце пересказывает свой последний разговор с Инханом, Хосок внимательно слушает и не перебивает. В конце его лицо выражает шок, он расстегивает еще одну пуговицу сверху на зеленой рубашке и делает большой глоток воды со льдом. — Нихрена себе, — заключает Хосок, крутя стакан на столешнице. — Это очень серьезно, Тэхён, и может полностью уничтожить твоего отца, плюс засадить за решетку. — Именно, — кивает Тэхён, ждет, пока перед Хосоком поставят его заказ, и только тогда продолжает. — Как раз на это я и рассчитываю. Чтобы он отстал от нас и всех, кому угрожал. Это уже не имеет смысла, если меня не заставить и у меня есть такая информация на него. — Я понял, — Хосок исподлобья глядит на Тэхёна. — Так он потерял только сына и планы на него, но это не смертельно, пусть и может вызвать вопросы, почему не ты во главе компании. А если это всплывет, то не будет вообще ничего. — И как он сам сказал, там замешаны и другие люди, — продолжает Тэхён. — Навряд ли он хочет быть косвенно причиной и их краха. — Это пиздец, — Хосок вздыхает и проводит рукой по светлым волосам, даже аппетит притупился после такого рассказа. — И я очень надеюсь, что этот пиздец вам поможет. — Мы тоже, — серьезно говорит Чонгук. — И что дальше? — Мы послезавтра в обед уезжаем из Сеула в Пусан, — отвечает Тэхён. — Уже подыскали квартиры, будем смотреть. — Ты же из Пусана? — спрашивает Хосок, указывая на Чонгука, тот кивает в ответ. — Я понял. И ты больше не вернешься? Тэхён смотрит на Чонгука, потом на серьезного друга и отвечает тихо: — Мне нет смысла здесь находиться и светить своим лицом. Пусть я и не публичная личность, как мой отец, но все же в некоторых кругах меня знают. А меня выгнали из дома и выразили желание, чтобы я свалил из города, а я совершенно не против. Новая жизнь на новом месте. Меньше всего я хочу вариться во всем этом. Тэхён неопределенно машет рукой, Хосок понимающе кивает. — Значит, на мою свадьбу вы не приедете? Парни переглядываются и глядят на Хосока, который, поджав губы, ждет ответа. — Прости, Хосок, — с сожалением отвечает Тэхён, — но если там будет мой отец и все наше общество, мне, а тем более нам вдвоем, лучше не появляться. — Да, я понимаю, — Хосок опускает взгляд и берет наконец палочки в руки. — Я расстроен, но все прекрасно понимаю, ты прав. — Извини, — Тэхён вздыхает, он тоже хотел бы быть на свадьбе друга, но вынужден пропустить такое важное событие в его жизни. — Но мы всегда ждем вас в гости, надеюсь, после медового месяца вы приедете к нам. — Можешь не сомневаться, — усмехается Хосок, приступая к еде. — Я в любом случае не брошу тебя и хочу общаться. Если тебе нужны будут деньги или связи, любая помощь — обратись ко мне, я помогу, если смогу. Я серьезно, Тэхён. — Спасибо, Хосок, — Тэхён искренне улыбается другу, от этих слов снова становится теплее. — Тогда у меня к тебе одна просьба, — он достает флешку и кладет на стол. — Пусть она тоже будет у тебя, и ты уже знаешь, что там, у нас сделано достаточно копий. Если я когда-нибудь попрошу пустить ее в дело, ты это сделаешь? Хосок пару секунд глядит в серьезные глаза напротив, потом на белую флешку на столе, и забирает ее, пряча в карман брюк. Их изначально у Тэхёна было две с собой, но пригодилась лишь одна. — Если твой отец попытается навредить вам, мне и всем остальным, кому когда-то обещал, я с удовольствием сделаю это, — спокойно отвечает Хосок. Тэхён с благодарностью улыбается, а затем спрашивает: — Хосок, а ты не в курсе, кто мог для меня собрать все это? Может, я тебе что-то говорил, упоминал какие-то имена? Хосок перестает жевать и думает с минуту, а потом качает головой. — Нет, Тэ, я ничего такого не помню. Думаю, если бы ты упоминал что-то про то, что собираешь компромат на отца, то я бы это запомнил. Хотя если задуматься, ты сказал, что там есть даже внутренние документы о сделках, — Тэхён кивает, не сводя взгляда с друга. — Это мог бы сделать хороший, очень хороший журналист со связями. Или частный детектив. Или, — Хосок усмехается, — у твоего отца есть «крыса» внутри, которая за деньги все это предоставила. Тэхён задумчиво смотрит куда-то за плечо Хосока, который снова принялся за свой ужин. Не отпускает тревога из-за того, что он не помнит, кто это был. Другой журналист? Частный детектив? Или правда кто-то изнутри деятельности отца мог продать документы? Мог ли сам Тэхён все это собрать, ведь он был вхож в компанию, имел доступ к документам? Но вся проблема в том, что там не только дела компании, но и политической деятельности Инхана. Его проекты, как общественного деятеля. И если это правда кто-то из его окружения, Тэхён очень надеется, что с этим человеком все хорошо. И снова бесит, что он не может вспомнить, чтобы хоть как-то успокоиться или связаться с тем человеком, узнать правду. Его от тяжелых мыслей отвлекает Чонгук, который снова сжимает его бедро и гладит успокаивающе. Тэхён моргает пару раз и поворачивается к нему, смотрит в встревоженные глаза, Чонгук взглядом просит не переживать. — Тэ… — Всё нормально, Чонгук, — Тэхён улыбается одними губами и сжимает в ладони его руку на своем бедре. — Всё хорошо. Чонгук улыбается в ответ, на секунду прикасается лбом к плечу Тэхёна и отклоняется. Он не хочет, чтобы Тэхён переживал. Пусть тот и не говорит больше практически о своей памяти, принимает сейчас все так, как есть, но Чонгук видит, что Тэхён все равно переживает. Что бесится и раздражается, когда не может что-то вспомнить и понять, поэтому в такие моменты хочется обнять его и заверить, что они точно со всем справятся. Парни еще полчаса сидят в кафе и болтают, обещают Хосоку скинуть свой новый адрес в Пусане, когда определятся с квартирой. Тэхён обещает с ним встретиться, когда приедет через десять дней в Сеул на прием к доктору Киму. Смеются, что-то вспоминая, Тэхён только глаза закатывает, потому что эти двое его откровенно стебут, и кажется, где-то даже преувеличивают. Не мог же он мочиться с моста, стоя на капоте своей машины? Или мог? Хорошо, что была ночь. После встречи с другом стало легче, Тэхён крепко обнял его на прощание, обещая писать и звонить, Хосок в свою очередь обещал следить за обстановкой в Сеуле, за что Тэхён был ему безмерно благодарен. _________________ Зайдя в магазин недалеко от дома Чонгука, чтобы купить продуктов на эти пару дней, они возвращаются в небольшую квартиру. Тэхён все так же осматривается по сторонам, ходит