Это мой альфа

      Сяо Чжань, стоило только выпроводить отца Ибо из квартиры, закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, напряженно выдохнул. А после, солнечно улыбнувшись, произнес:       — Добро пожаловать домой, Ибо. Я рад, что ты согласился. А теперь пойдем, я тебе все здесь покажу. И надеюсь, что тебе здесь будет комфортно. Но если нет, сразу говори, я все поправлю, — альфа тараторил и сам это понимал. Но иначе просто не получалось. Он безумно волновался, что Ибо будет некомфортно даже в каких-то мелочах. — Хаа... Прости, просто я никогда никого не приглашал и сейчас волнуюсь.       — Не приглашал? — все же удивляется Ибо.       — Да. Ты был первым, кто был у меня дома и кого я сам привез. И конечно ты был первым, с кем я завтракал, ну, после... После той ночи, — замялся Сяо Чжань, мило покраснев скулами. Ибо же залился краской так, словно температура в квартире поднялась градусов на десять-пятнадцать точно.       — Я не хотел доставить тебе неудобства, просто приехав сюда.       — Ты не должен извиняться передо мной. Никогда, обещай, что никогда не будешь этого делать.       — Но... Но что, если я что-то сломаю или сделаю, что тебе не понравится?       — Если ты что-то сломаешь, тогда починим или купим новое. А сделать то, что мне не понравится просто невозможно. У тебя точно не получится, — да, альфа его подначивал. На самом деле есть огромное количество того, что он не любит, и еще большее количество того, что просто ненавидит. Однако когда речь заходит о Ван Ибо, все это становится абсолютно не имеющим какого-либо значения.       — Ты уверен? — кривовато усмехнулся Ибо, явно расслабляясь. Этот альфа кидает ему вызов? О, отлично! Он с удовольствием его принимает! — Тогда, пожалуй, раз ты у нас глава семейства, то я тогда займусь готовкой. Что думаешь, хочешь отведать домашней еды?       Ибо даже самому иногда страшно от того, что получается из вполне себе съедобных продуктов. Однажды, когда ему захотелось съесть простую и безобидную яичницу с помидорами и зеленью, это получилось чем-то ужасно странным и даже пахло несъедобно. Пробовать на вкус Ибо тогда не решился. Хотя он никогда до этого и не старался что-либо сделать. Сейчас вот захотелось, чтобы этот самодовольно улыбающийся альфа сказал, что больше и близко Ибо к кухне не подпустит, и травить себя не позволит.       — Домашней? Я был бы очень рад, если бы ты нам что-нибудь приготовил. Кухня, надеюсь, помнишь где. А я тогда подготовлю спальню.       — Спальню? — Ибо остановился на полпути к комнате, которая, как он думал, была кухней. — Мы что, будем спать вместе?       — А что, ты меня боишься?       — Еще чего!       — Умница мой. Ты никогда не должен меня бояться. Не важно, что случится или что ты можешь увидеть, но меня ты не должен бояться никогда, — и альфа, говоря это, был предельно серьезен. Никто не знал, но это именно он в детстве уговорил отца, чтобы тот перестал преследовать незнакомого человека и угрожать его ребенку. Уже тогда Чжань понимал, что это не сможет вернуть любимого папочку, которого застрелили на его глазах. И он не хотел, чтобы тот малыш плакал, потому что на его месте представлял своего младшего братика. Сердце альфы уже тогда было больше маленького тела. — А теперь я бы правда хотел твоей домашней еды, пока приготовлю тебе комнату. Но если ты хочешь, то, конечно, можем поспать вместе.       — Да иди ты в жопу, извращенец!       — Я там уже был. Но если предлагаешь, то я всегда за. К тебе, ко мне или на кухню? Помнится, что прошлый раз тебе там понравилось, — окончание потонуло в потоке брани, и Сяо Чжань ловко увернулся от летящего в него тапка, что проворно снял и кинул в него омега. Его омега.       Улыбка не сходила с губ, пока он менял белье, убирал лишние вещи и перенес в эту же комнату сумку Ибо, с которой тот приехал из больницы. Он знал, что многих вещей там нет, однако обращаться к прокурору или же ехать самому в общежитие не дело. И он вспомнил, что Чжунья живет с Ибо в одной комнате. Быстро достав телефон, он написал брату, попросив собрать то, что может срочно потребоваться Ибо не только из вещей, но и по учебе, и завтра завезти к нему. Он очень хочет официально познакомить двух дорогих людей. И искренне надеется, что даже так они смогут поладить, не прячась за масками.       