Вратарь: зона разрушения

Этот мужик… Он сжал мою руку так, будто бы собирался открыть банку с соленьями. Даже пальцы свело, и я кое-как смог удержать на губах неловкую улыбку. Для правдоподобности пришлось ещё и ненадолго закрыть глаза… — Давай судить честно, а? — заглянул он мне прямо в душу с каким-то намеком на угрозу. — Это вы себе напоминаете? — хмыкнул я сквозь ноющую боль, но рукой встряхивать не стал - слишком уж много чести для этого гребанного чемпиона мира. Дмитрий Дмитриевич поменял тогда положение рук, уронив одну мне на плечи: — Я чутка торможу, так что надеюсь на тебя, ха-ха… Пока он меня похлопывал по плечу, я молился лишь бы мои кости не треснули. — Что ж, — дал я заднюю, чуть от него отъехав, — хорошей игры, — потом начал доставать из кармана шайбу, направляясь к центру, где меня ждал Рома, вставший на позицию центрального, и.. конечно же Савва. Чем ближе я к ним становился, тем больше мне казалось, что я уменьшаюсь в своих размерах. Такое ощущение, что мне ноги отрезали, а иначе каким боком я стал вдруг таким низким?.. Пусть Рома и был выше меня всего на три, ну или пять сантиметров, я всё же мысленно подставил себя на его место, сравнив с ростом другого громилы. А, встав между ними, я так и почувствовал, как росло напряжение со стороны Ромы. Но что могло его так озаботить?.. Мне даже показалось, что я расслышал, как он ногтями шкрябал по внутренней стороне перчатки… А потом, в этот же момент, голову одолели мысли, что он уже знал, чего можно ожидать от Саввы, тогда как я, выставляя перед собой шайбу, чтобы, наконец, дать начало игре, всё никак не мог выбрать один из вариантов, которые придумал буквально за секунды до момента, как шайба коснулась льда… Мне думалось, что он за счёт роста будет не сильно поворотливым, а потому его сила, должно быть, в каких-нибудь силовых, да и я подслушал, как парни что-то говорили про «сдерживаться», так что предполагать именно такой исход событий, я думал, будет правильно… Но стоило мне разжать руку, шайба и секунды не успела пролежать без дела, как её тут же подцепили. Можно сказать, что она падала больше по времени, чем находилась на льду. По быстроте реакции я, конечно, отскочил, но вот Рому снесли знатно! Савинский тупо через него пошёл, даже обыграть не подумал… Рома же, хоть и проиграл вбрасывание, особо не расстроился, как это у него обычно бывает… Он пошёл, наверное, открываться, ну а я приковал взгляд к всё сметающем на своём пути игроку… И хотя он играл по виду очень грубо, все же этот козлина, ни одного нарушения не сделал! Ну или я слепошарый, за его спиной ничего не вижу, но вся резня сейчас крутится под носом у Дмитрия Дмитриевича, а тот уж не настолько тормоз, чтобы перед глазами нарушений не видеть… Что ж, надеюсь, я прав. *** Прошла половина первого периода, а у меня уже пересохла глотка. Свисток в руках был до ужаса неподъемным — у меня рука отваливалась подниматься и опускаться чуть ли не каждую секунду… Так что я вот уже как минуты три мотаюсь от одних ворот к другим, не выпуская пластик изо рта. Если судить честно, как говорил мне в начале мой глубоко уважаемый «наставник» по судейству, то я на скамейку уже должен был отправить трёх наших игроков из второго состава и парочку из третьего — из первого состава на уловки Савинского велся только Касуев, ну и иногда Паша бесился, а так, в основном, они к этому хитрому, уже начинающему подбешивать и меня Савве не лезли. Я одного не понимаю: как ему удаётся подставлять других своими выходками так, что самому ему при этом я - слишком правильный и нудный судья, ничего предъявить не могу..? Меня самого сшибли раза два и клюшкой заехали по ноге, что я даже прихрамывать начал, но всё это игровые моменты, где как таковых нарушений не было. Можно сказать, я сам полез под руку… Ну или я стал дофига смелым, раз не надел специальную экипировку для судьи — я не думал, что эта тренировочная игра будет такой уж жёсткой. Помимо этого говнюка Савинского, который даже не выдохся, были ещё и заслуженные мастера спорта, которые своё звание действительно заслужили — не то что некоторые, пальцем уж показывать не буду... Они ещё ни разу не делали замену, и хоть игроков-то у них не так много, но всё же сменить тройку нападения можно