Одна неделя

      Тэхен выходит из машины, потягиваясь. Все мышцы затекли, — долгий перелет на самолете ничто по сравнению с часовой поездкой на такси, под палящим солнцем и отсутствием даже какого-либо намека на кондиционер, особенно — когда тебе бок подпирает огромный чемодан.       Солнце нещадно припекает, несмотря на начало летнего сезона, он зачесывает волосы назад, убирая влажную челку со лба, и подставляет лицо свежему морскому воздуху. В прошлом году он не приезжал сюда, не хотел в очередной раз сталкиваться с мелким вредителем и одами в его честь, но сейчас, прикрывая глаза и ощущая соленый морской воздух на своих губах, Тэхен понял, что скучал по этому месту.       Небольшой двухэтажный дом за время его отсутствия абсолютно не изменился: белый фасад все так же блестит под солнечными лучами, ярко-оранжевая черепица вспыхивает огненными бликами, как и тринадцать лет назад, а небольшое крыльцо по-прежнему украшает его любимая плетеная тахта. Все выглядит точно так же, как он помнит, разве что плющ теперь оплетает не только крыльцо, но и пустил свои корни аж до окна его комнаты. Комнаты, за стенкой которой в этом году никто не будет портить его отдых.       Раньше они каждое лето приезжали сюда всей семьей, — для маленького Тэхена это было самое любимое время в году, когда родители брали отпуска и привозили его к морю. До четырех лет все так и было, пока родители не решили, что втроем отдыхать как-то скучно, и хер ли не брать с собой друзей. И вот тогда все пошло по накатанной. Один год превратился в два, потом в три, потом комната родителей на втором этаже превратилась во вторую детскую, а гостевая на первом почему-то переделалась в хозяйскую спальню. Тэхен честно, до глубины своей души, терпеть не может эту ежегодную традицию — неделю каждого лета проводить совместно с семейством Чон. Дело не в том, что они какие-то ужасные люди, которые едят младенцев и прячут трупы в их саду — вовсе нет: у мистера Чон отличное чувство юмора и отменные кулинарные способности, а миссис Чон и вовсе золотой души человек, но все же, как говорится, в семье не без урода. И вот тут кроется самый раздражающий фактор, портящий каждую поездку Тэхена, убивающий все хорошее настроение на корню: враг номер один, заноза в заднице Тэ, мелкое исчадие ада и, по совместительству, сын четы Чон — Чон Чонгук.       Тэхен с Чонгуком в контрах с самого детства. Если спросить Тэхена, — то он и не вспомнит, с чего все началось изначально: может, из-за того, что ведерко не поделили, когда строили замки на пляже; может, Тэхен совершенно случайно оторвал ухо у любимого плюшевого зайца Чонгука (а может и два, а может, и хвост вдобавок), сейчас уже сложно вспомнить истинную причину их взаимной неприязни, зато с каждым прожитым по соседству годом эта война не на жизнь, а на смерть, — только набирала обороты. Мелкого вешали на шею Тэхена, куда бы он ни шел — будь то пляж возле дома или ночевка у Намджуна, Тэ обязан был таскать его за собой хвостиком, а тому только в радость было тусоваться со своими взрослыми хенами. И непонятно, кого за кем следить поставили, если честно, вроде как старший Ким, и блюсти, по идее, он должен за младшим, но выходило всегда наоборот.       Атмосфера между ними начала накаляться, когда Чон пошел в первый класс. Тэхен и так не любил этот прицеп в виде мелкого на шее, а уж когда тот стал окунаться в школьную жизнь — стал еще невыносимей, потому что начались нравоучения от родителей.       «Тэхени, Гуки занял первое место в олимпиаде по математике»       «Тэхени, а знаешь, кто победил в танцевальном конкурсе? Гуки!»       «Тэхени, а Гуки закончил младшую школу с самыми высокими баллами»       Гуки, Гуки, Гуки — такой молодец, что аж блевать тянет. Поначалу было обидно до усрачки, а потом Тэхен научился улыбаться на каждое новое достижение Гуки и молча хавал это восторженное «а знаешь?». С каждым годом уровень раздражения Тэхена только увеличивался, потому что на каждую его низкую оценку, на каждый косяк, на каждый выговор в школе, он получал одно и тоже — «а вот Гуки».       