Это мой альфа

      — Господин прокурор, — вмешался Лю Хайкуань, — Послушайте, я понимаю, что вы сильно переживаете. Пожалуйста, постарайтесь успокоиться и послушать. У мальчика это первая беременность. Если вы вынудите сына сделать аборт, после у него может не быть детей.       — Да кто вы такой, чтобы мне указывать? — закричал пуще прежнего Ван Шухань, показывая пальцем на Сяо Чжаня. — Всего лишь врач сомнительного заведения! А это мой сын, которого совратил этот преступник!       — Это, как вы выразились, сомнительное заведение гораздо лучше и современнее тех, в которых вы регулярно проходите обследования, — не сдержался Лю Хайкуань, — И за то, что многие пациенты уходят отсюда своими ногами, а не делая круг через морг, я готов бесконечно благодарить Сяо Чжаня. Именно он покупает новейшее оборудование и отправляет врачей получать новые квалификации. Так что сейчас ваш сын в самых надежных руках.       — Пусть так, — здесь крыть Ван Шуханю было нечем. Пока он слушал врача, сам осмотрелся вокруг. Да, здесь определенно не жалели денег и уж точно следили, чтобы выделяемая сумма шла именно туда, куда должна, а не в карман главврача. — Но я все равно против этой, как вы выразились, беременности!       Сяо Чжань, придя в себя, приблизился к прокурору. Нет, он ни капли его не боялся. Но то, что он совершенно не волнуется о сыне разозлило альфу.       — Что вы только что сказали? — Сяо Чжань не мог поверить в услышанное. Только потому, что его сын забеременел от неугодного ему альфы, этот человек, да и человек ли, хочет положить собственного сына под нож?       «В какой-то степени он прав. Да, мать вашу, даже не в какой-то! Я и правда не позаботился о защите. Это моя ответственность. Но дать ему убить моего собственного ребенка не позволю!»

***

      Сяо Чунсан сидел в своем огромном загородном доме и смотрел на облака, что лениво плыли по небу. Вот так он любил проводить время с единственным дорогим для него человеком, его омегой, истинным Тао Мэнле. Сейчас компанию альфе составляла только старая фотография. Он поднял ее и начал тихо разговаривать, рассказывая события этого дня, как делал каждый день, а в конце неизменно прижимал бездушную рамку к сердцу и целовал.       Его уединение было бесцеремонно прервано одним из приближенных.       — Босс, это срочно. Простите, господин Тао, что потревожил, — даже спустя почти десять лет, как муж их босса, самый яростный и в то же время внимательный к ним глава покинул этот мир, все они ежедневно отдают дань уважения. — Это касается младшего босса Сяо.       — Прости, дорогой, наш старший сын снова что-то натворил. И все вот неймется ему, — выполнив ежедневный ритуал, он с раздражением посмотрел на вошедшего. — Ну давай, попробуй удивить меня тем, что сделал Чжань-эр.       — Около месяца назад младший босс был близок с одним омегой. Очень близок. Люди докладывают, что он даже забрал того в квартиру, а отпустил только ближе к полудню следующего дня. И вид у омеги был как после бурной ночи, — заметив, что глава не понимает сути проблемы, он продолжил. — Это Ван Ибо. Омега, с которым наш младший босс провел ночь - Ван Ибо. Сын главного прокурора.       Старший альфа нахмурился, недовольно сведя густые брови к переносице, отчего взгляд стал еще более устрашающим, чем обычно. Эта случайная связь никак не входила в его планы. И вот почему этот несносный упрямый мальчишка не хочет жениться на Лилинь? Она красивая сильная альфа, сможет поддержать и помочь в ведении дел. А что сможет эта подстилка прокурорская? Хотя, при правильно разложенных картах и этот щенок пригодится. Но уйти в мысли ему не давал маячивший из стороны в сторону подчиненный.       — Чего тебе еще?       — Младший босс сегодня отвез Ван Ибо в клинику, и я слышал, что, возможно, тот берем... — но ему не дал договорить грохот, с которым упало кресло. Сяо Чунсан вскочил с него настолько неожиданно, что оно упало на пол.       — Что. Ты. Только что. Сказал? — по слогам процедил старший альфа сквозь зубы.       — Простите, босс. Ван Ибо почти упал в обморок в клубе, и младший босс отвез его в клинику. Там все и выяснилось.       Сяо Чунсан впервые за свои пятьдесят четыре года готов был убить собственного сына.       «Что за несдержанность! Если хотелось куда-то засунуть член, так дерзай. Готовая для этого альфа всегда под боком! Да и бет хватает, про омег и говорить не стоит. Этих среди посетителей наверняка навалом. Так какого хера, прости Мэнле, он пихает его в прокурорского сына? О том, что есть резинки, забыл? Адреналина не хватает? Так я ему устрою!»       — Распорядись о машине. Я еду в больницу.       — Да, босс.

