Наконец-то я могу выбрать, что неправильно (и что правильно)

В мире очень мало вещей, которых боится Луффи. Есть много вещей, которых она опасается или остерегается, таких как прикосновение к горячей плите, прогулки по нагретому солнцем песку или заблудиться в лесу после наступления ночи. У нее достаточно здравого смысла, чтобы знать, что она должна быть немного осторожнее с некоторыми вещами (и на самом деле, этот здравый смысл существует только потому, что Маа настояла на том, чтобы Луффи знала, чего не нужно делать, если она собирается бродить одна). Тем не менее, осторожность и боязнь отличаются от страха. Она не боится конфорок на плите. Она не боится диких животных в горах, которые все выходят после наступления темноты. Но она немного побаивается своего деда. И теперь он снова приезжает в гости, в то время как ее Маа поднимается на гору без нее, как всегда, потому что, когда Ди-чан приходит в гости, Луффи всегда должна провести с ним день. По какой-то причине ему, похоже, не нравится, когда Маа пытается пойти с ним, поэтому Луффи приходится иметь дело с ним в одиночку. Луффи не боится его безо всякой причины, и она, в любом случае, даже не настолько напугана. Она умнее этого — бояться кого-то, кто ничего не сделал, чтобы заработать это, просто глупо, и она не глупа. Нет, у Луффи есть много причин бояться Ди-чан, большинство из которых включают в себя то, насколько он громкий и напористый. Она никогда не была поклонницей громких звуков, но обычно она может с ними справляться — когда они сочетаются со всеми этими конфронтационными маханиями руками и ударами по всему вокруг него, хочет он того или нет, все становится в десять раз хуже. Излишне говорить, что Луффи не с нетерпением ждет завтрашнего дня, и она рассказывает об этом своей маме, сидя на полу рядом с кроватью и собирая волосы в пучки на день. — Я не хочу завтра все время оставаться с Ди-чан, — дуется она, пытаясь смотреть на Маа грустными глазами, все еще удерживая голову на месте, чтобы не испортить прическу. «Маа, он такой громкий!» Маа вздыхает, выглядя раздраженной, хотя Луффи знает, что это чувство не к ней. Это обычное выражение ее матери, когда она говорит о Ди-чан. — Я знаю, но он твой дедушка и очень тебя любит. Ему было бы очень грустно, если бы он не увидел свою внучку». Луффи слышит нежелание матери, хотя ее тон хорошо это маскирует. Маа тоже не хочет, чтобы она целыми днями ходила с Ди-чан , но он ее дедушка. Насколько Луффи знает, он мог бы забрать ее с собой, если бы действительно захотел, а она не хочет, чтобы это произошло. Ди-чан хочет проводить с ней время, так что она должна смириться с этим, иначе у Маа могут быть проблемы, или Луффи могут забрать. Маа никогда не говорила этого вслух, но Луффи знает, что это возможно. Она не глупая. Когда она услышала историю о том, как однажды ночью Ди-чан подвез ее к Маа, она смогла уловить основную мысль. Я привел тебя сюда, и я могу забрать тебя тоже. Ей просто нужно вести себя хорошо, даже если она не очень хочет провести с ним весь день. В любом случае, он хочет добра; Маа права насчет того, что он все еще семья. Не то чтобы Луффи его ненавидела или что-то в этом роде — это было бы ужасно. Она должна заботиться о своей семье. В конце концов, Ди-чан заботится о ней, и он всегда говорит, что хочет, чтобы она была в безопасности (хотя он также начал говорить, что она должна стать морским пехотинцем). Но в любом случае, у нее смешанные чувства по этому поводу. Она рада видеть члена семьи, которого почти не