На один укус

Он поймал кролика у входа в игровую зону. Тот так мило пищал и извивался, стараясь высвободиться, а Чонгук наслаждался сопротивлением и не отпускал. С того момента, как хозяин представил их друг другу, Чонгук дожидался, пока их оставят наедине. Ку – прелестное имя для прелестного крольчонка – глядел на него испуганно, но вместе с тем с любопытством, мило цепляясь за рукав хозяина и пытаясь спрятаться. Тот подталкивал его вперёд, а Чонгук проходился голодным взглядом по округлым крошечным грудям, едва прикрытым тонкой тканью топа, и оголённым коротенькими шортами ногам. Его волчьи уши навострились, хвост замер за спиной. Он хотел попробовать. Хотел укусить. Ку глядел на него так, словно прекрасно видел, что Чонгук хотел с ним сделать, понимал, что обычно делают хищники с сочными вкусными крольчатами вроде него. Хозяин пожелал, чтобы они подружились и «поиграли вдвоём», а ещё наказал им «вести себя прилично», после чего просто ушёл. Ку выглядел так, словно очень хотел бы последовать за ним, подальше от Чонгука. Чонгук улыбнулся ему, являя ровные крупные зубы, а Ку пискнул и бросился от него в своё гнездо. Чонгук почувствовал, как рот наполняется слюной при виде промелькнувшего белого хвостика, и кинулся вслед. Он поймал Ку почти сразу, приземлился на мягкие подушки в игровой зоне, что пропахли вкусным запахом кролика. Ку пищал, тщетно пытаясь из-под него выбраться, а Чонгук выдавал довольный рокочущий звук хищника на успешной охоте. Хоть Ку очень хорошо потирался о его промежность своими мягкими круглыми ягодицами, действовать так было бы неудобно, а потому Чонгук перевернул крольчонка лицом к себе. Встретившись с ним взглядом, Ку заскулил протяжно и жалобно, прижимая длинные, красивые, белоснежные кроличьи ушки. – Какая крошка, – одобрительно мурлыкнул Чонгук. Он удерживал руки Ку за запястья у него над головой, так что второй рукой немедля подцепил кружевной край нежно-розового топика и потянул вверх. Ку издал протестующий вскрик, а Чонгук довольно уркнул: груди у крольчонка были маленькие и круглые, со вставшими тугими горошинами розовых сосков. – Хозяин! Хозяин! Нет, нет, хозяин, мой хозяин! – вскрикивал Ку, ожидая, что его от Чонгука спасут, и безуспешно дёргая пойманные крепкой хваткой руки. Его губы, такие же розовые и хорошо очерченные, как и всё остальное, дрожали в испуганном изломе. Чонгук на его выкрики обращать внимания не стал, а просто припал ртом к левой груди крольчонка. Тот взвизгнул, Чонгук же одобрительно замычал, вобрал в рот округлость целиком, посасывая, прижал языком твёрдый сосок, после чего сомкнул челюсти и укусил. Ответный писк его добычи был восхитительным, а в рот Чонгуку внезапно брызнула жидкость, на пробу оказавшаяся жидким молоком. Значит, Ку был готов к случке и своему первому выводку. Чонгук хмыкнул и принялся играться с соском, прикусывать и посасывать, а Ку вскрикивал, давая в ответ молоко. Созревшая самочка, вне всяких сомнений. Чонгук ещё какое-то время сдаивал сначала одну, а затем вторую грудь прямо себе в рот, с наслаждением мыча, после чего оставил покрасневшие набухшие пики в покое и двинулся дальше. Он обнюхал живот Ку, с удовлетворением убеждаясь в отменном здоровье и фертильности своей самки, и стянул короткие, прикрывающие промежность шортики. Ку взвизгнул, очередной сдавленный протест упал с его губ, когда Чонгук развёл ему ноги и оглядел предоставленную в его полное распоряжение вагину. У кролика имелся также член, крохотный и бесполезный, но Чонгука больше интересовала дырка, которую он мог заткнуть своим членом и заполнить семенем. Он