Все стало хуже, когда Тэхену исполнилось пятнадцать. Сами понимаете — переходный возраст: первые девочки, после первого поцелуя которые быстро заменились на мальчиков, высокое либидо и жажда опробовать все то запрещенное, что показывают по телевизору. После первой испробованной бутылки пива, когда он в полувменяемом состоянии дополз до дома, в дверях комнаты его встретил… никогда не угадаете… Чон-гребаный сталкер-Чонгук, и ладно бы он просто ушел со своей скривленной в отвращении рожей, так нет — этот мелкий пиздюк настучал на него родителям. Первое похмелье обернулось у Тэхена не только выжженной пустыней во рту и молотом наковальни в голове, но и с двухчасовой разъяснительной беседы с родителями, разочарованными вздохами и укоризненными взглядами. Он бы это пережил, если бы не ухмыляющаяся рожа мелкого засранца, который грел уши, пока Тэхена отчитывали, но последним гвоздем в гробу их несостоявшейся дружбы стало «Гуки бы так не сделал». И вот тогда Тэхен понял, что это начало войны, потому что мелкий поганец его в край достал.       После этого каждое лето проходило в напряжении, взаимной неприязни и пакостях друг другу. До драк, к слову говоря, у них ни разу не доходило, — Тэхен все еще был взрослее на два года, а Чон все еще оставался щупленьким ботаном, на которого дунешь, — у него кости, не дай бог, переломаются. Поэтому ограничивались солью в чашке чая вместо сахара, выключенными будильниками (мелкий спортом, видите ли, решил заниматься по утрам) и чесоточным порошком во всех трусах мелкого, за что Тэхену потом родители чуть глаза на жопу не натянули, потому что у Чона потом три месяца сыпь во всех интересных местах не проходила. Возможно, это все детские шалости, и Чонгук просто оставался ребенком, который хотел к себе внимания своего взрослого хена, но кто бы об этом задумывался тогда?       Ведь для Тэхена это было и остается неизменной константой, самым постоянным постоянством в его жизни: Чон Чонгук — мелкий злобный гном, который портит жизнь Тэхена с самого детства.       Тэхен вдыхает полной грудью, прогоняет все непрошенные воспоминания, — в этом году его личное наказание не будет стоять над душой, не будет стучать его родителям, во сколько Тэхен вернулся домой, потому что Чон Чонгука этим летом он не увидит.       Он забирает свой чемодан у отца, сияя улыбкой во все тридцать два, помогает занести все сумки в дом, разносит их по нужным комнатам, а потом, все так же сверкая, как начищенный медяк, встречает такси с приехавшей семьей Чон.

*****

      Тэхен спускается со второго этажа как раз к обеду. Вещи успешно разложены по своим полкам, умывальные принадлежности заняли свои законные места в ванной, которую ему в этом году не нужно ни с кем делить, он даже успел поваляться на кровати после длительной поездки и отдохнуть.       В голове уже планы настроены на предстоящие выходные, — он вчера весь вечер переписывался с Намджуном, впервые наслаждаясь предстоящей неделей. Друзья, когда узнали, что он в доме без своего личного цербера, уже начали планировать весь их досуг, закидывая предложения в общий чат.       Он уже давно не ощущал этого будоражащего кровь предвкушения, как сможет отдохнуть с друзьями, не ограничивая свои передвижения и не отсчитывая время до комендантского часа (мелкий засранец каждое утро в семь начинал пробежку), да еще и чтоб его никто не запалил и не настучал. А свободная ванная? Тэхен вообще забыл, что такое принимать душ не по минутам, когда у тебя за дверью стоит весь этаж общежития, а тут целое помещение полностью под его контролем, плескайся — не хочу. И никаких тебе мокрых полотенец и оставшихся волос в ванной. Фу. Мелкий пиздюк специально тогда оставил свои заросли, чтобы насолить Тэхену, и он точно не хотел знать, с какой части тела были те волосы. Сука, он даже в мыслях его раздражает своим поведением, и как же все-таки хорошо, что этот год он решил провести отдельно.       