из комнаты на кухню, словно пытается что-то вспомнить, ведь по словам Чонгука, именно здесь они проводили все ночи вдвоем. Хотел бы он вспомнить то, что здесь было. Чонгук в большую спортивную сумку складывает свои вещи, ему не так много нужно забрать, только одежду, обувь, какие-то мелочи, у него не было ноутбука и прочей личной техники, только телефон. Телевизор и все остальное, вся мебель, были здесь с его заезда. Чонгуком куплена только пара кружек, сначала для себя, а потом он купил вторую для Тэхёна, из которых они пили ночами алкоголь, а по утрам или днем кофе, их он тоже заберет. — Тебе помочь? Тэхён подходит сзади и обнимает Чонгука за талию, когда тот выпрямляется, стоя перед почти собранной сумкой. — Нет, не нужно, — Чонгук улыбается и откидывает голову на плечо Тэхёну, пока тот носом водит по его волосам, гладит живот под футболкой. — Я почти закончил. — Мы будем что-то готовить? — шепчет Тэхён на ухо. — Я не голоден, а ты? — Я? — смешок на ухо пускает мурашки по шее. — Я определенно да, только в совершенно другой плоскости. Чонгук быстро облизывает губы, когда ладони с живота скользят по бедрам назад, а пальцы сжимают его ягодицы, обтянутые короткими спортивными шортами. Дыхание вмиг сбивается, теплые губы целуют шею сбоку, Чонгук заводится так быстро, словно годы не было этих прикосновений, хотя только утром они с Тэхёном в душе снова довели друг друга до исступления, но хочется совершенно другого. Хочется всего и полностью. — Ты точно не один такой, — Чонгук поднимает руки и запускает их в волосы Тэхёна. Чонгук стонет тихо, ощущая, как ладонь, огладив ягодицу, останавливается между ними, и пальцы нажимают с силой через слои ткани. — Тэхён… — Я хочу тебя, — Тэхён разворачивает Чонгука к себе лицом и целует с напором, ему до безумия нравится, как Чонгук льнет к нему всем телом, прогибается под его ладонями на пояснице. — Так сильно хочу, Куки. — И-иди в душ, — Чонгук лижет его губы, взгляд уже сверкает от возбуждения. — Давай быстрее, а я пока закончу здесь. Тэхён кивает и снова целует, терпения не осталось совершенно, его так сильно трясет от желания, что самому не верится, что можно кого-то хотеть так сильно. Чонгук старается успокоиться и продолжает собирать вещи, осматривает квартиру, чтобы ничего не забыть. Мысли все равно там, в ванной комнате, где сейчас Тэхён принимает душ. Чонгук трясет головой и берет тряпку, чтобы протереть пыль. Завтра придет хозяйка квартиры, чтобы осмотреть все, он сегодня ей сообщил, что скоро уезжает. Поэтому лучше убраться, чтобы не слушать брюзжание старой, вечно недовольной карги, хотя она всегда недовольна. Чонгук встает на стул, чтобы дотянуться до верхней полки ящика с посудой, там стоят кружки и стаканы. Он протирает пыль, поднимая по очереди посуду, в одной из кружек что-то брякает, привлекая внимание. Чонгук смотрит в кружку, его брови ползут вверх от удивления, затем он усмехается и ставит кружку на стол, продолжая убираться. Когда он почти закончил на кухне, заходит Тэхён в одних боксерах, Чонгук оборачивается и замирает, медленно выпрямляясь в спине. Сразу все мысли вылетают из головы, когда он смотрит на полуголого Тэхёна, на широких плечах карамельная кожа сверкает от воды, капельки медленно стекают по груди, капая с мокрых волос. Тэхён, замечая застывшего Чонгука с тряпкой в руке, плавно подходит к нему и обнимает за талию рукой, шепчет в губы: — Ты так смотришь на меня, будто никогда этого не видел. Это заводит. — А меня заводишь ты, — отвечает Чонгук, глядя в глаза. — Снова и снова. Тогда и сейчас, кажется, еще больше. Тэхён становится серьезнее, кладет ладонь на щеку Чонгуку и целует плавно, ласково, чуть прикрывая глаза. Ему кажется, как будто это будет впервые, хотя для них секс давно уже не в новинку, но столько потеряно вместе с памятью, он хочет заново вспомнить и миллиметр за миллиметром изучит Чонгука и его шикарное тело. — Такое ощущение, что это первый раз, — хрипло шепчет Чонгук, отклоняясь. — Хотя наш первый раз точно не был… таким. — Уверен, он был незабываем, хотя, какая ирония, я его забыл, — Чонгук прыскает от смеха, Тэхён улыбается в ответ. — Надеюсь, что вспомню. И ты мысли мои читаешь, мне тоже кажется, что это впервые. Иди в душ наконец, мое терпение на исходе. — А вот это точно не меняется, — усмехается Чонгук, чмокает в губы и отходит от Тэхёна. — Ах да, загляни в кружку. Тэхён смотрит на кружку на столе и наклоняется, а затем удивленно глядит на Чонгука. — Это она? Тэхён двумя пальцами достает из кружки зеленую флешку, точно такую же, какую получил от Хосока. — Видимо да, — отвечает Чонгук. — Кружка стояла на верхней полке в ящике. Охренеть, она все это время была рядом. — А я благополучно об этом забыл, — тихо говорит Тэхён и кидает флешку на стол. Чонгук уходит в душ, а Тэхён, немного постояв на кухне, идет в комнату и садится на кровать. Не хочется снова думать о том, что происходит у них в жизни, они оба негласно решили, что эти вечер и ночь только для них. Но все же мысли сами скачут, и Тэхён понимает, что, видимо, тогда, до аварии, прятал флешки в разных местах, сделав копии. Его предусмотрительность хороша, но он не учел того, что попадет в аварию и потеряет память, и в этом случае все это уже не имеет значения. Но все же он отдал флешку Хосоку и это помогло, потому что не ясно, когда бы они нашли ее на кухне Чонгука, и нашли бы вообще. Тэхён берет свой телефон со столика, желая отвлечься от этих мыслей, только не сегодня. Сегодня только он и Чонгук, и больше его ничего не волнует. Пусть и телефон свой Тэхён еще не до конца изучил, там многое нужно просмотреть, но сейчас он заходит в галерею и смотрит их фотки с Чонгуком, сразу улыбка появляется на губах. Он листает фотки, доходит до фото, где Чонгук один и голый лежит на кровати, на которой Тэхён сейчас сидит. Тот же самый плед, только Чонгук смотрит в камеру и развязно ухмыляется, прожигая Тэхёна взглядом, от этого член тяжелеет в боксерах. Он понимает, что глупо жалеть о том, что он не помнит того Чонгука: горячего, стонущего, отдающегося в его руках, ведь они вместе и все это будет между ними, но как же хочется вспомнить. Вспомнить каждый миг, каждую минуту и поцелуй, каждый секс, ведь именно то, что было между ними тогда, заставило Тэхёна влюбиться в этого парня и бороться за то, чтобы они были вместе. Тэхён дальше листает фото и доходит до видео, с