Поля́рность

Антон держался ослабленными ногами за крепкую землю, но тело его выло и просило лечь на мягкую перину, укутать его тёплым одеялом и погрузиться в манящий сон. Каждая мышца дрожала от сильных ударов об лёд. Колени стянула запекшаяся кровь, а ладони щипало сквозь пушистые перчатки. Единственное, что радовало его, так что головой не ударился и не уехал отсюда с сотрясением. Видимо удача решила ему улыбнуться, если это можно назвать таковым. Постепенно детское веселье сходило, но не только из-за конфликта, — что высосал из пальца Бабурин, — но и в силу позднего времени. Многим уже пора было домой, поэтому Никита, Варя, Ира и Катя ушли раньше всех. Бяша хотел ещё пару кружков дать, но Ромка его стопорнул сразу же, ведь тоже хотел уже зайти в тёплый дом и всё забыть. Полина вся озябла и расстроилась из-за того во что превратился их вечер. Поэтому и у всех без исключения было вялое настроение, разве что у Бяши оно было неплохим. Всё-таки он не воспринял, — что произошло на льду, — чем-то масштабным и видать вовсе забыл уже про это. Казалось после того, как Антону сказали, что Пятифанов не успел его догнать — мир расцвёл на его глазах. Боль хоть и присутствовала, но была малой крупицей среди всего остального. Эта была единственная причина, что не испортила его вечер в пух и прах. Петров был настолько одержим этим соперничеством, что моментами был ничуть не лучше самого Ромы. Возможно ли что они оба чокнулись? Юноша, как обычно, ждал Полину, что слишком долго застёгивала свои сапоги. А делала она лишь потому что не хотела идти с шайкой хулиганов рядом и пыталась отстать от них самостоятельно. Но, что это? В Ромке проснулся джентльмен? Патлатый всё это время стоял слегка дальше, чтобы не рушить её личное пространство и ждал девчонку. Возможно это не особо романтический посыл в его действиях, а обычная подростковая ревность, которая у Ромы выделялась ярче всего и нежелание делить Полину с Петровым. Морозова лениво встаёт с лавочки и с расстроенным видом, что не удалось от них оторваться, пошла следом за Петровым. Он-то еле ноги передвигал, и не только из-за неудачи ранее, но и сказалась на нём скоростная гонка, ведь блондин не особо привыкший колесить с такой скоростью, просто устал. А эта усталость отзеркалила в ступни и мышцы на икрах. Чует, что завтра пролежит весь день дома и будет смотреть мультфильмы с Олей, лишь бы в понедельник себя чувствовать хорошо и быть готовым к чему-то неизвестному от хулиганов. — Хочешь понесу твои коньки? — девочка ладонью, что не находилась в варежке, спрятала выбившийся тёмный локон обратно в розовую шапочку. — Нет, Полин, со мной всё в порядке, — и мгновенно его стопу поражает тупая боль, — почти. Он не видел лица Ромы, что шёл с Бяшей впереди, но замечал, как его каштановые пряди шевелятся по ветру, выбиваются из шапки, прямо как у девочки, что шла рядом. Он сверлил ему затылок, словно буром скважину во льду и вспоминал те моменты, что принесли немало радости Антону: как он затаил дыхание, как придумал план, чтобы обхитрить самого Пятифана и его проигравший взгляд. А Рома чувствовал его глаза на себе, но не обращал внимание, не потому что ему наскучило, отнюдь, такому как Пятифанов это никогда не наскучит, а лишь потому что он не хотел видеть в его голубых глазах осколки незнакомого чувства — победы. — Антоха, а ты чё, фигурист у нас что ли? — неожиданно для всех к нему обратился Будаев, повернул голову вполоборота и сверкнул своими раскосыми глазами в ночи. — Нет, смеешься? Игорь слегка сбавил шаг, чтобы быть на одном уровне с отставшими Полиной и Антоном. Ему было интересно обмолвиться несколькими словами с Петровым. Бурят с самого начала в нëм заинтересовался и даже несколько раз заявлял Ромке с Семёном, что он пацан-то ровный. Только его никто не слушал и не хотел, а ему всё равно. Бывало, что между переменами он подходил и разговаривал с ним один, когда остальные были в столовой. Поэтому и были у них отношения не особо натянутые, больше даже дружеские, ну или как обычные одноклассники. — Катаешься круто и Ромку круто уделал, а он-то хоккеем занимался раньше, на, — Игорь совсем сравнялся с блондином и брюнеткой, что Роме ничего не осталось сделать, как тоже замедлиться и выйти на один уровень ходьбы. Только сближаться главный хулиган не стал, где-то поодаль от Бяши прется и молчит, только кидает угнетённый взгляд на своего друга и блондина. Не сложно было представить Рому с хоккейной клюшкой, ведь катался он действительно хорошо и неважно сколько времени он уделял секции — он умел это делать и был серьезным конкурентом для Петрова. Но, увы, Антон не мог похвастаться такими же навыками, ведь попросту их зимние часы физкультуры проходили на льду из урока в урок и с родителями он туда часто ездили, всё-таки в Москве катки очень запоминающиеся. Так и научился крепко стоять на коньках и даже запоминал некоторые трюки ребят из старого класса, что действительно чем-то занимались. — Ромыч, ты чё затих? Думаешь как без палева прыснуть в Тоху бабочкой, на? Ах, та бабочка, что сверкала острым лезвием в пальцах Пятифанова. В тот момент, когда произошла их первая драка, Антон хотел этим же ножиком всадить в самую глубь глотки Пятифана и видимо ни один он хотел тогда это сделать. Навевает она самые болезненные воспоминания. — Устал я, — Пятифанов суёт свои голые руки в карманы кожаной куртки, что ни разу не помогала от холода, — больно мне надо от очкарика марать мою малышку. После последних его слов, Морозова невольно случаю покраснела и спрятала свои щёки вглубь воротника куртки. — Бля, пацаны… — Бяша энергично потёр свой затылок грязной перчаткой, — у нас же это, на, скоро тридцатое января. — Ну блять, опять Лилька какую-то хуету придумает. — А мне понравилось ваше выступление в том году, — подхватывает Полина, — из Катьки хорошая Мальвина получилась, а ты, Бяша, хорошо Артемона сыграл! Девочка приветливо улыбнулась мальчику с узкими глазами, а он ей в ответ. Только Ромка пытался свой смех задержать в горле и получалось это паршиво, что звучало, как звуки каркающей птицы. Антон же ни слова не понимал о чём они, да и возможно не хотел, раз этого его не касается. — Мне Катя уже рассказала, что в этом году ставить будете! Все мигом посмотрели на девочку. Их глаза напоминали пять рублей, которые ещё чуть-чуть и выпадут. Сказать, что они были шокированы — ничего не сказать. Но Полина виду не подаёт, что их удивление хоть как-то её заинтересовало. Складывает свои тоненькие ручки на груди и взгляд в сторону отводит, а на её лице чёрным по белому было написано: «я ничего вам не скажу, бе-бе!» — Три поросёнка, на! — Бяша захохотал из последних сил, а прозрачный пар вырывался из его приоткрытого рта наверх, — Вы с Сёмой поросятами будете! — А ты третьим, — Пятифанов с легкостью отвешивает дружеский подзатыльник Бяше, да и ещё со смачным звуком. Петров всё так же не вникал в суть диалога, да и зачем? Он любит больше слушать, чем говорить, поэтому лишь приносит удовольствие, что все мигом забыли про его существование. А сам погряз в своих мыслях о предстоящих будничных днях в школе и завтрашнем дне. Он уже предвкушал, как они в кои-то веки выберутся с Олей из разных комнат, чтобы насладиться самой свежей сгущёнкой и новыми кассетами, что привёз на этой недели отец из города. Под шуточные крики, бурные обсуждения чего либо, Антон спокойно дошёл до города ни проронив ни единого слова. Он понимал, что эти трое знакомы давно и чтобы не делал Пятифан плохого с ним, то их с Полиной связывает гораздо больше, чем с Антоном. Не особо его удивляло, что у них были общие темы, как-никак Рома из кожи вон лез, чтобы привлечь внимание Морозовой. — Ладно, мальчики! Мне пора, — девочка остановилась посреди заснеженной тропы в намёке, что её дом близко. Лунный свет освещал её хрупкий контур в потёмках, а глаза блестели, словно все звёзды на небе. При лунном свете она выглядела ещё краше, чем когда её освещает румяное солнце. — Я тоже пошёл, — Петрову было идти дальше всех, но желание продолжать путь с Ромой не было, решил, что лучше расстаться им всем здесь и пошёл прочь в сторону ночного леса. Лесную опушку охватила тишина и крепкий сон. Даже ветер и тот затих, уснул. Чернота из-под деревьев клубилась под корнями, а разбавлял эту мглу лишь искристые сугробы. Деревья замерли без ветра, сейчас они не казались настолько живыми, как днём после школы, и не возбуждали больное воображение мальчика. Ноги хрустели под снегом, засасывали и словно не отпускали его из своих лап. Наперекор больным ступням и цепкому снегу, ему всё-таки удалось целым и невредимым вернуться в дом, где в единственном окне, — родительском, — горел ещё слабый свет. Прошмыгнул он во внутрь почти незаметно и бесшумно, ведь знал, что Оля уже спит и будить её не очень-то хочется, да и привлекать внимание матери особо тоже не хотелось, хотя она уже услышала его робкие шаги по половицам и легкий скрип лестницы на второй этаж. Из-под щели на полу сочился жёлтый свет, где раздалось тихое и нежное: — Антон, это ты? Все хорошо? — Да, мам, все в порядке. Я спать.

