Наконец-то я могу выбрать, что неправильно (и что правильно)

Луффи постукивает ногой по ножкам барного стула, на котором она сидит, наблюдая, как ее мать расставляет полки с алкоголем за стойкой. Ранний полдень, одно из ее любимых времен дня. Она недавно обедала, а это значит, что скоро она сможет перекусить и, возможно, пойти поиграть на улице, если сначала спросит Маа. Маа должна выйти завтра, так как завтра воскресенье, и когда Маа уходит, Луффи должна оставаться дома (в основном), но она определенно может попросить выйти на улицу сегодня, пока ее маа еще дома. «Приходи и поиграй с нами», — шепчет ветер, тихо и свистя, когда они кружатся вокруг, выходят наружу и танцуют вместе. «Здесь много места, если ты хочешь присоединиться к нам, мы не против компании». Это правда. Ветры любят танцевать с ней — они всегда кружатся и уносят ее в новые места, смеясь, проносятся сквозь ее юбку и ерошат волосы. Они одни из ее любимых для прослушивания (возможно автор имел в виду, что они единственные с кем она может поговорить), даже если кажется, что никто больше их не слушает. Луффи не возражает против этого, как и ветры — они говорят, что не возражают, если только Луффи будет обращать внимание. Кроме того, у них есть и другие друзья. Моря, земля, деревья, все они будут слушать ветры. Волны и ветер любят танцевать вместе, и их пение и смех — одна из причин, почему Луффи так любит ходить на пляж. Ну и снаряды. Раковинам всегда есть что сказать — им нравится напевать мелодии, которые они слышат, как поют моряки, даже если раковины никогда не знают слов. Луффи любит сочинять свои собственные тексты, чтобы соответствовать незавершенным мелодиям ракушек; к тому же, это всегда заставляет Маа улыбаться, так что становится еще веселее. Луффи не отвечает на предложение ветров — они никогда не ждут ответа, они просто говорят то, что нужно сказать. Это зависит от нее, хочет ли она что-то сделать с их словами. Кроме того, люди обычно ведут себя смешно, если она отвечает кому-то, кто не является человеком. Маа не возражает, но это ее немного сбивает с толку, поэтому Луффи любит ждать, пока вокруг не станет меньше людей, чтобы начать нормально разговаривать со всем. «Маа, можно я поиграю на улице?» — спрашивает она, постукивая руками по стойке. «Я хочу поиграть с ветром». Маа кивает, отодвигая несколько бутылок в сторону, чтобы освободить место для еще одной. «Конечно. Дай мне знать, когда захочешь перекусить, и старайся держаться подальше от солнца, чтобы не обжечься». «Хэй!» Луффи соскальзывает со своего стула и ныряет под стойку, метнувшись через заднюю комнату и вылетая из двери в сад. На улице довольно солнечно, но Луффи на самом деле это не беспокоит — она знает, что ее мать говорила ей избегать солнечных ожогов, но это никогда не было для нее большой проблемой. Она видела, как другие люди становились розовыми и блестящими, когда слишком долго находились на солнце, но Луффи никогда не сталкивался с этим на собственном опыте. Ветер смеется, когда она присоединяется к ним, кружась и шевеля траву под ногами. Луффи чувствует, как крошечные зеленые лезвия щекочут подошвы ее ног, и хихикает, пытаясь найти место, где она не будет стоять на траве. «Я здесь, чтобы танцевать!» — тихо восклицает она, широко улыбаясь. — Где мы сегодня будем играть? «К деревьям!» Ветер радостно смеется, развевая ее волосы во все стороны. «Поиграй с нами на деревьях! Мы приглашены, так что приходи и беги!» Хихикая еще больше, она следует за Голосом ветра, перепрыгивая через забор, окружающий сад, и устремляется к опушке деревьев. Моря и ветры научили ее этому, когда она была совсем маленькой. Они сказали, что, поскольку она такая маленькая, ей будет легко заблудиться, поэтому они научат ее, как всегда возвращаться к людям, с которыми ей нужно быть. Ей нужно только слушать, и она услышит то, что пытается услышать. Деревья шуршат листьями и вздыхают, когда она входит в лес, но Луффи не возражает против их ворчания. Деревья просто любят иногда жаловаться, даже если