Наконец-то я могу выбрать, что неправильно (и что правильно)

У Хигумы был плохой день. Весной добыча всегда идет медленно, но в убежище закончился алкоголь, а идиоты, которых он называет своей бандитской бандой, сегодня не смогли поймать ни одной цели. Ни одного. У него был плохой день, все в порядке, и он стал еще хуже. — Что значит, он закончился? Он рычит. — Вы хотите сказать, что в баре нет саке, барменша? Женщина за прилавком кивает, её лицо все еще какое-то бесстрастное. «Боюсь, что так.» «Извините, я взял последнюю бутылку!» Кем этот панк себя считает? Ярко-рыжие волосы и какая-то дурацкая ухмылка, похожая на маленького клоуна в прибежище Хигумы? Он почти готов пустить пулю в голову этому идиоту, но он даст ему шанс унижаться первым. «Э? Думаешь, одной твоей бутылки саке… хватит на всех моих людей? Мы бандиты. Мы едим за пятерых, а пьем за десять человек». Идиот небрежно пожимает плечами. Он даже не понимает, во что он сейчас вязался — Ну, если ты уверен. Хигума стискивает зубы. Через секунду бутылка разбивается о прилавок, алкоголь забрызгивает рыжеволосого мужчину, когда он передвигает стул, чтобы не задеть ребенка, сидящего у него на коленях. Глупая маленькая девочка в таком баре, правда? Только не говори мне, что он привел сюда свою дочь — идиот! Усмехнувшись, он оглядывает бар, проверяя, не хочет ли кто-нибудь из других чудаков с выпивкой затеять драку с ним, печально известным бандитом Среднего Леса, но никто из них не двигается. «Тэх. Запуганы, как и должно быть.» — Ах, простите за беспорядок, Макино-сан! Что. «Я могу прибрать это, если ты одолжишь мне тряпку.» — Да, конечно. Спасибо тебе за помощь.» Что? Эти его дурацкие рыжие волосы держат все клетки его мозга? Разве он не понимает, в каком положении находится? Или, может быть, он еще не узнал Хигуму... Это точно не может остаться незамеченным. — Ты знаешь, кто я, панк? Он наклоняется ближе, уверенный, что запах дешевого пива бьёт прямо в лицо рыжеволосому мужчине. После утренней выпивки Хигумы в их убежище не осталось алкоголя. Идиот снова пожимает плечами, и Хигума практически раздраженно рычит. «Меня зовут Хигума, а я бандит с наградой в 8 000 000 ฿!» Он хвастается. «Я убил 56 человек… и если ты не поумнеешь, возможно, ты будешь следующим». Даже глядя самому Хигуме прямо в глаза, рыжеволосый просто моргает. Усмехнувшись, Хигума выпрямляется и отворачивается, заметив маленькую девочку на стуле, практически в ярости, которую удерживает только рука барменши на ней. Тхэх. Глупая девчонка… разве ты не знаешь, что нельзя связываться с настоящими преступниками?

***

Луффи злится. Этот бандит был так жесток с Шанксом, но он ничего не сделал! Она упирается ногами в прутья, соединяющие ножки табурета вместе, и упирается подбородком в стойку, надув губы. Почему он не сопротивлялся или что-то в этом роде? По крайней мере, он мог бы сказать бандиту уйти, но он просто сидел и позволял этой уродливой старой крысе оскорблять его. — Что-то не так, Луффи? Маа смотрит в ее сторону с того места, где она расставляет посуду, готовясь поставить ее в шкаф. — Ты выглядишь немного раздраженной. «Маа, я не люблю бандитов. Они глупы». Луффи хмурится. — А Шанкс даже ничего не сказал о том, какой гадкий был этот чувак! Она пожимает плечами, поднимая стопку тарелок и ставя их в верхний шкаф. «Возможно, он не хотел затевать драку, рассердившись на бандита». «Но почему нет?» Не то чтобы он не выиграл… «Ну, если бы они дрались здесь, было бы довольно жарко, не так ли? Все будет захвачено ответной реакцией боя. Вот почему я тоже ничего не сделала, и поэтому я помешала тебе что-то сказать бандиту. Это может раздражать, но иногда драка — не лучший ответ». Луффи вздыхает и поворачивает голову так, что ее щека прижимается к прилавку. «Мгх. Глупые бандиты». Она слышит, как закрывается шкаф, а через несколько мгновений чья-то рука появляется на её голове. Тяжело вздохнув, она снова поворачивается лицом к своей ошеломленной матери. «Никто не пострадал, и я уверена, что Шанкс и его команда не стали бы слушать случайного бандита». Маа приглаживает волосы, качая головой с нежной улыбкой. «Одного незнакомца, оскорбляющего их, будет недостаточно, чтобы их расстроить». «О.» Луффи моргает. — Значит, Шанкс разозлился не потому, что ему было все равно, что сказал бандит? — Возможно. Сев, Луффи соскальзывает со своего места и решительно скрещивает руки на