***

Воскресенье для Антона наступило позже, чем обычно. Из-за усталости старший сын решил поспать подольше. И проснулся он уже тогда, когда вовсю бодрствовало солнце и шумела семья где-то в коридорах второго этажа. Периодически он слышал девичьи шаги около двери, словно сестрёнка решалась будить ли того или нет. Глаза до сих пор слипались, а ресницы жадно хотели сцепиться вновь и погрузиться в желанный сон. Только лучи солнца, что пробивались сквозь полупрозрачную вуаль в эдаком узоре, пыталось разбудить юношу. Этот свет грел щёки, щекотал своими лучами светлые глаза и спать уже совсем не хотелось. Такое тёплое солнце бывает изредка зимой, поэтому вовсю хочется принять его тепло. Петров неуверенно, ещё не отошедший до конца ото сна, подошёл ближе к окну, заглянул сквозь крепкое стекло вглубь улицы: никого. Все ещё спали, даже лес. В воскресенье города, будто умирали или уходили на перерыв. Подобная пустота согревала душу, казалось, что весь мир замер для него одного. Только даже в такой прекрасный выходной всё было не настолько хорошо. От каждого шага искрили болью колени, взглянув на них Антон действительно ужаснулся: лиловые синяки обживали эти места, алые царапины, что за ночь покрылись еле заметной коркой, красовались поверху, даже можно увидеть запёкшиеся капли крови на них. Приложился он тогда неплохо, ещё и ладони в ссадинах были. Завтрак Антона был поздним и в гордом одиночестве, ведь мама с Олей чем-то занимались в одной из комнат, а отец в гостиной читал свежий журнал. Свежие, но остывшие блины, давались тому с трудом, каждый кусок вставал в горле, ведь никакого аппетита у юноши не было и хотелось выплюнуть пережёванное тесто под стол и запить всё обычной водой. Но больше тошнило от таблеток, что уже ждали хозяина после трапезы на кухонной тумбе. Эти несколько пилюль вызывали отвращение к себе и ненависть, будто самые настоящие триггеры и воспоминания о его нестабильном состоянии. Они застряли поперёк красного горла, спёрло дыхание и проходили в пищевод с большим трудом, хоть запей их ещё несколькими литрами воды. По расписанию, что выдумал Антон после сна, сейчас у него в планах встретиться с семьей и обсудить всё. Ближе к вечеру дети уединились в комнате Оли, единственная комната, где был телевизор, хоть и старый, но до сих пор рабочий и цветной. Папа, как и обещал, привёз несколько новых кассет сестре. Выбор девочки сегодня пал на нашумевшую сказку «Щелкунчик», да и самому Антону, что уже вырос из подобных забав, было даже интересно, ведь он знал, что в этом мультфильме было хорошее музыкальное сопровождение. Красочные мелодии Чайковского навеивали воспоминания о Полине, будто с каждой нотой она становилась всё осязаемей и живее. Её осиный контур тела вырисовывался совсем рядом и вот-вот можно коснуться её бледной и нежной кожи вновь. Оля же совсем не обращала внимания на эту музыку, её внимание забрала главная героиня Мари: её золотистые локоны, словно свитки золота, голубые глаза, подобные цвету Полины, заполучили всё внимание младшей сестры. — Тош, а мне завтра в школу! Представляешь? — Оля постукивала кулачками звонко и продолжила: — Ты-то уже там друзей завёл… А я дома всё время сидела, эх! Друзей? Знала бы она какие отбросы учатся с ним в классе, так ещё бы на неделю в доме заперлась. Мысли о его одноклассниках слегка расстроили того, словно он представлял, что завтра с Олей произойдет тоже самое, что по сей день происходит с ним и рядом его, увы, уже не будет. Хоть и ей уже давно ни шесть лет, но детский трепет она все также вызывала у брата, будто Антон не мог представить, как она сможет социализироваться в этой школе. — Надеюсь и ты себе друзей найдешь там, ты вон какая веселая, — братская ладонь ложится на хрупкое детское плечо с нежностью и лаской. — А как зовут твоих? Петров на пол секунды потупил взгляд и даже не знал называть ли её имя, но не хотелось выглядеть перед Олей как-то совсем жалко, поэтому продолжил их дискуссию: — Полина, она на скрипке играет и красивая очень! Они ещё пару часов беззаботно разговаривали обо всём под звуки мультфильма, что уже подходит к своему логическому концу. Их темы были разнообразные и не только о школе, но и успели они даже затронуть тему прошлого места жительства — Москву, и как скоро они вернуться туда. Оля даже расспрашивала Антона, что же он хочет делать после окончания школы и не уедет ли он сразу после выпускного от них. Но не только мультфильм подошёл к концу, но и их вечер забирает наступившая ночь. Петров помог собрать сестре в последний момент её рюкзак и заполнить дневник, что уже был исписанный другим расписанием в прошлой школе. Юноша вновь погрузился в тоску о прошлом месте, но не решился рассказывать Оле, что же он так заметно приуныл, лишь отмахался, что его поработил ночной сон.