первых секунд которого сразу становится жарче. Их громкие стоны разносятся по комнате из динамика телефона, Тэхён ухмыляется и смотрит, как они занимаются сексом. Это неожиданная находка, нужно точно лучше изучить свой телефон. Он приближает экран ближе, чтобы рассмотреть лучше лицо Чонгука в полумраке. Видит, как тот заламывает брови и стонет, его губы распахнуты, а тело сверкает. Тэхён снимает его сверху, стоя на коленях и двигаясь без остановки, одной рукой гладит кубики пресса, что четче выделяются от напряжения, второй держит телефон. Чонгук мычит протяжно и сжимает в кулаках плед, Тэхён прикрывает глаза и начинает чаще дышать, стоны из динамика слышны будто издалека. У него в голове эта картинка, и он не знает, это воспоминание или то, что он сейчас увидел, но он чувствует Чонгука, ощущает, как его сжимают внутри, от этого дыхание сбивается, а член полностью твердеет почти до боли. — Только удали… м-м-м… Удали это, Тэхён… Жаркий шепот прерывается стонами и шлепками, смотреть на Чонгука под собой — это как самое сладкое искусство, самое возбуждающее. — Потом удалю, — сквозь зубы отвечает Тэхён и отбрасывает телефон на пол, чтобы продолжить быстрее и сильнее. Тэхён выплывает из короткого воспоминания, громко дышит и сжимает твердый член через боксеры, шипит от напряжения. Громкие стоны раздаются из телефона, похоже видео повторяется снова и снова, а Тэхён слышит в этот момент: — Серьезно, Тэ? — звучит насмешливо. — Ты решил посмотреть порнушку перед сексом со мной? По другому уже не встанет? Тэхён медленно поворачивает голову и с ухмылкой смотрит на Чонгука, который стоит в дверях в одном полотенце на бедрах. — Там просто парень очень хорош, я бы его с удовольствием трахнул. — Да неужели? — Чонгук складывает руки на груди и раздраженно толкает язык в щеку, а Тэхён ждет, когда до него дойдет. Тут Чонгук замирает, слушая громкие стоны и хриплый шепот, его рот приоткрывается, а глаза щурятся. Он быстро подходит к Тэхёну, который разворачивает телефон экраном к нему, и Чонгук видит себя на спине под Тэхёном. Он помнит ту ночь и тот раз, они, как всегда, были пьяные и разгоряченные, а Тэхён снова достал телефон. — Ты обещал, что удалишь, — хрипло шепчет Чонгук, переводя взгляд на Тэхёна, который глядит хитрым взглядом. — Есть вероятность, что я обманул, — он блокирует телефон, в спальне становится тихо, а Тэхёну необходимо услышать эти стоны наяву. — Разве можно удалять такое искусство. — Наш пьяный секс — это искусство? — с ухмылкой тянет Чонгук. Его за края полотенца дергают ближе, Чонгук встает между разведенных ног Тэхёна, тот смотрит на него снизу вверх, прожигая голодным взглядом. — Самый лучший секс, ты забыл, мой сладкий Куки? Пара движений пальцев — и полотенце падает на пол, полностью открывая сильное тело. Тэхён рассматривает его, гладит бедра и сжимает их, такие сильные, накачанные, носом ведет по плоскому животу и лижет теплую кожу, которая так приятно пахнет после душа. Член Чонгука тяжелеет, он, закусив губу, смотрит вниз, пока Тэхён гладит его ягодицы и сжимает с силой, лижет и кусает живот, оставляя влажные дорожки. В паху все сжимается и тянет вниз от желания, вздохи срываются с прикрытых губ, и ноги слабеют, когда губы с живота спускаются на пах, потом скользят по члену до головки. Тэхён поднимает взгляд и открывает рот, язык дразнит, лизнув пару раз головку, собрав терпкий вкус смазки с самого кончика. Чонгук не сдерживает стон, когда Тэхён губами обхватывает головку у основания, и прикрыв глаза, начинает двигать головой. — Твою мать, Тэ… Пальцы вплетаются в густые волосы, Чонгук двигает плавно бедрами, пока его член скользит во рту, влажно, горячо и глубоко. Пальцы на ногах поджимаются, когда Тэхён втягивает щеки и мычит, до боли сжимая напряженные ягодицы в своих ладонях. Он слышит эти сбитые стоны и хочет еще, ему нужно громче и больше, надрывнее. Он хочет, чтобы Чонгуку было так же хорошо с ним сейчас, как было раньше, и чтобы было лучше. Он одной рукой скользит между бедер, выпустив член изо рта чтобы отдышаться, смотрит снизу вверх и облизывает губы, Чонгук кажется таким возбужденным, он дрожит от желания и сжимает пальцы в волосах. — Раздвинь ноги, — шепчет Тэхён. Чонгук шире разводит ноги, Тэхён ладонью гладит его мошонку, ведет пальцами дальше и проникает в промежность. Выдыхает резко, когда касается скользкого от смазки сфинктера, снова берет в рот и одним пальцем по первую фалангу проникает внутрь. Чонгук мычит и еще шире ноги разводит, будто сам хочет насадиться, чтобы палец глубже вошел, и Тэхён вгоняет его резко до конца, и быстрее двигает головой. — Тэ… Тэ, боже… Я не смогу… Чонгук чувствует, что скоро кончит, Тэхён не останавливается, одной рукой подгоняет Чонгука, сжимая ягодицу, второй ласкает, двигает пальцем внутри, и двигает головой все быстрее, наслаждаясь этими звонкими стонами и глухим рычанием сквозь зубы. — Тэхён, пожалуйста… Звучит так умоляюще и тихо, на выдохе, Тэхён отклоняется и быстро дрочит, переводя дыхание, смотрит в глаза Чонгуку, который не сводит с него поплывшего взгляда. Член в его руке напрягается, Тэхён открывает рот и губами накрывает головку, посасывает, принимая все на язык, пока Чонгук дрожит и цепляется за его плечи, чтобы не упасть, сжимает палец внутри себя, напрягая ягодицы во время оргазма. Тэхён отклоняется и убирает руку, Чонгук со вздохом опускается на колени и медленно облизывается, слегка покачиваясь и смотря расфокусированным взглядом. Тэхён улыбается и тянет его к себе, целует приоткрытые губы, ему очень нравится ощущать в своих руках такого расслабленного от наслаждения Чонгука. Чонгук двигается ближе, постепенно приходя в себя, начинает целовать сам с напором и гладит бедра Тэхёна. Ладонью проникает под резинку боксеров и сжимает твердый горячий член, двигает рукой, продолжая целовать. Губы переходят на шею, Тэхён часто дышит, опираясь на руки за своей спиной и вынуждая Чонгука наклониться к нему, прижаться грудью к груди. — Мне так хорошо с тобой, — шепчет Чонгук и поднимает голову. — Всегда было хорошо, невероятно. — Мне тоже. Чонгук напирает, заставляя Тэхёна лечь на спину поперек кровати, нависает сверху, продолжая двигать рукой и целовать до покалывания на губах. Он медленно спускается ниже, целует соски, затягивая их в рот, и языком ведет до пупка, прикусывает теплую кожу. Подняв взгляд на Тэхёна, пальцами цепляет резинку