груди. — Ну, тогда я сама пойду и спрошу Шанкса! Тогда я узнаю настоящую причину! — Хорошо, если это то, чем ты хочешь заняться. Маа улыбается. — Не задерживайся слишком долго, хорошо? «Угу!» Она берет свою сумку с крючка у двери и направляется прямо по знакомой пыльной тропинке в город. Легкий ветерок развевает ее волосы, и сразу же следует Голос ветра. — А куда сегодня пойдёт наша птичка, а? — игриво спрашивают они, заставляя трепетать подол ее свитера. — Знаешь, в городе мало что происходит. — Да, но я собираюсь увидеться с Шанксом! Луффи объясняет, стараясь говорить тихо, чтобы никто не услышал, и не спрашивает, с кем она разговаривает. В конце концов, она не глупа — она знает, что даже если она определенно слышит ветер, и что они определенно разговаривают именно с ней, кажется, никто другой не обладает этой способностью. Как всегда, она не заинтересована отвечать на странные вопросы или обвиняться в разговоре с «воображаемым другом», которого не существует. Ветры действительно существуют, и он определено её друг. Или… друзья, может быть, раз они ветры, а не ветер? «Шанкс, шанкс, шанкс, это твой друг-пират, верно? Да, мы его знаем, он нам нравится! Он свободен, как и мы, маленькая птичка? «Ши, ши, ши, да! Когда-нибудь я тоже буду такой, как он». Копаясь в своей сумке, Луффи роется, пока не находит маленькую картонную коробку, достаёт ее и открывает крышку. Она вытаскивает рисовый крекер и запихивает его целиком в рот, выжидая момент, чтобы закончить, прежде чем продолжить говорить. — Как ты думаешь, что происходит в городе? «Мы видим… новых людей. Мы их не любим, маленькая птичка, лучше их избегать. Мы не врём, ни капельки! Они кажутся острыми, слишком острыми для тебя! Ветер немного усиливается, звуча весьма раздраженно. — Не будем приближаться к ним, о нет. Только не наша птичка. «Что за новые люди? Они тоже пираты? Но вы сказали, что они хорошие… «Не пираты, никогда не были пиратами. Родом они с холмов и лесов, свалки, логова неугодных!» «Гора? Кто там живет? Луффи корчит лицо, но оно быстро превращается в понимающее выражение широко раскрытых глаз, когда она понимает, что пытаются донести ветры. «Подождите, вы имеете в виду, что бандиты все еще здесь?! «Да, воры и лжецы! Мы их ни капельки не любим, к ним нельзя подходить — иди к своему рыжему пирату, пташка, он тебя не подведет. Луффи бросается бежать, на её лице застыла решимость. «Если в городе есть бандиты, я должна быстро найти Шанкса! Он рядом с доками? — Доки, да, но, птичка, ты должна знать еще кое-что -- спеши, но только не через рыночную площадь! Закоулки послужат тебе лучше!» Ветер начинает звучать немного беспокойно, треплет ее волосы и одежду, когда она бежит к центру города. Луффи закутывается в свой свитер, не замедляя движения и не останавливаясь ни на секунду. У нее нет времени скакать по рыночной площади и идти задним ходом — Шанкс должен знать, что бандиты все еще здесь! Тот большой подлец, который оскорбил его, сказал, что у него есть награда в размере 8 000 000 ฿ и что он убил 56 человек. Это много. Луффи никогда не видела, как Шанкс сражается, на самом деле, но даже если он прекрасно справляется с таким бандитом, это не значит, что она хочет, чтобы он имел с этим дело. Шанкс сказал, что он приходит в Фушу, чтобы «отдохнуть», что, по словам Маа, означает расслабиться, поэтому он не захочет, чтобы его прервал какой-то неприятный крысиный стукач, который пришел, чтобы испортить его хорошее времяпрепровождение. (И, может быть, она тоже немного беспокоится о нем. Немного.) Ветер нервно гудит вокруг нее, но Луффи не слушает. Все, что они пытаются ей сказать, теряется в фоновом бормотании мира, когда она мчится через город, направляясь прямо через рыночную площадь прямо к докам. Она ныряет мимо ног Цзянь-сан, слыша его удивленное восклицание, но не оглядывается, а потом… — рука хватает ее за свитер и рывком обрывает ее импульс, когда тот поднимает ее в воздух. Луффи взвизгивает, чувствуя, как ее ноги отрываются от земли, рука дергает ее назад и поднимает, так что она оказывается лицом к лицу с уродливой рожей, которую она почти узнает. «Опусти меня!» Луффи рычит, пиная его ноги и пытаясь вытащить толстые пальцы из-под ее свитера сзади. Она только что получила это, она не хочет, чтобы он разорвал его! «Отпусти меня!» Из горла мужчины вырывается резкий смех. «Отпустить тебя? Зачем мне это делать? Ты ребенок