***

Впервые Антон пришёл в школу не один, а в компании сестры. Её две белесые косички привлекали чужое внимание, как и Антон в первый день. Она была совсем крошечная по сравнению с братом, поэтому и выглядела, словно тряпичная кукла в его руках. Девочка светилась от своей собственной улыбки и детский трепет и ожидание чего-то масштабного заполнял все школьные коридоры. Её счастливое лицо выделялось контрастом среди остальных унылых лиц. Петров проводил её до нужного кабинета, что был на этаж ниже собственного, попрощался с ней и пожелал удачи, а она его в ответ так тепло обняла, что в этот момент захотелось жить. Школьный звонок раздался по заполненным коридорам и с каждой секундой школьники заполняли нужные кабинеты. И Антон не стал исключением: побежал мгновенно к классу с математикой, ведь у них сегодня контрольная и опоздания эта мымра не потерпит. Контрольная прошла спокойно и умеренно. Листочек с заданием за десятый класс не доставил никакого труда и кажется Антон решил всё самостоятельно и быстрее всех остальных. Учительница даже не хотела принимать его работу, мол, подумай ещё, посиди-проверяй, но Петров был непреклонен и заведовал, что у него всё отлично и решено правильно. Полина нагнала Антона где-то в коридоре и между кабинетом русским языком. Петров был погружен в своих мыслях и хотел лишь знать, что сейчас с Олей, поэтому присутствие Морозовой заметил намного позже, чем она появилась в его радиусе. — Привет! Ты как? — решила первая поинтересоваться девочка. — Отлично, только голова ватная совсем, — Петров замечает среди детских голов белесую макушку и больше не слышит Полину. Девочка стремительно двигалась в его сторону, видимо тоже его заметила. Да и как не заметить среди других детей головы, что белее снега были? Она ему приветливо ручками маленькими машет, а он ей в ответ, но менее энергично. Девочка через пару секунд уже стояла рядом с Полиной и своим братом. Её голубые глаза горели ярче любых алмазов, если постараться можно увидеть в её радужках воспоминания о первом уроке и судя по всему он прошёл более чем отлично. Дома глаза её редко так сверкают, ведь родительские ссоры забирают всю надежду из неё и этот блеск уже не такой ослепительный. Даже иногда брату казалось, что вскоре ему нужно будет делить свои звёзды в глазах с его младшей сестрой. — Это ты Полина, да? Привет! Антон вчера рассказывал про тебя! — Оля протараторила своё предложение настолько быстро, что едва за ней поспевали расслабленные Полина и Антон и это было отчётливо заметно по их растерянному взгляду друг на друга. — Привет, да… А ты? — губы Полины вздрогнули в улыбке и едва она успела договорить свою мысль, как энергичная маленькая девочка её перебивает: — Оля! Я сестра Антона! Ты красивая, Тоша правду говорил. Неизвестно, что больше смутило юношу — что она назвала его при Полине так ласково Тоша, — как умела только она, — или упомянула их вчерашний разговор, но его щёки мгновенно вспыхнули алым цветом. На контрасте с прозрачными волосами это выделялось особо ярко, поэтому Полина это мгновенно заметила и невольно смутилась в ответ. — Не умеешь ты хранить секрет… — А почему это должно быть секретом? Полина взаправду красивая! Румянец Полины заиграл на скулах ещё ярче, чем минутой назад. — Спасибо! Ты тоже очень-очень милая! Морозова согнулась в коленях, чтобы быть на одном уровне с сестрой Антона. Её глаза заглянули в чужие, в детские. Кажется она, как и Петров, видел в них чистое счастье, что сыпалось искрами из её голубых глаз. Она удивляется насколько они были похожи внешностью с братом, но оставляет свои мысли в голове, ведь она знает, что это заметила не только она и не она первая. Между ними пробегает морозный сквозняк. Антон поднимает глаза на источник холода и замечает, что Пятифанов вместе со своим другом проходят мимо. В нос ударил терпкий запах сигарет и заставил его невольно поморщить свой нос. Рука Петрова ложится на сестринское плечо и легким движением он подтягивает её к себе ближе, почти вплотную и не спускает своего взора с Ромы, что в ответ глядел точно на него. — Тош, ты чего? Ромка скривил своё лицо в злобной ухмылке и шмыгнул носом в стороне. Он молчал, как и Антон, но их глаза кричали друг на друга, говорили больше слов, чем он когда либо друг другу. Хоть и их гляделки уже не казались настолько серьёзными, как в первые дни, но от них до сих пор обжигало