белья и стягивает его полностью, остается на коленях между его разведенных бедер. Тэхён напряженным взглядом наблюдает за ним, приоткрывая рот в стоне, когда влажные губы обхватывают его член и скользят вниз. Чонгук сжимает его мошонку, гладит и берет глубже, быстрее, Тэхён не сдерживая себя, толкается в горячий рот, срываясь и не собираясь больше медлить. Он с ума сходит от Чонгука и желания к нему, его тело будто изнутри разрывает от одной картинки того, как Чонгук стоит на коленях и принимает в рот быстрые толчки. — Хорошо, да, чёрт! — Тэхён шипит и кладет ладонь сзади на шею Чонгука, сжимая пальцами и подгоняя брать глубже. — Чонгук-и, да, еще… Чонгук жмурится и дышит через нос, пропуская член глубже в горло, быстро отклоняется и рвано дышит, двумя руками водя по твердой плоти. — Иди ко мне. Тэхён тянет его за шею на себя, вынуждая встать, обнимает за талию и укладывает спиной на кровать, подминая под себя. Поцелуи приглушают их нетерпеливые стоны и мычание, Тэхён двигается на нем, сжимая до боли запястья Чонгука и вжимая их в постель. Невозможно больше ждать, потому что мало, потому что хочется полностью заполнить, почувствовать как это тело дрожит под ним от удовольствия, кажется, что этого не было слишком давно. — Тэхён, давай, я прошу тебя! Чонгук капризно стонет, когда член Тэхёна упирается между ягодиц, скользит между ними, дразнит. У них секса не было больше двух месяцев после аварии, и Чонгук думал, что больше никогда этого не испытает. Поэтому сейчас кажется, что он сойдет с ума, если Тэхён продолжит медлить, не войдет в него и не начнет двигаться так, как умеет только он. Только он заставляет задыхаться под ним от наслаждения. — Чего хочет мой Куки, м? — Тэхён берет смазку, которая лежит рядом на кровати и сжимает в кулаке. — Тебя, я думаю, это очевидно, — выдыхает Чонгук. Они улыбаются друг другу, Тэхён прикусывает его подбородок и выпрямляется в спине, сидя на коленях между его ног. Именно эту картину он видел на видео, осталось заставить стонать Чонгука под ним. Два пальца легко скользят внутри, Тэхён добавляет третий, и смотреть на то, как Чонгук насаживается на его пальцы, уже невыносимо. Такой нуждающийся, несмотря на то, что недавно кончил, он взглядом умоляет и прожигает одновременно, резко двигая бедрами. Смазка по члену размазывается уверенным движением ладони, Тэхён нависает сверху, прижимаясь вплотную и сжимая бедро, чтобы Чонгук открылся больше. Кажется, он входит слишком медленно, неотрывно наблюдая за лицом Чонгука, который распахивает губы в стоне, принимая всю длину в себя. Так плотно и жарко, влажно от смазки, Тэхён резко выдыхает и лбом упирается в плечо Чонгуку, когда входит полностью и замирает. — Господи, Тэ-Тэхён… — задушено шепчет Чон, начиная дышать быстрее. Он уже отвык от проникновения, но практически нет неприятных ощущений, только давящее чувство заполненности, которое растекается удовольствием внизу, когда Тэхён начинает плавно двигать бедрами, давая время привыкнуть. — Блять, — Тэхён стискивает зубы и поднимает голову, кажется, она кружится сейчас, потому что наслаждение напрягает бедра, разжигает внутри, хочется сорваться, чтобы получить больше. — Чонгук, ты невероятный, боже. Тэхён целует с напором, двигается чуть быстрее, ощущая, как Чонгук цепляется за его спину, впиваясь пальцами в кожу. Темп становится более резким, но таким же неторопливым, Чонгук громче стонет в такт шлепкам. — Да, Тэ, да, сильнее, — Чонгук за шею обнимает Тэхёна, тот сбито дышит ему в ухо, сжимая бедро до алых отметин. — Не останавливайся. Слезы почему-то наворачиваются на глаза, Чонгук быстро моргает, утопая в наслаждении и давящем чувстве, что он мог это все потерять. Потерять этого мужчину, который стал таким близким и необходимым, ведь только Тэхён смотрел на него так, как будто он самый красивый и желанный в этом мире. Тэхён слышит тихий всхлип между стонами и замедляется, отцепляет от себя руки Чонгука, который вцепился в него и обнимает крепко, и отклоняется. — Что? Я сделал больно? Тэхён быстро дышит, а Чонгук смеется и снова целует, приподнявшись. — Нет, мне очень хорошо. Только… Только не оставляй меня больше, я не смогу без тебя. Чонгук не знает, что с ним происходит, никогда его так не крыло чувствами во время секса, они все время с рычанием и жадностью трахались, будто в последний раз. Но сейчас, спустя столько времени и всего, что произошло, это для него уже не просто секс, он нуждается в Тэхёне, так остро сейчас это ощущает. Тэхён хмурится и целует, он прекрасно понимает, что имеет в виду Чонгук. Сам растворяется в этом теле и тепле, жаре и эмоциях, которые взрываются внутри. Он знает и помнит Чонгука, сейчас это чувствует, но будто впервые берет, потому что по-другому. Гладит горячее тело под собой, ладонями ощущая этот жар кожи, сжимает пальцами жадно и никогда не отпустит. Тэхён снова начинает двигаться, все быстрее и быстрее, сильнее вжимает Чонгука в постель и разрывает поцелуй. — Я люблю тебя, — Тэхён пальцами сжимает щеки Чонгука и прикрывает глаза. — Как же сильно я люблю тебя. Чонгук улыбается, когда видит, как горят глаза Тэхёна. Он резко садится на коленях, выскользнув из него, а потом тянет на себя за бедра, и входит уже не так бережно, заполняя одним толчком. Теперь все так, как хотел Тэхён. Чонгук скользит по пледу от жестких толчков, стонет так звонко, выкрикивая его имя, что это разжигает внутри еще больше, сильнее заставляет вбиваться в любимое тело. Чонгук царапает его бедра, пытаясь за что-то ухватиться, и в глаза смотрит неотрывно, им прекрасно видно, как обоим хорошо, и не хочется останавливаться. Тэхён замедляется и переводит дыхание, плавно выходит и ухмыляется, облизав пересохшие губы. — На живот, Куки. Чонгук усмехается, его ноги дрожат, когда он встает в коленно-локтевую и прогибается в спине. Тэхён, пару раз шлепнув по красной после его пальцев ягодице, обхватывает член ладонью и заполняет полностью собой, резко двинув бедрами в конце до звонкого шлепка. — Блять, — шипит Чонгук, поджимая пальцы на ногах от того, как Тэхён глубоко, как хорошо двигается и головкой задевает простату, когда скользит снова внутрь. — А-ах, Тэ, да! Тэхён гладит его тело, сжимает жадно узкую талию, ногтями ведет по широкой спине. Ладонями обхватывает плечи и сжимает пальцы, начинает двигаться резко, жестко припечатываясь бедрами о ягодицы. Чонгук двигается вместе с