***

      — Я не позволю вам, кем бы вы ни были, губить здоровье Ибо и моего ребенка! — Сяо Чжань стоял вплотную к Ван Шуханю. — Он уже совершеннолетний и имеет право сам выбирать, что делать, с кем спать и от кого рожать.       — Да что бы ты понимал, недоносок!       — Почему же «недоносок»? — Сяо Чунсан гордо и неторопливо вошел в двери, направляясь к источнику беспокойства. — Мальчик родился точно в срок, пятьдесят три сантиметра. Как же вы, ярый блюститель спокойствия, можете говорить столь откровенную клевету?       — Ты!.. — чуть ли не зашипел Ван Шухань. — Твой выр... сын изнасиловал моего и это привело к совершенно нежелательной беременности, от которой, можете быть уверены оба, мы избавимся.       — Изнасиловал? — он насмешливо посмотрел на старшего сына, который, как он прекрасно знал, был чересчур привередлив в выборе партнера. И даже назло не стал бы спать с кет-то, кто ему противен. — Правда?       — Разумеется нет! Отец, не верь...       — Лжец! Мой мальчик никогда бы не стал спать с таким, как ты! Он знает, кто ты и кто твой отец! Он вообще в курсе про всю вашу лживую семейку!       — Знает?..       Сяо Чжань был растерян. Если Ван Ибо и правда все знает, то зачем он подружился с Чжуньей, зачем устроился в бар? Неужели и он тот, кто пытается накопать их грязное белье, чтобы потом против них и использовать? Но Сяо Чжань не хотел в это верить. Он все еще помнил, как омега отталкивал его, как дерзил. И то, каким милым он был во сне, и утром сразу после душа. Помнил то, с каким аппетитом ел. Он просто не мог быть таким спокойным и расслабленным, если правда все знал.       — Если ты мне не веришь, то сам у него спроси, — словно прочитав его мысли, произнес Ван Шухань. — Иди и спроси прямо. Он не тот, кто будет врать. И про ребенка спроси тоже.       Сяо Чжань молча отвернулся, спросил номер палаты и поспешил к ней. А подойдя еще несколько минут гипнотизировал дверь. К сожалению, она осталась безразлична к его внутренним метаниям. Да, это правда, что он мог убить, не глядя. Но также правда и то, что верить в слова прокурора совсем не хотелось. Взяв себя и ручку двери в руки, он легко отодвинул ее в сторону, открывая проход. И спустя еще мгновение вошел.       Палата была небольшая, достаточно уютная для того, чтобы пациент смог спокойно вылечиться, ни о чем не беспокоясь. Светлые стены приятного теплого оттенка, большие, сейчас зашторенные наполовину, окна, личный санузел прямо в палате и даже телевизор есть. Но Сяо Чжаня интересовало вовсе не убранство палаты, а то, как на кровати в окружении приборов лежал бледный омега. К его вене на руке была подсоединена капельница, биение сердца и давление измерял какой-то навороченный монитор, показывая ритм.       Лю Хайкуань тихо вошел в палату.       — Только посмотри на него сейчас. Совершенно ничего не подозревающий о беременности молодой омега ранее всю наслаждался жизнью, а сейчас у меня три альфы, готовые чуть ли не глотки перегрызть друг другу. Так что, то, что сказал прокурор, правда?       — Если ты о том, что это было изнасилование, то, разумеется, нет. Все было полностью по обоюдному согласию. Причем, хочу заметить, что я стойко держался до самого конца. А вот с резинками, конечно, налажал.       — А может это тебе знак, что пора остепениться?       — Ты же знаешь, что просто так этого никто не одобрит. А ему нельзя волноваться. И так, скорее всего, много пережил.       — Директор, с годами ты становишься мягче.       — Только никому не говори. Это будет наш с тобой маленький секрет.       Сяо Чжань познакомился с Лю Хайкуанем в одной из частных клиник, в которую тот устроился интерном. Бета быстро соображал, но никогда не лебезил перед альфами, тем более перед кем-то, кто связан с мафией. Тогда у Сяо Чжаня случилась стычка с одним из парней группировки, решившим, что он куда более достоин стать следующим главой, нежели старший сын босса. Тогда не обошлось без травм: Сяо Чжань попал в больницу с ножом в боку, а вот сам зачинщик отправился кормить рыб в реке. Ну или какая там живность есть, вот ей на корм и пошел.       