того человека из бара… не так ли? Луффи смотрит мужчине в глаза пронзительным взглядом. Она может слышать звуки его души, если прислушивается достаточно внимательно, точно так же, как она может слышать Голоса ветров и морей. От его души исходят темные, липкие миазмы, словно густая смола, кипящая в жару пламени. В его Голосе нет истинной теплоты — по крайней мере, она не слышит её. «Ты тот бандит, который был подлым в том баре!» «Ой? Думаешь, это было подло, маленькая девочка? Я бы посоветовал тебе пойти поплакаться об этом своей маме, но я пока не планирую тебя отпускать. Его крысиное лицо искажается в усмешке, уродливой и самодовольной. — Ты будешь моей приманкой. Этот рыжеволосый мужчина должен научиться не проявлять неуважения к людям, которые сильнее его.

***

По причинам, которые она не может объяснить, у Макино внезапно появилось предчувствие, что что-то ужасно, ужасно неправильно. Она не может себе представить, что — в баре не происходит ничего недобросовестного, она не забыла выключить духовку, и она не совсем беспокоится о том, чтобы позволить Луффи бегать вокруг Фуши, не тогда, когда она делает то же самое почти каждый день. На горизонте нет даже бури, которая побудила бы Макино позвать дочь обратно внутрь. И все же. Предчувствие сохраняется. Что-то где-то не так, она уверена в этом, но что именно? Такое ощущение, что это как-то связано с Луффи… Может быть, ей не стоило отпускать ее сегодня в город. Но в то же время, как она могла объяснить это, удерживая Луффи дома без уважительной причины? Раньше у нее даже не было этого странного чувства страха, но теперь оно есть, так что все, что она действительно может сделать, это пойти за Луффи, как только сможет. Бросив последний взгляд на бар, она видит, что единственные люди, оставшиеся внутри, — это несколько постоянных посетителей — Деджи и Тасо, которым она доверяет, чтобы они не устроили большого беспорядка. Макино колеблется всего мгновение, прежде чем схватить кухонный нож, единственный в прочных ножнах, и сунуть его за пояс юбки. Лучше перестраховаться, чем сожалеть, особенно когда она не может понять, почему это предчувствие так сильно и к чему оно относится. Макино быстро прощается с Тасо и Деджи, говоря им обоим, что скоро вернется, прежде чем выйти из бара и закрыть за собой дверь. Следуя своим инстинктам, она направляется в сторону городской площади, но ее застигает врасплох усиление ветра. — Я думала, что сегодня не должно быть шторма? Она бормочет себе под нос, глядя на качающиеся деревья. К счастью, облака не сгущаются, но есть вероятность, что назревает циклон. Надеюсь, я смогу найти Луффи вовремя, чтобы вернуться в бар до того, как погода испортится. Но пока Макино направляется в город в поисках дочери, кажется, что погода может быть наименьшей из ее забот. На городской площади, прямо у доков, происходит что-то странное — что-то, из-за чего все толпятся вокруг и переговариваются приглушенным шепотом, пока наблюдают (удобно загораживая Макино взгляд на то, что это такое, что ей не нравится). «Что происходит?» — спрашивает она, пытаясь протиснуться сквозь сплоченную стену людей, чтобы получше рассмотреть — или вообще хоть что-нибудь посмотреть. Гёру немного поворачивает голову при звуке нового голоса, затем резко оборачивается с потрясенным выражением лица, когда видит, кто говорил. «Макино?! Как ты добралась сюда так быстро? Мы только что послали Тэмсин за тобой… — Зачем ей нужно идти за мной? Вот что не так. Что-то здесь связано с ней, и предчувствие становится все более острым, острым и неумолимым, но что происходит? Голос торговца рыбой становится тихим, когда он отходит в сторону. — Я думаю… тебе лучше посмотреть самой. Макино шагает в щель, сделанную для нее, наклоняясь в сторону, чтобы она могла видеть между плечами других горожан (и не в первый раз она проклинает свой маленький, невысокий рост, столь неэффективный в расчищении толпы и видении поверх голов). Она испускает ужасный вздох, глядя широко открытыми глазами на сцену перед ней, потому что она знала, что что-то пойдет не так, но никогда не думала, что это произойдет. Посреди улицы стоит бандит из прошлого, тот, кто представился Хигумой, прежде чем хвастаться тем, сколько мертвых лежало у его ног, и в его вытянутом кулаке, поднятом вверх, когда он борется и ногтями держит удерживающую руку. — У Хигумы его дочь. Макино собирается убить его.