ним, опустив голову и прогибаясь еще больше, он надрывно стонет в подушку и сжимает ее зубами, потому что так много и так сильно, плотно, идеально до безумия. — Да, давай, двигайся, Чонгук, — голос хрипит и выходит с придыханием, пальцы одной руки сжимают темные пряди и задирают голову вверх. — Хочу, чтобы ты стонал для меня, а не в подушку. Чонгук в полной мере удовлетворяет его желание, принимая в себя быстрые глубокие толчки, двигаясь навстречу и продолжая стонать «Тэхён» от каждого более резкого движения. Тэхён тянет его на себя, вынуждая встать на колени и руками упереться в стену перед собой, сжимает обеими руками талию и двигается плавно и глубоко, шепчет в ухо: — Тебе помочь? — Нет, я сам! — выкрикивает Чонгук, прижимаясь спиной к потной груди Тэхёна. — Немного… Еще немного, Тэ… Тэхён губами прикасается к его щеке и жмурит глаза, жарко невыносимо, а легкие горят от глубокого быстрого дыхания, но как же до головокружения хорошо быть в этом теле, срывать стоны и мольбы с этих губ, прижимая Чонгука к себе. Тэхён отводит бедра назад и делает несколько резких толчков, которые острым удовольствием отдаются внутри. Чонгук вскрикивает и кончает, дрожа в руках Тэхёна, который с тихим рычанием ему в щеку кончает внутри него, заполняя презерватив. Они замирают и не двигаются, стараясь прийти в себя и продолжая оба дрожать. Тэхён крепко прижимает к себе Чонгука и открывает глаза, часто дыша ему в шею. Кроме слова «пиздец» в голове нет вообще ничего, Тэхён целует лениво мокрую от пота шею, на что Чонгук измучено мычит. — Тэ? — М? — Я тоже очень сильно тебя люблю. Тэхён улыбается и начинает тихо смеяться, Чонгук смеется вместе с ним и поворачивает голову. — Я знаю, малыш, — шепчет Тэхён и целует легко припухшие губы. _________________ — Если наш секс был таким, хочу вспомнить каждый раз, — устало шепчет Тэхён, прижимая к себе Чонгука. Они лежат на боку лицом к друг другу и обнимаются, Чонгук улыбается и чмокает его в губы. — Наш секс всегда был шикарным, этого не отнять, — отвечает Чонгук. — Но сегодня он был… другим. — Хуже? — Тэхён выгибает бровь и наигранно дует губы. — Я разучился… — Заткнись, боже, — смеется Чонгук и щипает его сосок, на что Тэхён шипит. — Лучше возможно, но точно не хуже. — То есть я тогда был хуже… — Блять, Тэхён, не беси, — Чонгук толкает его в грудь, на что Тэхён смеется. — Ты понял, что я имею в виду. — Возможно, но может объяснишь? — тихо просит Тэхён. Чонгук закусывает губу и вздыхает, снова прижимаясь к Тэхёну. — Я думал, что тебя больше никогда не будет рядом, — шепчет Чонгук. — И никогда ничего подобного не повторится. Я помню все, и я тебя терял уже, Тэхён. Два месяца тебя не было рядом, а я так скучал. К тому же сейчас все по-другому, столько чувств, я не знаю… — Куки, — Тэхён ласково улыбается, пусть Чонгук и не видит эту улыбку, но он слышит ее в голосе, — я все понял. Я тоже скучал, сейчас это так ярко ощущаю. Ты и правда самый лучший, за тебя стоило бороться. Чонгук не может не улыбнуться на это, ярко и открыто, губами прижимается к груди Тэхёна и целует. — Хотя может быть это потому, что я никого больше не помню из своих любовников… Чонгук скрипит зубами и со всей силы толкает смеющегося Тэхёна, который явно его подкалывает, а Чонгук уже дышит быстро и со злостью. — Предлагаю тебе их найти и восстановить память, — резко отвечает Чонгук. — Думаю, их было слишком много, долго придется восстанавливать… — Ким, мать твою, Тэхён! — Чонгук садится на кровати, а злой обнаженный Чонгук, чьи черные глаза сверкают от злости и ревности — это горячее зрелище. — И я еще, блять, удивлялся, почему мы постоянно ругались с тобой. Ответ налицо, с тобой невозможно общаться. Отвали от меня. Тэхён хватает его за руку и держит крепко, говорит соблазнительно: — Кажется, я тоже понимаю, почему с тобой ругался. Ты в гневе — влажная мечта. Тебя же невозможно не хотеть. Тэхён резко тянет Чонгука на себя и валит на спину, сбоку нависает над ним. — Это же шутка, ты в курсе? — Естественно в курсе, — усмехается Чонгук. — Но ты все равно невыносим. Тэхён улыбается, глядя на него сверху вниз, сейчас он ясно ощущает, что счастлив. Что рядом с ним тот, кто нужен. — Как же ты терпел меня раньше? — шепчет Тэхён, пальцем очерчивая резные скулы и мягкие губы. — Хотел, чтобы ты приезжал и был рядом, — тихо отвечает Чонгук. — Я тоже хотел. А теперь хочу еще больше. Они снова забывают обо всем в нежном поцелуе, закрываясь от всего мира, как всегда. Когда они вдвоем это так легко сделать и не хочется ни о чем думать, только они и никого больше. Завтра снова беготня, какие-то проблемы, потом переезд и новая жизнь вместе. Поэтому в этот момент не нужно ни о чем думать, просто наслаждаться тем, что они могут быть рядом. __________________ Инхан сидит в своем кабинете, на столе горит одна лампа, которая освещает документы, закрывающие практически всю столешницу. Он быстро перебирает их и проверяет все ли подписал, завтра у него совещание с самого утра, поэтому все должно быть готово. Инхан последние пару недель практически не появляется дома, потому что находиться здесь невозможно. Угрюмое лицо жены до такой степени осточертело, что он видеть его больше не может. С тех пор, как Тэхён ушел из дома, они с Дохи перекидываются лишь парой фраз, по типу «Доброе утро» или «Ужин готов», на этом все. Не сказать, что до этого их жизнь была идеальной, Инхана всегда больше интересовала его работа и то, что делает его собой — влиятельным, богатым и значимым в этом городе. Только вот те люди, которые должны были быть благодарны за то, что он им дает, за то, что он работает, как проклятый, чтобы у них всех было всё, плюют ему в лицо и кричат, что им это не нужно. Это снова злит, Инхан бросает ручку на стол и откидывается на спинку большого кресла, смотрит перед собой, думая о том, как повернуть всю эту ситуацию в свою пользу. Тэхён вышел из этого дома почти две недели назад и обещал, что больше не вернется. Все его счета и карты заблокированы, хотя Инхан видел, что его сын снял в ночь ухода довольно кругленькую сумму с карт, продуманный малый. Инхан усмехается, пусть подавится ими, мало ему помогут эти деньги, когда им придет конец. Пусть посидит без денег, пусть поработает, чего не делал ни дня в своей жизни. То, что Тэхён прибежит назад, даже не обдумывается, Инхан своего сына знает, его гордость никогда не позволит ему вернуться. Тем