они этого не хотят. Если ветры говорят, что они приглашены, значит, они приглашены. Ветры не могут лгать, не так, как люди. Цветы тоже иногда лгут, но на самом деле это скорее выдумка, чем что-либо еще — они любят придумывать истории и притворяться, что все это правда. Луффи любит слушать истории, даже если ветер говорит ей, что все это выдумка. Кроме того, может быть, это и правдивые истории где-то в другом месте, даже если они выдуманы здесь. Она не знает — она еще не видела большую часть мира, не то что моря. Ветры тоже многое видят, но они также очень забывчивы, поэтому мало что могут ей рассказать. «Можем ли мы пойти посетить моря позже?» — спрашивает она нормальным голосом теперь, когда рядом нет никого, кто мог бы на нее забавно взглянуть. «Я хочу еще немного послушать о мире». — Возможно, ты заинтересовалась этим матросом? Интересно, рыжие волосы и соломенная шляпа, что он знает? Больше, чем он хочет сказать? Больше, чем он хочет верить? Ветры иногда тоже так делают — говорят загадками и говорят много непонятного. Но большинство вещей делают это время от времени, так что Луффи никогда не жалуется. «Да, его зовут Шанкс! Он рассказал мне о пиратах, как всегда бывает в море! «Пираты? Так вот где ты будешь стоять… да, моря расскажут тебе. Пираты всегда ладят с волнами, знаешь ли, а если нет, то они не могут быть настоящими пиратами, не так ли? «Шанкс говорит, что пираты много путешествуют, и у них полная свобода». Говоря, она карабкается на дерево, пытаясь приблизиться к ветру, когда он поднимается и опускается без определенной закономерности. «Ветры свободны, не так ли?» «Мы свободны, но и ты можешь быть». Они хихикают, кружатся вокруг нее и засовывают ей в волосы несколько сухих листьев. «Свободного человека трудно найти, но еще труднее быть им, маленькая морская птичка». «Это нормально. Я сделаю это, даже если это будет трудно!» Она ухмыляется. «Если я хочу быть пиратом, я буду пиратом!» — Почему бы нам тогда не спросить у волн, если ты так уверена? Они захотят услышать все об этом, не так ли? Мы уверены. «Хорошо! Пойдем рассказывать волнам!» Луффи спрыгивает с дерева и слушает, как скрипят ветки, прощаясь с ней. Деревья всегда немного скупы на слова, но они никогда не видят, чтобы кто-то ушел, не попрощавшись. Это было бы грубо.

***

— И ты уверена, что это лучший вариант? Макино держит винтовку, вертит ее в руках и внимательно изучает конструкцию. — Я знаю, ты сказала, что это лучший вариант, но я не умею стрелять из винтовки. Кроме того, я надеялась на что-то, что немного… легче скрыть? Дадан фыркает. «Если ты собираешься иметь пистолет, ты можешь пойти на полную катушку. Нет причин держать это в секрете, если вы пытаетесь избежать неприятностей. — Я могу придумать множество причин, чтобы держать это в секрете, Дадан. — И все эти причины плохи. Пойдем назад, и я покажу тебе, как это делается. Дадан встает со стула, оставив после себя пустой стакан, и пробирается сквозь груды дремлющих похмельных бандитов на задний двор убежища. Вытащив собственный пистолет, Дадан прицеливается в ближайшее дерево и делает три выстрела подряд, пока Макино наблюдает. С тремя последовательными ударами пули попали в дерево по вертикальной линии, идеально выровненной со стволом. Дадан с довольной ухмылкой крутит пистолет на пальце, протягивая руку Макино за собственной охотничьей винтовкой. Немного нерешительно Макино отдает его. «Дадан, я до сих пор не знаю об использовании такого бросающегося в глаза оружия», — неуверенно говорит она, но Дадан только усмехается. «Ааа, не волнуйся так сильно», — отвечает бандит, направляя охотничье ружье так, чтобы она могла прицелиться. «Теперь ты хочешь поднять его повыше и выровнять прицел, понимаешь?» — Я просто действительно думаю, что это не… «Как только он окажется на твоей траектории, ты просто нажмёшь на курок и…» ВЫСТРЕЛ! Макино подпрыгивает, когда еще одна пуля попадает в дерево, на этот раз выше самого высокого дерева, в которое Дадан выстрелила из своего пистолета. Дадан