чем-то. Неожиданно для Антона, Рома перевёл свой острый взор на девочку, что буквально была перегорожена за спиной юноши. Её белесые, — точно такого же цвета как у Петрова, — косички торчали из-под его спины, а глаза с любопытством осматривали хулигана, как и Антон в первый день в школе. И только, когда скрылся Рома в кабинете, Антон выпускает сестру из своих рук. Полина смотрела на брата с большим беспокойством, но молчала. Их прерывает звонкая трель, что спешит предупредить всех о начале урока. Оля, попрощавшаяся с Антоном и Полиной, в припрыжку побежала догонять класс, ведь и она не любительница опаздывать. Пара одноклассников последовала её примеру и тоже поспешили на урок с классной руководительницей. Женщина, Лилия Павловна, сегодня выглядела совсем иначе. Её обветренные губы периодически дёргались в доброй улыбке и давали знать, что настроение у неё сегодня отменное. А взгляд был не такой натянутый, словно она хотела поведывать им что-то действительно радостное. — Не знаю, сообщила уже вам Катерина, но как вы помните скоро юбилей у школы, — женщина заняла своё место за столом напротив первого ряда. Весь класс мгновенно загудел, но этот галдёж не был похож на что-то позитивное, наоборот, все начали возмущаться. Сквозь множество разных голосов, что сливались в общую какофонию, можно было услышать даже такие громкие фразы: «опять началось», «мы одиннадцатый класс или начальная школа?!», «сразу говорю, я туда не пойду». Видимо одноклассников связывает лишь одно — ненависть к чему-то непонятному для Антону. Они все, как один, кричали, возмущались и махали головой в разные стороны. Петрова это на секунду забавило, но учительница мигом взяла всё под свой контроль. — Тихо! Вот завозмущались, как будто всех заставляем, — она своим железным кулаком хлопнула по столешнице, — по желанию всё! — Да знаем мы ваши «по желанию»! Я вот в том году не хотел и что? В итоге вы и заставили! — Да-да-да! — Это просьба директора, а не моя личная. Думаете сдалось мне это? — Лилия Павловна сверкнула своими хищными глазами сквозь прямоугольные линзы на всех, кто ещё продолжал громкий спор. Все мигом успокоились, будто ничего и не было, даже смирились с их участью и продолжили слушать учительницу, но уже без особого энтузиазма, кто-то даже спрятался под парту, мол меня тут нет. А Антон продолжал вникать в суть конфликта между учителем и школьниками. — После уроков жду всех в актовом зале, — больше она не хотела слушать глупые оправдания детей и сама закончила эту тему, ведь эти пустые разговоры отняли уже добрые пятнадцать минут от урока, а у них ещё новая тема сегодня.

***

Каждую перемену Антон-то и дело слушал разговоры одноклассников о предстоящей встречи в актовом зале. Ему было достаточно интересно, что же их там может ждать и в силу своего детского любопытства раньше времени решил поинтересоваться у Полины. Выяснял он больше, чем ожидал: узнал, что уже четвертый год они на праздник школы ставят небольшие сценки детям и их родителям и причина эта была не только школьный юбилей, но и действия, что происходили здесь четыре года назад. Петров выяснял, что это благотворительный вечер пропавшим детям и их семьям. Ровно четыре года назад здесь начали пропадать школьники разных возрастов и разных примет. Они не были связаны хоть как-то между собой и это полностью развязывало руки маньяку, ведь по сей день милиция до сих пор не раскрыла истинные мотивы убийцы. Петров первый раз оказался в актовом зале в новой школе. Он был достаточно просторным, с большими окнами до пола, что пропускали самые яркие лучи солнца и массивной сценой в конце зала, где уже стояли картонные деревья. Рядом с самодельными реквизитами стояла женщина: русые волосы зализаны в тугой пучок, уставшие, но яркие глаза и красная юбка в пол. Она выглядела сумбурно и необычно по сравнению с другими учителями, но это ни капли не мешало. От неё веяло безграничным воображением и ярким запахом конфет. Сложно было не догадаться, что она в этой школе руководит творческими вечерами и может является учителем таких же творческих предметов. Её глаза мгновенно забыли всю усталость и печаль, что тревожило её до момента появления одиннадцатого класса здесь. Во взгляде заметались огоньки, искры сыпались и улыбка заползла до самых ушей. Она искрилась, словно ребёнок, которому вручили целую гору конфет и ограничения на них он не имел, только она