коснулся рукой розовых складок, заворожённо наблюдая, как расходится под пальцами плоть, являя вход в тело его самки. Член Ку дёрнулся, наливаясь кровью, но сам кролик пристыженно заскулил и попытался закрыть промежность освобождёнными руками. Чонгук оторвал взгляд от сочной вагины и недовольно рыкнул – Ку задрожал, прижал ушки, но руки убрал, давая себя трогать. Зайка был весь маленький и словно игрушечный в его руках. Чонгук выдал уже более мирный звук, наклонился к стоящему члену и влажной вагине и жадно, не церемонясь, накрыл её ртом. Ку издал нечто среднее между писком и задушенным визгом, а Чонгук выдал полный удовольствия стон ему в нежные складки. Вагина была горячая, вельветово-мягкая, текущая прозрачной вкусной смазкой. Пока Ку бесполезно сжимал руки в милые кулачки и кусал губы, опустив голову и глядя на Чонгука сверху-вниз, тот зарылся лицом ему в промежность и принялся тщательно вылизывать. Изо рта зайки немедленно начали падать стоны, чистые и звонкие, на что Чонгук выдавал глубокое довольное урчание. Такую крошку следовало хорошенько увлажнить, иначе малютка не сможет принять не то что узел, но даже саму длину крупного члена, когда Чонгук наполнит её и растянет эластичные стенки под себя. Он лизал, целовал и хлюпал смазкой, пару раз даже смилостивился и вобрал в рот аккуратный миниатюрный член, пососал его, чувствуя, как дёргается во рту горячая плоть, а Ку срывается на экстатические вскрики. Чонгук фыркнул, отстранился, и набухший член кролика мокро шлёпнул, приземляясь ему на живот. Какая же всё-таки бесполезная мелкая вещица. Ку был создан для того, чтобы носить его выводок, уж никак не чтобы куда-то пихать этот свой крохотный росток. Его собственный каменно-твёрдый член, уже освобождённый от оков ткани, яростно пульсировал, головка налилась цветом, яйца потяжелели, а не разбухший узел приятно зудел. Чонгук облизнулся, выпрямился во весь свой рост, стоя на коленях, и выдал краткий победоносный вой. Ку, разложенный перед ним на подушках, с красными от возбуждения щеками, блестящими глазами и влажным приоткрытым ртом, подскочил от этого звука. Он был остановлен тут же и уложен обратно на подушки, но успел уже увидеть и оценить потемневший от прилившей крови, выросший в размерах волчий член. Рот у кролика приоткрылся сильнее, глаза округлились, уши встопорщились. Не отрывая заворожённого взгляда от члена перед собой, Ку начал безмолвно качать головой – туда-сюда, как кукла, в беспомощном отрицании, словно одним этим пытался выразить своё неверие и несогласие. Как будто кому-то было дело до того, что он думал. Чонгук в очередной раз фыркнул и накрыл его своим телом, отчего Ку дёрнулся и пришёл в себя. – Н-нет, – пискнул он сбивающимся голосом, а потом снова: – Нет-нет-нет, нельзя, Ку кролик, кролик, так нельзя… Чонгук устроил его поудобнее, удержал за бедро, а когда тот попытался выкрутиться из его рук, повелительно рыкнул. Он ожидал, что Ку явит ему своё горло в подчинении, так сделала бы любая волчица, – но Ку лишь по-кроличьи пискнул, прижал белоснежные ушки и уставился на Чонгука огромными круглыми глазами. – Ку нельзя, – тихонько выговорил он, не отрывая от Чонгука глаз. – Волк п-плохой, Ку кролик, хозяин будет ругать, Ку… Его поспешная речь окончилась вскриком, когда Чонгук, устав ждать подчинения, потёрся членом о его промежность. Чувствительная кожа тут же вымокла от смазки, а Чонгук застонал, толкаясь ещё раз и ещё, задевая крошечный кроличий член своим, дивясь тому, насколько меньше он был – но Ку выглядел и пах так, как по всем правилам должна выглядеть и пахнуть