ухмыляется, выглядя весьма довольной, но Макино качает головой. — Дадан, я не могу это использовать, — снова указывает она. «Мне нужно что-то, что не так заметно. Я живу и работаю в городе, а не в бандитском притоне. Если я собираюсь носить оружие, оно не может расстроить других гражданских лиц». — Это оружие, Макино, оно точно не понравится! Дадан настаивает. — Если это не сработает, я поговорю со своими людьми и посмотрю, что мы можем раздобыть, но, знаешь ли, пройдет какое-то время, прежде чем я смогу передать это тебе. Оружие найти труднее, чем ты думаешь, особенно если ты пытаешься заставить кого-то расстаться с этой проклятой штуковиной. Люди здесь не любят легко сдавать оружие. «Я предполагаю, что они этого не сделают, и я готова ждать, но факт остается фактом: оружие для меня бесполезно, если я не могу его использовать «. Дадан вздыхает. «Хорошо, хорошо. Я заберу винтовку, найду тебе что-нибудь поменьше и поудобнее. Я пришлю письмо, как только что-нибудь получу, но ты же знаешь, что это произойдет не скоро». «Я знаю. Постараюсь заходить почаще, думаю, Эйсу по крайней мере это нравится». — Ты шутишь? Малыш любит тебя больше всех в этом укрытии, Макино, и я не могу сказать, что удивлена. Ты всегда была… милее. «Ну, я, конечно, вижу, как это понравится детям». Макино вздыхает, выглядя задумчивой. «Вообще-то, возможно, Эйс скоро придет ко мне в гости. Луффи еще недостаточно взрослая, чтобы подняться сюда, она слишком устанет, и я не смогу нести ее всю дорогу сюда, но как ты думаешь, сможет ли Эйс спуститься с горы? Дадан морщится. «Эгх, наверное, не дважды в один и тот же день, по крайней мере. Если бы вы оставили его на ночь… может быть? Я бы дала на это немного дольше, им требуется много времени, чтобы вырасти настолько, чтобы идти так далеко. «Это правда. Нам до сих пор тяжело, и мы оба взрослые люди — я не могу представить, как далеко ходить на таких коротких ногах, не говоря уже о меньшем количестве энергии». «Ну да, дети они такие. Не знаю, как ты справляешься с этой своей маленькой девочкой, она кажется настоящим магнитом для катастроф, если ты спросишь меня. Разве она недавно не привела к вам в бар банду пиратов? «Честно говоря, они были очень хорошими посетителями и давали хорошие чаевые, но это также произошло, когда она убежала от Марис, которая наблюдала за ней. Тем не менее, я думаю, что у Луффи достаточно здравого смысла, чтобы знать, во что не влезать — она еще не начала лазить по крышам или пытаться что-то поджечь, поэтому я надеюсь, что ее шалости останутся в гражданской сфере. «Эй, некоторые дети позже попадают в большие неприятности. Может быть, она еще не достигла своего пика». — …Дадан, пожалуйста, пойми, что ты собираешься сглазить, если будешь говорить такие вещи. Бандит коротко смеется. «Кто, я? Ни за что!» Вскоре Макино прощается с Дадан и начинает напряженный путь вниз с горы к своему бару. Этим утром она снова оставила Луффи с Марис, но она полностью готова найти свою дочь в баре, когда она вернется. Луффи всегда старается оставаться рядом с домом в те дни, когда Макино не было дома, за что барменша ей благодарна. Тем не менее, у бедной Марис часто начинался сердечный приступ, когда она оборачивалась, а один из детей, за которым она наблюдала, исчезал. Собственная дочь Марис, Луса, не делала ничего подобного и, похоже, была убеждена, что Луффи — это какая-то внепространственная сущность хаоса… с чем Макино точно не мог спорить. Если Луффи нет в баре, Макино легко может предположить, что она будет либо на пляже, либо где-то вдоль линии деревьев, хотя, вероятно, в обоих случаях все еще близко к бару. Луффи не только имеет тенденцию убегать от своих опекунов (за исключением Макино по какой-то странной причине), но также имеет привычку тяготеть к природе. Конечно, это часто помогает найти ее, когда она куда-то ушла (как будто она не возвращается сразу же, когда Макино зовет ее), но это также означает, что у нее не так много друзей в деревне. Судя по всему, они считают Луффи слишком диким на их