взрослая женщина и выглядело это хоть и слегка глуповато, но тепло и искренне. Есть чему поучиться у неё другим учителям, это точно! — Ну и что у вас за мины недовольные? — её голос на удивление был слегка грубоват. — На каторгу их привела, Надежда Михайловна, — разговор подхватывает стоящая у дверей Лилия Павловна, будто перегораживая своим телом единственный выход отсюда. — Вам же ещё пятёрки за это поставят потом! — Знаем мы ваши пятёрки! Карандашом в журнал, а потом косяк — стерут, на, — Будаев говорил за весь класс, но все его поддерживали мысленно. — Сотрут, Игорь! Тебе точно пять по русскому ставить не буду, — учительница русского языка цокнула кончиком языка и удручённо взглянула из-под очков на бурята, что мигом отошёл за Рому, будто спрятался от её надзирательского взгляда. — У нас здесь новые лица ещё? И в одно мгновение все взгляды обратились на Петрова. Осматривали его с ног до головы, будто не видели и вовсе. Юноша чувствовал, как десятки пар глаз жадно объедали глазами его щёки, волосы, очки и дрожащие губы. Только Полина не смотрела, чтобы не смущать его ещё больше. Антон невольно опустил плечи и от такого количества внимания хотелось бежать прочь, в лес, босыми ногами и увязнуть в холодном снегу, лишь бы они все прекратили на него настолько откровенно пялиться. — Антон Петров, — всё, что он смог из себя выдавить. Словно все только этого ждали и мигом отвернулись от него, теперь он уже был не так интересен им. — Не хочешь поучаствовать в спектакле? Антон опустошил свои лёгкие и высвободил из них весь скопившийся воздух в потолок. — Судя по всему — у меня нет выбора. Лилия Павловна сдавленно улыбнулась, будто на её лице можно было прочитать невзрачное: «молодец, Петров! Быстро схватываешь!», но она молчала, как и остальные. Только одноклассники молчали, лишь потому что не хотели быть замечены учителями и не втянуты, как Антон, в это гиблое дело. Но у тех другие планы на них. — Притаились, да? Ну, что, Лилия Павловна, кого не жалко вам? — её зелёные глаза бегали по детям, по каждому из них и будто вспоминали их имена, чтобы прокричать их настолько громко. — Лан, берите меня, на! — из толпы вылез мальчик с раскосыми глазами, поднимая руки в жесте перемирия между ними. — Вот и молодец! Половина состава у нас уже есть: Катя, Полина, Игорь и Антон, ещё трое нужно! — Где Будаев, туда и Пятифанов пусть, — звонкую тишину пронзил голос классной руководительницы. Пятифанов же мгновенно обернулся на неё с молящим взглядом и встретился с её непреклонным. Рома сжал руки в кулаке, было слышно, как его кожа на костяшках неистово натягивается до обеления их и как хрустят суставы в пальцах. Его тело напряглось, словно сейчас он напоминал статую, которая таяла от сурового взгляда учительницы. Его мышцы дёргались под олимпийкой и постепенно млели, ведь в его случае выхода нет и помог ему в этом его же лучший друг, который стоя рядом с Надеждой Михайловной, посмеивался ядовито в ладошку, подобно змее, что выплёвывала яд в кулак. — Беги лучше, — цедит сквозь зубы Пятифанов и смотрит на развеселившегося Будаева, которого ничуть не пугали его нелепые угрозы. — Берите тогда и жирного, — Рома пустил холодным взглядом позади себя: на рыжего парня, что был слегка выше и с такой же нелепой гримасой. А потом посмотрел на Петрова, будто ждал реакцию после субботнего инцидента и ждал, что одноклассник не выдержит, побежит на него с кулаками наперевес и покажет своё истинное лицо, но уже не только ему одному, но и всему классу, и Полине. — Кого-кого? — мгновенно половина одноклассников ехидно засмеялись, от чего Семён нелепо смутился и проклинал водянистыми глазами поганый рот Ромы. — Бабурина! Кого ещё-то? До хулигана видимо не дошло, что это был риторический вопрос, который перетекал в завуалированное замечание от классной. После слов Ромы, у Антона пелена перед глазами: момент с катком и его самодовольное лицо. От обиды, что всё повторяется, хотелось лезть на дерево, сдирать с себя ногтями кожу, но лишь бы не видеть рожу одноклассника рядом. Ведь Семён ушёл в тот вечер безнаказанным и Петрова это совершенно не устраивало, хоть и моментами его прыщавое лицо растворялось в памяти, но помнить он помнил ту злосчастную подножку. — А вы мне не снесёте всё здесь? — слова учительницы звучали нелепо после шутки про вес Бабурина, но она-то не это имела в виду, а их пылкий и неуравновешенный нрав, что