Flawless

Неделя прошла однообразно и скучно, и, вероятно, поэтому появилось ощущение, что эти дни тянулись, словно месяц. Из больницы не было никаких вестей, и Ронни так и не вышла из комы. Все это время Армин был слишком разбит, чтобы быть обрадованным чем-то, и даже когда Эрен приносил ему мороженое и предлагал прогуляться, то Арлерт соглашался своей болезненно-измученной улыбкой. Не сказать, что Эрену это не нравилось. Он чуть ли не открыто наслаждался ситуацией, что эмоциональное состояние Армина зависело от него, и не брезговал пользоваться этим. Но, естественно, это не могло продолжаться всю жизнь, хотя именно такое времяпровождение более чем устраивало Йегера. Он почти подломал Арлерта под себя, наступив ему на горло, и открывал доступ к кислороду тогда, когда лично ему было выгодно. И, конечно же, в его голове жили тысячи оправданий: нельзя было просто любить Армина, его надо было фанатично обожать, захотеть присвоить полностью, ломать и собирать, как паззл.

***

Завтра, которого Йегер ожидал чуть ли не всю свою жизнь, наступило. Арлерт вновь уговаривал его поехать в больницу, чтобы наведать сестру, и, если честно, им не стоило бы терять времени на это. — Котенок, зачем? Мы были там два дня назад, — гладил его Эрен по пшеничным волосам. —Я хочу убедиться, что с ней все хорошо, — ну, насколько все могло быть хорошо с человеком, который уже чуть больше недели не выходит из комы? Армин знал, что не получит ответ. — Но ничего не изменилось. Ты только больше расстроишься, — сказал Йегер, но тот вновь посмотрел своим взглядом чёртового Бэмби, который имел свойство растапливать даже льды Антарктиды, и Эрен сдался. И, стоя около больничной койки Ронни, Армин вновь был полон робкой надежды и мучения, словно всем своим видом прося сестру очнуться. Но, разумеется, это не был фильм, в котором всё так и могло произойти, и если Арлерта это добивало, то Йегера — совершенно наоборот. — Почему все так? — в пустоту спросил Армин, опускаясь на стул, но Эрен, стоявший за ним, подумал, что этот вопрос был адресован ему. — Милый, в жизни такое случается, — аккуратно сказал он, и это были те слова, которые говорили все и всем, ну только разве что Арлерту не стоило знать, что авария произошла не просто так. — Знаю. Но почему бы ей не очнуться? — Солнце, даже врачи не знают, прости, я никак не могу ответить, — он покачал головой. — Конечно… — Армин и сам понимал, что ведёт себя слегка сопливо. — Как ты можешь быть таким спокойным? — неожиданно спросил он. — Детка, я никогда не волновался за неё, — признался Эрен, прижимаясь к спине Армина, — единственная причина, по которой я здесь, — это ты. Арлерт уловимо вздрогнул от слов Йегера, от которых по всему телу пробежали мурашки. Почему он так был уверен, что все закончится хорошо? Он реально так в это верил? И какие у него вообще были ожидания от последствий? Кажется, у Арлерта разболелась голова. — Тогда почему ты все ещё тут? Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть странное выражение на лице Эрена, как будто он был удивлен, что Армин даже осмелился задавать такие вопросы. Йегер наклонил голову и прищурился, и Арлерт подумал, что, возможно, он всё испортил, сказав это слишком грубо, но вместо того, чтобы злиться, другой просто положил руки на чужие плечи. — Пошли, — мягко сказал он, разворачиваясь к двери. — Но Ронни… — парень слабо протянул руку в её сторону, когда они проходили мимо сестры, но Эрен продолжал тянуть его вперёд, говоря, что с ней всё в порядке, что ему не нужно беспокоиться о сестре. Как будто он никогда не будет беспокоиться о ней. Он ещё раз обернулся на девушку,  когда они выходили из палаты, и что-то тревожно трепыхнулось меж его рёбер. Армин почти задохнулся в неспокойном предчувствии.