вкус. Достаточно сказать, что Макино ожидает кое-чего по прибытии домой — Луффи снова в баре, патрульный у двери, интересующийся, дома она или нет, возможно, какая-то почта на пороге от друга, с которым она переписывалась. , но ничего из этого она не находит. Вместо этого она получает бандитов. И не несколько, а целая банда, угрожающе нависшая над ее баром, с гордо выставленными на бедрах ружьями и мечами. Прекрасно. Макино действительно начинает жалеть, что она не взяла эту винтовку, но ее разум быстро напоминает ей, что оружие бесполезно, если она не знает, как им пользоваться. К сожалению, это только заставляет ее желать, чтобы она раньше приставала к Дадан с просьбой дать ей оружие, а не ждала так долго. Впервые она заговорила об этом давным-давно, когда те другие бандиты были в ее баре и оставляли пулевые отверстия в двери, но Дадан была пьяна больше, чем она думала, и, по-видимому, не сдержала ни слова. Итак, когда Макино, наконец, снова заговорил об этом, ну… В любом случае. Макино очень хотела бы, чтобы у нее было оружие прямо сейчас, но у нее его очень мало. Единственное, чем она вооружена, — это ее рюкзак с пустыми стеклянными бутылками, и хотя она может использовать его как оружие, это не поможет против бандитов, которые должным образом вооружены и, вероятно, знают, что она здесь. Луффи внутри, она это чувствует, и кажется, что она наверху. Внизу не горит свет, но из-за занавески исходит слабый свет, как будто в их спальне горит лампа. Надеюсь, Луффи останется там, где безопасно. Крепко схватившись за лямку своего рюкзака, Макино идет к двери своего бара, напрягая нервы, приближаясь к парящим бандитам. Они все поворачиваются, чтобы посмотреть, как они слышат ее приближение. Она пытается не обращать внимания на угрожающие глаза, наблюдающие за ней, когда она идет через собравшуюся группу, но все еще чувствует, как мурашки пробегают по ее спине, когда она достигает двери… и исключительно сильного бандита, прислонившегося к ней. «Похоже, мышка потерялась», — отмечает он хриплым и вкрадчивым голосом. — Итак, что же делает молодая леди так поздно? — Не возражаешь, если мы заглянем в твою сумку? Другой вмешивается, на этот раз позади нее. Макино дергается, но умудряется не прыгать. — Я уверен, что мы найдем там что-нибудь, на что стоит взглянуть. Рука тянется к ее рюкзаку, и она делает глубокий вдох, прежде чем ответить. «Полагаю, вы можете взглянуть, но сейчас там только пустые бутылки». «Пустые бутылки?» — спрашивает первый бандит, и Макино ненавидит то, что она слышит нотку раздражения в его голосе. «Что толку таскать с собой пустые бутылки? Что ты собираешься с ними делать, собирать дождь или что-то в этом роде? «Они были за то, что приносили напитки моему другу», — отвечает она. Волосы на затылке начинают шевелиться. Макино тянется к двери бара, надеясь попасть внутрь до того, как они начнут волноваться, но мясистая рука хлопает по дверной ручке, останавливая ее. «Теперь не убегай так быстро», — говорит один из бандитов позади нее. «Мы пришли только выпить. Я уверен, вы бы не пожалели нас за это… верно, барменша? Самый крупный бандит, тот, что у двери, кладет руку на ствол своего револьвера. Макино подавляет дрожь. Я не могу позволить им войти внутрь, Луффи наверху. Но если я попытаюсь их остановить, они все равно могут напасть на меня и уйти… Из этого нет хорошего выхода. Единственная возможность, которую может придумать Макино, которая не закончилась пулями, — это дать им напитки, которые они хотят, но она действительно не хочет пускать их в свой бар. Но… может быть, ей не нужно впускать их внутрь. Она может войти внутрь себя и принести им выпивку — ей нужно будет быстро придумать оправдание, почему она не впускает их, что-то, что не Я ни в малейшей степени не вовлекаю Луффи, но это не будет слишком сложно. В настоящее время Макино довольно хорошо научилась лгать по умолчанию, этот растущий навык продолжает сбивать ее с толку, но она обязательно воспользуется ею в своих интересах. «Конечно», — отвечает