самка. – Самка, – выдал он повелительным урчанием, пока Ку стонал, дрожал и вскрикивал от приятной стимуляции. Из-за застилающего разум возбуждения фразы выходили оборванными, полными глубокого звериного намерения. – Ку – самка. Будешь носить мой выводок. Кормить волчат. – А-ах, не могу – не могу волчат, – попытался сказать Ку сквозь стоны. – Ку кролик, Ку не может вол-волчат! – Моя самка, – безапелляционно заявил Чонгук. Он сильнее впился пальцами в сочные бёдра, пристроился и наконец толкнулся внутрь. Вагина издала влажный, вкусный звук, принимая вторжение, а Ку отозвался пронзительным вскриком. Чонгук предупреждающе зарычал, крепко удерживая напрягшееся тело своей самочки. Ку пытался податься назад и соскользнуть с члена, так что Чонгук с очередным рычащим звуком усилил давление, проталкивая член в узкое влагалище. Член Ку бесполезно мазнул по животу, а сам кролик жалобно вскрикнул от толчка и сжался вокруг члена влажными тисками дрожащих мышц. Чонгук остановился: нужно было дать трепещущей от растяжения вагине привыкнуть к его размерам. Ку же продолжал выдавать протесты, хныканья и мольбы и совсем не спешил расслабляться. Чонгук, недовольно фыркнув, перенёс вес на левую руку, освободил правую и вставил два пальца кролику в рот, прижимая его влажный язык, обрывая раздражающую вязь бессвязных просьб. Затем он едва подался назад и на пробу толкнулся. Теперь изо рта Ку вылетали лишь невнятные стоны и сдавленное мычание. Так-то лучше. Пыхтя и порыкивая, Чонгук принялся разрабатывать неподатливое тело строптивой самки. Это работало: головка его члена проникала чуть дальше с каждым неторопливым толчком, вагина хлюпала, а Чонгук чувствовал бархатное скольжение и то, как расходятся стенки тугого канала, пуская его глубже, обволакивая шелковистостью и влагой. Он был уже наполовину внутри, когда потерял терпение и начал вбиваться активнее, жёстче, а Ку в ответ рассыпался очередной волной высоких стонов. Чонгук заметил, что тот почти давится слюной и его пальцами и вытащил их, но никаких связных звуков после этого кролик не выдал – только стоны и ритмичное «м-м, м-м, м-м» в такт толчкам Чонгука. Они только начали, а он уже успел затрахать свою самку до невменяемого состояния – эта мысль принесла глубокое чувство удовлетворения. Тут Чонгук почувствовал, как член, почти полностью поместившийся у крольчонка внутри, касается чего-то, что словно бы служило препятствием. Чонгук нахмурился, толкнулся ещё, мягко надавил и понял: головка его члена упиралась ровно в шейку матки кукольно-маленького тела. Он толкнулся ещё – Ку в ответ закатил глаза и выдал полный мольбы напополам с желанием вскрик. Вот значит как. Чонгук устроился поудобнее и возобновил прицельные чёткие движения. По комнате поплыло влажное хлюпанье заполненной до отказа вагины вперемешку со стонами и скулежом. Сначала Ку ещё пытался сопротивляться, явно пребывая не в восторге от того, как Чонгук растрахивает ему дырку и долбится в шейку матки, но затем сдался и обмяк, позволяя делать со своим телом что угодно. Хорошая крошка. Прекрасная самочка. Как же не терпится наполнить её семенем, забить тугой живот накрепко, чтобы никаких сомнений не осталось: кролик принадлежит ему, и его вагина и потомство – тоже. Чонгук стонал и порыкивал, жмурясь от удовольствия, из груди рвался едва сдерживаемый восторженный вой – никогда ещё спаривание с самкой не ощущалось для него так восхитительно. Крошка-кролик затмил собой всех, кто был до него, и Чонгук – ах, как же ему было хорошо! Не прекращая двигаться, Чонгук поигрался с плотной грудью, сдавив соски по