Наконец-то я могу выбрать, что неправильно (и что правильно)

— Даже не думай стрелять, — угрожает он, — иначе следующая пуля в этом магазине попадет ей в мозг. Шанкс ждет. Позади себя он чувствует, что Бенн и Ру делают то же самое. Хигума делает шаг назад. Затем еще один. Никто не двигается, когда он отступает, всё еще держа застывшую Луффи с пистолетом у ее головы. Выражение ее лица не было испуганным или возмущенным — оно просто… пустое, глаза широко раскрыты, рот закрыт, и она держится совершенно неподвижно, что Шанкс даже не подозревал, на что она способна. Позади них приближаются бандиты Хигумы, но Шанкс не двигается. Его глаза устремлены на Луффи, когда главарь бандитов уносит ее, хотя он чувствует, как его накама готовится к бою. Как будто есть время для чего-то подобного. Всё, что требуется, это одна волна Хаки, тщательно нацеленная только на бандитов и не затрагивающая мирных жителей. Шанксу едва ли нужно спроецировать свою ауру, чтобы заставить каждого из этих жалких врагов слабеть в коленях, и после этого всё, что нужно, это хорошо выполненный взгляд, чтобы заставить дрожащих разбойников бежать. Положив руку на рукоять меча, Шанкс двинулся вперед в том направлении, где он видел, куда этот ублюдок увел Луффи. С одним согласны почти все, кто его знает, что нужно очень много, чтобы разозлить Акагами-но Шанкса, но прямо сейчас… он зол. Ру и Бенн идут рядом с ним, когда они направляются к докам, а хаки Шанкса точно указывает ему, куда идти, чтобы он достиг того же места назначения, и бандит его не увидел. Если бы эта ситуация с заложниками вращалась вокруг кого-то, кроме этой шестилетней девочки (к которой он, по-видимому, был привязан гораздо больше, чем он думал), он чувствовал бы себя уверенно, просто убив Хигуму прямо здесь и сейчас, но… ребенок. Шанкс отказывается нести ответственность за ранение ребенка, потому что, в отличие от одного из его накама, Луффи еще не умеет драться. Она никогда не была в такой сложной ситуации, никогда ее жизни не угрожала опасность в противостоянии между пиратским капитаном и его врагом. Любой из накама Шанкса мог бы сам выбраться из этого, потому что они опытные. Они старше, они сильнее, они пираты. Луффи… когда-нибудь она присоединится к ним в открытом море, возглавив собственную команду, но прямо сейчас? Прямо сейчас работа Шанкса — убедиться, что она доживет до этого дня. — Бенн, пусть Снейк, Ясопп и Хонго вернутся на Крест, — тихо говорит Шанкс. Его Первый Помощник торжественно кивает, прерывая разговор и оставляя Шанкса с одним Счастливчиком Ру рядом с ним. Следующим заговорил Ру. — У нас на хвосте около четырех бандитов, Босс. Хотите, чтобы я с ними разобрался? — Ага. Постарайтесь не делать это слишком грязно — этот город не привык к таким вещам. У меня такое ощущение, что здесь не так много людей создают проблемы. Выхватив пистолет, Ру кивает, и после четырех последовательных выстрелов бандиты падают на землю. Шанкс чувствует себя более довольным, чем он, вероятно, должен, поскольку он чувствует странное ощущение, что их Хаки рассеивается, их жизни покидают его радар, когда свет исчезает из их глаз. Единственное, что он сейчас чувствует, это их медленно остывающие трупы. …и кого-то еще. На этот раз не кто-то враждебный, но… — Макино? — Шанкс не останавливается, когда откуда -то появляется барменша (и как ей удалось подобраться так близко, достаточно близко, чтобы занять пустое место Бенна рядом с Шанксом, а он этого не заметил?). — Как ты- — У этого бандита моя дочь, — тихо говорит она, — Я собираюсь вернуть ее, и когда я это сделаю… Я, возможно, еще не умею стрелять, но я, черт возьми, знаю, как заставить взрослого мужчину сожалеть о своем существовании, — Она пронзает Шанкса взглядом, который ясно сообщает ему, что он ни за что не заставит ее уйти. Барменша кажется намного умнее, намного опаснее, чем Шанкс когда-либо думал о ней, и впервые он задается вопросом, что знает Макино… и что она может сделать. Он кивает, ему больше нечего сказать на это резкое заявление, но, к счастью, она, кажется, принимает это как правильный ответ.