Макино, одаривая их своей «обслуживающей» улыбкой. — В баре сейчас какой-то беспорядок, боюсь, у меня не было времени убраться, так как я отсутствовала весь день, но я могу зайти и принести вам всем выпить, если хотите? Это будет в доме, так как внутренняя часть бара недоступна. Макино не возражает время от времени раздавать бесплатные напитки, если для этого есть веская причина, особенно если это отпугивает бандитов от ее пятилетнего ребенка, и, кроме того, она получает достаточно дохода, чтобы компенсировать это. Позже она может расстроиться из-за потери стеклянных бутылок, но она всегда может достать их еще. Бандит у двери фыркает, но все же отводит руку. — Налей рома для всех нас, и сделай его покрепче, барменша. У нас нет времени на всю ночь. «У меня тоже», — думает Макино, но держит свои комментарии при себе и уходит внутрь. «Конечно, сэр.» Она достанет дюжину или около того бутылок в ящике и пожелает им спокойной ночи, а затем сможет подняться наверх к Луффи. Она только надеется, что ее дочь не спустится вниз, пока она будет ходить за алкоголем — последнее, чего Макино хочет, — это чтобы бандиты поняли, что есть ребенок. Пробираясь на кухню, Макино быстро находит ящик и начинает наполнять его бутылками рома, считая их на ходу. Пока она была снаружи, она не смогла сосчитать бандитов, но надеется, что пятнадцати или около того будет достаточно — их было больше двенадцати, она это знает, но она очень надеется, что не больше. Но ее планы быстро рушатся, когда она осматривает свои полки и понимает, что осталось всего около дюжины бутылок рома. Ругаясь себе под нос, Макино ставит ящик и спешит в кладовую в задней части, направляясь туда, где обычно хранится ром. Несколько дней назад она сделала перестановку, чтобы у нее было больше места для купажа виски, и теперь она очень сожалеет об этом решении. Рома нигде нет.

***

Луффи слышит, что что-то происходит снаружи. Ветер тихий, но стены шепчутся, и на этот раз она делает усилие, чтобы прислушаться к их тихому бормотанию. Стены обычно не говорят, и когда они говорят, их трудно услышать, но Луффи знает, что они могут сказать ей, что происходит прямо сейчас. «Мать, бармен, хранитель наших стен», — шепчут они тише мыши, пока Луффи пытается уловить каждое слово. «Она ждет снаружи. Они держат ее подальше. Мы видим, как они парят, мы видим, как они угрожают, мы видим, как они говорят». Стены повторяют себя, как ветер, но, в отличие от ветра, стены действительно говорят разные вещи — они просто заставляют это звучать так, как будто это одно и то же. Они парят, угрожают, говорят. Луффи требуется минута или две, чтобы расшифровать то, что они пытаются сказать, но когда она наконец понимает их загадочные слова, она бледнеет. — Маа в опасности? Она шепчет, едва слышно, но стены слышат. Они скрипят, но не в подтверждение, а в тревоге. «Мы не знаем. Мы не можем видеть. Вы должны видеть. Вы увидите, и вы расскажете, и вы будете смотреть. Следи за нами, маленькая морская птичка. Стены правильные. Они не могут видеть, но Луффи может, и теперь она должна. Она встает с кровати, выскальзывая из-под одеяла, и ей требуется всего несколько минут, чтобы поправить одеяло с узором из роз, которое сшила ее мать, прежде чем на цыпочках пройти к лестнице, оставив за собой включенную лампу. Это электрическая лампа, а не масляная, так что она может оставить ее включенной, пока ее нет в комнате, плюс, если она выключит ее сейчас, это будет подозрительно, и люди узнают, что в комнате кто-то ходит. Стены рассказывали о них. Кто-то, кроме Маа, находится вне дома, и Луффи намеревается выяснить, кто это. Спускаясь по лестнице, Луффи старается не издавать ни звука, демонстративно избегая нескольких известных ей скрипучих половиц. Как только она достигает площадки, где лестница поворачивает за угол, она подкрадывается к окну и сворачивается под ним, прижимая ухо к трещине в стекле. Надеюсь, шторы скроют ее настолько, что никто не заметит ее присутствия. Кто-то снаружи . Это звучит как мужчина, может