***

Шанкс помогает Бенну расставить ящики в трюме, когда чувствует беспокойство. Застыв на месте, он позволяет своему Хаки Наблюдения распространяться дальше, каталогизируя дома и людей и быстро отбрасывая всю эту информацию, пока она не наткнется на что-то важное. — Бенн, — тихо говорит он, и его первый помощник оборачивается на звук голоса Шанкса, — есть небольшая проблема. Бенн выпрямляется, выпуская медленную, равномерную струю дыма, поскольку он тоже ощупывает их окружение. Без предупреждения его глаза широко распахиваются, дыхание перехватывает, и Шанкс понимает, что Бенн почувствовал то же, что и он. «Иди, возьми Ру и скажи всем остальным, чтобы они рассыпались веером. Окружите городскую площадь на случай, если они попытаются сбежать. Его голос низкий и серьезный, каким он почти никогда не бывает. Обычно Шанкс не ведет себя серьезно, если только в этом нет необходимости, и прямо сейчас… прямо сейчас это совершенно обязательно. Его Хаки говорит ему, что кто-то связался с его ребенком, и Хаки Шанкса не лжет. И это не та угроза, которую он воспримет легкомысленно. Тем не менее, думает он, доставая свой меч и застегивая ножны на бедре, нет никакой причины бросаться в него полыхающими стрелами и пугать всех, особенно маленькую птичку. (Он не уверен, когда начал называть ее птицей в своей голове, но это так хорошо подходит. Она непостоянна, и ее невозможно поймать, и каждый раз, когда они не могут ее найти, скорее всего, им просто нужно посмотреть вверх. Он находил ее на такелаже больше раз, чем любой член его команды согласился бы признать.) Если он будет говорить совершенно серьезно, Луффи забеспокоится. Шанксу нужно успокоиться, прежде чем они прибудут на городскую площадь. «Ру, Бенн, вы со мной». Его накама одновременно кивает, и Шанкс чувствует своим Хаки, что остальная часть его команды следует приказам Бенна, переданным от Шанкса, и проскальзывает в собравшуюся толпу, а также в переулки. Ясопп и Хонго прямо впереди, и он может видеть их, когда идет от трапа корабля по улице туда, где происходит шум, в окружении Бенна справа и Ру слева от него. (В глубине души он отмечает, что пока не чувствует Макино в толпе, и надеется, что она все еще в баре. Она не из тех, кто позволит кому-то причинить вред своей дочери, но он не знает, насколько она поможет, если попытается бороться. Если бы мать Луффи была ранена, защищая её… Нет. Шанкс этого не допустит.) Шанкс проскальзывает сквозь толпу, и нетрудно подавить обычную скрытую ауру, которую он излучает. Это никогда не было сознательным, на самом деле — просто что-то есть в самом Шанксе. Что-то, что говорит: смотри на меня, не моргай, а то пропустишь, смотри, и я взорву твой мозг. Эти привлекающие внимание миазмы помогли ему далеко продвинуться в жизни, но они также доставили ему гораздо больше неприятностей, чем он мог ожидать. Сегодня не будет еще одного случая, когда его отсутствие скрытности разрушит его планы. (Потому что, вопреки распространенному мнению, Шанкс не глуп. Он строит планы и всегда им следует. Всегда.) «Ну, ну, что это такое? Кажется, мы собрали немного толпы, не так ли, соплячка? Хигума держит Луффи за руку и челюсть, удерживая ее в воздухе, когда она борется. Шанкс с некоторым удовлетворением замечает, что на руке бандита, кажется, есть отпечаток небольшого набора зубов в красных крапинках, возможно, поэтому у него такое лицо. Кровь Шанкса закипает, когда он видит, как кто-то вот так прикалывает ребенка (его ребенка), но он должен правильно разыграть свои карты. В любом случае, он не выиграет этот бой. Против такой конкуренции это, вероятно, будет меньше, чем детская игра, но он никогда не совершит ошибку, ослабив бдительность, потому что недооценил кого-то. Он видел, как это случалось слишком много раз и с гораздо более