было бы хотя бы для приличия… Однако даже так они не уступали молодёжи и даже обыгрывали их на целую шайбу… Этот Савва, что в нападении под все коридоры открывается, что в защиту пулей возвращается — не пройти и не проехать, так сказать, через него. Но я, думаю, что нашёл бы способ… Вот только как бы я не горел желанием сразиться с ветеранами и этим переростком, снять с себя полосатый свитер и вытряхнуть из карманов карточки я уже не смогу, да и поздно об этом думать… Я, признаюсь, немного отвлёкся... Один из ветеранов, делая дриблинг, мчался навстречу Кириллу, и так уж получилось, что он ехал настолько близко к борту, что мне нужно было бы прижаться к стенке, ведь отъехать я бы и так и сяк уже не успевал. В последний момент мужчина заметил витающего в облаках меня и чуть отъехал от борта, но там его уже встретил нападающий, а потому он резко поменял положение рук и сильно щелкнул по шайбе, так что та полетела прямо в створ ворот. Я же лицезрел этот красивый момент с первого ряда, и если бы не заплывающее каким-то туманом зрение, то смог бы рассмотреть, что там было дальше — тот мужчина случайно задел мою ногу клюшкой, пошатнув мое равновесие, так что я шваркнулся затылком о борт… Не сильно, конечно, потому что я сразу поднялся, став делать вид, что продолжаю наблюдать за игрой — только разглядеть так ничего и не получилось. Ну, хотя бы радовало, что никто из моих, похоже, не заметил этой моей близости с бортиком, иначе тут такой бы скандал раздался, что я и не знаю, допустили бы меня на тренировки или нет… Думать об этом расхотелось сразу же, как только зрение прояснилось — мне всего-то надо было немного проморгать глаза и я уже как огурчик. Как бы странно не звучала эта заезженная фраза. *** Такими темпами прошла и вся игра. — Спасибо за игру! — закричал весь Споткант. Пожав парням руки, ветераны потихоньку стали собираться. А вот ребята задержатся здесь ещё на пару десятков минут. Степаныч не был удовлетворён результатом и наказал всем снимать щитки и перчатки… А уж для чего, до тех и без слов доперло: — А, ну за что? — негодовал Санфаренков, опустив голову на прохладный бортик. — Да, я так устал! — прилёг на лёд Ванька. — Да ты в последней тройке, которая почти не выходила, менялся! От чего ж устал-то? — спросил Денис. — И что! Я отработал хорошо! — рявкнул тот. — Какая ещё силовая, я за этими нападающими гонялся, как бешеный, — возмутился кто-то из ребят, кинув на лёд клюшку, — они меня и так и сяк и слева, и справа, я уже замотался… — Они вообще лютые, а удары у них, как катапульта стреляет! Вот, смотрите! — задрал рукав Витя. Практически вся рука парня, начиная с локтя, была сине-фиолетового цвета. — Это тогда, когда в тебя попали? — Да, больно, аж пизд… Ай! — отпрыгнул тот. — Прям так больно? — Больно конечно, зачем ты в него тыкнул? — Проверил. — У Миши в бауле заморозка лежит. Пойдём, догоним его, — предложил Федя. Так, двое ушли догонять вратаря, пока тот не запер вентиляционную. — А если он еще и на время сделает… — продолжали разговор уставшие. — Ага, мол кто не успел, тот будет здесь сидеть, пока не уложится, — пародировал манеру речи тренера Денис. — Или так, — выпрямился Ваня и, расправив плечи, гордо прокатился мимо ребят, начав нарочно похрипывать: — Если один не уложится, будут отрабатывать все. Вы же команда! — Ха-ха, надеюсь мы просто на количество поработаем… Парни слишком уж сильно всполошись… А кого-то трясло так, что уже молчать не получилось. — И че его не устраивает вечно? Это ж товарищеская была. — Ха, услышь тебя сейчас капитан, так задал бы тебе трёпку… Мэтт? Мэтт бы шваркнул его по затылку, да, жаль только, что не дотянется… — Да-да, Кэп помешан на всем этом, особенно на товарищеских тренировках. — Да уж, но меня больше всего беспокоит то, что Степаныч меня в защиту пихнул - я там столько накосячил… Наверное, капитан на мне оторвётся за это… — добавил от себя и Никита, что обычно сменял нападение, но никак не защиту… Хотя лучше бы было, если бы он всё же промолчал, ведь его фраза, похоже, была настолько созвучна мыслям Саши, что тот вдруг подорвался и весь как будто бы вспыхнул от ярости. Защитник первого состава отлип от железки, начав причитать: — Слышь, Павел Сергеевич, а куда это вы тогда пас