Странный душ

— Как… как управлять этой чертовой штукой? Ясмин, стоя в промокших насквозь носках на залитом водой кафельном полу ванной, уже десять минут пыталась понять, как работает этот вытянутый кранчик-душ (это его так называла девушка, на деле же это просто был обычный душ, но почему-то без насадки), который при переключении режимов почему-то менял и температуру струи, а в каком-то положении, обозначающемся на смесителе как «обильный душ», вода вдруг просто переставала идти. При этом все выглядело, на самом деле, будто так и должно быть, что удивляло больше всего. Никогда бы она не подумала, что в Бразилии такие сложные устройства для мытья. Девушка пыталась зафиксировать душ на штанге, прикрепленной к стене — не получилось: мощная струя выбивала его, и, с грохотом падая, душ обливал белые стены, потолок, оставляя на нем непривлекательные серые пятна, и, соответственно, Ясмин; поблизости не было ничего, никакой вещицы, даже отдалённо напоминающей насадку, чтобы вода распылялась, а не пробивала ужасно мощной струей тело насквозь. А ведь Ясмин просто хотела помыть голову. Она уже была вся мокрая — и от пота, и от злобно бьющего по ней душа, — широкая футболка и домашние штаны неприятно прилипли к телу, заставляя порой содрогаться от быстро высыхающей, становящейся холодной воды, пропитавшей одежду; челка прилипла ко лбу, и от нее струйки стекали по вискам вниз, капали на грудь, что, конечно, из-за в целом мокрой одежды, может, было и не так заметно, но все же ощущалось; волосы, мокрые лишь на концах, обвили шею, как какие-то холодные, липкие лианы. Ясмин чувствовала себя почти грязной от того, что вся стоит невымытая, но мокрая. Скользнула в голове ядовитая мысль дождаться дождя, выйти на балкон и, перевесив голову через перила, позволить дождевой воды смыть с волос грязь. Но это было слишком. Была идея еще раздеться догола и так помыть голову, но так велик шанс, что она простынет, стоя на холодном кафеле в этой ванной, где душ меняет свои режимы и температуру воды с бешеной скоростью. Вдруг наконец Ясмин ощутила, держа ручку душа, что струя уменьшила напор, не веря, осторожно подсунула руку под нее, ожидая кипяток, и с удивлением признала, что вода стала оптимальной температуры. «Неужели?» — пронеслось радостное в голове девушки. Было бы неплохо еще что-то распыляющее, но теперь это казалось шиком: вода нормальная — хвала Всевышнему. Ясмин покрепче сжала ручку душа, откидывая возмущение по поводу мокрой тонкой оболочки своего тела, еще утром называемой одеждой, прижавшись к ванне, наклонилась, перекинув густую копну волос вперед и с наслаждением направила струю на голову. Сквозь шум воды девушка кое-как расслышала настойчивый стук в дверь. Горничные, донельзя вежливые здесь, улыбчивые, всегда после обеда с уборкой обходят номера. Сначала девушка, имеющая достаточно расшатанные нервы, пугалась, когда к ней так стучались, но, на самом деле, быстро привыкла. Ясмин приподняла голову и громко крикнула: «Входите!» Может, горничных расспросить о том, как сделать душ распыляющим? Голову тяжело мыть, когда вода затрагивает какую-то одну точку, а на остальную часть волос попадают лишь брызги. Мысль показалась здравой, и девушка с кряхтением — спина начала затекать в таком положении — выпрямилась и, отворив дверь ванной, продолжая держать душ в руке, но направляя его струю в ванну, выглянула, приклеивая к своему лицу улыбку и дружелюбие. Однако у дверей стоял, недоуменно нахмурившись, сжимая черную раскладушку в руке, молча смотря на выглянувшую из ванной мокрую Ясмин удивленно и как-то странно, Зейн. Они молчали секунд десять, неотрывно глядя друг другу в глаза, не шевелясь, почему-то будто задержав дыхание, даже и не зная, что говорить (хотя Зейн явно пришел не просто так), как вдруг с волос Ясмин упала очередная капля, но на сей раз попав прямо ей в глаз, и девушка невольно ахнула, зажмурившись. Зейн, заметно расслабившись, пробурчал в своей привычной манере: — Вы умеете поражать, Ясмин, хоть каждый раз я думаю, что больше меня ничто не удивит. Моясь и выглядя так… непрезентабельно, — он мазнул по телу девушки взглядом, — вы с лёгкостью впускаете к себе в номер человека. — Я думала, пришли горничные, — с неудовольствием произнесла Ясмин, расчесывая несчастный глаз указательным пальцем. — На месте меня и горничных мог оказаться вор или любой другой человек с плохими намерениями, — возразил Зейн. «Человек с плохими намерениями», — с ухмылкой подумала Ясмин. Однако она спросила прямо спокойным голосом, не желая продолжать перепалку с мужчиной. — Зачем вы пришли? — Ваши друзья сейчас, отъезжая… Нет, — вдруг мотнул головой Зейн, — я не могу говорить так. — Как? — удивилась Ясмин, чувствуя жар в