более он видел решимость в злых глазах. Если бы его сын был таким, как нужно Инхану, ему бы цены не было в бизнесе. Но он свои таланты гробит, заводит грязные связи, говорит, что любит какого-то там безродного мальчишку и не собирается этого скрывать. Как он может быть таким умным и таким тупым одновременно? Никогда в жизни Инхан не признает в своем родном сыне открытого гея, он лучше откажется от него, не желая пачкать себя и свою фамилию в этих неправильных со всех сторон отношениях. Это неприемлемо, Инхан это не понимает, не принимает и не собирается начинать. Если его сын решил променять родную семью на этого мальчишку, значит, это доказывает лишь одно — Тэхён не достоин быть его сыном, который не может стать тем, кем необходимо быть в их мире. Инхан долго размышлял о том, что показал ему Тэхён. Его шок в тот момент был настолько огромным, что он не мог в первые минуты даже что-то сказать, пытаясь переварить то, что принес ему Тэхён. Первая реакция — надавить в ответ, продолжить, показать, что все бесполезно. Но разум и слова Тэхёна о том, что в любом случае, если это всплывет, его жизнь и карьера никогда не будет на прежней высокой отметке, ясно дали понять, что он прав. Стоит только зацепиться прессе и правоохранительным органам за кончик нитки и потянуть, как постепенно распутается весь клубок, в котором и есть большая часть деятельности Инхана и его партнеров. Деятельности не всегда самой правильной и законной. Инхан только с одним человеком обсудил эту ситуацию, с тем, кому полностью доверяет, и тот согласился, что это будет крах. Внутренние документы, которые приправлены сводками о внезапной продаже, о банкротстве тех, кто до этого процветал, о резких переездах и даже пропаже людей. Инхан планирует свою жизнь закончить на шелковых простынях и купаясь в деньгах, он слишком долго шел к тому, что имеет, и в его планы не входят проблемы с законом и решетка. Он лишь надеется, что Тэхён очень хорошо прячет эту информацию, потому что если всплывет именно то, что находится на той флешке, Инхан жалеть Тэхёна не будет, и тонуть будет его же сын со своей маленькой подстилкой. Думая о том, как бы все это перевернуть для себя в пользу, Инхан встает с кресла и потягивается затекшим телом. Уже почти двенадцать, нужно выспаться, и даже хорошо, что Дохи не появляется в их спальне, а спит в комнате Тэхёна, он ее видеть не хочет. Инхан подходит к низкому столику, где стоит алкоголь, и наливает себе виски на два пальца в широкий стакан. Садится в широкое глубокое кресло рядом, кожа тихо скрипит от его движений. Пригубив янтарную жидкость, Инхан смотрит перед собой и думает, что делать с его огромной компанией. Оставлять ее на Дохи нет никакого желания, он хотел ее развития, ее продвижения, у него было столько планов на брак Тэхёна и Мирэ, а теперь все пошло крахом. Нужно что-то придумать и разговаривать с отцом Мирэ, ведь для них обоих эта сделка была бы очень выгодной. Нужно придумать, что отвечать на вопросы о том, почему родной сын не занимает пост генерального директора, а эти проблемы точно не входили в планы его такой стабильной и прекрасной жизни. Инхан переводит взгляд на дверь, когда та открывается, и Дохи медленно заходит в его кабинет. Инхан рассматривает супругу, ее светлые волосы аккуратно уложены назад, легкий макияж на лице и глазах. Стройное тело подчеркивают юбка-карандаш темно-зеленого цвета и тонкая белая блуза, которая заправлена за пояс, на ногах туфли на каблуке. Дохи идеально вписывается в образ прекрасной жены политика и общественного деятеля, Инхан постарался и сделал ее такой. И она довольно привлекательна даже в свои сорок пять, можно сказать красивая и статная, вот только Инхан видеть ее уже не может, она его не привлекает ни в какой плоскости и лишь действует на нервы своими истериками, своим молчанием и потупленными взглядами. Хотя Инхан после ухода Тэхёна ждал очередную истерику, но Дохи удивила и молчала все это время. — Что тебе нужно? — тихо и безразлично спрашивает Инхан. Дохи смотрит ему в глаза, и эти глаза бесят сейчас, Тэхён слишком похож на свою мать. — Хотела поговорить, — спокойно отвечает Дохи, медленно подходя к столику, стук каблуков заглушает толстый ворс ковра. — Хотела? — усмехается Инхан. — Пока шла передумала? — Не цепляйся к словам. Дохи подходит к столику и наливает себе ликер в высокий узкий бокал, Инхан выгибает в удивлении бровь. — Ты от нечего делать начала спиваться? Дохи поворачивается к нему спиной и усмехается, пока идет к креслу рядом со столом. Садится и элегантно закидывает ногу на ногу, делает глоток сладкого ликера и отвечает: — Знаешь, Инхан, я вообще удивлена, что за двадцать пять лет совместной жизни с тобой не стала пациентом психиатрического отделения или наркодиспансера. — Да неужели? — Инхан откидывает голову и смеется. — Дохи, милая, в тебе проснулось чувство юмора? Я раньше не замечал. — Это потому что ты замечаешь лишь то, что интересно тебе, — спокойно отвечает Дохи без улыбки. Инхан тоже становится серьезным и делает глоток виски, прожигая жену взглядом. — Зачем ты пришла? — спрашивает он резко. — Поговорить, я же сказала. О нашем сыне и о том, что же будет дальше. — Я не собираюсь говорить о нем, — Инхан кривит губы. — У меня больше нет сына, я ему так и сказал, повторю и тебе. Все же меня не отпускает ощущение, что ты его нагуляла, потому что мой родной сын не мог стать педиком и отказаться от той жизни, которую я ему предлагаю. Дохи на это реагирует лишь легкой улыбкой, которая не трогает темные глаза. Она уже не реагирует никак на эти слова, не в первый раз их слышит, ее муж не стеснялся никогда в оскорблениях. Сначала это как раскаленным кинжалом по сердцу резало, это обвинение в измене, оскорбление ее и их сына. Сейчас эти слова ничего для нее не значат. — Брось, Инхан, твои слова на эту тему ничего не стоят, — Дохи снова делает глоток, стараясь говорить как можно спокойнее. — Если бы ты считал так на самом деле, то давно бы сделал генетический тест. Ты прекрасно знаешь, что Тэхён — твой родной сын, а я тебе ни разу не изменяла. В отличие от тебя. Инхан улыбается на это обвинение, ни одна эмоция, типа вины или какого-то сожаления не пробежала на лице. — Значит, твое воспитание привело его туда, где он сейчас, — с ухмылкой говорит Инхан. — Без денег, без семьи и нахрен не нужный никому. — Я воспитывала его так, как говорил мне