Закончив все приготовления, он вышел и направился на кухню, где его ждал сюрприз: Ибо в окружении остатков еды и посуды, что-то помешивающий в сковороде и смотрящий обучающий ролик на телефоне. Видимо то, что он пытается приготовить, Сяо Чжань даже боится представить, что это, получилось далеко не с первого раза. Но он все равно готов съесть все до последней крошки, потому что видит, как омега, определенно не умеющий этого делать, старается. Старается ради него, того, кого искренне ненавидит его собственный отец. Старается ради того, из-за кого случайно забеременел и ради того, кто также искренне готов стараться в ответ.       — Ибо, я все приготовил. Что там с едой? — поинтересовался Сяо Чжань, осторожно подходя к омеге.       — Напугал! — Ибо вздрогнул от неожиданности, и лопатка, которой он помешивал, упала на пол. — Вот черт! Ты можешь так не подкрадываться, а?       — Прости-прости, — засмеялся альфа, поднимая сбежавшую кухонную утварь и ополаскивая ее, чтобы снова протянуть омеге. — Вот, держи. Но я та-акой голодный.       Он демонстративно поглаживает живот, слегка приподнимая домашнюю футболку, в которую переоделся. Взгляд омеги быстро скользнул по кусочку голой плоти, чтобы вновь вернуться к приготовлению.       Это блюдо выглядело странно, очень странно. Скорее всего изначально это должен был быть рис с овощами, но сейчас это больше походило на слипающееся нечто с явно горелыми частями. Чжань поводил носом, принюхиваясь.       — Ммм, пахнет очень вкусно. Ты определенно разбалуешь меня, — альфа мило улыбнулся, отражая смех в самой глубине глаз, что омега невольно залюбовался им. Сяо Чжань стоял так, что солнце, отражаясь в его глазах, делало их янтарными, вспыхивая мириадами звезд вселенной.       — Как красиво, — невольно произнес Ван Ибо, протягивая руки к лицу застывшего напротив альфы. — Такой красивый...       Сяо Чжань боялся даже дышать. Ему далеко не в первый раз говорят, что он красив, но впервые кто-то делает это неосознанно и настолько завороженно, что хочется остановить время и просто наслаждаться. Он чувствует теплые пальцы на щеке, которые невесомо трогают родинку, все еще улыбающиеся губы, потом скользят по щеке к небольшим морщинкам и касаются длинных ресниц. Ван Ибо и сам не заметил своих действий. Ему хотелось коснуться этого прекрасного лица не только на фото, погладить, потрогать, проверить, что все это не фальшивка. Хотелось где-то в глубине души быть ближе. Но у него всегда были ограничения: строгий родитель, множество людей вокруг и, разумеется, то, что просто так этот альфа до себя дотрагиваться не позволяет. Но сейчас... Сейчас можно.       Ибо немного увлекается поглаживанием лица и шеи. Альфа не выдерживает и от щекотки смеется, от чего мгновение, словно мыльный пузырь, лопается, и омега быстро отдаляется в надежде спасти остатки обеда. Правда, совершенно безуспешно.       И пусть никто и ничего из них не говорит, но этот момент, это мгновение становится одним из множества уже имеющихся, что надежно спрятаны в сердце обоих.       — Прости, — поворачивается Ибо к альфе, что все еще улыбается, — Но наш обед сгорел. Придется что-то заказывать.       — Ерунда, не стоит извиняться. Просто небольшая корочка. Ты так старался, что я обязательно буду есть то, что ты приготовил. Но я настолько голоден, что тебе ничего не останется, — озорно улыбнулся Сяо Чжань, — Поэтому придется приготовить еду, поблагодарив за ту, что ты приготовил для меня. Завтра у нас будут гости, очень хочу официально тебя кое с кем познакомить.       Ибо напрягся. Он даже не предполагал, с кем альфа хочет его познакомить, да еще и официально. Отца он видел, может, с папой или мамой? А может с братом? Да нет, отмел эту мысль Ибо, Чжань же знает, что они знакомы. Даже живут в одной комнате. Правда, оба омеги не касались вопроса семьи, но темы находились с легкостью всегда.       — Только не пугайся заранее, — добавил Сяо Чжань, тоже что-то помешивая, но уже в кастрюльке, — Он тебе понравится. Просто хочу, чтобы два дорогих мне человека узнали друг друга получше.       — Хорошо.       