***

Луффи не знает, что делать. Хигума прижал ее, и у него в руках пистолет, и неважно, что она никогда не видела его воочию. Она знает, что оружие может сделать с людьми. Маа сказала ей некоторое время назад, когда в баре были бандиты, а не пираты, и Луффи никогда не забывала. (Она не боится смерти, на самом деле нет, но не важно, боится она этого или нет. Она все равно не хочет.) Они направляются… куда-то, может быть, в доки, и ветер воет ей в ухо. Они в ярости, визжат и хлещут бандита по волосам и одежде, в то время как Луффи почти не чувствует ветра. Она едва может разобрать слова из их крика ярости, но улавливает суть. Они не хотят, чтобы она оказалась в руках этого бандита, как и она хочет быть там. По мере того, как они приближаются к докам, которые, по ее мнению, являются их целью, она начинает слышать другие голоса, жалующиеся так же сильно, как и ветер, хотя их гораздо легче понять. «Как он посмел-» «…незаконный, сукин сын…» «…взяв нашего альбатроса…» «…кто дал ему право…» «…содрать с него кожу живьем и полакомиться его костями…» Многие голоса морей на этот раз говорят не в унисон, хотя все они, кажется, говорят одно и то же, и глубоко под ними есть другой голос, тот, который не произносит слов, но все равно жаждет. Луффи пытается подавить дрожь, пытаясь разобраться, какие мысли принадлежат ей, а какие — слышатся от элементов. — Перестань ерзать, соплячка, — рычит Хигума, — Ты знаешь, что делает эта штука? Он держит свой пистолет. Луффи смотрит на него широко открытыми и пустыми глазами, и она слегка кивает ему. Она точно знает, что делает. — Хорошо. Ты хочешь, чтобы я сделал это с тобой? Нет? Тогда перестань так много двигаться! — Его гнев ощутим, но… это ничто по сравнению с тем, что творят ветры. Прямо перед ее глазами она может видеть, что ему требуется гораздо больше энергии, чем по логике вещей, чтобы бороться с пограничным циклонным ветром, который с каждой секундой становится все громче и резче. Он тащит ее в доки, как она и думала, но они не идут на корабль. Вместо этого Хигума бросает ее в рыбацкую лодку, и она тяжело приземляется на плечо. Сдерживая шипение боли, она быстро встает на ноги, воющий ветер не доставляет ей проблем. Создается впечатление, что они поддерживают ее, мягко подталкивая на ноги, пока пытаются столкнуть бандита с лодки. Но их усилия напрасны, потому что Хигума прыгает в лодку через несколько мгновений после того, как Луффи встает на ноги с пистолетом в руке, когда он отталкивается от причала, отбрасывая лодку в залив. Луффи стоит очень неподвижно, глядя на огнестрельное оружие, направленное на нее, даже когда Хигума поднимает весла. — Он сбежит через нас?! — Под ней бурлят моря, вокруг них начинают подниматься небольшие волны. — Как он посмел! — Бесполезное адское отродье! — Предательский трус! — Горе тому матросу, который возьмет его на борт! Луффи не вздрагивает, глядя в дуло пистолета Хигумы. Краем глаза она видит, как он борется с веслами, хотя ему каким-то образом удаётся поставить их в положение, позволяющее держать её под прицелом. Подтянув колени к груди, Луффи позволяет своему безразличному выражению лица медленно меняться, поглощая ярость вокруг себя в завывание ветров и морей и превращая его в упрямое неповиновение. Она отказывается поддаться этому мужчине. Он трусливый негодяй, как говорят ей ветра и моря, и единственная причина, по которой она у него есть, заключается в том, что пистолет превосходит те немногие боевые навыки, которым она научилась до сих пор. Элементы могут быть на ее стороне, но Луффи все еще слаба — слишком слаба, чтобы победить его. (Ей нужно стать сильнее. Это жгучее чувство глубоко в ее душе, и что-то подсказывает ей, что оно не уйдет, пока она его не удовлетворит. С ней все в порядке. Сильнее, ей нужно быть сильнее.) Хигума начинает грести в море, волны и ветры мешают ему (и все же этого недостаточно, недостаточно, чтобы остановить его полностью), не проходит и секунды после того, как они покинули причал, как Луффи что-то слышит. Это… она может слышать людей. Она может слышать их не только ушами, но чем-то глубоко в душе, укоренившимся в ее разуме, точно так же, как она слышит ветры и моря. Это не звук, не совсем, но звук — самое близкое