очереди, пуская вниз по округлостям слабые белые струйки, вырывая ещё более громкие стоны и вскрики из своей наслаждающейся самочки. Он трахал её так сильно, так активно вбивался, что небольшие груди слегка подпрыгивали в такт его толчкам. Белые ушки были кротко опущены, а сам Ку выдавал непрекращающееся: «Ах-ах-ах!», его рот безвольно приоткрылся, лицо отражало лишь пассивное, вбитое намертво желание получить член как можно глубже, сильнее, чаще. Кажется, волк сломал зайку своим большим членом. Он трахал его так по-звериному дико, а кролик принимал и принимал, безотказный, истомлённый, покорившийся. Чонгук провёл руку ниже, вжал её в плоский живот и с довольным рыком ощутил, как бьётся собственный член ему в ладонь. Тело кролика и впрямь было создано для того, чтобы загнать ему поглубже, а потом наблюдать, как он слабо трепещет, пытаясь приспособиться к размеру. Сейчас вагина крохи принимала Чонгука так легко, хлюпала при каждом толчке, а расходящиеся, натягивающиеся вокруг его члена розовые складки были такими эластичными, что Чонгук не сомневался: Ку примет его узел и не пикнет. Он вбивался в прелестное тело, разложив зайку на подушках его милого маленького гнёздышка, забирал всё, пока смазка пачкала бёдра Ку и подушки под ними, а крошечный кроличий член бесполезно шлёпал по животу при каждом толчке. Чонгуку нравилось слушать влажные звуки их совокупления и тонкие дрожащие стоны, красиво выведенное «ах-ах-амнх!», падающее с розовых губ. Теперь его зайка хотела только его член. Наконец, Чонгук почувствовал, что готов. Стенки влагалища любовно обхватывали член, словно в немой просьбе наконец заполнить и надолго оставить его внутри, узкий канал успел растянуться, постепенно вытягиваясь под неумолимым напором, но, входя под определённым углом, Чонгук до сих пор мог почувствовать лёгкое касание шейки матки. Мелодия стонов Ку давно сбилась, зайка был весь мокрый от пота, дрожащий и жаждущий. Чонгук собирался дать ему то, чего тот так хотел. Он подарит кролику свою сперму и узел, наградит его полным тугим животом и большим выводком. Его семя проникнет глубоко в выстланную мягкостью, созревшую и сочную сердцевину, чтобы укрепиться там и начать расти. Ку будет плодовитой самкой, Чонгук это знал, чуял. Замечательно выкормит его щенят и даст далеко не один приплод. Он притёрся ближе и попытался втиснуть в натянутую вокруг члена вагину свой постепенно увеличивающийся узел. Его резко обожгло наслаждением, а кролик под ним вскинулся, напрягся и что-то неразборчиво замычал. Чонгук чуть подался назад и снова надавил. Ку жалобно скулил и дёргался в попытке уйти от давления, но Чонгук был непреклонен. Член пульсировал глубоко засевшей нуждой излиться, но Чонгук сдерживался, вместо этого толкаясь вновь и вновь, наполняя пространство вокруг влажными звуками случки. Сильнее, сильнее – вот так, ещё чуть-чуть… Ку тонко, умоляюще вскрикнул, а Чонгук издал краткий рык, отдающий одновременно предостережением и восторгом. Осталось совсем немного, он чувствовал, растянутые нежные стенки почти поддались ему. Каким бы крошечным Ку ни был, Чонгук заставит его принять узел, наполнит до вздувшегося живота, накачает спермой и оставит член внутри, в тепле сдавшегося ему тела. Ку будет скулить и стонать, кончая, а когда семя займётся, живот самки начнёт расти по-настоящему, груди увеличатся под тяжестью тёплого вкусного молока, и… Тут Чонгук с финальным громовым рыком проскользнул внутрь, затыкая сокращающуюся вагину узлом, и начал кончать. Ку стонал и громко вскрикивал, по-кроличьи скулил и пищал, безуспешно старался отстраниться, пока