Пока Сяо Чжань готовил, Ибо начал думать, а что же ему делать с универом, работой и жизнью в целом. Допустим, три недели он сможет быть здесь, но что потом? Отец просто утащит его в какую-нибудь клинику, заставит сделать аборт, а дальше? Сможет ли он продолжать жить также, как до этого? Сможет ли беззаботно смеяться и весело проводить время, помня о том, что было? Конечно же нет. Что бы не произошло здесь, в этой квартире, это навсегда изменит Ван Ибо. И пропуск такого длительного периода не пройдет безнаказанно. Придется отрабатывать, писать еще больше рефератов и учить, учить, учить...       — Малыш, вернись на Землю, пора кушать, — альфа ласково потрепал по голове, лохматя волосы, и Ибо пришлось слегка ей встряхнуть, чтобы пока что вынырнуть в реальность происходящего.       Перед ним стояла тарелка с приятно пахнущей лапшой с бульоном и травами. Он даже заметил там небольшие кусочки курицы. Альфа улыбнулся и сказал, что бульон был у него в холодильнике, так что он просто как бы доделал блюдо. Перед ним же самим стояла тарелка с тем, что должно было быть рисом с овощами. Разница во внешнем виде блюд потрясала. И стоило только открыть рот, как альфа быстро схватил ложку и начал есть. Ибо последовал примеру и вскоре за ничего не значащим разговором еда постепенно из тарелок переместилась в живот. Ибо очень понравилась лапша, она была сварена как раз так, как он любит. И бульон, такой нежный, немного пресный, но за счет небольшого количества трав и каких-то приправ очень сытный. Ибо уже очень давно не ел настолько вкусно приготовленной еды.       Пока они ели, ни один мускул не дрогнул на прекрасном лице. Сяо Чжань действительно съел все, что приготовил Ибо, после чего поблагодарил и собрал посуду, чтобы помыть. Ибо смотрел и не верил своим собственным глазам. Почему тот, кто так хорошо готовит, ел то, что он откровенно испортил? Ответ в голову не приходил совершенно.       — Ты не против посмотреть что-то перед сном или хочешь отдохнуть?       — Не против. Но я не видел у тебя телевизора.       — Ты просто не туда ходил, малыш.       — Перестань так меня называть. Никакой я уже не малыш, — немного надул губы Ибо, от чего его пухлые щечки стали видны, а само выражение лица стало до одури милым.       — Милашка, ты сейчас такой милашка, что так бы и затискал.       — Еще лучше! Ван Ибо или просто Ибо, но не малыш, милашка и как ты там еще называл.       — Ладно, ладно. Уговорил. Может, Бо-ди? Так-то можно?       — Мгм, — немного подумав согласился Ибо.       Они вышли из кухни и направились в сторону той комнаты, которая кажется была спальней альфы. И да, вошли внутрь. Прямо напротив кровати висела достаточно широкая плазма, позволяющая с комфортом расположиться на кровати, утопая в мягкости матраса, или уже укутаться в одеяло, и наслаждаться просмотром.       — Так как я никого к себе не приглашал, то подумал, что в гостиной телевизор мне не нужен. Чаще всего я там работаю. Но если хочешь, то его можно перенести туда, ну или купить новый, или...       — Давай уже что-нибудь посмотрим, а то ты слишком много говоришь, — но на самом деле ему нравилось, как Сяо Чжань заботится.       Они включили первый попавшийся фильм Марвел, что был у Сяо Чжаня в закладках, знаете, из того, что хочется посмотреть, но все некогда, и спустя уже полчаса Ибо сладко посапывал, положив голову на плечо альфы. Как это произошло он не скажет, но вот Ибо внимательно смотрит фильм, а вот уже ощущается легкая тяжесть головы на плече. Нет уж, Сяо Чжань даже дышать не будет, чтобы не разбудить. Но это и не потребовалось. Ибо замерз и в поисках тепла прижался сильнее к горячему телу рядом. Чжань осторожно приподнял голову, уложил на грудь, накрыл омегу пледом и притянул сильнее. Фильм был забыт сразу же, еще когда Ибо только задремал, а теперь, когда он был полностью в объятиях, такой расслабленный и теплый, Сяо Чжань не мог оторвать от него глаз: то, как равномерно вздымается и опускается грудь, мягкие, нежные черты лица, пухлые губы и плотно прикрытые глаза. Ладонью альфа нежно провел по щеке и убрал выбившиеся пряди волос. От той нежности, что затопила сейчас сердце, хотелось улыбаться, не переставая.       Но он только съхал в постели немного ниже, устроился удобнее, не отпуская Ибо, и сам провалился в сладкий сон. Ему снилось, что Ибо держал младенца на руках, отцы поздравляли их, а на пальце красовалось обручальное кольцо. Даже просыпаться не хотелось, чтобы вновь не возвращаться в мир, где это случится с такой же вероятностью, как падение метеорита.