Бета обработал и зашил рану настолько аккуратно, что был виден только небольшой красный след, который со временем стал еле заметным шрамом, белой полосой на коже. Альфа не любит никому его показывать и старается не давать трогать - простая стычка закончилась смертью. Этого не должно было случиться, и Сяо Чжаня до сих пор иногда это тревожит.       После альфа как сам, так и его ребята, которым случалось пострадать, ходили только к нему. А когда Сяо Чжань открыл больницу, то вопроса о том, кто именно должен ей руководить ни у кого не оставалось. За годы совместного общения их отношения стали приятельскими, возможно, даже дружескими. И сейчас, смотря, с каким волнением во взгляде альфа смотрит на омегу, у Лю Хайкуаня не оставалось никаких сомнений в том, что это серьезно. И Сяо Чжань, как истинный воин, будет бороться до самого конца.       Сам альфа подошел к омеге, аккуратно, чтобы не разбудить, самыми кончиками пальцев коснулся живота, где уже развивался эмбрион и тихо прошептал:       — Я должен защитить тебя. Я смогу.       В этот миг на аппарате, подключенном к сердцу Ибо, показатель сердцебиения начал расти, а Ибо тихо застонал и открыл глаза. Никто не успел ничего сделать, как дверь палаты открылась вновь, впуская родителей.       Ван Шухань, увидев, что сын проснулся и пришел в себя, быстро подошел к нему и, не дав никому и слова сказать, заорал.       — Ты! Ты хоть знаешь, как опозорил меня?! Раздвинул ноги и перед кем? Перед сыном моего врага! Выродок! Поэтому ты тогда так странно себя вел? Потому что уже знал, что носишь ублюдыша этого недоноска? Да? Отвечай мне! Или так и будешь молча смотреть и внутренне гордиться собой?       Аппарат просто сходил с ума, издавая истошные звуки на всю палату как минимум. Ибо, который не мог ничего на это ответить, молча смотрел на отца. На того самого отца, который в детстве покупал сладкую вату и карамель на палочке. На отца, что гладил по голове и хвалил за успехи. На того, кто учил кататься на велосипеде и роликах, а когда малыш Ибо падал, то с бесконечной заботой обрабатывал ранки. На того отца, кто подарил ему байк и все самое лучшее снаряжение, чтобы его сын был в безопасности. Когда он стал тираном? Когда все пошло не так и настолько изменилось? Может, это все из-за дела, которое отец ведет до сих пор. Оно так и числится у него в «висяках» и портит всю статистику, ужасно раздражая.       Преступник тогда так и не был пойман, а в результате разборок банд погиб омега. Тогда еще добрый и любящий отец рассказывал, что несмотря на все поиски, так ничего и не нашел, чтобы предъявить доказательства. И очень переживал, что малыши остались без папы, а альфа без омеги. Тогда одним вечером прислужники того самого альфы похители его и отвезли на личную встречу. Сяо Чунсан пригрозил, что если виновного так и не найдут, то для мотивации поисков в следующий раз здесь будет его сын: крошка-омега, которому только исполнилось десять. Ван Шухань понял угрозу, но доказательства сами собой не появились. Тогда он принял, как ему казалось, лучшее решение: он хотел отправить Ибо и супруга в другой город, тем самым спрятав их. Но не учел, что оба они упрямые и своевольные. Отказавшись уезжать одни, они остались с главой семейства. Но время шло, угрозы перестали приходить, странные люди больше не околачивались около дома или школы. Тем не менее, альфа очень боялся за семью. Он стал нервным, постоянно озирался по сторонам и берег Ибо как зеницу ока.       Конечно, с годами события той личной встречи с Сяо Чунсаном стали стираться из памяти, пока однажды снова не появились на страницах уже другого дела об организованной преступности. Тогда прокурор, благо позволяла должность, начал по крупицам собирать информацию, храня дома. С каждым делом, которое прокуратура проигрывала, его ненависть к группировке в целом и Сяо Чунсану в частности только росла. И раздражение свое альфа начал вымещать на тех, кого когда-то хотел защитить: своей семье.       