семя Чонгука толчками выплёскивалось внутрь него, заполняя кроху до отказа. Чонгук крепко удерживал непокорную самку на месте и позволял семени делать своё дело. Вагина всё ещё слабо сокращалась вокруг узла, плотно охватывая, тесно сжимая, и Чонгук довольно уркнул при мысли о том, что ни одна капля не пропадёт зря. Он плотнее втёрся в тело своей самки, вырвав у неё очередной вскрик, а затем уложил руку ей на живот. Тот уже слегка увеличился под весом семени, влитого внутрь. Ку стонал и всхлипывал, слабо дёргался, а Чонгук не двигался, лишь время от времени поглаживал постепенно растягивающийся, заполняемый живот. Узел всё же не удержал того объёма, который Чонгук намеревался вместить в своего крольчонка – семя потекло по бёдрам Ку, между его ног потихоньку хлюпало, но Чонгук был доволен. Большая часть всё равно оставалась внутри, наверняка бережно омывала шейку матки, попадала внутрь, чтобы устремиться дальше, проникнуть глубже, дать начало новой жизни. Чонгук низко уркнул, аккуратно повернул их, всё ещё соединённых, поддерживая увеличившийся живот своей самки. Ку выдал тонкий протестующий звук, но затем расслабился, позволяя себя двигать. Чонгук уложил их на бок, уткнулся носом кролику в шею, не отнимая руки от мягкой округлости его живота. Его удовлетворённый зверь затих внутри, и Чонгук затих вместе с ним. * В том же положении гибридов обнаружил их хозяин, когда вернулся с наблюдательного пункта в другом конце дома. Он решил не мешать установлению нужной близости между двумя своими питомцами, но несколько камер, не бросающихся в глаза, всё же поставил. Последнее, чего ему хотелось – это оставлять гибридов без присмотра, хотя заводчик клялся, что Чонгук образцовый самец и никогда не загрызёт неугодную самку. Этому заводчику, естественно, не дали и намёка на то, что спаривать волка будут вовсе не с волчицей. В конце концов, несмотря на треволнения, всё прошло как нельзя лучше. Высококачественные препараты сделали своё дело, Чонгук воспринял кролика как самку своего вида, готовую к осеменению. Этому способствовали и набухшие груди, и мягкий, ставший более эластичным живот, и феромоны, не уловимые людьми, но судя по тому, как вжимался Чонгук в шею кролика и как обнюхивал его ранее, прекрасно ощутимые волчьим нюхом. Да, всё прошло на диво хорошо, даже удивительно. Хозяин гибридов хмыкнул, подходя ближе, пробежался оценивающим взглядом по разворошённому гнезду и разложенной на мягких подушках парочке. Потом присел рядом с уложенным на бок, слабо попискивающим кроликом. Тот встопорщил ушки и тихо захныкал: «Хозяин, хозяин», в то время как Чонгук предупреждающе заворчал, не довольный вторжением. Человек шикнул на него и после того, как волк успокоился, обратил своё внимание на Ку. Хоть исходя из просмотренных кадров случка прошла благополучно, кролик был ожидаемо всполошён и расстроен. Ему, как хорошему хозяину, стоило успокоить кроху. Он протянул руку, вновь осадил встрепенувшегося было Чонгука, после чего приласкал Ку между кроличьих ушей. Тот муркнул, глаза его прикрылись, и он расслабился на подушках. Человек продолжал почёсывать Ку за ухом, бормоча слова похвалы, а его замечательный породистый кролик млел и мурчал от удовольствия. Он перестал ёрзать от неудобного веса в животе и совершенно расслабился, заткнутый ещё не спавшим узлом, с весом семени внутри. Обзор в такой позе был весьма ограничен, однако до своего прихода хозяин гибридов внимательно отслеживал процесс случки. Хорошо поставленная камера являла детальную картинку того, как растягивается, принимая член и узел, вагина кролика, как