видит, и знает, что он тоже будет рад ее видеть, но она не рада, что ее Маа уезжает на целый день. Это действительно проблемная часть: Маа не будет рядом, чтобы сказать Ди-чану успокоиться, когда он будет возбужденным и громким. Впрочем, с Луффи все будет в порядке — она умеет терпеть. Так сказали ветры, и они никогда ни в чем не лгут. Никогда. Он мой дедушка. Я должна быть милой. Она тихо вздыхает, когда Маа поправляет ей волосы, закалывая их заколкой, чтобы челка оставалась на месте. Они стали достаточно длинными, чтобы доставлять неудобства, но все же слишком короткие, чтобы свисать по бокам ее лица, как она того хочет. Пока что она не возражает против шпилек, так как маленькие цветочки на их концах такие красивые. Ее фаворитом является красный мак, который, по ее мнению, Маа использует сегодня. Это сочетается с красной рубашкой, которую она носит под комбинезоном, и если бы она сегодня была в туфлях, то она подошла бы и к ремешкам на ее сандалиях. Ей всегда нравился этот оттенок красного. — У тебя есть все, что тебе нужно на сегодня? — спрашивает Маа, когда Луффи встает, вытягиваясь после столь долгого неподвижного сидения, чтобы ее волосы были уложены должным образом. Она кивает. «Ммм! Закуски, дополнительная шпилька, компас и большая палка!» «Ой? Зачем палка? «Это важно. У тебя должна быть палка, если ты идешь в лес, таковы правила! Луффи усмехается. «И на моей тоже классные узоры». «Тогда пока онаа не полна термитов». Ее мать усмехается. «Эм… я так не думаю? Что такое термит? «Термиты — это маленькие крошечные жуки, которые едят древесину. Они очень ползучие, если в твоей палке есть термиты, то мы хотим держать их подальше от дома, ладно? Просто чтобы они не попали в стены». «Ох, ладно! В моей палочке нет странных жующих жуков, так что все в порядке!» Луффи усмехается. — Я вернусь… пообедать? «Звучит неплохо, — соглашается Маа.

***

Прошло слишком много времени с тех пор, как Гарп видел свою внучку. Она милая маленькая девочка, это точно, но он должен признать, что мало о ней знает. По крайней мере, Макино, кажется, заботится о ней должным образом; несмотря на его опасения по поводу её собственной матери, он рад видеть, что молодая барменша оказалась права. И если она хорошо справляется со своей работой, то, надеюсь, Луффи скоро начнет думать о ее возможной работе. Внучка Гарпа, очевидно, будет морским пехотинцем, как и он сам — он ни за что не позволит ей стать революционером, пиратом или кем-то в этом роде. И уж точно не барменша; Макино — единственная, кого он знает, кто не всегда напивается собственной продукцией, и он уверен, что это из-за его влияния на воспитание женщины. Ее мать, конечно, временами была немного взбалмошной, но Гарп всегда делал все возможное, чтобы стать сильным образцом для подражания для легко поддающихся развращению детей — если они имеют хорошее влияние, меньше шансов, что они окажутся преступниками. Позже в жизни. Однако он немного беспокоится о своей внучке. Хотя он не планирует рассказывать Луффи о работе ее отца в ближайшее время (и он все еще может ничего не говорить, пока она не спросит — иногда это слишком близко к цели, говоря о том, как сильно он потерпел неудачу в воспитании своего сына, Драгон оказался таким мятежным гелионом), в какой-то момент ему придется рассказать Эйсу о своем отце. Эйс наверняка знает, что он не внук Гарпа по крови; не может быть, чтобы Дадан не подняла эту тему. Конечно, Гарп думал, что Эйс раньше расскажет о своем неизвестном происхождении, но в этот момент он