Шёпот смерти

"То, что я псих, было понятно давно. Так всегда говорила бабушка по маминой линии, а у меня не было причин ей не верить. Среди всех моих родных она была самым нормальным человеком. Отец пьёт, мать колется, дед повесился на заднем дворе нашего дома, когда я был ещё малышом и ничего не соображал. Родителей отца я не знал. Мне говорили, что они живут в другой стране. Бабушка же была непробиваемой стеной, за которой я мог укрыться, когда дома творился настоящий бедлам. Или когда я просто не хотел туда идти. А это было почти всегда. Дома я появлялся, только когда отец просыхал после очередной попойки. Это означало, что с ним можно было поговорить по-человечески. Первые дни похмелья он хотя бы не разносил дом в приступе всеразрушающей злобы. На что он злился, я не понимал. Во всяком случае, пока был ребёнком. Но одно оставалось неизменным: чем старше я становился, тем чаще стал попадать под горячую руку. И тем больше мне хотелось прекратить это всё. Я спрашивал бабушку, почему она называет меня психом. Она смеялась и говорила, что дети не таскают с собой перочинные ножи и не прячут их под подушку. А я не понимал, что она имела в виду. Мои видения не появились внезапно. Я часто встречал их во снах, когда засыпал в своей комнатушке под тяжелым пыльным одеялом. Они не имели лиц, тел - это были очерченные светом силуэты, которые ускользали от моего сознания, стоило мне приблизиться к ним. Единственное, что я помнил, когда просыпался, - их голоса. Поэтому, когда Рики впервые пробрался в мою комнату через окно, я ничуть не удивился. Будто всё и должно быть так. Они появлялись в разные моменты моей жизни. С каждым годом их становилось всё больше. Я насчитал шесть. И после моего 16-го дня рождения их количество осталось таким же, что странно. Про шизофрению я услышал от врача, который работал на складе в порту - туда часто приходилось бегать за мяукалкой, когда у торговца не оказывалось нужного товара. Доктор Б. рассказывал много всего интересного из своей практики и был самым весёлым человеком, которого я когда-либо знал. Возможно, это потому что он очень умело мешал ингибиторы. Он дал мне парочку пачек "на всякий", но шанса ими воспользоваться не предоставилось. Да и не хотелось - сразу вспоминал мать. Галлюцинации были тем, что связывало меня с ней. Вот только я не употреблял, а значит... Осознание далось легко. Видения были частью моей жизни, сколько я себя помню. А, значит, и помехой не были. Вот только со временем всё стало хуже. И я по-прежнему бьюсь в догадках и изучаю хитросплетения своих мыслей: что же будет дальше?.."