контролировать не получалось даже у директора школы. На этот вопрос никто не осмелился отвечать, ведь ни один из них не мог дать стопроцентной гарантии, что такого не повторится вновь. Следующий выбор пал на очередную подружку Кати, что даже вызвалась самостоятельно. Видимо это было интересно только девочкам и Бяше, которые предложили свою кандидатуру сами. Только трое юношей: Рома, Антон и Семён, попадали духом на глазах. Вы видите их на сцене в забавных костюмах с отточенной донельзя репликами? Нет? Вот и они себя тоже не видят, поэтому их энтузиазм потушили мгновенно. Кажется тучи в мае, перед самой сильной грозой, выглядели и то веселее, чем сейчас их лица. Распределение было закончено. Остальные одноклассники были довольны тем, что они не оказались на их местах. Счастливые покинули актовый зал в сопровождении учительницы, а здесь остались самые невезучие в этом классе. Тишина повисла в огромном зале, каждый звук был слышен и утраивался трижды эхом о большие стены. Антон нелепо вздыхает в пол, а Ромка на него голову поворачивает и глазами, словно говорит: «опять мы с тобой». Стоит ли говорить, что Петров таким исходом тоже был не рад? Будто жизнь их сталкивает лбами при каждом удобном случае и тешит своё тщеславие, когда их немые гляделки перерастают в бойню на словах или кулаках. Женщина, что заведовала здесь, вышла из каморки с небольшой коробочкой в руках. Она игриво потрясывала её, когда приближалась к ученикам, а на её лице сияла хитрая ухмылка. — Будем тянуть роли? — она руки протягивает с коробкой в центр, где мгновенно затихли одноклассники. — А что играть-то будем? — первая решила поинтересоваться подружка у Кати, Лиза, девочка с высоким тугим хвостом и карими глазами. — Как же? Не знаете? — учительница удивилась, что их никто не предупредил, — «Красная шапочка» же! Бяша загоготал один, остальные недовольно вздохнули и повесили головы, даже Бабурин, что особо мозгами не выделялся и то понял, что дело — дрянь. Никому из них не хотелось надевать нелепые и детские костюмы, плясать перед залом и веселить публику, быть шутами в этот вечер, но уже всё решено и идти наперекор против классной руководительнице не хотелось никому, видимо опыт такой они уже имели и судя потому что больше никто не сумел возражать — закончилось всё крайне плачевно для кого-то. — Какие вы несчастные… — учительница мгновенно померкла, будто только сейчас осознала, что этот спектакль, кроме неё, никому не нужен. — Да они всегда как мученики, не обращайте внимания! — Смирнова незамедлительно подошла ближе к учительнице и изобразила ядовитую улыбку. — Давайте так: если всё пройдет хорошо и никто ни-че-го не испортит, то я вам дискотеку устрою потом! Вы же любите дискотеки или уже этому не рады? Мгновенно все будет ото сна проснулись, встрепенулись и уже готовы были работать даже с самой непосильной задачей в мире, ведь на кону целый вечер посвящёнными только им. Музыка, знакомая компания и конечно же выпивка, а как без этого? Дети взрослые и кто-нибудь точно пронесёт напитки градусом выше, чем нужно. Даже столько разношёрстная компания могла сплотиться для одной цели. Только лишь Антон никого восторга не испытал, ведь такие вечера не для него. В прошлой школе его обычно никто туда не звал и не ждал точно, потому он так скептично отнесся к этому. Но здесь, в этой школе, почему-то хотелось провести вечер в компании единственного друга — Полины, насладиться весельем и хорошо провести время. Возможно, ради неё он нарушит свои принципы. — Ну, что тяните резину? Тяните жребий, мальчики! — одёрнула от приятных мечтаний Катерина, что уже сгорала от желания. Учительница сбросила с маленькой коробочки крышку, взору показались чудные бумажки завёрнутые в несколько раз. Напоследок она потрясла коробку вновь и лишь после этого дала команду одноклассникам. Их пальцы жадно выхватывали листочки, будто от них что-то зависит эдакое. Лишь Антон протянул руку в тот момент, когда на дне лежала лишь одна единственная записка с его ролью. Его дрожащие пальцы от волнения, торопливо разворачивали листок и только когда остальные раскрыли свои роли он произнёс свою: — Охотник… — Волк, — следом продолжает Пятифанов. И опять их роли связаны — два злейших врага; герой, что спасёт красную шапочку и злодей; две полярности. Судьба смеется над ними? Они взглянули друг на друга и не скрывали своих глаз, а открыто демонстрировали