отдали, а? — припомнил он, — не на Матвея ли? Все тут же замолкли, отшагнув от кричащего шага так на два. Хотя сначала Санфаренков и забыл, что был такой неловкий, но до жути бесящий момент, однако, услышав первое упоминание о капитане, он-таки начал думать клевать или нет, а потом, уже после слов Никиты, наживку проглотил целиком. Паша же злобно зыркнул на него: — А ты разве не должен был быть там? — А-а! — воспротивился тот. — Ты стрелки-то не переводи! — Шайба прошла? Прошла. Какого тебе от меня ещё надо? — оскалился второй. Вена на виске парня так и запульсировала, а в голову ударил адреналин. — Прошла-то, прошла! А вот поймать её там никто не удосужился, и вбрасывание было на нашей стороне! — прорычал тот, сверкая красноватым пятном на лбу, — Передурок ты конч… — Ай-яй, замолкните уже! Уши вянут. — Тогда вини нападающих, я здесь при чём? — с силой бросил на лёд перчатку Паша, игнорируя просьбу сокомандника. — А при том, что судье пас не надо давать! — так же сердито швырнул в него клюшку Александр. Паша успел лишь защититься руками — бросок был довольно мощный. Затем он, сжав зубы, наклонился за этой палкой и хотел уже замахнуться, как вдруг ему помешали. — Э-э! Пашечка, ты на нападающих-то не гони! — повысил голос Рома. Но Кирилл тут же преградил ему дорогу: — Че творишь? — недовольно фыркнул тот. — Тебе охото опускаться до их уровня? — спокойно спросил младший. А Рома хоть и насупился, но послушался — капитана и тренера всё равно сейчас не было в зале, так что лучше всего было бы следить за обстановкой со стороны. Но, услышав своё имя в словах Саши, он вновь посмотрел на спорящих, и Кирилл, продолжая держать перед ним руку, тоже глянул в ту сторону. Тем вернём обстановка между двумя накалялась всё больше. — Там не было ни Ромы, ни Кири, — начал считать на пальцах Сашка, — что уж там говорить о Льве, который даже обратно не вернулся! — бешено затараторил он, так что глаза забегали, руки замахали, а лицо запылало, к нему даже подходить боялись, так что расступались, стоило ему только вперёд шагнуть, — и тут такой подарок для противника - Паша делает великолепный проброс! — пытаясь сымитировать диктора, добавил он, — Браво! Аплодировал каждый таракан под трибуной! Пожалуй, в этой ситуации, когда нет ни тренера, ни капитана или хотя бы Миши.. было глупо подпускать этих дураков друг к другу. Однако момент уже был упущен, и Кирилл готов был рвануть за братом, но, тут же бросив взгляд себе под ноги, он выругался и глазами стал искать более подходящего для этого случая… Зацепился взглядом он за парня, что решил перевязать коньки: — Ден, сгоняй за Мэттом, быстро! — Ну, епт.. — резко стянул конёк тот. — Беги давай! Так и не успев надеть кроссовки, тот стартанул прямо так — в одном носке… В тот же момент, словно по сигналу, Паша резко подкатил к Саше и схватил того за свитер, так же резко дёрнув рукой вверх так, что тот даже слегка приподнялся. — Воу, всё-всё! Хорош уже! — проскочила легкая паника в голосе у кого-то из присутствующих. Схваченный долго не думал и нанёс удар правой рукой в область, куда недавно пробил Мэтт. Паша слегка изменился в лице, но хватку не ослабил. — Тц, что? Прокололся и теперь стыдно? — усмехнувшись, вцепился Саша в его руку, смерив презренным взглядом. Второй парень тут же совершил толчок ногами и впечатал Сашу в борт, прорычав следующее: — Табло приглуши, — ещё сильнее, аж до трясучки, смял тот чужие одежды. — Кх, да ты только на слова горазд, а на деле-то вон, по привычке Мэтту пасы отдаёшь, ха-ха! Или ты растерялся? — протянув вторую букву «р», он со всей дури долбанул парня по лицу. На щеке тут же образовалось покраснение, а сам парень выпустил свитер противника из рук и схватился за голову, отшатнувшись назад. Раненый кабан страшнее тигра, и к Никсееву сейчас с легкостью можно было применить это сравнение. Из его широко раздувающихся ноздрей, паром валил гоняемый туда и сюда воздух — он готов был напасть в любой момент. А вот Саша, освободившись, слегка растер область на шее, что соприкасалась с тканью, которая натерла так, что даже след остался. А затем, встретившись с раскалёнными глазами противника, его собственные зрачки сузились до ничтожной точки, и он сделал резкий выпад. И ведь не