Встреча на Эльбе

80е. Равные в среднем, две сверхдержавы делят глобус Гарнизоны на границах как туго натянутая струна, которая и поддерживает дисциплину и порядок, морозом перевранных баек и гипотез причёсывая гражданское население. Каждый боец наготове. Каждая пуля. Каждый штык. Каждая запчасть. Каждая болванка. Каждая авиабомба. Ядерные ракеты на позициях. ВКС обеих стран присматривается к карте, где в штабах флажками уже отмечено к какому региону должно пробиться каждое воинское подразделение в примерные сроки. Мир затаил дыхание, втягивая брюхо гнилого развратного гедонизма, очищаясь пред ликом неминуемой смерти в волнах ядерного огня. Жизнь гражданских ушла на второй план

…ощущение полной отточенной собранности. Словно ты материально и ментально, полностью целиком собран, целостен и на пике своих возможностей. Словно горишь апогеем энергии и спокойного чёткого рассудка. Послушное тело, мышцы всё под твоим полным контролем и в адреналиновой анестезии не существует даже искушений, они отступили, зная что тебя им не одолеть. Есть только цель, которая занимает тебя всего, день и ночь добрые семена, которые несомненно дадут добрые плоды. Пьянящая смесь адреналинового угара из вопящего забарываемым ужасом, инстинкта самосохранения и ледяной инстинктивной ненависти, собранности…

«Путь полыхает вдаль»