На кухне не протолкнуться, — мистер Чон занял место у плиты, отгоняя лопаткой от шкворчащей сковородки свою жену, мама Тэхена занимается сервировкой стола, а его отец с видом знатока выбирает в винном шкафу подходящий напиток. Подумаешь, время едва перевалило за полдень, а они уже вином собрались заливаться. Тэхен тоже не отказался бы сейчас от бутылочки пива или соджу, но ему, увы, не предлагают.       Он помогает матери расставить тарелки, достает нужные под вино бокалы, себе наливает вишневый сок. В кармане где-то пиликает телефон с пришедшим сообщением, он бегло просматривает его, пока остальные рассаживаются по местам и приступают к трапезе. Все мысли уже о предстоящем отдыхе, он в пол-уха слушает разговоры родителей, что делятся последними новостями, звучат занудные рассказы о работе. Тэ печатает быстро ответ Хосоку, открывает общий чат с друзьями, пишет, что скоро будет выходить из дома, успевает отправить и слышит такое ненавистное имя в звучащей беседе.       — Ну неужели, — вздыхает радостно тэхенова мама, довольно улыбаясь.       Тэхен убирает телефон, хочет быстрее доесть, чтобы не слушать очередных восхвалений тому, о ком совершенно не хочется вспоминать, но слух предательски сосредотачивается, прислушиваясь к новой информации.       — И кто она? Или это все-таки он? — продолжает свои расспросы мама, а Тэхен замирает в ожидании ответа.       — Она, — отвечает с улыбкой миссис Чон, — приходила к нам несколько раз с Чонгуком, они поступили в один университет, познакомились в общем чате своего курса. Хорошая девочка, воспитанная, а как смотрит на Чонгуки…       Тэхен быстро пережевывает мясо, не вслушиваясь дальше в разговоры матерей, мозг лихорадочно обрабатывает полученную крупицу информации, останавливаясь в ступоре, когда… что значит он? Тэхен медленно моргает, пытается вспомнить хоть что-то о личной жизни младшего, — в голове не укладывается, что мелкий вредитель, оказывается, тоже не особо традиционной ориентации. Что же это получается? Ботаник Чон — гей? Би? Какого хрена его вообще волнует эта информация? Был бы он натуралом, еще можно было бы использовать это в своих корыстных целях, чтобы подоставать мелкого, а так тут просто немного шока от услышанного.       — Это хорошо, что Гуки решил двигаться дальше, Сохи, — протягивает тэхенова мама, изредка косясь в сторону сына, что смотрит немигающим взглядом в свою пустую тарелку, — может, это и к лучшему?       Телефон в кармане издает протяжную трель, отвлекая от разговоров, Тэхен читает сообщение Джина, скомкано извиняется перед родителями, поднимаясь из-за стола, и убегает в свою комнату. Переодевается в купальные шорты, пока отвечает друзьям, и уже через пять минут выбегает из дома. Ненужная информация забывается практически сразу.

*****

      Тэхен возвращается домой ближе к восьми вечера, на улице начинает темнеть, хоть и лето на дворе — солнышко все равно спешит спрятаться, а с заднего двора доносятся приглушенные разговоры и смех. Тэхен останавливается возле двери и втягивает носом разносящиеся на всю округу ароматы. В воздухе витает запах жареного мяса, томящихся на гриле овощей с запахом приправ, и Тэ только сейчас понимает, что за весь сегодняшний день его рацион составил только то, что он успел перехватить на завтрак. Он переступает порог, поднимается быстро на второй этаж, чтоб скинуть с себя грязную одежду и принять на скорую руку душ. Он вообще забежал домой, чтобы сменить мокрую футболку и шорты, да посветить лицом, мол, я уже дома, а часам к одиннадцати свинтить через окно, по проторенному за года маршруту, и направиться на тусовку.       Стоя под струями воды, Тэ вспоминает богатый на события прошедший день, он впервые за много лет так хорошо провел время со своими друзьями, когда никто не маячит над душой, мешая наслаждаться летним отдыхом. Он льет на руку свой любимый шампунь с запахом вишни, намыливает массирующими движениями голову, а сам думает о том, как пару часов назад осваивал азы банджи-джампинга. Хосок уговорил его опробовать себя в качестве спортсмена, и друзья не нашли ничего лучше, чем то, где тебя привязывают за ноги и скидывают со скалы высотой в хренову тучу километров, где внизу под тобой только бескрайнее море. Конечно, это сейчас у него дух захватывает от этих ощущений, от чувства полета, когда сердце подпрыгивает в груди, а дыхание спирает от счастья, а тогда он молился всем богам, чтобы несчастный трос не оборвался вместе с ним.       