быть, кто-то, у кого есть одна из тех дымных палочек, которые клиенты Маа иногда пытаются зажечь? Маа никогда не позволяет им это делать, но Луффи замечает, что их голоса всегда становятся более хриплыми и хриплыми. — …всех нас, и побыстрее, барменша, — говорит хриплый. Барменша — так иногда называли ее мать. Он должно быть разговаривает с Маа! — У нас нет времени на всю ночь. «Конечно, сэр.» Это Маа Луффи! Она слышит, как открывается дверь, и замирает. Маа была снаружи… но шаги внутри теперь стали тише, и это определенно звучит как Маа. Если бы это было растение, или ракушка, или что-то, что Луффи пыталась заметить, она могла бы просто прислушаться к ним, но людей так трудно услышать. Ей действительно приходится прислушиваться, чтобы их услышать, и даже тогда она никогда не слышит их достаточно громко, чтобы понять, о чем они говорят. Луффи не слышит свою мать, не так, но судя только по шагам, это должна быть она. Тем не менее, лучше перестраховаться, чем сожалеть, как говорит ей Маа. Ползя дальше вниз по лестнице, Луффи садится на третью ступеньку и скользит по четвертой, избегая самой скрипучей ступеньки в доме. Она останавливается в нескольких шагах от основания и смотрит через перила, и, судя по всему, она была права — ее Маа стоит за прилавком и наполняет коробку бутылками рома. Луффи усмехается, но все еще молчит. Дом все еще неуверенно бормочет, даже если больше не произносит правильных слов. Ей бы не хотелось доставлять неприятности, поэтому она будет хранить молчание, пока не будет полностью уверена, что это безопасно. Но затем Маа останавливается, пересчитывая бутылки, и выглядит немного обеспокоенной. Луффи видит, как она разворачивается и направляется в заднюю комнату с выражением беспокойства на лице. На несколько мгновений воцаряется относительная тишина, и единственным звуком становится бормотание дома и тихое звяканье бутылок, отодвигаемых в сторону в кладовке… пока дверь бара со скрипом не открывается, и высокий мужчина с револьвером в кобуре у бедра, входит. Луффи задыхается и тут же прикрывает рот, но, к счастью, не кажется, что злоумышленники заметили ее — и это злоумышленники, как и не один. Первый мужчина был не единственным, кто вошел. Снаружи ждет целая группа бандитов, все они в пределах ее видимости, хотя вошли только трое, а еще один стоит в нерешительности в дверях. Луффи наблюдает, как самый большой из них подходит к прилавку, осматривая ящик с ромом. — Я думаю, это слишком долго для меня, — говорит бандит, и это дымный голос, который Луффи слышала ранее, тот, который снисходительно относился к ее матери, — так что ты скажешь на то, чтобы забрать все? В конце концов, кто нас остановит? Глядя на бандитов сверху вниз, Луффи злится, когда трое внутри приближаются, снимая бутылки с полок и складывая их в полы своих пальто, натянутые, как мешок. Они не могут этого сделать — это бар ее Маа, это её дом! Они думают, что могут просто прийти в дом Луффи, в бар Маа и забрать их вещи? Ну, они спросили, кто их остановит, и у Луффи есть ответ. «ХЭЙ!» — кричит она, сбегая по лестнице со злым взглядом на лице. «Прекрати это! Вы не можете забрать наши вещи! Бандиты останавливаются. Ха! Возьмите это, подлецы! Оборачиваясь с бутылкой в ​​руках, самый большой смотрит на нее сверху вниз со снисходительной усмешкой. — И что ты собираешься с этим делать, маленькая девочка? Ты даже не выше моего колена. Иди и беги к своей мамочке, девчонка, ты тут по уши влипла. Это не так! Луффи в ярости, и в мгновение ока она вскрикивает и бежит на мужчину, впиваясь зубами в его ногу. Она предполагает, что это было бы более эффективно, если бы она не пропускала переднюю (и если бы другая передняя не была волнистой), но это работает достаточно хорошо, чтобы бандит завопил от боли и уронил бутылку. Но когда он роняет бутылку и начинает пытаться стряхнуть ее, она падает на пол и разбивается… и когда мужчине, наконец, удаётся оттолкнуть ее, Луффи тоже падает на землю, осколок разбитого стекла вонзается в щеку и раскалывая кожу прямо