***

Дома Эрен ощущал, что это их день — их последний день препятствий, словно самая тёмная часть перед рассветом. Он даже слегка изменился, и его руки подрагивали в предвкушении, за которым он гонялся все эти дни. Армин скучал и тупо смотрел в окно, когда до его плеча дотронулась знакомая рука. Он обернулся. Йегер заставил его подняться с дивана и крепко обнял, прошептав мимоходом что-то вроде «не переживай, детка, я не сделаю тебе плохо. Просто доверяй мне». Он не знал, почему, но от этих слов Арлерту отчего-то стало очень не по себе. И он пришёл в полное недоумение, когда Эрен начал вести его к входной двери. — Ч-что ты делаешь? — запнулся Армин, пытаясь остановиться, но это ни к чему не привело, поскольку его продолжали тянуть за собой. — Котенок, — Йегер на секунду остановился, обернувшись, и его глаза блеснули. — Мы не можем тут больше оставаться. — Что? Почему? — удивленно — нет, даже ошарашенно — спросил Армин, абсолютно теряясь в действиях своего парня и не понимая, что вообще происходит. Что-то плохое случилось? Зачем они куда-то идут? Почему им нельзя тут оставаться? Почему все внутри в миг пропиталось адской тревогой, а сердце забилось под самым горлом? — Ну, ты ведь хочешь быть хорошим мальчиком для меня, не так ли? — уточнил Йегер, и его интонация звучала так, словно ответа «нет» априори быть не могло. — Что это значит? — забеспокоился Армин, и его опасения только усиливались по мере того, как они приближались к двери. — Мы поговорим об этом в машине. Как только Армин услышал слово «машина», что-то щёлкнуло внутри, и он понял, что имел в виду Йегер, когда говорил, что они больше не могли здесь оставаться, и его сопротивление тотчас же усилилось. Как будто запоздалое предчувствие выпрыгнуло из засады и окольцевало его когтями. — Нет! Что ты вообще делаешь? — возмутился он, решительно не собираясь никуда идти. Эрен ещё раз остановился, вздохнул и посмотрел на Арлерта с таким выражением лица, что ему вновь стало стыдно. Стало стыдно за то, что его пытаются забрать против воли. — Разве ты не хочешь быть со мной, котенок? — от голоса Эрена сердце Армина сжалось. Но он знал, что хотя бы должен попытаться, он должен быть сильным. — Я возьму тебя с собой и заставлю поверить, что ты прекрасен. — Ты не можешь забрать меня! — Армин упёрся пятками в пол и толкнул Йегера в грудь, отчаянно пытаясь помешать ему двигаться дальше, но его проигнорировали и подтолкнули с большей силой. — Могу, детка. Я все могу. — Эрен! Он не мог этого сделать. Йегер определённо не зашёл бы так далеко, просто чтобы и дальше быть с ним вдвоём. Это было полностью аморально. — Армин, успокойся, — предупреждающе сказал Эрен, произнеся имя его детки полностью, и это заставило Арлерта ещё больше задохнуться в тревоге. Он не смог выполнить приказ, так как паника взяла верх над ним. — Отпусти меня! — потребовал Арлерт, пытаясь освободиться, но Йегер сжал его руку до синяка, не давая возможности вырваться. Следующее, что он попытался сделать, — это оторвать чужие пальцы от себя, но это привело только к тому, что Эрен опустился к рукам Армина, чтобы схватить его за оба запястья, которые он затем завел за спину, удерживая на месте. Это движение лишь усилило сопротивление, и из-за ужасной паники и отчаяния Арлерт метнулся назад, ударяя Йегера ногой по голени, что заставило того застонать от боли. Он понял, что удар был довольно хорошим, потому что Эрен отпустил его руки, но прежде чем Арлерт успел понять, что происходит, его развернули и ударили по лицу, достаточно сильно, чтобы он задохнулся, когда его голова дёрнулась в сторону от пощёчины. Он ведь просил Эрена больше не делать ему больно. Армин замер, медленно повернув голову. Он мельком взглянул на Эрена широко распахнутыми глазами, а затем уставился в пол и склонил голову, резко прикусив дрожащую нижнюю губу. — Чёрт, малыш, прости, но тебе нужно было успокоиться, — тихо сказал Йегер, прикоснувшись к щеке Армина и не обращая внимания на то, как он вздрогнул от этого действия. — Тебе нужно перестать быть непослушным, хорошо? — Он провёл большим пальцем по покрасневшей пылающей коже, стараясь загладить вину за то, что ударил своего мальчика. И тут до Армина дошло: он стал послушным лишь из-за одной пощёчины. Он все ещё хотел сопротивляться, но это ощущение было слишком сильным, и Арлерт чувствовал, что слишком слаб для осуществления своего желания. — Да, прости меня, — пробормотал он, чувствуя себя преданным своей же слабой волей. — Мне правда не доставляет удовольствия бить тебя, поэтому, пожалуйста, будь хорошим мальчиком, — Эрен приподнял лицо Арлерта за подбородок и поцеловал красную отметину на его бледной коже. Затем он прижался губами ко лбу, прежде чем прошептать ещё одно извинение, и Армин знал, что он должен был поверить этим сладко-лживым словам. Когда он неохотно кивнул, Эрен развернул его и прошёл с ним до входной двери. Единственным протестом Армина был маленький беспомощный всхлип. Йегер остановился и дал Арлерту время обуться, но даже такая простая задача, как завязать шнурки на кроссовках, оказалась слишком сложной из-за дрожащих рук. Поэтому Эрен сделал это за него, что только показало, насколько Армин был беспомощным и уязвимым на самом деле. Армин низко опустил голову и смотрел в пол, пока другой закрывал дом на ключ и вел через двор к выходу. Когда они вышли, на улице не было ни души, хотя именно этот квартал облюбовали прохожие. Никого, кто мог бы помочь или вообще заметить, что что-то не так. Арлерт подумал, что жизнь издевается над ним. Когда Армин отошёл ещё дальше от дома, он обернулся, задаваясь вопросом: сможет ли он увидеть его снова, или стоять в одной из тех комнат, или жить, ощущая полную свободу? Нет. Он сгорал, словно пожар, он взрывался перед