***

      — Что ты сказал? С кем сейчас живет мой Чжань-гэ?       — А-Линь, ты же знаешь, что Чжань не считает тебя своей невестой, девушкой или хотя бы даже партнером для секса, — наверное, уже в трехтысячный раз повторяет Чжан Исин, смотря на гневно расхаживающую по комнате сестру. Он надеялся, что друг сможет создать семью, о которой мечтает, потому что видит те старания, которые тот прикладывает, чтобы освободиться от власти отца. — Послушай, найди ты себе уже кого-то другого и отстань от него.       — Ты так говоришь, потому что он твой друг. Но когда мы поженимся, то...       — Лилинь, прекрати. Если ты что-то сделаешь с...       — Что? О, не говори глупости. Мне все равно, что у него кто-то есть или что этот кто-то от него залетел. Я же говорила, что меня интересует клан, а не он. Думаешь, у меня никого нет? Пусть у него остается этот, как там его, но женат Чжань-гэ будет на мне. Только на мне и больше ни на ком!       — Да ты совсем поехала! Этого не будет! Ни он, ни я этого не позволим.       — Ха! Только подожди и ты все увидишь сам, дорогой братик. Только подожди.       Смеясь, она вышла из комнаты, покусывая наманикюренный ноготок. Говорила-то она уверенно, вот только этой самой уверенности у девушки не было. Да, она могла как-то подлизаться к отцу Сяо Чжаня, объяснив, что лучше кандидатуры на роль жены старшего сына никто не найдет. Но вот то, что сам Сяо Чжань позволит какому-то омеге забеременеть, будет ухаживать за ним, да еще и жить вместе, она не ожидала. Да и вообще никто.       «Надо узнать как можно больше про этого мальчишку. Я не позволю, чтобы мой план полетел коту под хвост из-за какого-то крысеныша!»       Стуча высокими каблуками по полу паркета, альфа нашла помощника, который был у нее на побегушках и приказала разузнать все о Ван Ибо. Но юному бете не потребовалось время для поиска, он и так знает о молодом омеге все. Что и рассказал Чжан Лилинь. Альфа слушала очень внимательно, впервые не перебивая и никуда не торопясь. После даже поблагодарила, страстно поцеловав за предоставленную информацию.       Теперь она точно знает, что надо делать и к кому идти. Ей определенно стоит наведаться к отцу Ибо, Ван Шуханю. Цель определенно у них одна.       Когда девушка вышла из комнаты, Чжан Исин обреченно вздохнул. Он не представлял, что делать со своей ужасно избалованной сестрой, которая вбила в свою голову, что ей непременно нужно выйти замуж за его лучшего друга, который больше, чем сестру ее не рассматривал никогда. И ладно бы она его любила, но получить Сяо Чжаня в качестве приятного бонуса к его клану не кажется хорошей идеей. Исин пытался переубедить, переспорить, говорил как она хорошо смотрится с очередным ухажером, но безрезультатно: она улыбалась, благодарила, но неизменно твердила, что выйдет замуж за Сяо Чжаня. И все начиналось по кругу.       Сейчас, зная сестру, Исин решил предупредить друга и написал смс.       Вы:       «Друг, Лилинь знает про вас. Без понятия откуда, но будь осторожен и следи за своими зайками, у нее в голове может быть что угодно.»