ты… — Я требовал его воспитать мужчиной, — рявкает Инхан, сжимая кулак. — Поверь, Инхан, Тэхён — настоящий мужчина в свои двадцать четыре года, — сквозь зубы говорит Дохи. — Потому что смог пойти против тебя и отказаться от всего ради того, что ему дорого. — Да, настоящий, — фыркает Инхан. — Скажи это мужским задницам, которые он трахает. Ошибка природы… — Хватит! — громко вскрикнув, Дохи отворачивается и дышит часто. Она не может больше терпеть того, как оскорбляют ее любимого сына. Пусть про нее говорит все, что угодно, но не про Тэхёна. — Еще раз повысишь на меня голос, и ты пожалеешь, — сквозь зубы говорит Инхан. — Если ты пришла сюда истерить, то выметайся нахрен, не собираюсь это слушать. Дохи поджимает губы, все так же смотря в сторону. Нужно взять себя в руки и быть сильнее, не поддаваться снова давлению человека, который столько лет подавлял и диктовал как нужно жить. Это кажется таким сложным — найти в себе эти силы, и только мысли о сыне, ее прекрасном и сильном сыне, не дают сдаться в этот момент. Тэхён смог, отстоял, был непреклонен, и он смог. А она не имеет права его подвести, и себя в том числе, хочется хоть раз за все эти годы подумать о себе. Рука чуть дрожит, когда Дохи поднимает бокал и делает два маленьких глотка, густой сладкий ликер согревает изнутри. — Я и так о многом жалею, Инхан, — тихо отвечает Дохи и снова смотрит на мужа. — Жалею, что не поступала по-другому, когда была возможность. — Уволь меня от своего нытья, — Инхан машет рукой и допивает виски, наливает себе новую порцию. — Что же вы все такие несчастные? Живете припеваючи на мои деньги, ни разу в жизни палец о палец не ударив, чтобы заработать хоть вону. Что-то вам с Тэхёном не жали шмотки из последних коллекций, дорогие драгоценности, лучшая еда и нули на карте не мешали жить. Дохи, хватит прибедняться. — А ведь дело не в деньгах, Инхан, — серьезно отвечает Дохи, — хотя именно их ты поставил на пьедестал. Деньги, власть, престиж, должность. И вот где мы. У нас нет семьи, наш единственный родной сын отказался от нас и ненавидит, и в этом виноват только ты. — Я виноват? — кричит Инхан, наклоняясь вперед. — Я? Я виноват в том, что он неправильный? Что его предпочтения и увлечения противоречат природе и устоям общества? Виноват в том, что он швырнул мне в лицо все, что я для него делал двадцать четыре года, из-за хрен пойми кого? — Ты виноват в том, что не принял его таким, какой он есть, — спокойно отвечает Дохи. — Что не поддержал, а наоборот, обманывал, пытаясь подстроить под себя в тот момент, когда ему нужна была наша помощь. Помощь родителей. — Не я, Дохи, а мы, — Инхан ухмыляется, крутя в пальцах широкий стакан. — Ты была со мной в одной упряжке, а обвиняешь меня. Что тебе мешало рассказать ему все? — Страх, Инхан, и ты это прекрасно знаешь, — сдавленно отвечает Дохи. — Ты же так любишь, когда тебя боятся, и подчиняются тебе. — Потому что ты слабая, Дохи, — Инхан явно наслаждается тем, что видит на лице жены: боль, страх, и даже брезгливость, но она всегда молчала и будет молчать. — Сильные люди, как я, борются до конца. А такие, как ты, сдаются. Плохо от того, что он прав. Дохи тихо выдыхает, приоткрыв рот, и опускает взгляд. Она была глупой, влюбленной и слабой, не подозревая о том, что станет с тем молодым мужчиной, который стал двадцать пять лет назад ее мужем. Который любил и взял в жены, но всегда хотел власти и положения в обществе, работал на износ, и все больше становился жестким не только в работе, но и в семье. Ну а она терпела, подчинялась, ведь уже через год у нее на руках появился маленький сын, и ради него она старалась быть той, кто должен быть достоин такого сильного мужа. А в итоге стала не достойной, а просто удобной игрушкой, которая делала так, как скажет сильный и властный муж. Да, она сама это выбрала, сама подстраивалась и на все закрывала глаза, найдя смысл жизни в сыне, который рос и по характеру все больше начал напоминать отца. Вот только они не спелись характерами, а схлестнулись в противостоянии, и как же Дохи рада, что ее Тэхён лучше, чище и добрее, пусть некоторые черты характера унаследовал от отца. Она только надеется, что это ему поможет в жизни. А сама Дохи устала и не может больше так жить, Тэхён правильно сказал — его больше нет в их доме и нет смысла все это терпеть, нет ради кого стараться быть «хорошей» в понимании Инхана. Она смотрит на своего мужа, которого любила когда-то: молодого, высокого, сильного, целеустремленного. А сейчас ненавидит. Он постарел, они оба постарели, пройдя эту совместную жизнь. Он в отличной форме, легкое «серебро» в темных волосах придает стати, а глаза с цепким уверенным взглядом окружают морщины, но один его вид вызывает желание сбежать и никогда не видеть больше. — Да, я слабая, — тихо говорит Дохи. — Да, я делала то, что ты велел, врала сыну, и буду молиться, чтобы он простил меня. Я не была рядом тогда, когда нужна была ему, и всю жизнь буду об этом жалеть. Но я хочу все это закончить, Инхан. Закончить раз и навсегда. Мы давно уже не муж и жена. Я живу по привычке и в страхе, а тебе я нужна для того, чтобы показать, какой ты идеальный семьянин, и тебе можно доверять. А мне надоело быть этой фальшивой ширмой. Тэхёна больше нет в нашей жизни, а я хочу наконец получить развод от тебя. Инхан молчит, слушая речь жены, потом начинает легко улыбаться, смотря на серьезную и сосредоточенную Дохи. Смешок срывается с его губ, он тихо смеется и качает головой, будто услышал что-то забавное. — Крысы бегут, да? — с неприятной улыбкой спрашивает Инхан, его темные глаза давят холодным взглядом, Дохи прилагает усилия, чтобы не поежиться. — Сначала Тэхён унижает меня, а теперь и ты решила сбежать под шумок, да, Дохи? — А что, разве твой корабль тонет? — Дохи проводит рукой по лбу, хочет скинуть напряжение, плечи будто окаменели. — Я думаю, ты прекрасно справишься и без нас. Инхан хмыкает и делает глоток виски, наблюдая за женой. — То есть сначала мой сын кидает меня, разрушив все мои планы, которые я строил несколько лет, из-за того, что хочет жить с каким-то пацаном? А теперь моя жена требует развод, пытаясь сбежать за ним? Нет, Дохи, этого не будет, я не дам тебе развод. Ты будешь сидеть возле меня, улыбаться тогда, когда я тебе скажу, и быть чудесной женой, как и делала это на протяжении многих лет. Дохи тихо сглатывает под властным взглядом мужа, который