взглядом его осознания, как Хиросима, этот дом, в который они не вернутся. Конец. И атомной бомбой сейчас был именно Эрен. Неожиданно стук сердца отдался в ушах. Почувствовав, что он должен хотя бы попытаться, Армин отчаянно рванул куда-то влево. Он стартанул так, что тёплый ветер ударил ему в лицо. Он просто пустил свое тело вперёд, отчётливо осознавая, что вряд ли убежит. Так и случилось. Он не смог пробежать даже до поворота улицы, как его резко схватили за локоть и рванули назад с такой силой, что он чуть ли не упал лицом в асфальт, но руки придержали его, не позволяя упасть полностью. Затем Йегер вздернул Арлерта на ноги и посмотрел на него так разочарованно, что чужое сердце сжалось. Он больно держал его за локоть и плечо, пока вёл до машины, не сказав не слова, но его губы были сжаты и выражали практически злость. — Не веди себя так, Армин, — коротко бросил Эрен, открывая дверь машины, и, конечно, Арлерт должен был сесть на заднее сидение. Но он не двинулся с места, уставившись на пустое кожаное сиденье и чувствуя, как страх заполняет его тело. –Давай, садись, — сказал ему Йегер, осторожно надавливая на поясницу парня. — Эрен, пожалуйста, — Арлерт покачал головой, пытаясь выразить хоть какой-то протест, на который был способен его разум прямо сейчас. Йегер не ответил на это: он обхватил руками Армина за талию и просто затолкал его в большую машину, заставив вскрикнуть от неожиданности и опустить голову, чтобы не удариться ею, когда Армина с лёгкостью опустили на сиденье. Армин быстро осмотрел знакомый салон машины, а затем посмотрел своими испуганными широко раскрытыми глазами на Эрена, который спокойно улыбнулся ему в ответ. Тот наклонился и пристегнул его ремнем безопасности, после мимолётно прикоснувшись к его губам своими, и закрыл дверь. Как только дверь захлопнулась, весь шум, исходящий снаружи, внезапно прервался, и Армин погрузился в напряжённую тишину. Он наблюдал, как Йегер обходит машину спереди, и, чем ближе он приближался к двери водительского сиденья, тем более осязаемым всё становилось. Это было реально, это на самом деле происходило, это не было ночным кошмаром. Эрен взаправду похищал его, и Армин почти позволял ему это делать. Но больше всего его поразила мысль о том, что он никогда больше не увидит родителей, или Ронни с Флоком, или вообще кого-либо, потому что встретиться с ними точно никогда не будет возможным. Одна только мысль об этом придала Армину смелость дёрнуть за ручку двери, которую он отчаянно пытался открыть, но, как бы он ни старался, та не сдвинулась с места, и Арлерт понял, что она уже была заблокирована. Очевидно, Эрен предугадал его действия; он не был настолько глупым, чтобы думать, что парень не попытается сбежать снова. Армин уткнулся лбом в окно, беспомощно плача, и его рыдания только усилились, когда Йегер сел в машину. — Эрен, я не хочу. Пожалуйста, не заставляй меня, я не могу этого сделать, — быстро пробормотал он, и холодное стекло окна запотело, когда горячее сбитое дыхание соприкоснулось с ним. — Пожалуйста… — Я знаю, что ты напуган, и я знаю, что тебе будет тяжело в течение некоторого времени, но мы пройдём через это вместе. Я обещаю, — ответил Эрен уверенно, как будто бы он сам в это верил. Армин похолодел от услышанного ответа. Стало понятно, что слезы и просьбы не заставят Эрена прекратить спокойно похищать Армина, и, в общем-то, эмоции никогда не являлись решением проблемы. Но потом Арлерт подумал, что просил неправильно что и ему стоило попытаться по-другому. Он расстегнул ремень безопасности и схватил руку на своем колене. Йегер вопросительно посмотрел на него, когда Армин неуклюже перелез через центральную приборную панель, а затем оседлал Эрена, как тот и любил. —Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь. Я буду хорошим мальчиком, я буду меньше общаться с сестрой, я никуда не уйду. Всё, что ты захочешь, только, пожалуйста, не забирай меня, — быстро предлагал Армин возможные варианты течения событий, стараясь изо всех сил получить согласие. — Прости, котенок, но мы должны уехать, — покачал головой Йегер, смотря на лицо парня, сидящего на его коленях. Арлерт подумал, что ему стоит стараться сильнее. Момент вряд ли был подходящим, да и становилось как-то противно, но Армину хорошо было известно, как Эрен это любит. — Я сделаю все, что ты захочешь, — повторил он, нерешительно двигая бёдрами вперёд, чтобы потереться о чужую промежность, — я… Я буду хорошим мальчиком, и буду всегда с тобой, и если ты хочешь, я могу целовать тебя, когда ты скажешь, и могу… Эрен негромко застонал, прежде чем прекратить движение Армина, положив обе руки на его талию, и выглядел он так, словно ему было больно от слов его мальчика. — Армин, остановись, мы уезжаем, несмотря ни на что. Арлерт понял, что сейчас у него есть последний шанс, поскольку он находится рядом с единственной дверью, которая не была заблокирована. Поэтому он откинул в сторону вопящий голос в голове, который велел ему слушаться Эрена, и схватился за дверную ручку. На ту секунду, когда дверь открылась, холодный воздух ударил ему в лицо, заставляя его подумать, что у него и правда был шанс, однако Эрен быстро затащил его обратно, а дверь быстро захлопнул, прежде чем грубо отстранить его руку от дверной ручки. Следующая попытка Армина вырваться на свободу совершенно не была продумана. Было похоже, что его тело действовало без его согласия, потому что, к своему шоку, он предпринял попытку ударить Йегера, пытаясь оглушить его, но прежде чем он смог совершить эту ошибку, его рука прошлась по воздуху, словно Эрен видел за милю, как она приближалась. — Армин, достаточно! — громкий и резкий голос Эрена заполнил тишину в машине, заставив парня замереть, а его сердце остановиться. — Даже не пытайся