промахнулся! Горячей струйкой из носа Никсеева потелка кровь, и он облизнулся, прикусив губу. Металический вкус словно овладел его бешенством, и видя это, Саша медленно расплылся в кривой улыбке, многозначно оттянул языком щёку, облизнув её с внутренней стороны, словно намекая, что тоже желает поскорее почувствовать на губах соль. — Да хорош уже! — рванул к ним Димка, но тут же остановился, когда в его грудь уперлась чужая рука. — Кирилл, ты в своём уме! Они ж… — Я здесь единственный, кто при уме, ты как собираешься их разделять? Словами не докричишься, а подойдёшь ближе - сразу метров на пять отлетишь. Речь младшего Аниткова прозвучала достаточно убедительно, но Дима и сам понимал, что не такой крупный, чтоб поравняться с ними по силе... — Тогда, что ж делать, Мэтта ждать? — Риторический вопрос, — ровно произнёс Кирилл. — Не боишься, что они его вообще снесут? Кирилл вдруг задумался. Мэтт был далеко не хиляк, но и не качок. Как говорили о нем парни, встретившиеся лицом к лицу с его ударом: «рука у него тяжелая». Но сила капитана была отнюдь не в мышцах — младший Анитков не посмел больше сомневаться, он только случайно отвёл взгляд, и, зацепившись за одиноко стоящую фигуру позади, сфокусировал на ней зрение и в ту же секунду затих… — Нет, — обернулся он окончательно, дабы избежать возможности обознаться и, простояв в молчании несколько секунд, повернулся обратно, продолжив: — не снесут… Дмитрий усомнился в его ответе, но всё же посмотрел назад и почти сразу вернул голову в изначальное положение, затаив дыхание… И нельзя не заметить, что атмосфера сменилась не только вокруг Димы и Кирилла… *** Я наблюдал сию картину уже минуты две-три и почему-то, не был удивлён ровно так же, как и на Паше с Сашей уже почти живого места не оставалось. За время моего отсутствия они умудрились разукрасить друг друга не то, что в синий и фиолетовый, а даже в желтый, красный и зелёный! И единственное, что отличало меня от них в этот момент, так это то, как цвет моего лица скорее стал неестественно белым, чем красным, хотя щеки у меня горели так, будто бы по ним ручьями текла раскалённая лава… Я вроде и готов был сорваться на крик, но слова только с каждым моим глотком проваливались всё глубже и глубже, так что я просто стоял где-то в тени с трясущимися губами, наблюдая, как Саня в очередной раз стал обходить Пашу по кругу… А потом тот сделал резкий рывок, но Саша блокировал его ногу, поведясь на ловушку… Сконцентрировав внимание соперника на блоке, Паша так же резко сделал под него подворот и уже через секунду Саня животом проскользнул по его бедру и оказался прижатый ко льду. От удавшейся провокации Никсеев одурел ещё больше и с силой ударил тому в грудь, выжимая из него захарканный выдох. Саша, казалось бы, был уже повержен, но все равно не сдался. Отплюнув в сторону застой крови, он крутанул корпусом и ушёл от удержания и, резко дёрнув спину вверх, заставил Пашу отступить. Никсеев подскочил и чуть отъехал назад, дабы держать нужную дистанцию… Ну, и тут-то случилось то, чего я ждал больше всего — его взгляд скользнул мимо оппонента. Однако не успел он до конца прояснить своё зрение, как в щеку ему вновь впечатался стальной удар, и он откатился ещё дальше, падая на одно колено. Не имея возможности глотнуть и капли воздуха, его лицо посинело, а покрытая ссадинами рука бешено застучала по льду, означая сдачу. Тяжело дыша, уже Саша поднял взгляд от поверженного и, наконец, тоже потерял весь блеск в глазах… Я стоял ровно — почти не дышал. Не издавал звуков, не хмурил брови… Я просто был сейчас в этом зале, видел драку, лицезрел её результат… Но глядел всё же не на застывших в ожидании от меня хотя бы какой-нибудь реакции защитников, что глупо переглядывались между собой, сглатывая перемешанную со слюной кровь — нет, я смотрел сквозь них, куда-то им за спину: читал знакомые рекламные щиты, рассматривал всякие каракули на стенах и в мечтах представлял, как этим недоумкам стало гнусно, терпко и противно от того, что они не сдержали себя и снова подрались... А ведь только вчера дали мне обещание… Не скажу, что я обиделся… Нет, ни в коем случае! Просто в один момент мне захотелось облить их ведром грязи, а потом сверху со всей дури долбануть по башке подушкой, поставить