под глазом. Она пищит от боли и едва успевает пошевелиться, чтобы увернуться от внезапно приближающейся к ней ноги. «Уходите!» Она кричит, держась обеими руками за кровоточащее лицо, пытаясь не заплакать от боли. «Вон из нашего бара! Перестаньте беспокоить нас!» Луффи пятится от бандита, который начинает делать шаг к ней, и ее спина ударяется о стойку бара. Она между двумя барными стульями, со стеной сзади и бандитом спереди — она фактически в ловушке. Двое других тоже продвигаются вперед, их охапки украденных бутылок оставлены на прилавке, когда они начинают приближаться, чтобы отрезать любые возможные пути к бегству, так что она не может даже метнуться в сторону, чтобы уйти от них. Никто из них не держит руки на оружии, но по тому, как они хрустят костяшками пальцев, Луффи все равно чувствует, как ее сердце бьется из груди, и она знает, что отсутствие у них оружия не имеет значения. А затем, с оглушительным лязгом, самый большой бандит падает на пол, открывая Маа, стоящую позади него со сковородой, зажатой в обоих кулаках, как дубина. — Убирайся к чёрту от моей дочери, — шипит она, выглядя более разгневанной и разъяренной, чем Луффи когда-либо видела ее. Её глаза вспыхивают от ярости, когда она видит, как они загнали Луффи в угол, и она поднимает кастрюлю выше. — Убирайтесь из моего бара и никогда не возвращайтесь, понятно? Двое бандитов, оставшихся стоять, начинают двигаться к ней, но она надевает один шнурованный ботинок на горло уже потерявшего сознание бандита пяткой вперед и начинает давить. — Если ты не хочешь, чтобы я надавила сильнее, ты уйдешь и больше никогда сюда не придешь. Вы понимаете?» Маа выглядит такой сердитой, и бандиты замирают на мгновение, прежде чем оба кивают. Она безмолвно указывает на дверь, и они бросают еще один взгляд на мужчину на полу. «Хорошо? Чего же ты ждешь?» И, оставив самого крупного бандита лежать на полу, они выбегают из бара, остальные бандиты выстраиваются снаружи, следуя за ними. На мгновение Луффи и ее мама стоят там, Луффи прижимает руки к своему окровавленному лицу, в то время как выражение ее Маа меняется от ярости до поглощенного беспокойством, женщина мгновенно роняет кастрюлю, когда она бросается к своей дочери. — О, Луффи, я так боялась, что они что-нибудь с тобой сделают, — шепчет она, обнимая Луффи и притягивая ее ближе. «Ты в порядке? Они причинили тебе боль?» Луффи кивает, осторожно убирая ладони от кровоточащего пореза под глазом. «Это просто… просто немного пощипывает. И я даже не плакала. Она знает, что ее голос немного дрожит, но если не было слез, то она действительно не плакала. Она не хочет быть плаксой, как жалуются дети в городе, потому что никто не любит плакс. Луффи сильная. Она не будет плакать из-за такой мелочи. Маа судорожно задыхается, когда видит рану, легко поднимая Луффи одной рукой вокруг себя, так что ее дочь сидит на сгибе ее руки, когда она изучает ее лицо. «Это выглядит отвратительно… нам нужно немедленно пойти к врачу, хорошо, Луффи?» «А как насчет бандита на этаже? Мы не должны оставлять его здесь, а если он проснется и все украдет? «Я позову одного из ночных патрульных, они его вытащат», — говорит Маа, направляясь к двери. Сковорода забыта на полу, но Луффи предполагает, что патруль позаботится и об этом. «О, я так испугалась, Лу, пожалуйста, не попадайся так перед бандитами. Я не хочу, чтобы ты пострадала». — Но они забрали наши вещи! Луффи протестует. Она просто хотела помочь! — Они и тебе могут навредить! — Я знаю, — вздыхает ее мать, закрывая за собой дверь, когда она идет по улице, все еще держа Луффи на руках. — Но если ты собираешься сделать что-то подобное, я не хочу подвергать тебя такой большой опасности. Мы должны придумать, как ты сможешь постоять за себя, не пострадав, да? Луффи кивает. «Ага. И тогда я смогу защитить Маа и стану суперсильной, и никто из моих людей не пострадает! Я защищу людей!» Маа ласково улыбается ей, убирая волосы с лица. «Да, ты будешь. Ты будешь сильнее всех, моя маленькая птичка. Я в этом уверена.»