упомянул только мать мальчика — Эйс даже решил взять фамилию Портгас Д. вместо того, чтобы ждать, чтобы узнать, как звали его отца… наверное к лучшему. Хотя Гарп был бы не против еще одной Монки Д., но Луффи справится с этим наследием. Портгас Д. Руж… Гарп почти уверен, что она сделала что-то противозаконное (много чего… много), но никто не мог этого доказать, так что он не против сказать Эйсу, что она его мать. Это не так плохо, как отец Эйса, который мог подвергнуть своего сына опасности просто в силу своего существования. Эйсу не нужно, чтобы на его тяготило наследие отца-преступника, как и Луффи, поэтому Гарп принял решение не говорить им, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы спрашивать и реагировать должным образом, вместо того, чтобы думать, что это круто или что-то в этом роде. Однако сейчас оба его внука слишком молоды, чтобы беспокоиться о наследии своих отцов или о чем-то подобном. Они должны думать только о том, чтобы когда-нибудь стать морскими пехотинцами — в конце концов, мечта каждого ребенка — защищать моря и населяющие их острова. Что ж, очевидно, это не было мечтой Драгона, но Драгон всегда был странным ребенком. Тем не менее… Гарп любит своего сына, даже если он не сказал бы об этом при определенных людях (кхм, Сенни) и даже если он отчаянно не хочет, чтобы Луффи пошла по стопам своего отца. Не то чтобы она, конечно хотела. Она слишком мила и хорошо себя ведет для этого — это почти сверхъестественно, если честно. Он ожидал, что одна из его родословных уже устроила немного больше хаоса, но он действительно задается вопросом, может быть, это потому, что она так молода, или потому, что она девочка и поэтому лучше скрывает свой хаос. Драгон любил притворяться хитрым, но на самом деле это не так, и Гарп даже не пытается притвориться, что может скрыть то, что, черт возьми, он натворил на этот раз. Возможно, Луффи, наконец, проявит некоторую тонкость. А может быть, и нет, потому что он может видеть, как она бежит по рынку со всей гавани с рыбой в руке и нигде не видно обуви. Торговец кричит и трясет кулаком, но Гарпу приятно видеть, что он выглядит скорее раздраженным, чем сумасшедшим — в конце концов, он не хотел бы, чтобы его милая внучка попала в беду так рано. — Ой, ЛУФФИ! Он кричит, когда она оказывается достаточно близко, и машет большой рукой, чтобы привлечь внимание маленькой девочки. Она оживляется при звуке своего имени и бросается к причалу, все еще сжимая рыбу в крошечной руке. Совсем нет времени, прежде чем его корабль пришвартуется, и он сможет спрыгнуть с борта, тяжело приземлившись на старое дерево доков Фуши. У него есть несколько надежных людей, которые управляют его кораблем, люди, которым он доверяет знать о существовании и местонахождении его внучки, поэтому он доволен тем, что позволяет им пришвартовать корабль, пока он приветствует маленькую девочку, которую он здесь хочет увидеть. — Ди-чан! — кричит она, бросаясь к нему. Он едва замечает розовую майку и джинсовые шорты, прежде чем подхватывает ее и крепко обнимает. «Ах, я так давно не видел свою внучку! Ты хорошо себя вела, Луффи-чан? Она кивает, улыбаясь ему зубастой улыбкой. «Ммм! Я принесла тебе рыбу, Ди-чан. Хм. Так она и сделала. — Спасибо, Луффи. Я положу её в карман!» И он делает именно это. Вероятно, это украденная рыба, но ей пять или около того. Никто не будет возражать против одного пропавшего карпа, которого схватил ребёнок. — Итак, у тебя появились новые друзья, пока меня не было? — Эм… я так не думаю? Кажется, я