сравнение, которое она может сделать. И она не только слышит людей, но и узнает этих людей. Они… это ее мама и Шанкс, за которыми следует Счастливчик Ру, и она даже чувствует, как Бенн Бекман с несколькими другими пиратами Акагами на Красном Кресте приближаются и окружают Хигуму. Хигума стискивает зубы, переводя взгляд с быстро приближающихся людей в доках на приближающийся пиратский корабль. Он отвлечен. Нет, более того — он напуган. А это значит, что сейчас у нее есть шанс, и ветры завывают так же сильно, как моря подгоняют ее. — Иди, иди, иди! Воспользуйся преимуществом, уйди! — Ныряй вниз, альбатрос, мы не позволим тебе пострадать! Моря звучат более в унисон, а ветер более понятен, хотя в других их голосах все еще есть оттенок маниакальной ярости. Всегда были десятки голосов, наслоившихся друг на друга, но обычно все они образуют один голос, говорящий в достаточном тандеме, чтобы их можно было объединить. Однако, когда они взволнованы… хорошо. Они никогда не бывают настолько сплоченными, когда им есть из-за чего расстраиваться. Луффи начинает двигаться, ожидая, заметит ли Хигума, и… он не замечает. Он слишком озабочен. — Теперь это твой шанс, альбатрос! ПРЫГАЙ! И, как птица, которую они называют, Луффи запрыгивает на край лодки, готовая нырнуть, пока не… Хигума хватает ее сзади за рубашку, снова дергая ввысь. — Гадиончик ты, — шипит бандит, — что ты пытаешься сделать, а? Пистолет все еще в его руке, но Луффи больше не играет в гражданскую игру. Оскалив зубы с сердитым рычанием, она хватает его за руку и вонзает в нее ногти, проводя ими по коже, чувствуя, как под кончиками ее пальцев появляются кровавые дорожки. Хигума взвизгивает от боли, тряся ею свою руку и ее, но Луффи не отпускает. Когда он поднимает пистолет, она извивается и брыкается, сумев каким-то невероятным стечением обстоятельств отправить пистолет в полет. Он ударяется о воду с всплеском, за миллисекунды поглощаемый бурлящими волнами под ними. Хигума лишь мгновение смотрит на нее, прежде чем снова повернуться к ней, в его глазах плещется невообразимая ярость. — Ты хоть представляешь, что ты только что сделала?! — Он рычит сквозь стиснутые зубы, — Ты ужасная маленькая… аргх! Он обрывает себя еще одним мучительным восклицанием, когда ее ногти снова впиваются в его запястье. С яростным воплем Хигума выбрасывает руку и отпускает ее рубашку, отправляя Луффи в водоворот залива.

***

Макино никогда не была так близка к совершению преступления, как сейчас, и это преступление было бы нападением при отягчающих обстоятельствах, если не прямым убийством. Шанкс рядом с ней, когда они направляются к докам, и она обнаруживает, что ее рука тянется к кухонному ножу, заткнутому за пояс. Удерживая одну руку на рукояти, она на время оставляет ее в ножнах — не вытянутая, не активная провокация, но тем не менее угроза. Она не пойдет на это без оружия. — Босс, похоже, он украл рыбацкую лодку, — серьезно говорит Ру. На этот раз его голос стал совершенно серьезным. Шанкс резко кивает. — Я понимаю. Нам нужно добраться до доков — герб у Бенна, он может помешать им уйти слишком далеко. Слишком далеко… в бухте не только корабли. В конце концов, люди часто забывают, но Остров Рассвета часто кажется более подходящим для Гранд Лайн, чем Ист Блю, особенно из-за его дикой природы. Крокодилы, медведи и тигры на суше — да, но в море… Глаза Макино расширяются, и она бросается бежать, за ней быстро следует Шанкс. Уже далеко в бухте, окруженный грохотом волн и вихрем ветра, Хигума гребет, а Луффи свернулась в маленький клубок на другом конце лодки. Когда она достигает конца доков, делая короткую остановку на конце пути, Макино видит, как Хигума замечает их и герб, лицо его бледнеет. Хороший. Пусть боится. Она не испытывает сочувствия к человеку, посмевшему угрожать ее дочери. И становится только хуже, потому что она наблюдает, как он поднимает Луффи, и после минутной борьбы, в которой его пистолет падает в океан, он бросает ее дочь в море. — Луффи! — Макино кричит и уже собирается сама прыгнуть в море, когда слышит всплеск и понимает, что Шанкс опередил ее. Всё, что она может сделать, это ждать, пока он доберется до ее дочери, и молиться, возможно, несуществующим богам, чтобы они оба были в порядке.