И сейчас уже взрослый Ибо, глядя на отца своими прекрасными, но наполненными слезами глазами и так нуждающийся в поддержке, хотел сделать хоть что-то, чтобы его вновь похвалили. Он остро нуждался в родителе и скучал по прежним временам.       — Отец, я...       — Не смей даже рот раскрывать в моем присутствии!       Сяо Чжань, его отец и Лю Хайкуань стояли в стороне, наблюдая. Бета осторожно, чтобы никто не увидел, толкнул Сяо Чжаня локтем, призывая сделать хоть что-то, пока он сам отключал аппарат.       — Почему вы кричите на него? — вмешался молодой альфа — Ваш сын в больнице, неужели вы не спросите сначала, как он себя чувствует?       — А ты что, обрюхатил молодого омегу и думаешь, что теперь тебе позволено вмешиваться в его жизнь? Или ты думаешь, что вправе хоть что-то мне приказывать?       — Я совершенно не это имел в виду!       — Кстати... Ты же хотел что-то спросить у него. Давай, вперед. А мы все послушаем, что же он тебе ответит. И если то, в чем я обвинил тебя до этого правда, то ты прямиком отсюда загремишь за решетку.       Сяо Чжань повернулся к Ибо, стараясь хотя бы немного успокоить того феромоном, но заметив взгляд прокурора, что все еще стоял здесь, не стал этого делать. Но у него есть и другие способы. Он подошел к Ибо ближе, подтянул стул и, прежде чем заговорить, присел. Он старался не давить ростом, когда это требовалось. Когда тот, с кем надо поговорить, лежит на больничной кровати - одна из таких ситуаций.       — Ибо, как ты себя чувствуешь? У тебя что-то болит? — да, Сяо Чжань умел разговаривать с больными и детьми, если хотел. Он мог быть очень милый и заботливым и в равной степени пугающим, если требовалось.       А еще умел улыбаться так, что даже самый закостенелый преступник начнет каяться в своих грехах. И вот сейчас Ван Ибо постепенно забывал про отца, просто смотря на мягкую улыбку. Именно она в свое время вызвала такой бурный интерес в душе омеги. Можно сказать, что он был заворожен с первого взгляда. Кто же, правда, тогда знал, чем все по итогу обернется.       — Ибо, — альфа мягко позвал его по имени. Ибо казалось, что тонкая паутинка холода и отчаяния, что сковала его, начала постепенно растворяться только лишь слыша собственное имя из чужих уст. — Не бойся. Скажи, что у тебя болит?       — Со мной все нормально, — Ибо было страшно смотреть на разъяренного отца, но и взгляд альфы, такой чистый и открытый, заставлял чувствовать себя пристыженно. Да, он все знал. Но что подумает Сяо Чжань, когда догадки подтвердятся?       — Хорошо. Тогда расскажи мне, пожалуйста, ты... Ты правда знал, кто я? Знал про брата, мою семью?       — Да, — голос омеги сорвался. Последние годы он только всех разочаровывает. Вот и глаза альфы, как только он услышал правду, подернулись легкой дымкой. И какой ему ребенок? — Да, я все знал.       — Ребенок... Ты же оставишь его? — с нескрываемой надеждой спросил альфа, беря себя в руки.       — Я... — разве у него такой большой выбор? Ибо с трудом отводит взгляд от Сяо Чжаня и смотрит на отца. — Нет.       — Ибо... — на Сяо Чжаня было больно смотреть, и Ибо, только слыша голос, не смел повернуть голову.       — Видишь? Я же говорил, а ты не поверил. Какие еще тебе, недоносок, нужны доказательства?       — Я же просил придержать язык. Неужели у вас, прокурор, такая короткая память? — за все то время, которое находился в палате, Сяо Чунсан впервые заговорил. — Или вы уже забыли то, о чем мы с вами тогда говорили?       — Отец, не надо, — Сяо Чжань взял себя в руки, пряча разочарование и боль внутри, закрываясь за маской напускного безразличия, и пристально посмотрел на собственного отца. — Для чего ты сюда приехал?       — Я хочу своими глазами видеть, что ты не наделаешь еще больших глупостей, мой неразумный сын. Но этот ребенок, — он указал на Ибо, — Гораздо мудрее тебя, хоть и младше. Он понимает, что результат вашей случайной связи лучше убрать, вырезать из собственного тела.       — Отец, но это опасно! А вдруг он потом не сможет иметь детей?       — Тебя это касаться не должно! У тебя уже есть невеста. Пора бы прекратить вести себя как ребенок и вспомнить про ответственность.       При упоминании того, что альфа не свободен, сердце Ибо, кажется, снова пропустило удар. Правда, этого уже никто не знал, так как чуть ранее Лю Хайкуань отсоединил следящий за его состоянием прибор.       «Конечно, такой альфа, как он просто не может быть одинок. Тебе, Ван Ибо, стоит быть благодарным хотя бы за то, что он посмотрел на тебя. И не просто посмотрел, но и прикоснулся. Значит, я был прав, когда сказал, что хочу отказаться от ребенка. Давай, Ибо, ты сможешь продержаться. Истерить будешь потом.»       — Я никогда не считал ее своей невестой и вы оба это знаете. К тому же ты уверен, что нам стоит обсуждать это прямо здесь? — Сяо Чжань не хотел, чтобы Ибо тревожили новости о навязанной невесте. Он необъяснимо хотел заботится о нем и о ребенке. И ради этого готов наплевать даже на собственную гордость.        Младший альфа повернулся к Ибо и опустился перед кроватью на оба колена, а оба отца закричали одновременно:       — Ты что делаешь? Не дави на моего сына? — закричал Ван Шухань.       — Поднимись немедленно! — повысил голос Сяо Чунсан. — Альфа не должен стоять на коленях просто так!       Сяо Чжань совершенно игнорирует их крики. Его взгляд направлен только на Ибо, который замер, словно добыча перед хищником. Альфа видел, как зрачки омеги расширились, а брови немного приподнялись от удивления. Он с опаской следил за действиями альфы, даже не подозревая, чего от него ожидать.       — Ибо, я понимаю твое желание прервать беременность. Ты еще молод, а я не тот, с кем бы ты хотел связать будущее. Но так как срок еще маленький, пожалуйста, подари мне месяц. Согласись на это время переехать в мой дом, позволь окружить тебя заботой и теплом, позволь насладиться семьей, — глаза альфы впервые за много лет блестели от слез. Он готов на все, лишь бы Ван Ибо согласился. Ведь всегда есть вероятность того, что омега потом передумает. Не попытаться он просто не мог. — Если после ты не изменишь решения, тогда я готов сам отвезти тебя в лучшую клинику, чтобы прерывание не сказалось на твоем здоровье. Пожалуйста, соглашайся.       Кажется, только один человек получал истинное удовлетворение от происходящего. Лю Хайкуань стоял в стороне от происходящего, с легкой полуулыбкой наблюдая за тем, что происходит. Он никогда до этого не видел такой смены эмоций на лице директора. Вроде вот он настоящий, открытый мужчина и в следующую секунду уже спрятавшийся ото всего альфа. Бета знал, что некоторые стороны личности Сяо Чжань предпочитает не показывать никому, но все же в разговоре с омегой все чаще показывает именно то, что внутри, а не то, что снаружи. Это удивляло. И то, что он, стоя на коленях, так волнительно следил за реакцией омеги взволновало даже его, бету. А что же скажет сам парень?       — Сяо Чжань, — Ибо вообще забыл, что в палате они не одни. Он словно попал под невидимый купол, скрывающий их ото всех. — Ты... Даже зная, что я скрыл от тебя правду, все равно хочешь быть со мной?.. Но как? Это только из-за беременности?       — Нет, Ибо, это не только из-за беременности, — Сяо Чжань легко улыбнулся, касаясь рукой постели, но не самого омеги на ней. — Еще утром после той ночи я понял, что хочу защищать тебя, хочу сделать счастливым. Я понял, что ты мне и правда нравишься. Пусть ты не все рассказал, но и я, как ты помнишь, не спрашивал. Не смей винить себя ни в чем и просто будь со мной. А дальше решать только тебе, потому что я готов принять любое решение. Единственное условие, что оно должно быть именно твое, а ничье иное. Так что, ты согласен?       — Ван Ибо, не смей даже думать соглашаться! — разгневанный голос Ван Шуханя отрезвил Ибо, готового сказать «да». — Ты что, совсем головой не думаешь, когда что-то делаешь?       — Замолчите немедленно! — не выдержал Сяо Чжань, вставая с колен и приближаясь к прокурору. — Почему вы все время его оскорбляете? То, что он связался со мной вовсе не говорит о том, что он не думает. У вас самый лучший сын, а вы так давите на него, когда любое волнение вообще не желательно! Я уважаю вашего сына и его решения куда больше, чем вы, его родитель. Вам, прокурор, должно быть стыдно.       Альфа слышал, как засмеялся его собственный отец, но для него сейчас было важно получить ответ от Ибо. С родителями он разберется позднее. Поэтому он вернулся к Ибо, теперь уже осторожно сжимая широкую ладонь в своей.       — Не слушай никого и ответь так, как велит сердце прямо сейчас.       — Я согласен.       Не думая больше не секунды ответил омега. Уже то, как Сяо Чжань остановил его отца, грозя тем самым заработать себе неприятности, что-то затронуло внутри. А искренняя улыбка напротив подсказала, что именно этого решения альфа от него и ждал. Щеки залились румянцем от осознания того, что он только что сам согласился жить с альфой под одной крышей, делить быт и, возможно, даже спать вместе.       — Отлично. Ты сам согласился. Тогда, дорогой, позволь своему альфе позаботиться о тебе. Хотя бы месяц, — Сяо Чжань добавил это тише, чем хотел и получилось совсем трагично.       Но сердце Ибо трепетало, не переставая. Сяо Чжань в это время, держа крепко руку омеги в своей, обратился к старшим альфам.       — Ставлю вас в известность, что на месяц Ван Ибо принадлежит мне. Вы, — он показал пальцем в сторону отца Ибо, — Даже близко в это время к сыну не подойдете, это ясно? Я не хочу, чтобы что-то или кто-то беспокоил моего беременного омегу. А ты, отец, уясни, что пока Ибо согласен быть со мной, так и будет. Я буду рядом с тем, кто действительно нуждается во мне, а не в чем-то еще. Мое решение не обсуждается. А теперь попрошу вас обоих выйти отсюда, так как ему нужно отдохнуть.       Сяо Чунсан не стал спорить. Он прекрасно знал, какой его сын упертый. И поэтому просто молча вышел из палаты, ожидая более удобного случая для разговора. Ван Шуханя же пришлось практически выталкивать, угрожая охраной. Он кричал, оскорблял Ибо так, что у того потекли слезы от несправедливости и обиды. Здесь уже вмешался Лю Хайкуань, спокойно подхватив никак не желающего успокаиваться альфу под руку и выводя насильно.       Как только дверь закрылась, а Ибо и Чжань остались одни, альфа обнял его, давая волю феромону успокоить и защитить в то же время, пока его руки гладили сотрясающиеся от слез плечи. Ибо успокоился, но с трудом. Но отстранился от такого кажущегося ему надежным альфы и посмотрел на него.       — И что я только что наделал? Надо было просто отказаться, избавиться от этого и жить дальше. Но я просто не смог. Ты так смотрел, что, казалось, мы и правда нужны тебе.       — Вы нужны мне сильнее, чем ты думаешь. Спасибо, что согласился. Я не позволю никому обидеть тебя. И нашего малыша, что растет в тебе, тоже буду защищать до тех пор, пока ты этого позволяешь. И да, я очень хочу, чтобы после ты передумал и сохранил его, — он наклонился, чтобы оставить невесомый поцелуй на животе, прикрытом одеялом. — Я буду стараться ради вас. А теперь отдыхай. Я побуду здесь, чтобы тебя больше никто не беспокоил, хорошо?       — Мгм.       Сяо Чжань помог Ибо устроиться в постели удобнее, накрыл одеялом и, проведя пару раз рукой по волосам, отошел от постели, садясь на небольшой диванчик у стены. Так он давал Ибо личное пространство, но все же не выпускал из виду.       «Не могу поверить, что он согласился! Просто не могу поверить! Если бы я был девочкой-омегой да и школьницей к тому же, с которой согласился встретиться понравившийся альфа, принялся бы пищать в подушку, размахивая руками и ногами. Но я же взрослый и состоявшийся альфа. Но... Аааа!!! Он согласился!!!» Хотя внешне по его невозмутимому лицу ничего этого заметно не было.       