ударить меня снова, — предупредил он, понизив голос, хотя приказ был по-прежнему пугающе строгим. Арлерт расслабил руку, и Йегер отпустил её. Армин кинул ладонь на колени, где он не осмелился даже и пошевелить ею. Он не мог поверить, что только что попытался ударить своего парня. Это было так опрометчиво с его стороны, потому что смазанный удар в порыве паники вряд ли бы принёс что-то хорошее. — Я не хочу уходить, — тихо повторил Армин, глядя вниз на их колени. — Я знаю, что ты не хочешь, — теперь Эрен говорил мягко, нежно поглаживая бёдра и пытаясь успокоить его, — но когда я говорил тебе раньше, что не смогу тебя отпустить, я именно это и подразумевал. Я не оставлю тебя здесь. Армин вздрогнул, понимая, что Эрен полностью осознает, что он забирает его против его воли, но это было не только из-за этого: теперь он, наконец, понял, что означают эти слова, и как далеко Йегер был готов зайти, чтобы просто удержать его рядом. — Почему, — слабо всхлипнул Арлерт, — п-почему ты это делаешь со мной? — задал он вопрос, который так долго сдерживал внутри, вопрос, на который он так боялся узнать ответ. — Армин, детка, ты так много значишь для меня, — начал Эрен, обхватив лицо руками, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я люблю тебя, — признался он, и слова его были искренними. Как и всегда. — Я тоже, но… — Армин почувствовал себя так, словно пытался заставить слепого человека увидеть его: настолько это казалось бессмысленным и напрасным. — Я хочу остаться здесь. Ты вообще понимаешь, что хочешь слишком много? Тут мой дом, это моя семья, моя жизнь, я не могу бросить все это… — Конечно, я понимаю. Но я хочу, чтобы ты был только моим мальчиком. Не переживай, тоска пройдёт, ты забудешь их всех. Армин быстро отстранился и резко покачал головой. Эрен совершенно точно не любил его, он сошёл с ума, если хоть на секунду подумал, что это была любовь. Он не принимал во внимание то, что тот был к нему нежен. Это всё ещё не оправдывало его действий. Потому что никто не делает такие вещи с человеком, которого любит. —Нет, ты врешь! — голос Арлерта надломился, когда он громко запротестовал. — Я не смогу забыть их! И я не могу уехать лишь потому, что ты этого хочешь! — Я не вру, каждое моё слово — правда, — спокойно ответил Йегер, и его голос звучал так искренне, как он сам и выглядел. — Мне нравится быть с тобой, и ты не представляешь, как я был счастлив, когда мы встретились. Армин чуть не захлебнулся в словах. Почему Эрен не слушал его? Он упрямо гнул свою палку, но не желал даже вдуматься в слова Арлерта. Волна обиды и несправедливости накатила на Арлерта. Не думая о последствиях того, что он скажет, он начал говорить — поток мыслей опережал его речь: —Я люблю тебя, Эрен, но я не хочу никуда ехать с тобой! Ты всегда присваиваешь меня себе, и я не хочу быть твоей игрушкой! Любовь не выглядит так, Эрен, ты делаешь мне больно! Ты обещал, обещал! — он пихнул Йегера в плечи и зашелся в истерике, когда уже не был в состоянии говорить, а лишь плакать. — Ну, милый, — Йегер прижал его к себе — прикосновение обожгло. И он вновь пропустил мимо ушей все сказанное. — Тише. Я люблю тебя. В любой другой день он бы уже давно кричал на Армина в ответ, ведь он не позволял никому управлять собой — Армину тоже, но сегодня он был готов, что так и произойдёт, и не намерен был срываться. Йегер знал, что это будет сложным для принятия его малыша, и хотел помочь ему, как самый заботливый партнёр. Арлерт снова покачал головой, всё ещё не веря ни единому слову. — Ты бы не сделал все эти вещи со мной, если бы любил меня, и ты бы не забрал меня против моей воли, если бы любил меня. — Я делаю это, потому что я не могу без тебя жить, без моего прекрасного мальчика. Детка, я клянусь тебе, что я говорю правду, ты — не моя игрушка. Йегер вообще понимал, насколько бессмысленно сейчас звучала его речь? Эрен ожидал, что Армин поверит ему после всего, что он сделал? — Я не верю, Эрен, впервые, я не верю, — прошептал Армин и был готов, что именно в этот момент тот потеряет терпение. Но этого не случилось, и внутри стало лишь хуже: Йегер совсем не был похож на его парня. Он бы уже кричал в ответ, а сегодня в нем появилась эта пугающая жуткая пародия на заботу. Но это не была забота. Армин не знал, когда все пошло не так. — Тебе и не нужно верить, если не хочешь. Ты просто должен быть хорошим мальчиком для меня и прекратить сопротивляться, — Эрен двигал руками вверх-вниз, в успокаивающем жесте поглаживая руки Армина, — больше никаких предупреждений не будет, — строго закончил он. Арлерт понял, что теперь с этим покончено, потому что даже если он был достаточно силён физически, чтобы выбраться отсюда, он всё ещё не был достаточно силён морально, чтобы пойти против последнего предупреждения своего парня. Поэтому Армин положил голову на плечо Эрена и снова тихо заплакал, сдаваясь. Эрен гладил его по спине круговыми движениями, шепча ему успокаивающие и утешающие слова. — Ты лишь должен быть со мной, котенок, и мы будем счастливы. Оба, — после этого Эрен снова начал шептать что-то успокаивающее, но эти слова въелись в мозг Армина и остались там острыми осколками. Ему было так стыдно за себя: его буквально похищали, а слова его похитителя с успехом успокаивали его, хотя он и не верил им. Но не только слова, которые он слышал, успокаивали, но ещё и мягкость голоса и нежная рука на его спине делали лучше. Он думал, что медленно теряет ориентир между «нормально» и «ужасно». — Нам пора ехать, впереди у нас долгая дорога, — сказал Йегер, и Арлерт боязливо засопел, когда его отстранили от чужой шеи. — Не бойся, малыш, впереди нас ждёт только лучшее, — жутко улыбнулся он. Армин посмотрел в знакомые глаза и понял, что мир построен на боли, а не на красоте.