Наконец, он ощущает, что действительно отдыхает, а не ныкается по углам, что может оторваться по полной, потому и согласился попробовать себя в экстремальном виде спорта. На всю неделю у них грандиозные планы, сегодня они начали уже воплощать их в жизнь, а ночью договорились встретиться отдохнуть в баре, расслабить тело после напряженного дня, кто-то может даже закончить этот день с продолжением. Тэхен вспоминает, что так и не позвонил Мингю, как приехал, хотя каждый раз он в первый же день звонит ему, чтобы было с кем выпустить пар, а в этот раз он даже о нем и не вспомнил. Тэ решает набрать ему, как только выйдет из дома, мало ли за этот год что могло случиться, Мингю вполне мог найти себе постоянного партнера, а не того, кто приезжает на неделю в году, но об этом он подумает позже, в крайнем случае, найдет себе кого-то и так. Благо, внешность есть, а харизма так и прет из всех щелей, как говорит его мама.       Пятнадцать минут спустя Тэ уже чувствует себя намного лучше, на теле не осталось ни следа от морской воды, волосы не слипаются от обилия соли и песка, а чистая одежда приятно касается влажного тела. Оранжевые шорты красиво оттеняют его смуглую кожу, которая от сегодняшнего дня на солнце приобрела еще более насыщенный бронзовый оттенок, а белая футболка это все подчеркивает, завершает образ. Тэхен запускает руку во влажные волосы, пропускает пряди сквозь пальцы, расчесывая, и покидает свою комнату.       Приятный аромат распространился уже по всему дому, от голода Тэхен не обращает внимания по сторонам, когда пробирается через гостиную на веранду, где голоса становятся отчетливей. За столом сидит его мама и госпожа Чон, в руках наполненные бокалы с вином, отцы обоих семейств что-то шаманят возле гриля, тихо переговариваясь. Тэ чувствует, как во рту скапливается слюна, едва его взгляд падает на заставленный едой стол — здесь и кимчи, и ребрышки с гриля, обжаренные овощи в маринаде, рис и изобилие всевозможных закусок.       — Тэ, милый, ты что-то рано сегодня, — мама замечает его первая, — голоден?       Тэ отодвигает свободный стул с другой стороны стола, втягивает носом божественный аромат. Слюна уже обильно скапливаются во рту, когда он забирает из стопки чистую тарелку.       — Очень.       Тэ улыбается, сразу же принимается накладывать себе в тарелку еду, пока женщины продолжают свои разговоры за бокальчиком. Желудок уже жалобно скулит, прося закинуть в него чего-нибудь съестного, Тэхен берет ребрышко, совсем немного не успевает донести до рта, потому что:       — Добрый вечер, Тэхен.       Кусок мяса падает обратно в тарелку, мозг отказывается верить в то, что слышит этот ненавистный ему голос, но миссис Чон, что улыбается кому-то за его спиной, заставляет его поверить в реальность происходящего. Он медленно оборачивается назад, проклиная про себя этого парня всеми возможными проклятиями, и впадает в легкий ступор, когда встречается с антрацитовыми глазами.       Чон держит в руках новую бутылку вина, женщины довольно улыбаются и подставляют свои стаканы, а Тэхен так и сидит зависшим. Ему же, блять, всего девятнадцать, проносится отчаянное в голове, так какого хрена этот кролик-переросток так вымахал? Куда делся тот мальчик-одуванчик, которого его родители восхваляли и ставили непослушному Тэтэ в пример?       Чон стоит к нему боком, разливая вино, крупные бедра обтягивают черные джинсы с рваными коленями, в голове проносится мысль, что этими бедрами только людей убивать, хотя умрут они точно счастливыми. Сверху преступно обтягивающая футболка в цвет, что не оставляет даже полета для фантазии. Мышцы перекатываются под молочной кожей, и Ким думает, что от того ботана-одувана точно ничего не осталось, потому что этот Чон не выглядит так, что его можно сломать, нечаянно дунув на него, этот Чон сам может сломать кого хочешь пополам.       — Привет, — роняет он сдавленно, как только Чон заканчивает разливать напитки и присаживается рядом с ним на стул.       Тэхен протягивает руку к стакану с соком, делает глоток, и чуть не давится второй раз за этот вечер открытий, когда из дома выходит миловидная девушка. Это что за херня? — проносится в очередной раз в голове. Девушка что-то шепчет Чону на ушко, тот оборачивается к Тэхену, опускает глаза на его стул и отдает свой девушке, придвигая себе табуретку. Тэ молча наблюдает за этой вакханалией, что развернулась перед его глазами, кажется, никого больше не смущает посторонний человек на их террасе, кроме него. Кто вообще это такая? И какого хрена здесь делает? Как будто прочитав его мысли, Чон поворачивается к Тэхену, с легкой улыбкой на губах.       — Знакомься, Тэхен, это моя подруга - Миён.       — Приятно познакомиться, оппа, — девушка улыбается открыто, чуть смущается, когда встречается глазами с Тэхеном, но взгляд не отводит.       Тэхен осматривает ее с ног до головы, хоть он никогда поклонником женской красоты и не был, но признать то, что девушка перед ним сидит красивая — он может. Черные длинные волосы, что собраны в аккуратный пучок, открывают вид на кукольное лицо, глаза чуть покрыты тенями по углам, чтобы визуально увеличить их, да и фигура, по крайней мере, то, что он успел рассмотреть — тоже выглядит довольно привлекательно. Однако, это не отменяет того факта, с какого хрена она находится здесь? Чон теперь что, каждую свою пассию будет привозить сюда знакомиться? Или это очередная подлянка для Тэхена, чтобы теперь следить за ним не в два глаза, а в четыре?       — Как дела?       Голос Чона звучит приглушенно, Тэ поворачивается, встречаясь глазами с черными напротив, и, блять, даже голос у этого сопляка звучит теперь не тем писклявым тенором, который был всегда, теперь это мягкий бархат, от которого волосы могут встать дыбом во всех нужных и ненужных местах.       — Еще пять минут назад все было замечательно, — так же негромко отвечает Тэхен, проверяя, не слышно ли их с другой стороны стола. Женщины по-прежнему ведут беседу, к ним еще и Миён присоединилась, видимо, это была даже не вторая распитая бутылка вина, раз на них даже не реагируют, — какого хрена ты здесь забыл?       — Ц, как некрасиво, Тэхена. Может, я соскучился по своему хену и решил приехать навестить его, все же мы почти два года не виделись.       — Я бы не особо расстроился, если бы не наблюдал тебя еще столько же. Точнее, совсем не расстроился бы.       — Ты разбиваешь мне сердце, Тэхена, — глумливо тянет Чон, хватаясь за сердце, — а я уж думал мы друзьями станем, но, видимо, повзрослел здесь только я.       — Только в своих фантазиях, сопляк.       — Как оригинально, Тэ.       Тэхен незаметно корчит рожу, передразнивая чонгуково «как оригинально», краем уха слышит расспросы, которые устроили пассии Чона, и вспоминает, что в гостиной видел чемодан, пока шел на запах мяса.       — И когда ты свалишь обратно?       — А что, будешь скучать по мне?       — Нет, хочу посчитать, сколько времени я не буду наблюдать твою рожу.       — Тэхен! — голос матери заставляет обоих вздрогнуть.       Парни отвлекаются друг от друга, они настолько увлеклись, что даже не заметили, как на террасе стало совсем тихо, а все взгляды обращены к ним.       — А что сразу Тэхен? Он первый, вообще-то начал!       — Тэхен, — вмешался отец, — прекрати.       Тэхен поворачивается к Чону, что опустил лицо и давит победную улыбку, смотрит на разочарованное лицо матери, видит поникшие взгляды мистера и миссис Чон, и готов сквозь землю провалиться. Опять из-за чертова Чон Чонгука эта гнетущая тишина за столом, и крайний, как обычно, Тэхен.       — Спасибо за ужин.       Тэхен отодвигает стул, забирает свою тарелку с так и не тронутой едой, и стискивает сильнее зубы, когда слышит шепот, опаляющий его кожу теплым дыханием.       — Как там в песенке поется? — тянет эта бестия, даром, что с виду ангел во плоти, — Отпусти и забудь, Тэхена.