рядом зеркало и посмотреть на то, как два петуха отреагируют на самих же себя. А ещё, провалившись в представления о том, как я грузовиком прокатываюсь по их наглым и врущим лицам, как пересчитываю им все косточки, ну и всё в таком роде, я позабыл напрочь о том, что должен был разозлиться ещё и внешне… Но больше всего меня удручал только один момент: замазывать все эти ссадины и синяки им буду я, читать очередную лекцию о правилах поведения буду я, приводить их отношения в порядок тоже буду, блин, я! А всё потому, что врачи, которые работали раньше и работающие у нас в спорткомплексе сейчас, совершенно не собираются приближаться к этим двоим — не помогла бы даже угроза о снижении зарплаты... Настолько они здесь уже всех задрали, что медсестры просто увольняются сразу же после двух - трёх их визитов в медкабинет! А какое-то время директор не мог даже нанять работников — и то, те врачи, что сейчас работают в здании, пришли сюда только при условии, что Санфаренков и Никсеев и близко к ним не подойдут… Так что все их раны, все их телесные повреждения, все небольшие растяжения — всем этим занимаюсь я, и это не потому, что так надо, а потому, что тренера они тоже доконали. Единственное, что отделяет их до окончания карьеры в Спотканте - это их безупречная игра и репутация именно как игроков, а не людей в целом. За человека тут ни одного ни другого не примешь, а уж сейчас-то тем более! Ладно, во всяком случае согнать мурашки со спины у меня получилось… А мертвую тишину, возникшую после сильного шторма, нарушил простой хлопок входной двери, который к тому же и привёл меня к одной мысли… Миша вошёл молча. Огляделся и остановил свой взгляд на мне. Ну и я сразу же принялся действовать. Состроив уныние, я с силой сжал кулаки и якобы заставил себя отвернуться… — Миша? — прерывисто вдохнул я. А тот, блин, словно ошпаренный, резко перепрыгнул через борт, прошёлся по льду и навис надо мной: — Да? — по старой привычке он, украдкой взглянув на внутреннюю сторону моей уже расслабленной ладони, наверняка заметил там почти кровавые отметины от ногтей, а потому нахмурился и продолжил уже более низким голосом, — Саша, хотя бы на пару минут вас можно оставить? Немного стыдно, конечно, но именно а это я и рассчитывал! Простая и безобидная фразочка или обычный уточняющий вопрос из его уст будет звучать подобно приговору к смерти… Такому строгому тону, но безразличному при этом лицу как капитан я могу только позавидовать и ещё попускать слюни на его здоровенный рост… Саша ему не ответил, лишь посмотрел на свои разодранные костяшки рук. Паша же, не знаю, хотел он слинять или нет, но он медленно стал меня обходить… А я ухватил его за одежду, уперев лезвие конька в лёд, чтоб если что... точно уж не сдвинуться с места. — Я поговорил с тренером - он разрешил всем идти домой, — хоть я и обратился к вратарю, вздрогнул почему-то защитник, причём что один, что второй… Меня это более, чем устроило. Но вместо ухмылки я насупился так, что в поле моего зрения залезли мои же брови. Однако единственное, что из этого всего было настоящим - это мои поджатые губы, которые я даже пару раз успел покусать… Я потерял счёт времени, пока упрашивал Ричарда пощадить парней — для этого мне пришлось разобрать игру всех и каждого и раз десять упомянуть Савинского, что их нарочно провоцировал, а они даже улыбнуться не удосужились! Ни у кого на лице не появилось и капли радости — одно лишь какое-то странное напряжение. Это оставило на мне какой-то неприятный осадок, и я рявкнул уже в сторону других игроков: — Ну, чего вы ждёте? Охото намотать лишних кругов? И опять молчание... Нет, чтоб я хоть ещё раз попытался… — Кэп.. — неуверенно поднял руку Ваня, прервав мои мысли. Ой, ну что за нелепость? Он похож сейчас на не выучившего стих первоклассника! Я хотел запугать только этих двоих, какого ж черта это на всех распространилось? Что это ещё за виноватый вид? На кого взгляну, так сразу глазки блестеть начинают… Да в их лицах больше раскаяния, чем в глазах у этих двух ходячих отбивных! — Ну, чего ещё? — выдал я неподдельно раздражённым голосом. Но только Ваня рот открыл, как его сразу в бок локтем ударил Витя, а сзади стал подталкивать Дима: — Ладно-ладно! Пойдёмте уже, ха-ха… — выкрикнул