глазнице. — Пока вы выковыриваете свой глаз, — он возмущенно развел руки. — Перестаньте! — Я не могу, вода попала… — Вы делаете только хуже, — хмуро заметил он, подходя ближе. Она на секунду невольно оторвалась от своего глаза, наверное, не ожидав движения Зейна в ее сторону, но тут же сама отшатнулась назад, понимая, чего он хочет. — Нет-нет, не мешайте! — Оставьте его в покое! — он попытался схватить ее за подвижную руку, но из-за того, что пытался сделать это явно не больно для девушки, взять крепко, но мягко, из-за его осторожности Ясмин успела увернуться, медленно, но верно отходя в глубь ванной. Зейн же не сдавался, продолжая идти на нее. — Осторожно, на полу вода, — сочла нужным предупредить Ясмин, увидев носок лакированного ботинка на территории ванной. Зейн на это вдруг усмехнулся, однако продолжил двигаться вперед. Бедра девушки уперлись в края ванны, во дно которой била струя теплой воды, и тогда Ясмин снова увернулась, не позволяя мужчине даже коснуться ее, отступила к полке с полотенцами. Мужчина неестественно дернулся вперед, похоже, немного поскользнувшись, из-за чего девушка взволнованно подалась вперед. Однако видя, что с ним все в порядке, что падать он пока не собирается, снова отступила. Мужчина же заметил ее движение, Ясмин увидела это по его глазам. — Вы ведете себя как ребенок! — быстро раздражался Зейн. — А вы ведете себя не так, — съехидничала Ясмин, отступая, — гоняясь за девушкой, у которой просто че… Пятка, почувствовав опору, почему-то не пожелала остаться на месте, и потому с нездоровым задором нога поехала по лужице вперед. Другая же охотно подчинилась этой странной игре, только ступня заскользила не вперед, а в бок, образуя со щиколоткой угол чуть ли не во все девяносто градусов. Стремительно теряя единственную опору, тело, качнувшись, дернувшись вперед в желании устоять на месте, сохранить равновесие, все же завалилось назад. Грубые руки лишь немного смягчили падение, когда схватились за затылок, что мог столкнуться с непривлекательно острой частью держателя туалетной бумаги, да за талию, сжав только мокрую ткань футболки, оттянув ее, но так и не поймав тело. Девушка бесшумно приземлилась на поясницу, боль от чего заставила ее как от электрошока выгнуться в спине, и локти, инстинктивно выставленные назад для смягчения падения. Рядом упал душ, обрызгав несчастную, словно со злорадством. С небрежностью бросив устройство в ванну, удивительно никак не попав под струю воды, Зейн с несвойственным ему испугом кинулся к несчастной, схватил под локти и, аккуратно придерживая за талию (на самом деле, чуть ниже, но это только для большей опоры), поставил на ноги. Ясмин коротко вскрикнула, встав вывихнутую ногу, впилась ногтями в свою ладонь, оставив на коже синеющие маленькие полумесяцы, но смогла выстоять. — Вы как, в порядке? — спросил он, всеми силами пытаясь не выдать в голосе волнения. Ясмин кивнула, но вышло это так неубедительно, ведь она буквально корчилась от боли, жгущей и пульсирующей чуть ли не во всем теле. Зейн вдруг отодвинул одну руку, продолжая другой придерживать девушку за талию, несмотря на то что она уже твердо стояла на ногах, мгновенно помрачнел, только взгляд упал на собственную ладонь. Девушка кое-как все-таки разглядела размазанную на линиях жизни мужчины кровь. Зейн, не давая ей и шанса разглядеть свою травму поближе, вновь сжал, только уже гораздо осторожнее, локоть Ясмин и подставил его, попавшего будто под брызги бордовой краски, каплями оставшейся на чуть синеющем месте, под брызжущую в потолок струю воды. У девушки вырвалось невольное «ай», когда она почувствовала, будто с локтя сдирают слой кожи — так ощущалась теплая струя, бьющая в ссадину. Мужчина в прищуре смотрел на локоть, так пронзительно, будто контролировал какой-то безумно важный процесс, затем навел на струю другой локоть, пострадавший меньше — все же он не проезжался так от стены до пола, как первый. Ясмин молчала, безропотно принимая эти муки, на которые ее обрекал Зейн, сидела на краю ванны, чувствуя, как спина от брызг становится еще мокрее. Спустя минуту-две промывания раны, в которые Ясмин страдала от острой боли в копчике, как оказалось, самом чувствительном месте человеческого тела, Зейн без слов, выключив душ, отчего Ясмин разочарованно вздохнула, повел ее из ванной в главную комнату. — Надо обработать, — заметил мужчина. Сейчас он напоминал собой черную грозовую тучу, полную дождевой воды, но упрямо не выпускающую ее. — Вы будете за мной ухаживать? — Ясмин улыбнулась, пытаясь отвлечься от острой боли и жжения в пояснице и щиколотке. — У меня нет медицинского образования, — холодно ответил Зейн. — И в номере навряд ли найдется что-то для того, чтобы «поухаживать» за вами. Девушка с неудовольствием посмотрела на него, когда он усаживал ее на край кровати, медленно, будто нехотя убирая руку с талии. Зафиксировав ее положение, Зейн резко выпрямился, быстрыми, широкими шагами дойдя до телефонного аппарата на столе возле окна, снял трубку и уверенно набрал какой-то номер. — Надеюсь, вызываете не скорую, — усмехнулась Ясмин, на самом деле, немного тушуясь от этих неожиданных порывов мужчины. Зейн грозно глянул на нее, как иногда смотрел на нее отец при ее «особенных» проделках, произнес уже поднявшему трубку: — Здравствуйте. 