*****

      Тэхен лежит на заправленной кровати, ужин закончился около двух часов назад, он мысленно отсчитывает оставшееся время до одиннадцати, когда ребята за ним заедут. За несколько лет они уже приловчились шифроваться, а потому те остановятся в нескольких метрах от его дома, чтобы родители не запалили пропажу сына.       Ким переворачивается на другой бок, достает телефон и заходит в Facebook. Пальцы сами набирают ненавистное имя, но в поисковике слишком много Чон Чонгуков, и все не те. Он хмурится, лезет в настройки, чтобы выставить дополнительные параметры поиска, вбивает дополнительно дату рождения и год, на всякий случай, жмет пальцем на кнопку поиска и ждет. Тэхен сам не особо понимает, зачем это делает, раньше такого интереса он за собой не замечал, особенно в сторону мелкого вредителя, но любопытство сейчас перевешивает здравый смысл, а потому, спустя долгих двадцать секунд, он уже жмет на иконку фотографии, переходя в нужный профиль.       Сука, лучше бы он этого не делал, — проносится в голове, а пальцы продолжают жать на воспроизведение выложенного на днях видео. Чонгук в спортивных шортах по колено, в майке-борцовке подтягивается на тренажере. Видео короткое, но это не мешает разглядеть, как напрягаются сильные мышцы на руках, как перекатываются реки вен под тонкой кожей, а ткань шорт натягивается на упругих ягодицах, давая прекрасный обзор на контуры привлекательного тела. Тэхен скрипит зубами, сам не понимает, почему злится: то ли на то, что Чон выглядит, как гребаная модель нижнего белья, или на то, что это видео оценило больше пяти тысяч человек. Какого хрена вообще так много? Ким листает дальше, просматривает фотки мелкого, где он с друзьями в баре, есть несколько фоток из клуба, на которых Чонгук в преступно обтягивающих каждую мышцу джинсах. Скулы сводит от этой кроличьей улыбки, Тэхен швыряет в сторону телефон, раздражается еще больше, вспоминая о том, как встретился с Чоном пару часов назад. Фото не передает того, что видел Тэхен, потому что Чонгук действительно из того нескладного мальчика превратился в красивого мужчину с потрясающим телом.       Бесит, бесит, бесит.       И рожа эта красивая бесит, и ухмылка нахальная, и насмешливый взгляд черных глаз тоже раздражает, до зубовного скрежета и зажмуренных глаз. И вообще, какого хрена этот поганец привез на их семейный отдых какую-то левую бабу, с которой знаком всего ничего?! Тэхен с собой даже Чимина не может привезти, потому что мама начинает причитать о том, что они же отдыхают семьями, да и спальных мест у них в доме лишних нет, а тут что? Где они планируют положить эту мадам? Тэхен распахивает глаза и вскакивает с кровати — неужели она будет спать в комнате с Чоном? Ему же девятнадцать, а они уже готовы положить его в комнату с девушкой? Может, еще и презервативов им подкинут, чтобы оттуда потом случайно через девять месяцев детишки не повыбегали?       Телефон на кровати пищит оповещением, Тэхен промаргивается, отгоняет непрошенные образы из головы, и читает сообщение от Намджуна. Ребята уже подъехали, а он тут вместо того, чтобы позвонить Мингю, лежит и рассматривает фотки Чона.       Он поднимается с кровати, прислушивается к посторонним звукам с первого этажа — в доме тихо, родители уже давно спать легли после количества выпитого. Осталась всего одна проблема — та, что за стенкой, но и там тихо. Видимо, Чонгук сохраняет при родных статус ботаника и примерного сына. Тэхен мотает головой, какого хрена он опять думает о Чоне?!       Окно открывается почти бесшумно, Тэ переваливается через него, опускается ногами на крышу крыльца, затем на перила, и спустя десять секунд, он уже пересекает двор. Черную камри друга он видит издалека, припускает шагу, и необъяснимо для себя поворачивается к дому, чтобы через мгновение замереть. В окне соседней спальни стоит Чонгук, смотрит пристальным взглядом на Кима и улыбается. Тэхен замирает загнанным зверем, он знает этот взгляд, знает Чона, как облупленного, ждет, когда тот помашет ручкой и пойдет докладывать родителям о побеге их непутевого сына. Но Чонгук не двигается, скользит взглядом по Киму, — у Тэхена от такого мурашки непроизвольно скачут по телу, а потом Чон подмигивает ему и скрывается в темноте комнаты. Тэхен пару секунд стоит на месте, ждет, когда свет загорится на первом этаже, а телефон начнет обрываться звонками разгневанных родителей, но ничего не происходит.       Намджун два раза моргает фарами, поторапливая, и Тэхен двигается в его сторону. Заскакивает в машину, в пол-уха слушая Джуна, а сам сидит, уставившись в окно, с наитупейшим выражением лица, ибо — какого черта это вообще сейчас было?