он, а потом, за ухо схватив Ваню, начал громко и будто даже со скрежетом нашептывать ему: — Ты, придурок, не беси его! — Да че я сделал-то? — стал шептать и тот. А дальше я уже ничего не слышал, так как они довольно быстро свалили. Я только увидел, как Дима дал Ване подзатыльник, но на этом мой интерес к ним пропал. Меня лишь беспокоил тот факт, что на льду сейчас, не считая меня самого, стояло не два человека, а три… — Ты тоже иди, — подъехал я к сверлящему глазами потолок парню и пару раз дернул его за одежду… Миша как будто в себя пришёл… Он не стал противиться и без лишних слов зашёл мне за спину… Я же подождал. Ещё подождал, а потом, услышав стук двери, перевёл взгляд на тех, кто и так знал, что слова: «вы все свободны» к ним уж точно не относятся… — Энергии много у вас, да? — выдохнув, наклонился я за перчаткой, которая стала жертвой в прошлой борьбе. Двое тут же сконцентрировали всё своё внимание на моей руке, словно как только я подберу эту перчатку, сразу же кину её им в лицо. Я же уже вошёл в свою роль: выпрямившись, я поехал за другой перчаткой. И так же спокойно и слегка насмешливо причитая, прокатился мимо: — Я даже представить боюсь, насколько тупой могла быть причина для этого ледового побоища. У себя в голове я уже придумал несколько вариантов, чтоб уж на всякий случай не сильно удивиться их ответу. Но его всё не было… Я лишь краем глаза видел, как Паша ногтем отдирает от клюшки старую обмотку, а Саня зубами вгрызается в свои кровоточащие губы.. Ха-ха! Да… Я и сам не понял, как начал убираться… А ведь разбросанные вещи начинают мозолить мне глаза лишь тогда, когда я нахожусь на грани срыва и неважно какого — и им это известно. Хотя какая-нибудь кулинарная программа успокоила бы меня куда быстрее, чем уборка… Но сейчас мне некуда было деваться. — Не потрудитесь мне объяснить? Защитники лишь одновременно посмотрели друг на друга, не решаясь даже откашляться. И если бы не разница в росте между нами, то можно было бы смело сказать о том, как сильно эта ситуация напоминает моменты, когда отец отсчитывает сыновей за проступок. Я такое пару раз наблюдал — Кирилл и Рома часто встревали во что-нибудь странное… А сейчас передо мной переминались с ноги на ногу Саня и Паша, но эти придурки могли лишь ковырять коньками лёд! — Снимайте с себя защиту, — так и не дождавшись ответа, проговорил я, подъехав к парням чуть ли не вплотную. И Саша, словно дрессированный, снял щитки и отбросил их в сторону, сорвал свитер и нагрудник, оставив только футболку и шорты, надетые на термобелье. Паша сделал то же самое, вот только... Коснувшись нагрудника, он уже хотел было его снять, но потом вдруг убрал от него руки. Это, естественно, привлекло мое внимание. Парочка швов на грудном участке разошлась, а одно плечо было почти оторвано, всё же, Саша не слабо так за него уцепился. А резкие движения во время драки и вовсе покромсали весь каркас. Наверное, этот парень боялся стянусь с себя одну только тряпку… Однако ж я протянул руку, чтобы тот все же отдал мне мою вещь, на что Павел посмотрел с ещё большим беспокойством. — Снимай, — уставился я на него. Тогда он решился пойти на диалог и, максимально смягчив тон, произнёс: — Я не могу вернуть его в таком состоянии. — Можешь, — отрезал я. — Нет. — Я знаю, что можешь. — Нет, тебе нет, — отвёл взгляд парень, стиснув зубы так, что скулы заметно напряглись. Как это: «тебе нет»… А другому, выходит, отдал бы без раздумий? — хотел было я так ему сказать, но один только взгляд на него и всё — ничего подобного с губ уже не слетает. Да что ж он за придурок-то такой? Пусть мне и, блин, чертовски обидно, что вы его разорвали, но я знал, на что шел, отдавая его тебе! — так и кипели во мне эти мысли… Важнее всего в тот момент мне было его тело, которое могло пострадать, и азарт, который Ричард мог погасить, не выпустив его играть без необходимой экипировки, а не то, что я лишусь любимой вещицы… Но, признаюсь, эта его упёртость сейчас выглядела немного забавно — напомнило мне один случай из детства, когда он точно так же боялся отдать мне испачкавшуюся игрушку, что я одолжил ему на время. Подумав об этом, моя вдруг кислая мина смягчилась с характерным «Пф..». И Паша с Сашей словно по сигналу, одновременно