410 номер. Ушиб локтей, вывих ноги… — прикрыл ладонью трубку. — Что еще у вас? — Слабоумие, — съязвила Ясмин, игриво склонив голову набок. Мужчина закатил глаза, проговорил строго: — …И сопутствующее. Да. Да. Хорошо, ждем. Фельдшер прибыл очень быстро. Под суровым взглядом Зейна он тушевался, словно его в любую секунду могут обвинить в непрофессионализме и вообще к чертям уволить. Ясмин с любопытством следила за этой летучей мышью, что вела себя очень необычно. Девушке казалось, что душевное равновесие Зейна могут пошатнуть лишь какие-то внутриполитические дела, казалось так, по крайней мере, раньше, до недавнего времени. Все-таки поведение мужчины в самолете, когда они летели сюда, не то что забавляло, больше удивляло и даже смущало. Хоть потом не случалось ничего из ряда вон, но было бы странно игнорировать его взгляды, которые Зейн бросал чаще обычного, чаще, чем в Сефере; что он подселился именно на ее этаж, конечно, под предлогом, что «головой перед Кадиром в ответе за эту дикарку», во что Каролине, как-то быстро и очень хорошо выучившей Зейна, верилось с огромным трудом. Это она не то что Ясмин высказывала, открыто и с насмешкой заявляла самому мужчине, на что он злился, но ему удавалось сохранять самообладание. Девушке нравились эти перемены. Но она пока отрицала это. Когда Зейн закрыл за фельдшером дверь, проницательно посмотрел в глаза Ясмин, ожидающей, что сейчас выдаст мужчина, упершаяся кулаками в постель и подчиняющейся его игре в гляделки. Как-то незаметно Зейн перевел взгляд на тело девушки, до сих пор сидящей в мокрой одежде — она пыталась внушить себе мысль, что его занимало исключительно это, — холодно произнес: — Почему нельзя было нормально помыться? Зачем устраивать аквапарк в ванной? — Потому что не надо было мыться полностью, это же очевидно, — улыбнулась Ясмин. — У меня волосы стали грязными от пыли, когда мы возвращались из лаборатории. А так как мы сегодня еще поедем, мне нужно было немного помыть голову. — Помыли? — ухмыльнулся Зейн. — Я к вам заходил как раз с новостью, что ваши друзья собираются выезжать в семь. Перенесли с девяти на семь, на целых два часа. — Нет! — Ясмин резко вскочила и тут же завалилась назад от прорезавшей ее щиколотку боли. Зейн дернулся в ее сторону, но все же упрямо остался на месте. — Я не могу поехать так! — она развела руками, как бы пытаясь донести до непонятливого Зейна суть своих переживаний. — Мне нужно помыть голову. — Вы… — нахмурился Зейн. — Как вы себе это представляете? Вы кое-как на ногах стоите. — Мне очень надо, Зейн, — Ясмин проникновенно посмотрела ему в глаза, будто, правда, от его решения все зависит. — Я очень полезна там. Мужчина промолчал, отвернувшись. Девушка приняла это за признак того, что он сдается. — Пожалуйста, господин Зейн, — протянула она жалостливым голосом, но не переигрывая. — Вы можете остаться, проконтролировать. Хотя последнее она плохо себе представляла, как-то же она должна была его уломать. — Зе-е-е-ейн. — Не делайте так, — насупился он. — Нравится? — кокетливо, будто бы он видел ее сейчас, улыбнулась Ясмин. — Раздражает. Девушка разочарованно скривила губы. Предприняла последнюю, отчаянную попытку: снова встала, на сей раз аккуратно, и без слов, осторожно переступая, пошла в ванную. — Ясмин! — возмутился Зейн, все же поворачиваясь к ней. Ясмин продолжала молчать, с гордым видом направляясь в ванную комнату, хоть при этом и неподобающе пафосу, с которым она смотрела вперед, хромая. Мужчина постоял секунды три и двинулся за ней: Ясмин еще не понимала, но чувствовала сердцем, что подчиняет себе его, непокорного и недоступного. — Вы не отступите? — раздраженно спросил Зейн, преграждая ей путь в ванную рукой. — Нет. Меня ждут, — серьезно сказала она, пытаясь вложить во взгляд, с которым она смотрела в его глаза, максимум холода. И все же победила его. — Ладно. Ладно! — нервно и громко проговорил Зейн. — Но с одним условием. Нет, с двумя. — Какими? — Ясмин была ужасно рада тому, что мужчина согласился, но попыталась принять бесстрастное выражение лица. — Мы дождемся горничную, которая уберет воду с пола. Это во-первых. А во-вторых, голову вам мыть буду я.