стягивается вокруг трепещущим подрагиванием влажных мышц, не привычная к такому вторжению, но в конце концов приспособившаяся к нему. Сейчас взору был доступен лишь налившийся кровью член кролика, едва выглядывающий из-за раздутого живота – Ку так ни разу и не кончил, хотя очевидно хотел, его милый кроткий пушистик. Он и впрямь сделал такую хорошую работу, позволил хищному гибриду намного больших размеров покрыть себя и заполнить спермой, обещающей щенков. Какими они будут, покажет время. От этой мысли хозяина обоих гибридов начало одолевать предвкушение напополам с восторгом. Если всё пройдёт удачно, совсем скоро у него на руках будет целый выводок прелестных смесков от двух совершенно в своей сущности разных видов. Это не могло не вызывать дрожи благоговения. Да, Ку сделал очень хорошую работу и заслужил немного облегчения в награду, правда ведь? Человек оставил в покое ушки Ку и передвинулся ниже, туда, где за время случки и под влиянием феромонов налились свежим молоком груди его крольчонка. Когда он сдавил в пальцах сосок Ку, пуская тугую струю молока, тот ахнул и простонал очередное: «Хозяин!» Чонгук же на этот раз даже ухом не повёл, удовлетворённый и по всей видимости не воспринимающий человека как угрозу своей самке. Хозяин гибридов тем временем пристроил вторую руку на подбородке Ку и заставил поднять взгляд. – Так хорошо, правда, малыш? Кролик умоляюще смотрел на него большими мокрыми глазами, ушки просяще опустились, влажный рот приоткрылся. Он сдавил сосок умелым движением, и глаза кролика закатились, а на подушки опять вылилось молоко, пачкая пространство под сцепленной парочкой. – Давай-ка помоги мне, подои себя для хозяина, Ку, – подтолкнул он, взял руку кролика в свою и уложил на вторую, такую же тугую и полную грудь. Ку покивал и даже выдал какое-то согласие в ответ. Затем глаза его вновь закатились, по подбородку тонкой струйкой потекла слюна, как только они начали вместе стимулировать его грудь, выпуская всё больше тёплого молока – ох, крольчонок без сомнений находился в пике фертильности и был совершенно готов к осеменению. Под ними образовалась целая лужа густого и наверняка питательного молока, постепенно пропитывающая подушки наравне со стекающей из растраханной вагины спермой и смазкой: по всем признакам, узел начал потихоньку спадать. Основательно сдоив своего кролика, он наконец переместил мокрую руку ниже. Сопровождаемый сердитым ворчанием волка, прижимающего зайку к себе, хозяин обоих гибридов сначала поощрительно похлопал Чонгука по мощному бедру, а потом накрыл рукой в белёсых разводах член Ку. Тот поместился в ладони всей своей небольшой длиной, и хватило лишь пары движений, чтобы кролик высоко вскрикнул и начал кончать. Тонкие струйки его спермы вытолкнулись на подушки, добавляясь к беспорядку на них, смешались с белым молоком. Чонгук простонал и, ведомый приятными сокращениями влагалища, пару раз толкнулся. Его узел спал, но член пока оставался твёрдым, так что толчки вбили сперму глубже, она захлюпала, а Ку замычал, явно в состоянии только принять её поглубже и содрогнуться в остаточной волне собственного оргазма. Заезженный до изнеможения, крепко и основательно оприходованный, истекающий спермой, смазкой и слюной, перепачканный молоком и собственными слезами – Ку выглядел использованной по своему прямому назначению самкой. Хозяин усмехнулся, удовлетворённо кивнул сам себе и погладил раздутый, увеличенный, ставший таким прекрасным живот кролика. Ку слабо застонал и дёрнулся, но затем сразу расслабился, раздвигая бёдра. Да, потомство не заставит себя ждать.