***

      Сяо Чжань открыл глаза только утром, когда Ибо завозился, запутавшись в пледе. Волосы омеги были в полнейшем беспорядке, что делало его самым очаровательным на свете. Альфа даже подумал, что надо было раньше познакомиться и хотя бы раз до той ночи пригласить на свидание. Он видел его, видел интерес в глазах, но не принимал настолько серьезно, насколько сейчас не готов отпустить от себя даже в туалет.       «Если бы была возможность вернуть время вспять, я бы мог греть его в руках намного дольше» - думал он, смеясь над сонным Ибо. Правда и нагоняй за это тоже получил.       И пока омега пошел принимать душ и приводить себя в порядок, Сяо Чжань решил проверить моргающий уведомлениями телефон. Сообщение от брата, что скоро будет, от помощницы, которая извинялась за долгий поиск нарушителя правил и, наконец, от Исина.       «Вот блядство, сеть информаторов у нее работает отлично. Исин прав, от нее можно ожидать чего угодно. Мало проблем с Ван Шуханем, так еще и мелкая снова начинает. Я что, перестал говорить на китайском, что она упорно не понимает? Сейчас, пока у меня есть Ибо и малыш, я должен держать их подальше от Лилинь. Я просто обязан сохранить их. Придется просить Чжунью, чтобы приглядывал за ними в университете.»       — Чжань-гэ, я закончил. Почему мы спали в одной постели, как осьминожки? — идя по коридору и вытирая волосы полотенцем, спросил Ибо, выдергивая альфу из собственных мыслей. — Ты чего так смотришь?       Сяо Чжань, смотря на такого домашнего омегу снова поплыл, а улыбка сама собой растянулась на губах. Он моментально забыл про все проблемы, про сложности, даже про то, что надо на работу как бы идти. Хотелось сгрести его обратно и наслаждаться причитаниями.       — Брат, я пришел. Ты где? — донеслось из коридора, а после появился и обладатель голоса.       Сяо Чжунья пришел с самого утра с парой сумок вещей и пакетом вкуснопахнущей еды. Он застыл на пороге комнаты, с удивлением смотря, как его старший брат подвис, пока смотрел на мокрого и лохматого Ван Ибо. Того самого Ван Ибо, которого сам Чжунья не воспринимал никак иначе, нежели друга. А теперь, видимо, и как будущего родственника. И при этом не имел ничего против такого союза.       — Вижу, что с едой я угадал. Привет, друг, — он похлопал ошалелого Ван Ибо по плечу и пошел на кухню разложить еду по тарелкам, по пути оставляя вещи на диване. — Рад, что ты нашелся. Мог бы и сказать, кстати, что замутил с моим братом. Или думал, что я буду против?       На последних словах этот хитрый лис высунулся из кухни, ухмыльнулся в точности как Сяо Чжань и скрылся обратно, чтобы продолжить греметь посудой.       — Знаешь, я вообще не против, а очень даже за, — продолжает говорить он. — Если я сейчас выйду, меня же не придушат полотенцем? Гэгэ, защити меня, если что, я иду с едой.       И он действительно вышел с тарелками, ловко ими балансируя, осторожно приблизился к столу, где Ибо и Чжань помогли расставить посуду на небольшом столике. Когда оба омеги устроились на диване, потому что Ибо все еще было более комфортно рядом с Чжуньей, чем с его старшим братом, Сяо Чжань торжественно произнес, поднимая чай.       — Хочу вас официально познакомить. Ибо, это Чжунья, мой любимый младший брат. Чжунья, а это Ибо, дорогой для меня омега, который носит нашего малыша под сердцем.       — И когда только успели, а? — Чжунья был так занят на учебе, что немного выпал из жизни брата и клана. И очень невовремя. — Но я искренне поздравляю вас обоих! Брат, а Ибо знает о Лилинь?       — Немного. Ибо, позволь я расскажу тебе это чуть более подробно. Ты сможешь выслушать меня? — Ибо кивнул. Ему было очень интересно, что же это за Лилинь. К тому же, слушая голос альфы, он успокоился окончательно, даже не обратив внимания на то, как Сяо Чжунья отреагировал и на новость о беременности, и о том, что Сяо Чжань заявил, что Ибо дорог ему. На этом моменте омега вообще подзавис, прокручивая в голове снова и снова «дорогой для меня омега». — Лилинь младшая сестра Чжан Исина. Они с Чжуньей практически ровесники и так как мы все росли какое-то время вместе, то она для меня не более, чем младшая сестра. Но вот она сама, видимо как альфа, желает получить Шинг Тонг и меня в придачу. Ради задуманного Лилинь готова