общую ненависть. По телу пробегает жар, который дурманит голову, а пальцы рук холодеют от лёгкого волнения. Пока остальные обсуждали их роли, то они беззвучно одаривали друг друга лукавой улыбкой. Весь мир, подобно стоп-кадру, замирает рядом, силуэты, что копошились рядом уже были совсем неважны им. Каждый раз их сводили против друг друга, случайно или нет — неважно, им нравилось это соперничество, будто впервые в жизни они встретили достойного соперника и терять это чувство, что сносит голову и дурманит больной разум, не хотелось. Хотелось довести дело до конца — выбить одного из колеи, снести с ног и добить своими собственными руками, ведь победитель всегда один, а ничью они не воспринимают. Только Антону давалось эту труднее, чем Роме. Ведь жизнь ему портил не только брюнет, но и Семён, что каждый раз вмешивался в их сражение. Он вынужден отбиваться от нескольких недобросовестных одноклассников будучи одним, пока у Пятифана есть поддержка и опора. Одноклассники стояли совсем близко друг другу и молчаливо замерли глазами, словно утопая в чужих. И никто не посмел нарушить их немой поединок, лишь до того момента, когда один из них не отвлёкся самостоятельно. В тот момент между ними треснула стена и оба мальчика вернулись в привычный ритм жизни — игнорирование друг друга и нежелание находиться в одном помещение. — А чего это я бабка старая?! — из манящей тишины раздался позади громкий голос Катерины, что явно была чем-то недовольна. — Ну, Катенька, так выпало… — Полина пыталась хоть как-то подбодрить девчонку, но всё настолько тщетно, что Смирнова в ответ ей громко цокнула. — Тебе подходит, гадюка, — в их перепалку без спроса втянулся и Рома. — Ты шавка блохастая, чего пасть открыл? — но и Смирнова на язык недурна, поэтому мигом отстаивает свою честь, если это можно так назвать. — Я тебя щас сожру, Смирнова, — Пятифанов сверкнул крепкими зубами перед фарфоровым лицом Катерины с намёком, что он сделает с ней тоже самое, что волк с бабкой. — Я общаюсь здесь с культурными людьми. Проваливай, — это последнее, что говорит Катя перед тем, как забрав Полину с собой под руку, удаляется на другую часть пустой сцены. Её звонкий голос был слышен даже там, поэтому подслушать их было нетрудно. — Подвесить бы тебя за твой культурный язык. Женщина, что всё это время отсутствовала у себя в кабинете, наконец-то показалась в дверном проёме со стопкой бумаг в руках. Её глаза бегали по строчкам на листах, читала, чтобы понять нужный ли она взяла текст. Когда учительницы поняла, что всё верно сделала, подошла ближе к столпившимся на сцене одноклассникам: — Вот текста ваши, учите дома тоже! Репетиций у нас будет мало, времени в обрез. Пока женщина раздавала небольшие листовки, то Антон понял, что не знает самого главного — какая же роль была у Полины? Но его мысли опережает встречный вопрос учительницы: — Кто у нас красная шапочка в итоге? — Я, — Морозова неуверенно выходит вперёд, смущается при нескольких пар глаз, что замерли на ней. Она идеально подходила на эту роль — детская наивность, красивое кукольное личико, что будет радовать глаз на сцене, и её впечатляющая улыбка. Девочка главная героиня этой сказки и жизни Антона, она забрала всё внимание к своим нежным глазам и тёплым рукам. Только единственное, что беспокоило юношу — их треугольник, которому в очередной раз вновь быть, ведь именно за неё они с Ромой будут бороться даже на сцене. Вот уж он никогда бы не подумал, что будет отбивать девчонку у кого-то. Первая репетиция проходила в тишине, ведь все читали свои роли и старались выучить всё, что успеют до дома. Лишь изредка раздавались в немом молчание тяжелые вздохи одноклассников, которые по прежнему напоминали, что участвовать они в этом не хотят, но их слишком заманило предложение про дискотеку только для них. Рома с Бяшей, то и дело смеялись звонко, обсуждали текст и хитро улыбались друг другу, будто что-то задумали. Нехорошее чувство тревоги въедалось в сердце, царапая грудь с каждым выдохом. — Давайте поменяем финал, чё скучный-то такой? — Пятифанов убрал с глаз текст и обратился к Надежде Михайловне, которая смотрела на него с непонятным чувством. — А что ты хочешь предложить? Всё мигом оживились, будто в надежде, что Рома предложит что-то стоящее, но это же хулиган… Что он может предложить хорошего? — Типичный финал, где охотник грохнет волка — надоел, может наоборот?