***

Армин промолчал, когда Йегер сказал ему перебраться на заднее сидение. Его руки дрожали, но он послушно пристегнул ремень, как и говорил Эрен. Арлерт не двинулся от прикосновения к своему колену большой ладони, но, как только машина завелась, он потянулся к подлокотнику и крепко вцепился в него, надеясь, что это сможет ослабить ужасающее беспокойство. Факт того, что при увольнении он ляпнул Фейт, будто собирается переехать, о чем Йегер не знал — хотя это было не важно — лишь все усугублял. Теперь, если Армина хотя бы попытаются найти, то подумают, что он просто все бросил и уехал со своим парнем. Начать новую жизнь, — обычно говорили в таких случаях. Но это было не начало жизни, а напротив, её конец. Рука с его колена исчезла на некоторое время, но Йегер вернул её обратно после выезда на главную дорогу. Арлерта уже тошнило от количества слез, и он правда старался успокоиться, но неспособность вообще хоть как-то повлиять на ситуацию добивала его. К тому же, его начало укачивать, и, смешавшись со слезами, из этого вышел кошмарный коктейль ощущений, от которого хотелось блевать. Вместо того, чтобы освободить свое колено из руки Эрена, как он знал, что должен был сделать, Армин закрыл глаза и крепко ухватился за неё, потому что прямо сейчас любая поддержка была хороша, и это был единственный человек, от которого он мог получить её. От того самого человека, который заставил его нуждаться в этом в первую очередь. Который заставил его безропотно поддаться на все, что было. Арлерт не знал, сколько прошло времени, прежде чем он, наконец, нашёл в себе смелость, чтобы медленно открыть глаза. Первым делом он посмотрел вниз на большую ладонь, за которую держался, и его накрыло чувство стыда, когда он заметил, насколько красной она была в некоторых местах от того, что он впивался в неё ногтями, но не смог отпустить. Его движения, должно быть, привлекли внимание Эрена, потому что он повернулся, чтобы успокаивающе улыбнуться Армину, прежде чем снова вернуться к дороге. — Куда мы едем? — пробормотал Армин; он не был полностью уверен, что это хорошая идея — прямо сейчас узнавать об этом. — У меня есть одно место, тебе оно понравится. Это был единственный ответ, который он получил, но вместо того, чтобы расспрашивать дальше, Арлерт продолжил смотреть в окно, наблюдая, как они покидают город, который он называл своим домом.

***

Солнце ещё не зашло, и часы на передней панели показывали половину седьмого вечера, а они все ещё ехали, не проронив ни единого слова. Арлерт просто боялся подумать, насколько далеко они уже от их дома и как плоха ловушка, из которой он не мог выбраться. Ещё через некоторое время в его голову начали заползать разные мысли. Он не мог выбросить их, и поэтому старался сосредоточиться на чем-то другом. Армин пытался думать о том, какой красивой была местность с высоким горизонтом и пышными облаками за окном, но и это не могло избавить его от жутких «А что, если..?» Если Ронни именно сейчас очнулась? Он даже не хотел представлять её разочарование, когда брата не будет рядом. И уж тем более он не хотел знать, как она попытается набрать ему, но так и не сможет дозвониться, ведь телефон остался в кухне на столе. И сестра не сможет его найти, и никто не будет знать, где он, — даже сам Армин. И её сердце затаит обиду, непонимание и страх. Но она сильная. Ронни, конечно, сможет пережить и смириться, или хотя бы почувствовать, что Арлерт не хотел, чтобы все сложилось так, как сложилось. И она обязательно дождётся, когда брат выберется к ней и сможет увидеть ненаглядную Ронни. — Эрен? — заговорил Арлерт, и другой на его голос слегка повернул голову. — Отвези меня домой, пожалуйста. Я там нужнее. — Постарайся уснуть. Впереди еще дорога, и я не хочу, чтобы у тебя болела голова, — попросил Йегер, полностью игнорируя просьбу своего парня. Армин опустил плечи, чувствуя себя глупо уже из-за того, что попытался. Все до этого было безрезультатно, и почему он решил, что сейчас Эрен послушает его? Наверное, в нем играло отчаяние. Он так и не смог заснуть, ведь сложно спать, если не можешь перестать думать. Арлерт чувствовал себя таким беспомощным. Возможно, он бы и хотел сопротивляться сильнее, а не просто позволять Йегеру обращаться с ним, как с куклой, но он был слишком привязан и слишком любил Эрена, отчего испытывал страх и вину. Зато он знал одно: теперь Йегер точно не уйдёт никуда. А если раньше Армина вводили в ужас эти слова из-за страха одиночества, то сейчас это звучало как самая настоящая угроза вечного присутствия Эрена. Сердце колотилось как бешеное уже не одну минуту. Все застыло, и показалось, что клочок, на котором Армин остановился, вышвырнул его из мира. И, оторванный от прошлого себя, он медленно умирал. Время остановилось, словно они выехали за те границы, где оно действовало и было мерой чего-то, но темнота не собиралась покидать сознание. Отягощенный этим невыносимым чувством, Армин не мог не думать о том, любил ли его Эрен, если забрал от прошлой жизни. Он понимал, что должен злиться и пытаться что-то сделать, но вопреки здравому смыслу не был способен ни на одно действие. Он не мог сопротивляться, боясь принести своему парню боль. Вот только Эрен, кажется, сделать то же самое ничуть не боялся. Йегер заботливо протянул ему свою толстовку, чтобы парень укрылся или подложил под шею, и Арлерт молча взял её, пробормотав благодарность, сложил в два раза и прижал к окну, чтобы прислониться щекой и закрыть глаза. Почти сразу же в нос ударил одеколон Эрена, и он удивительно напомнил ему дом. Как они жили, смотрели фильмы по вечерам, любили перебираться в вещах, готовили, возвращались с прогулок, спали на их большой кровати. После этого Армин сломался, всхлипывая в толстовку, и Йегер пытался успокоить его, но тот продолжал плакать до тех пор, пока в горле не засаднило. Арлерт был измотан и, несмотря на то, что мысли продолжали путаться у него в голове, ему удалось уснуть и с радостью провести некоторое время без сновидений, ведь это было единственное место, в которое он мог сбежать от реальности.