***

Шанкс даже не задумывается, сбрасывая плащ и меч, прежде чем нырнуть в ледяную воду, слишком холодную для этого времени года. Волны бьются и бурлят вокруг него, но каким-то образом они не тянут его вниз и не толкают в случайных направлениях, как он ожидал бы от неспокойного моря. Как будто волны не хотят подвергать его опасности. В мгновение ока он всплывает, не теряя времени, и сразу же направляется туда, где увидел, как Хигума бросил Луффи в воду. Волны поднимают его выше и снова опускают, заставляя подниматься и опускаться с каждым гребнем моря. Украденная рыбацкая лодка Хигумы стоит перед ним, опасно раскачиваясь, когда океан бьет ее, толкая во все стороны, пока бандит изо всех сил пытается удержать ее в вертикальном положении. Шанкс находит оправданное удовлетворение в испуганном выражении лица мужчины. Проходит всего несколько мгновений, прежде чем он замечает голову Луффи, высовывающуюся из-под воды, когда она всплывает на поверхность, и… похоже, у неё вообще нет никаких проблем. На самом деле, воды вокруг нее кажутся самыми спокойными во всей бухте, только поднимаясь и опускаясь, как сердцебиение, вместо того, чтобы грохотать, шуршать и сталкиваться друг с другом. Несмотря на это, она всё еще маленький ребенок посреди бухты, поэтому он быстро подплывает и подхватывает ее, одной рукой обвивая ее туловище, а другой вытянув, чтобы удержать их обоих на плаву. Как только он берет ее в свои руки, становится странно легко держать голову над водой, хотя ему всё еще приходится прикладывать усилия, чтобы не позволить им обоим качаться. Луффи, со своей стороны, кажется, по крайней мере, чувствует себя хорошо. — Шэнкс! — Она поднимает голову, даря ему солнечную улыбку, и он с ликованием отвечает на нее. — Шанкс, меня похитил бандит, и он злой. — Я заметил, — говорит он, потому что… ну, он заметил. — Ты испугалась? — Конечно, нет! Я не боюсь противного бандита! — Она дуется, что выглядит так несправедливо очаровательно на ее мягком маленьком личике, что он не может не рассмеяться — что, конечно же, только заставляет ее дуться еще больше. Поправив хватку на ребенке, Шанкс начинает подплывать к Гребню, уже чувствуя, как его накама готовит веревочную лестницу, но что-то под ними заставляет его остановиться. Что-то, чего он не чувствовал до этого — что-то большое. — В чем дело? — спрашивает Луффи, но Шанкс качает головой. — Не волнуйся, ничего страшного. — Может быть, ему не следует так говорить, поскольку он на самом деле не знает, что-то не так, или нет, но он не хочет расстраивать ее без необходимости, не после того беспорядка, который у них только что был с Хигумой. Луффи бросает на него неодобрительный взгляд, что выглядит очень забавно на лице шестилетнего ребенка, но не задает дальнейших вопросов. Затем что-то привлекает ее внимание, и она задыхается, извиваясь в объятиях Шанкса, пытаясь разглядеть что-то позади них. — Шанкс, его лодка перевернулась! — Его лодка что? — Упала, смотри! — Она указывает им за спину, и Шанкс оборачивается, ожидая увидеть, что рыбацкая лодка Хигумы накренилась, а бандит промок и/или тонет. Однако он видит, как лодка переворачивается и из нее выливается вода… и ни одного пассажира в поле зрения. Шанкс крепче сжимает Луффи и снова начинает плыть к Красному Кресту, но что-то под водой хватает его за ногу, затягивая его и Луффи под воду. Инстинктивно он отпускает Луффи, не желая тащить ее за собой. Секундой позже он выныривает на поверхность… и Хигума тоже. Между ними Луффи, раздраженно оглядывающаяся назад и вперед. Хигума ныряет к Луффи, его бьют суровые волны, и он изо всех сил пытается удержаться на плаву. В то же время Шанкс тянется к руке Луффи и испытывает огромное облегчение, когда она хватает его, позволяя ему схватить ее и приблизить. Но прежде чем он получает шанс, Хигума вцепляется