дружу с Крессой? Она милая дама, которая держит прилавок торговца, она всегда рассказывает мне хорошие истории, и у нее самые красивые волосы! — Кресса, ла? Я думаю, что встречал ее…» Но когда он умолкает, Гарп замечает одну важную деталь, которую он, кажется, упустил, когда впервые посмотрел на свою внучку. Однако теперь, когда он действительно хорошо разглядел ее лицо, это безошибочно. — Луффи, что случилось с твоей щекой?! «Шишиши! Я подралась с бандитом!» Она широко ухмыляется, ее ничуть не смущает мысль о том, чтобы сразиться с бандитами. «Он разбил бутылку об пол, потому что я укусила его за ногу и не собиралась отпускать, но потом он очень сильно меня встряхнул, и я упала на стекло. Но я получила только один порез и даже не заплакала!» Что. — Ты… укусила бандита? — спрашивает Гарп, потому что на самом деле именно эта деталь его и заводит. Почему она укусила его? «…Ты выиграла?» «Мммм… Наверное, нет, потому что Маа нокаутировала его. Она достала его сковородкой! Этот анекдот, по-видимому, заслуживает еще одной сияющей ухмылки, которую на этот раз возвращает Гарп. «Хех, так ты унаследовала мой талант к неприятностям! Я думал об этом, ты кажешься такой хорошей для одного из членов моей семьи! У него такая странная внучка. Это восхитительно. Подняв девочку повыше и положив ее себе на бедро, Гарп поворачивается и направляется в город, оставив корабль позади. Он уверен, что его команда пока справится с кораблем самостоятельно — во всяком случае, они обычно так и делают. Кроме того, сегодня у него есть другие дела, например, провести время с Луффи. — Ди-чан, что ты делал? — спрашивает она, глядя на него своими большими глазами, пока он несет ее по городу. Он пожимает плечами. «Много вещей. Знаешь, быть морским пехотинцем — занятная работа! Ты тоже когда-нибудь сделаешь это, просто подожди — ты пойдешь по стопам своего дедушки и станешь следующим морским героем! Будет весело, правда, Луффи? Морщит нос, пожимает плечами. «Наверное. Морские пехотинцы должны слушать людей. Я не хочу этого делать». «Ааа, все не так! Ты можешь проводить свое время, помогая людям и сражаясь со злодеями. Ты будешь героем для людей, у тебя будет множество поклонников, которые тебя любят!» Ей это точно понравится. Какой маленький ребенок не хочет быть знаменитым, особенно за помощь? Это определенно привлечет внимание Луффи. Она снова вздыхает. «Но я не люблю людей. Могу ли я быть морским пехотинцем, который не слушает людей! Я хочу делать все, что захочу, Ди-чан!» «Вот что делает пират! Ты же не хочешь быть мерзким пиратом, не так ли, Луффи-чан? Пираты — мрази, и они только вредят другим людям. Знаешь, никто не захочет дружить с пиратом. «Ой. Если бы я была пиратом, я бы тебе все еще нравилась? — Ну, это неважно не будешь! Как только ты подрастешь, я возьму тебя к себе на стажировку в качестве морского пехотинца, поняла? А между тем…» Достигнув окраины города, Гарп указывает на открытое поле перед ними, лишенное каких-либо посевов или заборов. Это идеальное место, чтобы узнать, умеет ли она драться. Он воображает, что Макино мало чему ее научила (несмотря на скрытую мускулатуру, которую барменша имеет из-за того, что поднимает коробки с алкоголем и таскает Луффи, он уверен, что она ничего не знает о драках), поэтому ему, вероятно, придется учить — пиратом ты ее с нуля. Это вообще не проблема — на самом деле, он на это и надеялся. Гарпу будет очень весело учить свою милую маленькую внучку избивать преступников, и он знает, что она отлично справится с задачей.