Спустя немного времени Ибо задремал, чувствуя спокойствие и умиротворение, а Сяо Чжань тем временем написал Ли Мингэ, чтобы к моменту их возвращения поменяли пароль на входной двери, приказали строго-настрого охране не пускать Чжань Лилинь как бы та не орала. Зная ее характер, она может напугать Ибо. А ему и отца хватает, как бы омега не храбрился при этом. Кроме этого надо было подготовить его холостяцкую квартиру к его семье, пусть пока что и временной. Он даже сказал, чтобы в максимально короткие сроки тот ужасный кабинет переделали в детскую. Максимально детскую с мишками, облачками и танцующими солнышками. Мингэ удивилась, но, получив разрешение использовать любую сумму денег с его личного счета, согласилась, пообещав сделать все в лучшем ясельном виде. Сяо Чжань тихо засмеялся, ожидая любой фразы, кроме этой. Она была очень исполнительной бетой, так что он даже не сомневался в результате. И убаюканный мечтами об их с Ибо ребенке альфа заснул на жестком диванчике.       Ибо проснулся ночью по нужде. Он осмотрел себя и, не обнаружив капельницы, постарался тихо встать с кровати. И это даже почти получилось: та лишь немного скрипнула в ответ. После того как справил нужду, омега вернулся в палату и увидел альфу, что прижимал руки к телу. Но даже так, замерзая, не открывал глаза. Ван Ибо медленно подошел к нему, боясь быть пойманным, и внимательно присмотрелся. Он, конечно, знал, что альфа привлекателен, но то, что он настолько красив, поражало.       «И от такого человека я забеременел... Не верится, что все то, что рассказывал отец, правда. Я больше склонен верить собственным глазам и его поступкам. И пока что он гораздо благороднее, чем мой отец. Но ребенок... Не уверен, что готов стать папой, даже не получив толком высшее образование. Я если он бросит меня потом, что делать с младенцем на руках? Отец точно не пустит на порог, одна надежда будет на папу, но когда он вернется из командировки неизвестно. Эй, Сяо Чжань, что мне делать?»       Спящий альфа ничего не ответил, но словно даже во сне почувствовал Ибо рядом и улыбнулся, повернув к нему лицо. Омега отшатнулся, испугавшись. Быстро схватил плед, накрыл альфу и направился в постель. И вскоре заснул сам, сморенный спокойным ровным дыханием и феромоном альфы.

***

      В квартиру Сяо Чжаня они приехали только через неделю, когда все результаты анализов были в порядке, и Сяо Чжань убедился, что Ибо и их малышу ничего не угрожает. О том, чтобы убедить ещё самого Ибо сохранить беременность альфа предпочитает не вспоминать.       Это были весьма сложные дни, когда омега действительно хотел от ребёнка избавиться, а Сяо Чжань как мог оговаривал его. Даже попросил Лю Хайкуаня привезти в палату аппарат УЗИ, где на экране уже можно было различить ручки, ножки, и головку. Сяо Чжань так смеялся, когда, говоря с животиком, малыш начинал активничать и почти кувыркаться внутри. И Ван Ибо оттаял, не выдержав сияния улыбки альфы. И, он мысленно иногда добавлял, своего альфы, его семьи.       Конечно, отец Ибо всегда был рядом. Такое ощущение, что у прокурора больше не было никаких дел, только следить за сыном, никуда надолго от него не отходя. Здесь приходилось применять практически силу, чтобы оставлять родителя хотя бы за дверьми палаты. В его же присутствии Ибо робел, терялся и смотрел на Сяо Чжаня так загнанно, что альфа не выдерживал.       Перед самой выпиской Ван Ибо Ван Шухань влетел с самого утра в палату с криками и угрозами. Сяо Чжань настолько быстро поспешил встать между Ибо и его разъяренным отцом, что ноутбук, на которым он работал, полетел на пол с колен. И все равно не успел. Старший альфа буквально в несколько шагов оказался около юного омеги и стал трясти его. Сяо Чжань подбежал и практически отбросил старшего альфу от Ибо. Сквозь крики и проклятия Сяо Чжань понимает, что кто-то из его группировки попался на наркотиках. Кто именно альфа не понял, но себе сделал мысленную пометку выяснить. Выяснить и наказать так, что жить не захочется. Сейчас же он, нажав на кнопку вызова медсестры, держал кричащего прокурора, не давая вновь подойти к Ибо.       