столько лет припечатывал к месту и заставлял молчать. Дыхание невольно ускоряется, так хочется сдаться, как всегда, это уже вошло в привычку, пустило корни так глубоко, что кажется проще сделать так, как требуют, чем стоять на своем. Но она пообещала самой себе, и негласно своему сыну, что будет менять свою жизнь. Дохи этого хочет, она заслужила. — Я прошу тебя сделать все тихо, Инхан, просто развод, — голос чуть дрожит, пусть она и пытается успокоиться. — Ты не первый и не последний политик, который разводится. Хватит делать вид, что вы там собрались такие идеальные и безгрешные, твои же дружки меняют жен на молоденьких любовниц, а потом берут их в жены… — Да, и их обсуждают, — прерывает Инхан. — Осуждают. А мне этого не надо. — Тебе, Инхан, — Дохи не выдерживает и повышает голос. — Ты, ты, везде ты, а я не хочу с тобой жить, я устала. Твои молоденькие любовницы точно утешат твое горе, а я хочу уйти. — Утешат, даже не сомневайся, — Инхан едко ухмыляется. — Они очень хорошо умеют это делать, не то, что ты. И ты никуда не денешься. Становится так мерзко это слышать, Дохи вместе с желчью проглатывает это унижение, не первое в ее жизни. Допивает ликер и тихо выдыхает, прикрывая глаза. — Значит, я буду одной из тех жен, кто идет и беседует с журналистами, чтобы стрясти с их богатых гулящих мужей побольше денег, — Дохи поджимает губы. — Одной из тех, кто не терпит, а хочет поиметь с мужа, и не уходит от него ни с чем. — Ты? — Инхан наигранно хлопает глазами и смеется в голос. — Ты, Дохи? Да ты двух слов связать не можешь… — Хватит меня оскорблять, — сквозь зубы отвечает Дохи. — Я жила с тобой и терпела двадцать пять лет, я родила тебе сына и воспитывала его. Молчала тогда, когда нужно было молчать, кивала, когда нужно было кивать. Как собачка выполняла все команды, и делала я это не ради тебя или себя, не ради денег, а ради Тэхёна. Но теперь его нет, он ушел от нас, и только ты в этом виноват. То, где ты сейчас находишься, без сына и с женой, которая ненавидит тебя, только твоя вина, Инхан. Это ты меня тенью в доме считал все эти годы, но я не глухая и не слепая, волей-неволей я слышала и видела многое, да и ты не считал нужным скрываться от меня. — Мой любимый шантаж, — Инхан с грохотом ставит стакан на столик и сжимает кулаки. — От сыночка научилась? — А сын от кого научился? — спрашивает Дохи, не отводя взгляда. — Ты именно тот, кто не хочет скандалов и дорожит своей репутацией, и в этом твоя слабость. — Есть еще один вариант, — Инхан тянет уголок губ в усмешке. — С моей женой происходит несчастный случай, а я становлюсь несчастным вдовцом, который двадцать пять лет любил только ее. Мои рейтинги пойдут вверх. Между лопаток пробегает холод от злой усмешки и слов, что кинуты так безразлично. Липкий страх сковывает все тело, Дохи замирает в кресле и старается дышать ровнее. — Знаешь, возможно, это даже лучший вариант, чем жить с тобой, — тихо отвечает Дохи. — Как драматично, — Инхан машет рукой в ее сторону, всегда этот жест показывает пренебрежение к ней, ее словам, желаниям, от этого злость просыпается внутри. — Только мне придется заранее попрощаться с сыном и сказать, что, возможно, мы больше не увидимся, — Дохи поджимает губы, надеясь, что не сильно заметно, как ее буквально колотит от волнения. Лицо Инхана становится злой маской, он сжимает челюсти и кулаки, напрягаясь всем телом. То, что происходит в его жизни последние недели, не укладывается в голове. Не укладывается в его устои привычной жизни, четко рассчитанной им самим, такой, которая нужна ему. И это бесит до такой степени, что хочется сейчас сжать в ладонях эту тонкую хрупкую шею и сжимать до тех пор, пока Дохи не заткнется навсегда. Ведь именно она так воспитала их сына, его никто не переубедит в обратном. Она вложила в него то, что они имеют в итоге. — Какая храбрая Дохи, — низким от злости голосом говорит Инхан, — прячется за спиной у мальчишки, который смог обыграть отца. Молодец, дорогая. — Перестань, Инхан, — Дохи выдыхает и сжимает в пальцах тонкую ножку бокала. — Я не требую ничего сверхъестественного, все можно решить. Твои пиар-менеджеры придумают, как выкрутиться, не зря ты им платишь. Это будет всего лишь кочка в твоей карьере, обычный развод… — Обычный развод? — сквозь зубы спрашивает Инхан. — Как же интересно я могу управлять деньгами людей, если не сохранил свой собственный брак? — С деньгами ты как раз умеешь обращаться, — Дохи грустно усмехается, — а вот с семьей точно нет. Я прошу тебя решить все мирно, и только твоя гордость и эгоизм не дают тебе слышать других. Давай закончим все это. Я завтра же свяжусь с нашими адвокатами, у тебя тоже есть время все обдумать. Я имею право на долю имущества, и у меня еще акции… — Ты имеешь право?! — громкий голос, а затем и смех, прерывают Дохи и заставляют вздрогнуть. — Ты, которая за всю жизнь ни дня не работала и не заработала себе даже на трусы? Ты ни черта от меня не получишь. Сама говорила, что деньги — это не главное, — Дохи молчит, ее губы чуть дрожат, но взгляд твердый, на что Инхан щурится. — А, даже так. Ты же не для себя их хочешь, да? Для него просишь, точнее, требуешь. — Тебя не будет касаться, как именно я буду распоряжаться своими деньгами, — спокойно отвечает Дохи. — Моими деньгами, — твердо говорит Инхан. — Ни воны там нет твоей. — Это уже решат адвокаты, — отвечает Дохи и встает с кресла, кидает на него пустой бокал. — Просить тебя быть человеком хоть раз по отношению к нам глупо с моей стороны, но я очень надеюсь, что, разваливаясь, наша семья никого не потянет вниз. — Твой сын хотя бы денег не просил, когда уходил, — Инхан насмешливо кривит губы. — А ты все так же жалко выглядишь. Дохи выпрямляется в спине и оправляет юбку на бедрах, смотрит в глаза человеку, который ее жизнь превратил в золотую клетку и настоящий моральный ад. — Потому что наш сын лучше и сильнее, чем ты и я. И я горжусь им. Дохи практически бесшумно ступает по ковру, открывает дверь и выходит из кабинета. Она сдерживалась из последних сил, но сейчас, громко стуча каблуками, поднимается по лестнице в комнату Тэхёна, а по щекам текут горячие слезы. Она не знает, что из этого получится, но больше жить так не может. Слова ее сына звучат в голове, а перед глазами его уверенный взгляд. Ради него она терпела все это, и ради него должна попытаться уйти. Может, и Тэхён когда-нибудь сможет гордиться своей матерью.