***

Расслабленный спящий Армин был всегда таким красивым. Йегер терял счёт, сколько раз он обернулся на его мальчика, чтобы просто полюбоваться на его лицо. Всё напряжение исчезло, и сейчас он выглядел таким спокойным. Не было ничего необычного, чтобы не наслаждаться им. Эрен и делал это с самого первого момента, когда они увиделись. Он прекрасно помнил, каким согревающим был чай в том кафе, где Армин работал бариста, и какой тёплой улыбкой последний одарил его. Йегер определённо не жалел, что однажды после работы решил наведаться именно туда. И, получив номер телефона парня на салфетке, — это было чертовски банально, но ни капли не волновало — Эрену хватило получаса общения, чтобы решить: он во что бы то ни стало должен обладать Армином. Он быстро стал нездорово одержим этим парнем. Его визиты увеличились до того, что он приходил в кафе каждый день, лишь чтобы пообщаться с Армином. И, если честно, его вообще не интересовали десерты, но он всегда выбирал что-то новое, что предлагал Арлерт, и даже терпел тирамису и карамельный пудинг с прочими добавками, хотя совершенно не любил сладкое. И, можно сказать, Армин был до безумия интересен в общении: ему всегда было что рассказать, и также он всегда слушал Эрена. Их разница в возрасте не была большой — каких-то несчастных три года, но, даже несмотря на это, по сравнению с Йегером Армин выглядел довольно юным. Последний так отчаянно тянулся к их симпатии и жаждал любви, что даже ни разу не задумался, насколько быстро развиваются их отношения, и вскоре сообщил сестре и родителям, что переезжает к своему новому парню, именно туда, где они могли быть вдвоём. Это окрыляло Эрена. Ещё одно чувство, которое он испытал к Армину, была ревность. Да, он завидовал сестре и всем тем, с кем Армин ещё поддерживал контакт, ведь, возможно, кто-то мог плохо на него влиять. Эрену не было стыдно признать свое невероятное собственничество, как и не было стыдно разбираться с этой ситуацией. Но он действительно вкладывался и прилагал максимум усилий ради своей детки, ведь стал бы он на пустом месте избивать человека, не будь он угрозой для любимого человека? Конечно же нет. Чем больше они были вместе, тем сильнее становились чувства, и чем больше проходило месяцев, тем больше Йегер хотел уехать из города и забрать Арлерта с собой. Но, очевидно, это не случилось бы просто так, поэтому Эрен сначала должен был довести парня до края, после чего тот без сопротивлений пойдет с ним. И вот они здесь, сидят в машине, едут к дому в глуши. Дом, к которому они направлялись прямо сейчас, принадлежал одному из старых друзей отца Эрена, и когда последний стал старше, то он просто выкупил этот дом подешевле и выплатил всю сумму, взяв часть денег из семьи, а часть заработав самостоятельно. Это уже тогда казалось выгодным — иметь свое место, пусть далеко от города, но все же это была неплохая вилла, и сейчас она являлась наилучшим решением. Йегер знал, что сначала будет достаточно сложно, но он поможет своему парню привыкнуть. И время, определённо, не будет потрачено зря.