в ее запястье, пальцы впиваются в него с силой, пока она безрезультатно пытается вывернуться из его хватки. — Просто уйди уже! — Она кричит на Хигуму, сморщившись в лучшем приближении хмурого взгляда. И Хигума, и Шанкс держат ее, но она отстраняется от первого и прижимается ближе ко второму. Шанкс впивается взглядом в бандита, заставляя его попробовать что-нибудь, но он оставил Грифона в доках с Макино, и он никогда не умел драться в воде. Если Хигуме каким-то образом удастся отобрать у него Луффи… — Ты маленький засранец, ты просто обязана была всё испортить! — кричит Хигума. — Ты не уважаешь меня… — Ты сам прекрасно это сделал! — Луффи кричит на него. Шанкс крепче обхватывает ее правой рукой и поднимает левую, чтобы попытаться оторвать руку бандита от ее запястья. — Просто отпусти ребенка, ты позоришь себя! В любом случае, что ты на самом деле выигрываешь от того, что держишь в заложниках какую-то маленькую девочку? — Это тебя разозлит! — Хигума рычит. Луффи дергает его за руку, злые слезы начинают появляться в ее больших темных глазах: «ПРОСТО УЙДИ УЖЕ!» В ее голосе есть сила, которой не было раньше, и Шанкс бледнеет, чувствуя, как это присутствие снизу поднимается вверх. Он едва успевает сильно надавить на внутреннюю сторону запястья бандита, вынуждая того ослабить хватку на руке Луффи, прежде чем гигантская фигура поднимается из воды серией разбивающихся волн, толкая их всех под воду. Шанкс изо всех сил пытается понять, какой путь ведет вверх, когда их снова бросает под воду, ударяя так и сяк, его хватка на Луффи ослабевает, когда он пытается сориентироваться. Затем он чувствует, как она полностью ускользает из его рук. Ему нужно приложить все усилия, чтобы не запаниковать, когда он, наконец, всплывает на поверхность, выплевывая соленую воду и сильно моргая, чтобы попытаться снова восстановить свои ориентиры. Как только он снова может нормально видеть, Шанкс чувствует, как его рот открывается, когда он обнаруживает, что смотрит на огромного Морского Короля, его пасть открыта, когда из нее выливается морская вода. И когда его взгляд перемещается выше, он видит, что прямо на его черепе сидит Луффи, как будто это ее личный трон. — Луффи! — Он кричит, и зрачки Морского Короля сужаются, когда он рычит, сворачивая свое длинное, похожее на угря тело за собой, когда он бросается вперед. Шанкс пытается поднять руку, чтобы заблокировать его, но он слишком медлителен, чтобы поднять свой барьер Хаки Вооружения, слишком контужен, чтобы здраво мыслить. Прежде чем он успевает среагировать, огромные зубы впиваются в его руку, и по его бицепсу текут ручейки крови. Шанкс чувствует это через секунду после того, как это происходит, растущую боль в нескольких местах на верхней части левой руки, каждый прокол жжет от соленой воды и пульсирует от жара. Затем зубы резко отскакивают, когда над ним раздается громкий крик. — Злюка, не смей его кусать! — Крик Луффи, кажется, шокирует Морского Короля, и он отстраняется, зверь выглядит почти запуганным ее бранящим тоном, с той же силой в ее словах, что и раньше, когда она кричала на бандита. — Извинись прямо сейчас! Морской Король тихо рычит, и у Шанкса отвисает челюсть. Святые моря, оно слушалось ее. Здесь нет пути… Но это правда — доказательство прямо перед его глазами, потому что она всё еще на макушке Морского Короля, и ее улыбка вернулась на место теперь, когда оно «извинилось». В этот момент Шанкс не знает, что и думать. — Э-э… ​​Капитан, там большая водяная змея, и я думаю, что ребенок на голове. Ах. Ясопп еще раз указывает на очевидное — Красный Крест, должно быть, дошел до них. Не обращая внимания на острую боль в руке и странное ощущение крови, стекающей вниз и оставляющей липкие красные следы на коже, Шанкс беззаботно улыбается своей команде. Это будет адом, пытаясь что-то объяснить.