***

У Макино много сомнений по поводу одного Монки Д. Гарпа. Во-первых, он слишком громкий, невероятно дерзкий и не способный подвергать себя цензуре рядом с очень впечатлительным ребенком, когда даже пираты без труда с этим справились, но что еще? Он оставил буквально новорожденного с семнадцатилетней барменшей, приезжает в гости только один раз в голубую луну (и вообще не в первые несколько лет), и все же теперь он ведет себя так, как будто он был так вовлечен и полезен. Ну, к черту это. Макино умеет преуменьшать свою ярость, сдерживая ее, чтобы не напугать Луффи (или горожан, если уж на то пошло), но прямо сейчас она в бешенстве. Гарп имеет наглость позвать ее через ден-ден муши и сказать, что хочет увидеть свою внучку, но, как будто он думает, что она не поймет, о ком он говорит, он называет Луффи тем, за кем присматривает Макино. Как будто это не более чем работа, как будто Макино не считает Луффи своей дочерью, как будто она не воспитывала Луффи меньше дня от роду и не любила ее как семью. Дадан только приподнимает бровь, когда Макино бубнит, откидываясь на спинку стула и делая глоток виски. «Проклятие. Это грубо, Маки. Макино фыркает, изо всех сил стараясь говорить тише, на случай, если Эйс окажется где-то достаточно близко, чтобы услышать. «Он никогда не слушает. И я не думаю, что он слушает Луффи, потому что каждый раз, когда она возвращается с ним, она выглядит совершенно несчастной! Я не знаю, умеет ли он вообще вести себя с детьми, и, честно говоря, я так не думаю». «Ну, мы оба знаем, каким оказался Драгон. Наверное, нет». «Драгон — ужасный пример, но в этом есть смысл. И если уж на то пошло, кто, черт возьми, добровольно отдаст ему своего ребенка? Разве не Гарп дал тебе Эйса? «Да, он воспитал Эйса, когда ему было… сколько, день или два от роду? Просто обошли его и пригрозили сдать всех нас морским пехотинцам, если мы не присмотрим за ребенком. В таком случае… Мать Эйса предположительно умерла при родах, так что наверняка никто не отдавал его Гарпу. «…Гарп украл ребенка у мертвой женщины. Какого черта, Дадан. «Эй, я не знаю! Я не крала ребенка, виноват Монки!» Макино снова вздыхает, отпивая чай. Она сделала несколько глотков виски Дадан, но, в конце концов, она все еще присматривает за маленьким ребенком — это не лучшая идея — правильно пить, когда она идет домой к Луффи. Макино никогда не раздражалась и не злилась, когда пьет, только немного сонная, но все же нехорошо, когда ей приходится заботиться о дочери. «Дадан, я собираюсь совершить нападение при отягчающих обстоятельствах». «Ха! Ты можешь присоединиться к моей бандитской банде, если за тобой придут морские пехотинцы. — …Спасибо, Дадан. Это очень полезно». «Ой! Старая карга! Кто в нашем доме? Из-за спины Макино раздается крик знакомым ей голосом, заставляющий ее обернуться. «Ах! Макино-сан! «О, Эйс! Я не была уверена, здесь ты или нет, — говорит она с улыбкой. «Как ты?» Он пожимает плечами, пытаясь выглядеть небрежно, хотя явно рад ее видеть. «Эх. Я в порядке.» Макино кивает, а Дадан хихикает. «Это хорошо. Ты хочешь зайти и выпить что-нибудь? Я принесла чай, который, я думаю, тебе понравится. Наверху раздается грохот, и Эйс подпрыгивает, внезапно выглядя невероятно виноватым и немного запаниковавшим. — А, ши… эм… может позже? Я должен уйти сейчас же. По вполне нормальным причинам. Пока!» Он мчится обратно наверх с пугающей скоростью, заставляя и Макино, и Дадана приподнять брови. — Какого черта это было? — спрашивает Дадан, на что Макино пожимает плечами. — Возможно, он что-то задумал. Макино пожимает плечами. «Кто знает? В любом случае, я сомневаюсь, что нам нужно вмешиваться в это прямо сейчас — если он устроит беспредел, мы, конечно же, узнаем об этом первыми».