***

Вскоре они подъехали к их жилищу, а Эрен остановил машину. Он медленно повёл плечами, разминая их, и потянулся: несколько часов подряд за рулём не были самым лёгким занятием. Это место находилось посреди леса, вдалеке от любого пригорода или населённого пункта — идеально, чтобы стать маленьким личным мирком их любви. Сам дом не очень-то нравился Эрену: ремонт в нем вообще не соответствовал вкусам Йегера, но он не собирался жаловаться, ведь мог это пережить. Эрен отвернулся от Армина, который все ещё крепко спал. Его ангел выглядел безупречным, со своей вздымающейся грудью и спокойным выражением лица, и Эрен знал, что оно изменится, как только Армин проснётся. Поэтому он оттянул ещё десять минут, прежде чем осторожно потрепать того за плечо. — Детка, мы приехали, — тихо сказал он, зная, каким чувствительным был Арлерт к звукам, когда просыпался. Арлерт неохотно открыл глаза и испуганно осмотрел салон машины, словно думая, что все произошедшее было сном. На его лице отразилась обречённость, когда это оказалось не так. Армин чувствовал себя так, будто вообще не спал. Его голова раскалывалась, глаза болели, готовые снова закрыться. И ещё он понял, что машина больше не движется: вместо этого она была припаркована перед темно-серым домом, окружённым огромными деревьями, что были везде. Что это значит? Они теперь будут тут жить? Если да, то Армин подумал, что должен быть благодарен Эрену за то, что это не какая-то полуразвалившаяся лачуга. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Йегер. Как Армин себя чувствовал? Так, словно его только что похитили, заставили уехать из одного места, которое он вряд ли ещё увидит. Так, словно не дали выбрать то, чего он сам желает, как будто им управляли, шантажировали любимым человеком. Он был потрясен и чувствовал, что все, кроме его любви к Йегеру, было разрушено, но сейчас к этому прибавился страх и понимание, что Эрена вообще не терзали муки совести. Но Армин ничего не сказал, просто пожал плечами, ведь если скажет то, что думает по поводу этих эгоистичных и собственнических желаний Эрена, это ничего не решит. — Как насчёт того, чтобы мы вытащили твои вещи из машины, а потом подышали свежим воздухом? Тут прекрасно пахнет лесом, — с энтузиазмом предложил Йегер. — Мои вещи? — спросил Арлерт, понимая: у него не было ничего, кроме одежды, которая была надета на нем сейчас, и от этого он не знал, что тот имеет в виду под «его вещами». — Я захватил немного твоей одежды, — это не было ложью. Эрен действительно успел собрать необходимые по его мнению вещи своему парню, пока тот фрустрировал, уныло уставившись в окно. Йегер понятия не имел, насколько трудно будет посадить Армина в машину. Конечно, он мог солгать, что они просто едут в лес на пикник, но тогда Армин взял бы с собой кучу лишних вещей, телефон, и то, куда они приехали, было бы объяснить гораздо сложнее. Ещё он приготовил запасной план в виде шприца с лёгким наркотиком, который должен был усыпить Арлерта на время поездки, если все пойдёт ну совсем плохо, но Эрен искренне надеялся, что до того не дойдет: ему совершенно не хотелось бы втыкать какие-то иглы в тело своего малыша. — Спасибо, — коротко сказал Арлерт в ответ. Эрен сам вышел из машины, и лишь после этого открыл дверь своему парню. Армин хотел сделать шаг, но был остановлен. Йегер смотрел ему прямо в глаза, и лёгкий ветер приподнимал его тёмные пряди. — Мне нужно, чтобы ты пообещал, что будешь послушным мальчиком и не попытаешься убежать. Леса здесь не самые безопасные, из них не так уж и легко выбраться, если ты потеряешься. Мысль о том, что он может заблудиться тут, была ужасна. Но заблудиться в манипуляциях одержимого человека даже по сути своей казалось куда проще, но если из леса выход можно было найти, то сейчас — едва ли. — Я обещаю, что не буду делать глупостей. — Умница, — Йегер взял Арлерта за руку, чтобы отвести его к багажнику, — спасибо, солнце. Арлерт подумал, что это было неправильным во всех отношениях, ведь его благодарили буквально за обещание не убегать от похитителя. Когда Эрен открыл багажник, Армин осмотрел природу вокруг них. И чем дольше он смотрел вокруг, тем меньше ощущал себя в Огайо. Он рос в городе всю свою жизнь, и, хоть это место действительно было красивым, он не чувствовал себя комфортно. Армин смог отчётливо услышать пение птиц, которое не прерывалось городской суетой, и, когда посмотрел вверх, солнце сияло над ним бесконечными лучами. И не было небоскрёбов, мешающих рассматривать небосвод, а только листья, нависающие сверху. Армин взял у Эрена рюкзак с той одеждой, которая осталась единственной частицей города в его руках, и они с Йегером направились к дому. Армин шёл впереди и не сводил глаз с травы вплоть до того момента, как они достигли ступеней веранды, ведущей к входной двери. Когда он остановился перед ней, то на секунду перестал дышать, потому что очередная волна реальности нахлынула на его сознание, напомнив, что это было то самое место, где Эрен собирался удерживать парня. В момент приближения паники, Арлерт услышал тихие ободряющие слова Йегера, и каким-то образом это помогло ему успокоиться, но не заставило сердце биться тише, и оно стучало в ушах по мере приближения к двери. Войдя внутрь, парень словил себя на мысли, что тут довольно уютно. Маленький коридорчик вёл в комнату вроде гостиной. Не было высоких потолков или панорамных окон, было очень по-домашнему, и диванчик посередине приглашал растянуться на нем. — Тебе нравится, солнце? — раздался в тишине вопрос. Эрен зажёг свет, проходя сюда, и снял футболку, оставаясь только в шортах: сегодняшний день был довольно тёплым. Он обернулся к Армину, ожидая ответа. — Да, — сказал Арлерт, пустым взглядом прожигая пространство перед собой. Он не врал, ведь ожидания о том, где может оказаться, были довольно жуткими, но это место не вызвало отвращения. Оно походило на арендованный домишко, и Армин гораздо охотнее провел бы здесь месяц во время отпуска Эрена, не будь это похищением. — Он выглядит хорошо. — Теперь это наш новый дом, — с гордостью и радостью сказал Йегер, — и он сделает нас с тобой ещё счастливее, — пообещал он и поцеловал своего мальчика. Тот заставил себя на него ответить. На некоторое время Армину показалось, что он драматизирует и все в порядке, но, вспомнив, что оказался здесь не по своей воле, он так и не смог понять, что чувствует внутри: страх или спокойствие, облегчение или тупое принятие, любовь или отторжение. Это были эмоциональные качели, которые Йегер раскачивал все сильней.