на меня посмотрели, подняв брови. А я тут же отвернулся, зажав рукой рот. Черт! Я что, реально дебил? Усмехнулся? — Сними уже его, — как-то неестественно произнёс я. И после этого… — Он что.. плачет?.. — прошептал у меня за спиной Санфаренков.. А я аж вздрогнул. Плачу!? В их глазах я именно таким и выгляжу? Да когда я в последний раз перед тобой плакал, а? Ни разу ж не было такого… Или..? Пока я там в раздумьях метался, Паша, не предупреждая Сашу, объехал меня. Но… спасибо моей реакции — я сразу же отвернулся, попытавшись отъехать. Тогда в ход вступил и Саня, который преградил мне путь. Оказавшись между двумя парнями, я опустил голову и резко юркнул в пространство между ними — смог вырваться из ловушки. И возможно, это не было зря, ведь каждый из парней загорелся желанием поймать меня. А ведь в этом было что-то… Что-то неплохое, но… Что же? Заинтересовавшись, я не стал останавливаться. Я увиливал то от одного, то от другого, обманывал их и запутывал. И вот, летя на огромной скорости, пытаясь оторваться от Саши, я замечаю на пути второго парня, который так же быстро несётся на меня. Это была до боли знакомая картина — мне даже на миг представилось, что в руках я сейчас держу клюшку и коньком подбиваю себе шайбу на крюк… И всё же не на того вы напали! Я начал слегка притормаживать, дождался момента и резко присел, свернув в сторону и проехав прямо под рукой одного из защитников... Я вообще-то - забытый всеми гений, специализирующийся на финтах! Как удачно сейчас всё сложилось, что я могу напомнить об этом хотя бы себе… От этого мне даже полегчало. Однако… Тем двоим явно было уже немного не до меня… За спиной я услышал громкий скрежет — Саша по быстроте реакции притормозил, а вот Паша, проследивший за мной, что словно по волшебству, уже оказался у противоположного борта, затормозить не успел, и двое ударились грудью друг об друга. — Тск! Идиот, смотри, куда едешь! — грохнулся на спину Санфаренков. Паша же устоял на ногах. — Вот уж прости! Ты мог бы и свернуть, раз увидел, что я его уже почти схватил! — Я бы не успел… Всё произошло слишком быстро. — Если ты не успел, с какого это перепугу я должен успеть? — отвернулся от него тот. Я, переводя дух, облокотился спиной на бортик, скрестил руки на груди и внимательно уставился на двоих оболтусов. И пусть сейчас они снова ругались, мне почему-то только приятнее становилось… Ещё немного выпустив пар изо рта, Паша-таки решился повернуться. Но сделал это только после того, как глубоко вздохнул и прикрыл глаза. — Давай, — протянул он руку. Саня с недоверием посмотрел на него, затем на его измазанную неизвестно чьей кровью ладонь и, хмыкнув, крепко схватился за неё и подтянулся наверх, одарив Пашу оценивающим взглядом, однако говорить ничего не стал. Вот оно что… Мне кажется, я понял, почему буря внутри меня стала немножко поспокойнее… Пытаясь словить меня, они и сами не заметили, как без договоренностей и обсуждений стратегии стали действовать слаженнее и сумели загнать меня в тупик — просто я чуть хитрее оказался… Так что сделав лицо попроще, я покатился вперёд. Паша заметил за мной это действие первым, но принимать попыток схватить меня уже не стал — я сам к ним приблизился. Отряхивающийся же Саня смог рассмотреть только пару моих чёрных коньков, пока не догадался поднять на меня взгляд… Но поразило меня то, как никто из них не стал смотреть мне в глаза. Боятся там слёзы увидеть? Вот козлы! Я был далеко не плаксой, сколько раз я плакал при ребятах, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и то, понадобятся не все пять. И всё же, порванный нагрудник, почему-то заставил их сомневаться в моей стойкости? Да ну ладно! — Отдай, — спокойно произнёс я. И тогда эти двое весь свой страх растеряли: почти одновременно они пробежались по мне взглядами, чему-то удивились, потом вдруг нахмурились и скривили свои красные рожи так, что я пришёл в какое-то недоумение и неосознанно стал сам себя осматривать. Я покрутился, повертелся, задрал одну ногу, потом вторую, затем снова покружился, но ничего необычного не нашёл… Из-за этого в голову мне пришла только одна мысль: — Вы действительно хотите, чтоб я дал вам работу? В ответ на это Паша только нос почесал, будто бы хотел что-то мне сказать. А