***

Что-то происходит в бухте, это точно, но Макино очень трудно понять, что именно. Всё, что она может видеть, это морские брызги, волны и ветер, слишком резкие, чтобы сделать хорошую видимость. Она не может видеть, нет, но она может чувствовать, а то, что она может чувствовать… это нехорошо. Бухта Фуша, как и остальная часть острова, намного опаснее, чем люди думают. Остров в Ист Блю (так называемый «самый слабый Блю», могла бы она добавить) опасен? Это неслыханно. Никто никогда не помнит, что скрывается под поверхностью бухты, почему так мало торговых кораблей прибывает к их берегам более одного раза, почему их портовый город едва расширился за несколько сотен лет. В бухте есть Морской Король. И не только это, ее дочь сейчас в той бухте, и она не с кем-то, кто умеет плавать в этих водах. Точно так же, как есть причина, по которой торговцы почти никогда не приезжают дважды, есть причина, по которой рыбаки держатся близко к берегам — почему Гёру и Цыпленок — единственные, кто может продавать рыбу из залива, а не только из рек. Единственные люди, которые могут ориентироваться в этих водах, — это те, кто знает, чего следует избегать, и она точно знает, что горный бандит будет далеко за пределами своей глубины, если змей-хранитель Фуши решит всплыть. Макино, затаив дыхание, наблюдает, как волны поднимаются выше; команда Шанкса ведет свой корабль все ближе и ближе к тому месту, где, по ее мнению, находятся Луффи и Хигума. Она напрягает глаза, отчаянно пытаясь что-то увидеть, неуверенная, стоит ли ей просто плыть туда самой, но ее усилия вскоре вознаграждаются. Потому что Морской Король поднимается из воды с раскрытой пастью и шипящим воплем, посылая миниатюрное цунами, обрушивающееся на доки, когда его угреподобное тело бьется. Макино борется с волнами, цепляясь за соединенные веревками стойки причала, установленные именно для этой цели, но всё равно ее почти сметает, когда на нее обрушивается стена морской воды. Она больше не сможет выплыть в этом, но что-то внутри подсказывает ей, что ей не о чем беспокоиться. С всплеском волн приходит странное чувство спокойствия, как будто ей только что сказали, что проблема решена. Она может доверить Шанксу безопасность своей дочери. И, как будто по воле судьбы, волна отступает также быстро, как и пришла, оставляя Макино маленький… подарок. В доках, все еще наполовину погруженных в отступающую водяную линию, лежит тот самый бандит, который затеял всю эту неразбериху: главарь бандитов с наградой в 8 000 000 ฿ — Хигума. Макино действительно очень удачливая женщина. Хигума… не очень. Вытащив кухонный нож, она убеждается, что правильно держится за рукоять, когда бандит начинает подниматься, тряся головой, как залитая водой дворняга, пытаясь встать на ноги. Однако он резко останавливается, поднимая голову и обнаруживая, что смотрит на острие ее ножа. Они оба замирают на несколько мгновений, но Макино первым нарушает напряженную тишину. — Даже не думай что-то пробовать. Я без колебаний проткну тебе глотку этим лезвием. — Словно подтверждая свою точку зрения, Макино наклоняет лезвие влево, а затем снова влево, прежде чем снова выровнять его. — Понимаешь? Хигума выглядит… измученным. Отягощенный морской водой, по-видимому, без оружия, и после того, как взволнованный Морской Король только что бросил его через залив, всё, что он может сделать, это склонить голову, полностью во власти Макино и ее маленького клинка. И действительно, он сам виноват, что имел наглость связываться с ее семьей.