На крики пришел сам Лю Хайкуань и после укола успокоительного помог усадить старшего альфу на диван. Тот дышал рвано, то и дело злобно поглядывая на Сяо Чжаня. Тот в свою очередь достал телефон и написал помощнице, чтобы та быстро выяснила все обстоятельства с именами. И добавил, что это очень срочно. Пока же альфа успокаивал Ибо, поглаживая по плечам.       Когда Ван Шухань, немного успокоившись, поднялся и хотел было вновь подойти к Ибо, но только лишь взгляд Сяо Чжаня заставил его остановиться. После старший альфа сквозь зубы процедил, что сам заберет сына из логова, так и сказал, альфы и отведет туда, куда посчитает нужным. Сяо Чжань спорить не стал, почувствовав напряжение Ибо и его легкую хватку за руку. Когда же старший альфа ушел первым, они начали собираться в свой новый дом.       В квартире, где Ибо был до этого только раз, казалось, что изменилось все. Сейчас уже была более мягкая обстановка, ничего вычурного или броского. Даже свет казался мягче в помещении. Сяо Чжань хотел было показать Ибо комнату, которую сделали для малыша, но не успел.       — И что, ты привёл моего мальчика к себе домой, неужели думаешь, что он здесь надолго? — вмешался Ван Шухань, который поехал с ними.       — Я уверен, что Ибо останется со мной и нашим ребёнком здесь. Это то место, где вы, дорогой будущий родственник, не сможете так просто его достать, — спокойно ответил Сяо Чжань, загораживая Ибо собой. — А теперь, думаю, вам пора к себе домой.       Ван Шухань отпихнул молодого альфу в сторону, чтобы прошипеть сыну:       — Я даю тебе только три недели и ни днем больше. А после, если сам не приедешь, значит, забирать буду с отрядом спецназа. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал?       Ван Ибо в ужасе замотал головой и только мог, что согласно кивать. Он уже разочаровался в отце настолько, насколько это было возможно. Но даже и в мыслях теперь подумать боялся, что с его альфой что-то может произойти. А в том, что это будет выглядеть случайностью, он даже не сомневался. У омеги оставалась последняя надежда на возвращение папы, которое как раз должно быть в ближайшее время, если он снова не задержится. Возможно, он сможет помочь.       Нет, поправил Ибо сам себя, папа обязательно поможет.

***

      — Босс, только что доложили, что младший босс и сын прокурора с ним самим только что въехали на территорию жилого комплекса.       — Я понял, можешь идти.       Сяо Чунсан посмотрел на фото маленького Сяо Чжаня, Сяо Чжуньи и своего любимого Тао Мэнле. Он никому не рассказывал про то, что не так давно у него диагностировали рак простаты на третьей стадии. Он решил проигнорировать врачей с их рекомендациями и заняться укреплением клана. Но для этого ему придется надавить на старшего сына и заставить жениться на дочери главы Чжан. Да, он тоже наслышан об этой девушке, но она сможет поддержать оба клана и позволит Чжаню заниматься тем, чем тот захочет. В меру, разумеется. Но эта незапланированная беременность сына прокурора рушит все его планы.       Он взял телефон и набрал номер того, с кем хотел бы больше никогда не разговаривать.       — Эй, прокурор, есть разговор.       — Мне не о чем разговаривать с тобой.       — Это о детях. Знаю, что ты тоже не в восторге.       — Это ахуеть как мягко сказано.       — Так вот, пусть поиграют, а потом...       — Не смей угрожать моему сыну снова! Я дал им три недели и ни днем больше. Дальше я заберу его, чтобы там твой отпрыск не говорил.       — Я понял. Хорошо, три недели.       Он положил трубку, снова обращаясь к фото своего погибшего супруга.       — Прости, Мэнле, я вынужден это сделать ради клана. Этот мальчишка ни за что не родит от нашего старшего сына. Ни за что.