***

Луффи была в некотором роде под впечатлением, что Шанкс или ее мать научили ее сражаться. Может быть, один из других Пиратов Акагами или даже один из бандитских друзей Маа, но все же она не ожидала, что Ди-чан сделает это… и, честно говоря, она не знает, насколько это полезно, так что она может закончить. Учиться у кого-то еще в любом случае. Удары — это хорошо, но Ди-чанн ничему ее не учит! Он просто бьет дерево и говорит ей… — Делай, как я, Луффи! Еще одна трещина разносится по полю, когда Ди-чан обрушивает еще одно дерево, еще больше расширяя и без того удаляющуюся линию деревьев. — Просто ударь, и ты разберешься! Она снова фыркает и отводит руку назад, обхватывая пальцами большой палец, прежде чем сделать глубокий вдох и замахнуться на дерево. Как и в любой другой раз, она задевает ствол, оставляя еще больше царапин на костяшках пальцев. Луффи фыркает, слегка пожимая ей руку, чтобы попытаться облегчить мгновенное жжение, хотя у нее это не очень получается. — Ди-чан, я не могу! Я не знаю как!» Ди-чан только смеется. «Конечно! Ты моя внучка, это станет твоей второй натурой, как только ты войдешь в ритм!» «Хм!» Надувшись, Луффи снова сжимает кулак и пытается ударить дерево, делая шаг вперед и ударяя кулаком по стволу. На этот раз он действительно соединяется, а не расширяется, но она вздрагивает и почти сразу же отшатывается, когда сила неприятно давит на ее большой палец. Она вытягивает пальцы и осматривает их, уже начиная чувствовать синяк на большом пальце. — Ди-чан, я поранила руку! «А? Дай мне посмотреть.» Присев рядом с ней, он берет ее крошечную руку и несколько раз поворачивает ее, прежде чем покачать головой, все еще улыбаясь. «Не волнуйся, ты в порядке! Давай, давай попробуем еще раз, теперь, когда ты действительно можешь попасть. С моей подготовкой ты быстро станешь настоящим морским пехотинцем! — Но я не хочу быть морским пехотинцем! Я хочу быть пиратом и никогда никого не слушать, никогда, никогда, никогда! «Ни одна моя внучка не будет пиратом! Когда-нибудь ты станешь прекрасным морским пехотинцем, и это факт! «Не правда! Морские пехотинцы глупы, как и ты! «Луффи!» Без предупреждения кулак Ди-чан обрушивается ей на голову, почти толкая ее с силой, когда ее голова отбрасывается вперед. — Ты будешь морским пехотинцем, и тебе это понравится, слышишь? Он… он ударил меня! Луффи замирает, уставившись на него пустыми и удивленными глазами, ее рот слегка приоткрыт. Но… Ветер ерошит ее волосы, и они со свистом проносятся по ним с ноткой негодования. «Противный, противный морской пехотинец! Грубый! Грубый!» Ди-чан все еще смотрит на нее сверху вниз, приподняв бровь, словно ожидая… ответа. Но он просто ударил ее! Почему она должна ему отвечать? Он мой дедушка. Он заботится обо мне… верно? Конечно, он знает. Ди-чан любит ее, Маа сказала так, и он тоже (даже если более важно, что Маа сказала это). Он действительно не хотел причинять ей боль. Это был просто удар по голове, как всегда делают старшие дети. Кажется, они никогда не думают, что это больно. Может… может быть, это был несчастный случай? Да, это так. Он не хотел, чтобы это причиняло боль. Она просто слишком чувствительна, вот и все. Луффи нужно стать жестче, иначе она так и застрянет, плача из-за глупостей вроде удара по голове. Луффи фыркает и качает головой. «Не хочу». Он просто говорит ей быть морским пехотинцем, снова и снова! Даже если он ударит ее сто раз, она никогда, никогда не перестанет быть пиратом. Она уже выбрала свой путь, и она должен отправиться на поиски One Piece, чтобы стать Королем пиратов. Она не позволит никому остановить ее, даже Ди-чан. Ди-чан не выглядит убежденным, его голос эхом повторяет её рассеянную ухмылку. Он не слушает ни слова, которое она говорит. «В конце концов ты придешь в себя! Теперь, давай, ты должна научиться наносить правильный удар! Ты же не хочешь проиграть все свои бои и застрять в офисе, проверяя и подписывая документы весь день, не так ли? Она снова вздыхает, но все еще снова сжимает руку. Ди-чан тоже хочет, чтобы она стала сильнее, даже если у них разные причины. Луффи будет делать то, что любит делать ее мама — подыгрывать и извлекать выгоду, когда они думают, что она просто соглашается на все, что они хотят. Маа всегда говорит Луффи, чтобы она использовала все преимущества, не упускала возможности, не подумав сначала, и, ну, она думала об этом. Если это то, что нужно, чтобы стать сильнее, то это то, что она сделает. «Снова!» Еще один удар, еще одна царапина, еще один синяк. Постепенно Луффи будет продвигаться вперед.