на многое. С кем бы я не встречался, мы всегда неизменно расставались, все разовые связи никогда не были чем-то большим и не перерастали даже до совместного завтрака. Но с тобой... С тобой все иначе. Ты привлек меня не только в ту ночь, а гораздо раньше своей улыбкой, энергией и непоседливостью. Чжунья часто рассказывал, что его сосед не может и пяти минут на месте просидеть, постоянно чем-то занимается и при этом отлично учится. Было забавно слушать о тебе, представлять все, закрывая глаза. Честно, я и правда представлял тебя, сам того не осознавая. А теперь оказалось, что это правда. Я не хотел и до сих пор не хочу подвергать тебя опасности, но получилось так, как получилось. Так что сейчас, брат, хочу попросить тебя приглядывать за ними, когда меня не будет рядом. Мне некому больше довериться, сам знаешь, что происходит внутри организации. Но Ибо, пожалуйста, поверь мне, нам. Мы со всем справимся вместе.       — Кхм, Чжань-гэ, какой организации? — осторожно уточнил Сяо Чжунья, как бы намекая брату не говорить слишком много.       — Чжунья, он знал о нас все с самого начала, — увидев неприкрытое удивление на лице младшего брата и сжавшегося рядом с ним Ибо, Сяо Чжань спокойно продолжил. — Но даже зная это и то, как к нам относится его отец, он пришел сам. Он пришел ко мне, а теперь уже я не хочу отпускать. Чжунья, я хочу быть нужным ему, нужным им обоим. Хотя бы кому-то...       Его голос становился все тише и тише, пока совсем не пропал. О том, услышал ли кто-то последнее, что он добавил, оставалось лишь догадываться.       Чжунья же развернулся к Ибо и посмотрел на него самым строгим взглядом, на который только был способен. Правда недолго, так как злиться долго на Ибо у него не получалось никогда. Видимо, со временем совместного проживания в общежитии выработался иммунитет. И этот раз совершенно не стал исключением. Вот Чжунья смотрит на него, а вот уже через минуту они вместе с Ибо смеются над очередной университетской шуткой. Альфа мог только дивиться тому, насколько легко оба омеги чувствовали себя рядом, насколько счастливо смеялся Ибо, уже вовсю уплетая принесенную другом еду. То, о чем он так сильно переживал, не произошло. Его любимый младший брат и тот, кто так быстро стал ему безумно дорог отлично ладили. Им втроем было хорошо, комфортно и так по-семейному, что сердце альфы дрогнуло. Дрогнуло и сжалось от нежности так сильно, как уже не сжималось много лет.       — Ибо, посмотри, мой брат совсем размяк, — Чжунья толкнул друга в плечо, во всю зубоскаля над старшим, — Что думаешь, друг, он прямо сейчас в лужицей станет или позднее?       — Даже не знаю, — Ибо настолько расслабился, что не мог не подыграть. — Наверное, сейчас. Смотри, уже даже сидит не так ровно, как до этого.       Они начали заливаться смехом, пока Ибо резко не закрыл рот рукой, а после не побежал в сторону туалета. Как только дверь за ним закрылась, Чжунья повернулся к старшему брату.       — Гэ, что будешь делать с Лилинь?       — Без понятия. Я уже много лет твержу ей, что она никогда не будет для меня кем-то большим. А Ибо... Ибо... Ну... — Сяо Чжань покраснел, становясь ярко-пурпурным. Как признаться брату, что он давно наблюдал за молодым энергичным омегой с неподражаемой улыбкой и одновременно ледяным холодным взглядом, сидя за столом рабочего кабинета. То, как выражение лица менялось за секунды, заставляло все внутри трепетать, представляя, как этот юноша будет улыбаться ему или же злиться. — В общем, я рад, что это Ибо. Надеюсь, что и он выберет меня.       — Он что, должен захотеть убить тебя в ответ? Как в Аватаре?       — Очень смешно, придурок мелкий.       — Давай посмотрим, он беременный твоим ребенком, живет в твоей квартире и прямо сейчас наслаждается токсикозом, а не вкусняшками. Я же ничего не забыл, да? — перечисляя все это, Чжунья загибает пальцы, а после улыбается, как Чеширский кот.       — Знал бы ты, чего мне стоило его уговорить, не говоря уже про то, что пришлось отбиваться от прокурора. Как вспоминаю, аж дрожь прошибает. Потом будешь ржать надо мной, но...       — Да не переживай, позабочусь я и о племяннике, и о его папочке. Даже о тебе. Все схвачено.       