***

Оказывается, морозильная камера вдоль и поперёк была забита всякой едой. Это были не только полуфабрикаты, но и свежезамороженные овощи и ягоды. В холодильнике лежали бутылки с газировкой, минеральной водой, алкоголем, а в полках можно было найти разные крупы и пасту. В общем, выбор и возможности были велики, и парням однозначно не грозило скудное питание. «Недурно, — подумал Армин, когда Эрен стал показывать, где что лежит, — он явно не одну неделю готовился притащить меня сюда». После ужина Арлерт бродил по дому и вокруг него, пытаясь отвлечься от обстоятельств. Конечно, Эрен сопровождал его, куда бы тот ни пошёл, чтобы тот не смог убежать. Младший думал, сколько понадобится времени, чтобы ему начали доверять. Потому что он очень хотел провести хоть немного времени без своего парня. Солнце начало садиться, и Йегер предложил вместе посмотреть на закат. Это слегка смутило Арлерта, потому что он ещё ни разу не слышал о том, что после похищения кто-то вообще смотрел на закат. Армин был измучен и хотел поскорее лечь спать, чтобы хотя бы так отпустить больную реальность и Эрена, который уже не казался тем самым Эренем; но отказываться или искать отговорки было бы сложнее, а поэтому он молчал и сидел со своим похитителем на пледе, в то время как кутались они в другой. Эрен не мог не заметить, каким опустошенным и одиноким сегодня выглядел его дорогой Армин, чего и следовало ожидать. Он сидел на пледе, позволяя Йегеру прижимать его к себе и целовать то в висок, то в щеку, то в губы, но при этом был таким отстранённым, словно разум его находился где-то далеко. Он сидел и молчал, не спуская потерянного взгляда с заходящего солнца посреди пунцового сочного горизонта, и его губы были растянуты в еле заметной печально-болезненной улыбке. Разъедающая кислотная боль поражала все те же зрачки, что сегодняшним утром наблюдали за восходом солнца. Больше не имело значения, что осталось внутри – ничто не заслуживало смерти, подобной увядшей ромашке, что засохла в бутоньерке комбинезона какого-то нахального ублюдка. Она все разъедала, сжигала и плавила, плавила, плавила. Его ангел был абсолютно повержен, но совершенно прекрасен. Эрен согревал Армина, кутая пледом, ведь становилось все прохладнее. Арлерт сидел в его руках, его поражение и победа, его жизнь и смерть. Йегер ликовал: его сердце рвалось от гордости и самодовольства, и невидимые когти выползали из пальцев, окольцовывая человека, которого он так ненормально жаждал получить. Вскоре на чернильном небосводе начали появляться звезды. Армин никогда не видел таких ярких звезд, потому что обычно они были приглушены городскими огнями, но сейчас, в лесу, казались золотой россыпью мерцающих огней. Арлерт хотел сидеть тут всю ночь, кутаясь, и смотреть вверх в попытках задушить тоску, пока по телу шли крупные мурашки, когда он вздрагивал от очередного порыва прохладного ветра. Но Йегер считал иначе и отвёл Арлерта в дом, где они приняли душ. Парень с радостью встал под расслабляющую тёплую воду, почти не волнуясь о Эрене, который мыл их тела. Войдя в комнату, где теперь они должны были лечь спать, Армин рухнул на кровать, которая была больше предыдущей, и отвернулся к стене. Ему казалось, он лишь успеет закрыть глаза, как сон поглотит его. Только Эрен, судя по его прикосновениям и поцелуям, не собирался дать ему отдохнуть. Арлерт почти захныкал, когда Йегер, подтверждая предположения, стянул с него футболку, оставив лишь боксеры. — Эрен, — тихо вздохнул Армин, отвернув голову, но даже так было видно, как его губы дрожали. — Чего ты ещё хочешь? — Я хочу тебя, детка, — охотно отозвался Эрен, с вожделением припадая к кремовой коже. Кадык Арлерта вздрогнул, когда тот сглотнул. — Почему ты все это делал? — О чем ты? Я же не причинил тебе боли, Армин, я так тобой дорожу. — Ты научил меня любить тебя, ты показал, как ты любишь меня в ответ. Ты всегда был заботливым и никогда ни в чем мне не отказывал, — тихий шёпот Армина был наполнен болью, — ты был моим лучшим партнёром. Но ты заставил принадлежать тебе. Ты, Эрен, ты… — он на пару секунд сжал губы, подавляя в себе всхлип, но упрямо продолжил. — Лишил меня всего, что мне было дорого, ты не оставлял мне выбора и ты похитил меня. И сейчас ты можешь в любое время сделать со мной все, что тебе захочется, и я не смогу тебя остановить или помешать, но прошу, не сейчас. Пожалуйста. Если ты действительно меня любишь. Он предположил, что просто не выдержит, если тот продолжит. Нет, Армин все ещё готов был любить Эрена, понимая, что вряд ли сможет иначе, но ещё он готов был сломаться окончательно. Этот гребаный день был самым ужасающим за всю его жизнь. Такой разрушительный конец влюбленности, которая начиналась с пения ангелов, — не то, что они должны были наблюдать. Мозговые волны прерывались и   колебались, сыпались подобно песку, неизменно и медленно двигающемуся из одного конца песочных часов в другой. «Закрой глаза. Просто закрой глаза». Йегер поднёс руку к лицу своего мальчика и повернул на себя. Из голубых глаз снова текли слезы, но Арлерт не был в истерике — он даже не всхлипывал. Просто плакал беззвучно, сдавшись, и Эрену не было стыдно, что именно он довел парня. Ему нравилась такая картина. — Ты — совершенство, — сказал он, размазывая пальцем соленую влагу, как делал это тысячу раз прежде, и прикоснулся своими губами к чужим. Армин не ответил, но не стал вырываться, когда язык проник за кромку его зубов. Эрен продолжил целовать его ещё некоторое время, пока, видимо, ему самому не хватило. Армин старательно подавил резкое желание оттолкнуть Эрена от себя и вылететь пулей из комнаты, но проблема состояла в том, что он понятия не имел, куда бежать дальше, ведь это место не ограничивалось одним лишь домом. Это место, в отличие от душного тесного города, олицетворяло собой свободу и волю, но на деле являлось огромной клеткой, откуда проблематично было выбраться. Грёбаный Эрен все предусмотрел. Он был так умен. И так умело заставлял любить себя. — Хочешь сегодня побыть один? — уточнил он, и Арлерт, даже не в состоянии задумываться, был ли этот вопрос серьёзным или же Йегер лишь дразнил Армина, кивнул несколько раз. С души как будто свалился камень, когда его парень оставил последний поцелуй на его лбу и встал с кровати. — Спасибо. — Хорошо, я посплю в другой комнате, — с этими словами он вышел из помещения, выключая свет, но дверь оставил открытой, и последнее, что слышал Армин, — звук удаляющихся шагов в темноте коридора. «Еще одно солнце заходит, но мне не дозволено боле увидеть его лучей: неужто мое сердце слепо, а наша любовь столь странна — ты не выходишь у меня из головы, почему же я не чувствую твоей любви?» Армин выдохнул в облегчении, что сегодня Эрен исполнил его просьбу, но ему было известно, что вряд ли такое повторится в ближайшее время, поэтому он должен приготовиться быть хорошей деткой, которую Йегер будет любить. Ведь у него не было выбора. По крайней мере, до того момента, пока бдительность Эрена не решит задремать.