сильными людьми, чем он сам. Бандит продолжает злорадствовать, говоря что-то о своем величии и о том, что Луффи — ребенок, который ничего не знает, но Шанкс в этот момент действительно перестал его слушать. Не стоит тратить на это его внимание. Легко обходя собравшихся горожан, он позволяет своей ауре измениться, переходя от взгляда не смотрите на меня так, у меня есть дела, и меня не остановить. Толпа расступается перед ним, а также перед Бенном и Ру, которые преданно следуют за ним, как всегда. Шанкс действительно получил идеальную команду, и он всегда будет благодарен за это. «Может, стоит уложить ребенка, бандит», — предлагает Шанкс с легкой улыбкой. — Немного неловко, что ты схватил шестилетнего из всех людей, не так ли? «Тчц. Ты тот нахальный пират из бара, да? Выражение его лица меняется от стиснутых зубов до злобной ухмылки, и Шанкс заставляет себя оставаться неподвижным, когда по его крови пробегает едва заметный холодок. — Ты хочешь, чтобы я ее уложил? Все в порядке.» Он бросает Луффи на землю, и она тут же бросается бежать к Шанксу, как только видит его. Однако, прежде чем она успевает сделать даже два шага, она резко останавливается каблуком назад, пыльный ботинок Хигумы приземляется прямо ей на ребра и толкает ее в грязь. Луффи извивается и борется, выплевывая оскорбления, которые не достигают ушей Шанкса, но пятка Хигумы давит сильнее, и она замолкает, шипя от боли, когда огромный ботинок сдавливает ее грудную клетку. Улыбка Шанкса становится резкой, а взгляд холодным, все еще не сводящим глаз с Хигумы. Он ничего не говорит. Бандит фыркает. — У тебя не хватит смелости драться со мной! Потянувшись к бедру, он вытаскивает стандартный серебряный пистолет, такой любой может подобрать в магазине подходящего квартирмейстера, и Шанкс чувствует, как последняя нить напряжения рвется, когда из толпы выходят новые бандиты. Он все время чувствовал их присутствие, приближались все ближе и ближе, но ни один из них не действовал… до сих пор. Один из них взводит курок, дуло упирается прямо в висок Шанкса. Бенн и Ру не двигаются, Шанкс тоже, Грифон все еще в ножнах на бедре. «Теперь, когда ты вытащил пистолет… рискуй своей жизнью». Хигума останавливается. «Ха?» — Я говорю, это не для того, чтобы угрожать людям. Шанкс указывает на пистолет, направленный ему в голову, ни разу не улыбнувшись. У него есть аудитория — он может устроить шоу. Его брату это понравилось бы, хотя ему, вероятно, не пришлись бы по вкусу смертельные угрозы. Багги всегда был больше болтливым, чем бойцом. Ру стоит прямо рядом с бандитом, угрожая Шанксу, когда стреляет его собственный пистолет. Бандиты никогда не видели его движения, и теперь их угроза лежит на земле в растущей луже крови. У Шанкса возникает краткое, мимолетное беспокойство о том, что Луффи увидит что-то настолько наглядное, но когда его взгляд останавливается на ней, кажется, что она не находится под углом, под которым она могла бы видеть труп. Ему придется отвлечь ее, чтобы она не подошла посмотреть, как только снова встанет на ноги. (Шанкс никогда не был сторонником того, чтобы приютить детей и лгать им о мире, но есть некоторые вещи, которые не нужно видеть в таком юном возрасте. Он действительно не думает, что шестилетней девочке нужно видеть окровавленный труп, особенно в день ее рождения.) Хигума бледнеет, когда его подчиненный падает на землю, и в мгновение ока он снова подхватывает Луффи, маленькая птичка все еще сопротивляется и щелкает зубами в его руках, когда он снова пытается схватить ее за челюсть. — Отпусти меня, или я снова тебя укушу! Она кричит, и похоже, что она собирается сдержать свое обещание, пока Хигума не подносит свой пистолет к ее голове. «Даже не думай стрелять, — угрожает он, — иначе следующая пуля в этом пистолете попадет ей в мозг».