Сяо Чжунья хотел бы продолжить, но бледный Ибо вышел из туалета, держась за стену. Чжань быстро подошел к нему, помогая присесть на диван, а после убирая пахнущую еду. После принес ему стакан воды с лимонным соком. Ибо в обнимку со стаканом смотрел, как два брата тихо обсуждали дела группировки, притихшего собственного отца, что казалось еще подозрительнее и просто делились тем, что у них произошло. И убаюканный их голосами задремал.       Братья проговорили еще некоторое время, после попрощались и Чжунья ушел. Сяо Чжань же бережно перенес Ибо в свою постель, укрыл и вернулся в гостиную. Работу у него не отменял никто, но плюс быть босом в том, что можно хотя бы выбирать, где ей заниматься. А сейчас хотелось сделать мир еще лучше. Ему было, ради кого стараться.       И он так заработался, что не заметил, как пролетело несколько часов. Сладко потянувшись и разминая затекшее тело, Сяо Чжань только потом заметил, что Ибо сидит возле и тихонько занимается, читая здоровенный свод законодательства.       — Привет, — улыбнулся альфа, — ты давно проснулся, как себя чувствуешь?       — Лучше. Хочется есть, но я не знаю, что именно. От аромата половины всего, что я люблю, начинает мутить. А вот от твоего супа ничего такого не было. И, ну...       — Я приготовлю. Но в следующий раз если что-то захочешь, не жди и сразу же говори. Я все для тебя сделаю, — он немного придвинулся к Ибо и положил теплую ладонь на живот прямо туда, где рос их малыш и, наклонившись, произнес, — Малыш, сейчас я покормлю вас с папочкой. Подожди, пожалуйста.       Когда поднимался, провел рукой по щеке омеги и с теплой улыбкой пошел готовить. И за многое время он делал это с удовольствием. Ибо поел, наслаждаясь каждой ложкой, ему стало гораздо лучше.       — Ты просто бог готовки и усмирения бунтующего желудка. Спасибо, что покормил.       — Тебе просто надо выбрать меня, чтобы я заботился о вас до самой смерти. Все очень просто. Но давить не буду. Как и говорил, твое мнение для меня превыше всего. Ни о чем не переживай, Бо-ди.       С того самого момента, как его папа уехал исследовать какие-то древности в Египте, найденные под тоннами песка, об Ибо никто так не заботился, как Сяо Чжань. И прямо сейчас хотелось сказать «Да» на все, что бы он ни спросил. Но страх перед отцом черной тенью омрачал даже малейшую мысль о совместном будущем.       Прошла неделя с тех пор, как Сяо Чжань забрал Ибо к себе. Первые дни было сложно, но чем больше времени они проводили вместе, тем расслабленнее чувствовал себя Ибо, но вот Сяо Чжань наоборот стал более дерганный. Его нервировало, что Чжан Лилинь бездействует. Или же действует, но так, что он об этом ничего не знает. Пистолет сейчас стал частью его самого, холодным, бездушным, металлическим продолжением руки.       Однажды задремав в гостиной, Сяо Чжань чуть было не застрелил Ибо, который просто тихо подошел пожелать спокойной ночи. Ван Ибо тогда замер, словно испуганный кролик под светом фонаря. Казалось, что омега даже дышать перестал, когда увидел ствол пистолета, а поверх него пустой ледяной взгляд. Но после пришло осознание, взгляд стал теплеть, пистолет медленно, но верно опускался, пока, наконец, не оказался зажатым между ладоней Ибо, с нажимом опускающего руку вниз. Да, сначала ему было страшно, но после он взял себя в руки, благодаря Небо, что альфа не стреляет без разбора. Ибо забрал пистолет из руки, положив рядом с альфой, а после стал согревать ледяные ладони и говорить. Говорить обо всем и ни о чем, отвлечь и успокоить, расслабить.       Ибо и ночью замечал, как тот беспокойно вертится с боку на бок, пока не прижмешь к себе, выпуская больше феромона. После альфа замирает, немного улыбается и уже сам прижимается теснее. Омега так ни разу и не воспользовался отведенной комнатой, предпочитая компанию заботливого и нежного альфы рядом.       Ибо постоянно чувствовал возбужденную горячую плоть, но альфа не давал волю страсти, только нежность вела его и управляла действиями. Даже когда Ибо давал понять, что не против, Сяо Чжань смущенно улыбался и уходил в ванну. А все от того, что Лю Хайкуань строго-настрого запретил какой-либо секс в первом триместре. Приходилось справляться самому. Ибо просто так близко к себе тоже не подпускал: или вместе, или вообще никак.       