вот Саша стесняться не стал: — Как хочешь, но только не в таком виде, — пальцем обвёл он весь мой силуэт в воздухе… Как-то нагло он себя ведёт для того, кто пару минут назад боялся мне даже в глаза посмотреть… — Да уж… — вздохнул тогда и Никсеев, подъехав ко мне, и, ухватив меня за одежду, он оттянул ткань моего полосатого свитера и, не скрывая отвращения, ляпнул, — Эта дрянь тебе совершенно не идёт. Я, естественно, вылупил на него свои серые глаза, собираясь отмахнуться, но… — Снимай! — прикрикнул Саня, схватив меня и вытянув мои руки вверх… И тут я понял, что мою бдительность успешно усыпили… Ну или убили её к чертям! И пока мои ресницы бездумно хлопали, я уже успел оказаться в ловушке — меня с двух сторон оприходовали по полной: Саша сзади держал мне руки так, что я, даже упираясь, не мог выскользнуть, а второй снизу вверх стягивал с меня свитер! Что это за домогательства!.. — думал я, стоящий уже с взъерошенными волосами… На мне осталась только майка, но в этот момент я подумал, как хорошо, что я ее вообще надел. — Это я забираю, — довольно добавил ко всему происходящему Паша, делая из этого полосатого свитера мячик. Он просто с ненавистью его скомкал… А я стоял не в силах ничего сказать — я не знал порадоваться мне или поплакать? С одной стороны — я то же самое хотел сделать с этим дурацким свитером, что был на самом деле ни в чем не виноват; а с другой стороны — я должен был испугаться их действий, ну, по личным обстоятельствам… Однако вместо всего этого я просто обалдел так, словно мне мозг расплавили… Хотя я явно уже начинал дрожать от холода. — Так... — прикрываясь скрещенными руками, я пальцами вцепился себе в плечи… — ты вернёшь мне нагрудник? Уж не знаю, жалко я выглядел или нет, но Паша усмехнулся: — Нет, — он даже как-то оскалился на меня, будто чувствовал, что я уже повержен. Ну или у него настроение поднялось от того, что осуществил задуманное… Да он сто процентов с самого начала мечтал сорвать с меня эту полосатую тряпку! — Ладно, оставь себе, — махнул я на него рукой и развернулся, направившись к калитке. — А-а.. — протянул вдруг Саша, — куда собрался-то? — Схожу за аптечкой! — прикрикнул я, даже не обернувшись и зачем-то хлопнув входной дверью… Двое же остались наедине со свитером… *** — Мать твою! Миша! Ты здесь откуда? — подорвался Саша, вдруг увидев прямо у входной двери вратаря, что спокойненько стоял там себе, облокачиваясь спиной на стену… — Интересно, — начал тот, направившись к парням, — как он не лопается, когда так надувается? — Матвей разве ж надулся? — смутился Паша, — Мне показалось, что он остыл… Миша только одну бровь поднял, а затем добавил: — И всё же меня он не заметил… — Да ты ж в тени стоишь, я тебя отсюда-то разглядел лишь благодаря открывшейся двери. Тогда уже Саша на весь зал ругнулся матом, а затем грохнулся на колени и, наконец, растёкся на льду подобно луже… — Мне теперь не охото туда идти… Он щас как насупится, как начнёт шариться в своих ящичках! Так сразу перекись достанет. — Ты ребенок что ли? — Ой-ой! Сам же перед зеленкой трясёшься как лист на ветру! Мише оставалось только вздохнуть: — Из-за чего подрались-то? — Да я, — Санфаренков устало положил себе руку глаза, — я это начал! — Причина, Сань.. Я и не сомневаюсь, что тут твоя заслуга. Саня ж только губу прикусил. — Наверняка что-то из игровых моментов? — Миша тогда обернулся на уже почти съеденного совестью Пашу. Однако отозвался всё же Саня: — Ну, ты же ведь, не отдал бы пас судье? — он поднял корпус и с каким-то особым ожиданием уставился на Мишу, который только руку ему протянул. — Пас судье? — подтянул он парня к себе. — Да с чего ты решил, что это был пас? — вновь возмутился Никсеев. — А что это тогда по-твоему? — Саня, поднявшись, отряхнулся, — Ты же ясно видел, что там никого не было. — Да ну не отдавал я ему пас! Я просто избавился от шайбы - на мне два игрока сидело! Че я ещё должен был делать? — А ничего, что из-за этого Мэтта о борт ударили? — Это вообще другой был момент! На меня его не сваливай! Итак на душе гнусно… — Когда и чем он успел удариться? — всегда спокойное лицо вратаря вдруг стало мрачным, а в голосе ясно проскочила какая-то… Злость? Он почти прорычал эти слова, открывая дверь и подзывая к себе парней…