Омегу вело от альфы: от аромата, от поступков, и особенно от крепкого тела. Они были близки лишь единожды, но сладкое растягивание мышц длинными пальцами, а после и долгожданное проникновение крепкого члена, дарящего удовольствие, из памяти не стиралось.       Самый пик нехватки близости затопил Ван Ибо, когда Сяо Чжань, неимоверно уставший после работы и видимо о чем-то сильно задумавшийся, вышел из ванны в одном полотенце. С мокрых, немного отросших волос падали капли воды, стекая по широким плечам, по накачанной груди через плоский подтянутый живот прямо к тому, что скрывалось за белоснежным полотенцем. Кроме того, что омегу тянуло к альфе эмоционально, это влечение было и физическим. Он не мог не отметить следы от ран на теле. Особенно его привлекал один некогда серьезный порез на боку. Ибо даже представил, как лижет его, стараясь заглушить фантомную боль. Однако стоило альфе заметить взгляд, направленный на шрам, он сразу отвернулся.       — Прости, Бо-ди, не хотел тебя смутить, — только и произнес он, а после скрылся в комнате, вернувшись полностью одетым.       В ту ночь Ибо позволил себе немного вольности и опустил руку на уже полувозбужденный член альфы. Сяо Чжань задышал чуть громче, сжал руки, но не позволил себе большего. И Ван Ибо не выдержал.       — Я что, привлекателен для тебя только в течку или нужен, чтобы родить этого ребенка? Мои желания ты не учитываешь? Или же это потому, что у меня нет груди, как у твоей невесты?       — Бо-ди, о чем ты?       — Ты не притрагиваешься ко мне с того самого раза. Ладно, сначала я был против, но теперь-то что? Не хочешь меня?       — Хочу, очень хочу на всех поверхностях и во всех позах, ты даже не представляешь, чего мне стоит сдерживаться. Но...       — Что «но»? Какие здесь могут быть «но»?       — Куань сказал, что в первом триместре надо быть аккуратным. А ты распаляешь меня так, что контроль летит к ебаной матери. Я просто не хочу навредить ни тебе, ни малышу.       — Да блядь! Какого хера раньше не сказал? — кажется, что огромная глыба только что упала с его плеч. — Чжань-гэ, ты идиот.       И сказав это, он повалил севшего недавно альфу на постель, усаживаясь сверху. После ловко задрал футболку Сяо Чжаня, свою стянул через голову и откинул куда подальше, потянувшись к резинке штанов. Он даже через одежду чувствовал пульсирующий член, а хотелось большего, гораздо большего. Ибо специально поелозил на нем немного, после сполз вниз к ногам, чтобы в следующее мгновение прижаться носом к паху. Сяо Чжань подавился воздухом и словами, что готовы были слететь с его губ. А Ибо, уже вытащив полностью эрегированный член, сладко облизывал головку, словно леденец. Казалось, что он стал котенком, вылизывающим палец от сметаны, однако в следующую секунду этот самый котенок стал хищником, заглатывая член до половины и стараясь с каждым разом опуститься все сильнее и сильнее, проталкивая в горло. Рука альфы вплелась в волосы, чтобы немного замедлить, а Ибо, подстегнутый этим, принял член полностью, упираясь носом в пах. Когда он сделал так еще несколько раз, Сяо Чжань еле успел оттянуть его назад, когда кончил с протяжным стоном, выплескивая сперму на живот и грудь. Ибо же, улыбаясь, как Чеширский кот, языком несколько раз лизнул набухший узел, а после слез, полностью обнажаясь. Альфа даже сказать ничего не успел, когда заметил, что кончил не только он один. Они сделали это вместе, и теперь белье Ибо было мокрым от спермы и смазки. Омега сыто облизнулся и поманил альфу в душ, чтобы помыться.       Там, под теплыми струями воды они прижимались друг к другу не в пылу течки или гона, а просто были сгорающими от страсти Ван Ибо и Сяо Чжанем, что тянулись друг к другу. Кончив еще раз, альфа укутал Ибо в полотенце и отнес в комнату. Там он вытирал каждый сантиметр тела омеги, целуя, и после прижимал к себе, шепча, как сильно он, Ван Ибо, дорог ему, как сильно Чжань нуждается в нем и как сильно скучает, даже когда уходит на работу. И Ибо скучал, очень скучал, пока был на парах в универе, пока был дома, пытаясь приготовить что-то съедобное и как сильно будет скучать, если вдруг... уйдет.

***

      — Кто это? — пренебрежительно спросила Чжан Лилинь у помощника, смотря на только что вошедшего альфу.       — Я Суэ Хэн, тот, кто, возможно, сможет решить вашу проблему с Ван Ибо.