Жилистое, отточенное до совершенства и потому не показушно рельефное тело, скрытое под полевой формой и ты в строю с такими же, как и ты, братьями по оружию. Где-то на полях брани от горизонта до горизонта, тебе предстоит окунуться в пламя битвы и спокойно, ибо «наше дело правое враг будет разбит», да и «в пламени брода нет»… …по прошествии дня, когда съёмочная группа уже сообщила, что на сегодня материала даже больше ожидаемого, мы движемся быстрее графика, я сидел с тестем на диване и смотрел в телек. Там были учения американских ВВС по отражению якобы нашей агрессии, что мол СССР на них нападёт. Бойцы — натуральные, живые, самые обычные. Одни пилоты в красных шапочках с серпом и молотом, да нашивками: «A G G R E S S O R S», где красная звезда в прицеле оптики. В общем, одни истребители типа советские, другие американские. Учения проходят где-то в Неваде, на авиабазе Неллис. По ящику показывают грацию и красоту небес с механическим послушным зверем разрезающим воздух и проводящим манёвры и закадровый голос коментирует: -»Здесь вы видите хронику учений получивших кодовое название «Красный флаг». Эскадрильи ВВС авиабазы Неллис тренируются отражать угрозу со стороны вторгшихся советских истребителей…» …Опустив веки я тяжело вздохнул и вспомнил как мы на базе Нац. Гвардии вспомнили «встречу на Эльбе», говорили что делали общее дело и сейчас в общем-то делаем всё возможное, чтобы сохранить мир во всём мире… …всё это было сильно разбавлено всяческой водой и в целом было утомительно: хорошо, что в сторону советской власти даже выпадов не было. Но… …по завершении того этапа съёмок, она, не могла не заметить моей кислой мины, как я не пытался её смять. Присев на бордюр возле газона, поодаль от ворот базы, я закурил и игнорил Сэмми, которая не унималась: -Милый, что случилось? Любимый, что не так? Котик… Поговори со мной! Тяжело вздохнув и не выдерживая, я прохрипел уставшим за день от фальшивого смеха, и радостных восклицаний, голосом: -Не надо тебе об этом знать Саманта поняла по-своему: -Это ты загляделся на ту курсантку, да? -Ну что ты такое говоришь! — простонал я, дабы не орать Как-то вяло, бесчувственно, но от чистого сердца, целуя щёчки любимой скорее в виде обязательства, сказал: -Я же люблю тебя… Люблю… Больше всего на свете… Отстранившись, докурив папиросу, я закурил ещё одну. Саманта протянула, впервые выглядя такой колоссально опустошённой, что её глазки огромную бездонную чёрную яму выбили внутри моей души: -Что-то… Впервые… Эти слова от тебя звучат неубедительно… Скажи, у тебя есть всё-таки девушка в союзе? Ты мне врал? — у Саманты начали выходить слёзки и я чувствовал себя конченным подонком, ведь как паршиво мне не было, а придётся ответить на её вопрос: -Нету никого. Не было никогда кроме тебя, слышишь зайка? -Тогда… — Сэмми немножко увереннее стала себя чувствовать, тем более после того как засмеялась от того, что слёзки её я слизал с щёчек, затем щедро их целуя (мне казалось это странной дикостью, но после того как я однажды так сделал, Саманта стала звать меня «котиком» и такой ход всегда ей нравился) -…тогда, значит съёмки? Хочешь, возьмём перерыв? Ты итак перевыполняешь план, мой труженик… Мы всё рассчитываем на несколько дублей, а у тебя выходит с первого… Может, просто выгорание? У меня такое было, в сериале «Улица Лайм…» Отрицательно помотав головой, я уже просто предупредил: -Отвечу. Только ты обидишься — докурив вторую папиросу и обняв крепко Сэмми, которая настолько ангелочек, что в этот раз видя моё изнурённое состояние, не стала ворчать по поводу вони курения рядом с ней. Любимая уселась на мою ногу, выжидающе глядя на меня и улыбаясь. Тяжело вздохнув, я поцеловал девушку в макушку и, бережно её со своей ноги ссадив, уставился в землю, тихо признаваясь: -Солдатня блять… Солдатики ебанные… Надо было… Надо было заплатить… И в Афган… Похуй, что зрение… Куда-нибудь в группу прорыва, в штурмовую бригаду, чтоб в первом ряду… Ну… Ну где смертность самая высокая… Въебать по вам, америкосам, чтоб ракетных комплексов в Турцию не ставили, чтоб революции оранжевые не спонсировали, чтоб духов в Афгане не спонсировали… Чтоб помои клюквенные не снимали… Чтоб не смели операции по типу «Немыслимое»… Чтоб в будущем наших братьев сербов на Пасху не бомбили. Чтоб наш СССР итак гнилой от перестройки не расшатывали, чтоб потом у нас оборонку и промышленность купить, поддерживая олигархов которые к вам побегут, а наши пацаны будут дохнуть в Чечне и матери рыдать от гробов, внутри которых перевозят наркоту… Про себя же я понимал, что рвусь в элитные подразделения, куда ходу нет. Термина «пушечное мясо» не существует. Попробовали в первую мировую разок так, на прорыв позиционной войны «закидать трупами», так это полнейшее тотальное фиаско, человеческий ресурс самый важный, ведь если всех перебьют, оружие с патронами использовать будет некому… А штурмовые бригады да, на острие атаки и да, здания, укрепления штурмовать такое есть. Ну да, средняя дистанция ведения боя сто метров. Но это же не кино, где в упор толпы народа против толп народа и не переставаемые длинные очереди со взрывами. Вступят в бой 60 на 60 человек, так там такая линия фронта образуется, один человек на пятнадцать метров блин, а пальба будет вестись же не по сопернику в полный рост. Лежишь на брюхе и в едва заметную дырочку, откуда стреляли, плюёшься одиночными, выстрелов по пять в час и это именует бой. Да, дырочка эта или укрепление всего-то на ста метрах, но тамошний стрелок тоже лежит допустим и стукает одиночными. Пока вы пристреливаетесь, обе стороны проводят манёвры, но всё это — ёлы-палы бьёт по зрению, которого требует чтобы туда попасть. Так что судьба мне в какой-нибудь дрисне тыловой, штабной крысой. Никакая комплекция тела, никакие тренировки — всё мимо… Сэмми вскрикнула: -Ты сумасшедший, ты хочешь умереть?! -Да — ответил я, вспоминая как меня мотало после штампа Б4 в 21м веке. Ненавистная учёба, невозможность мне нахуй никому не нужному как я тогда думал, на гражданке существовать и единственный выход из удушающего смрада лицемерной рутины - пойти служить, ведь комплекция тела самое то. Была. Только зрение — ну, а работать чтоб лазерную коррекцию устроить ради того, чтоб потом эти самые глаза, да и жизнь потерять звучит комично. -Т-тебя… Т-тебя что, совсем не пугает третья мировая война?! Жизни всего человечества?! -Слушай, Саманта, как будто мы, не будь ядерной войны, будем жить на белом свете вечно и совсем-совсем не будем умирать? — Сэмми круглыми синими глазками смотрела на меня и шептала: -Я не узнаю… Тебя совсем не узнаю… Глубоко вздохнув, я процитировал: -Как говорил товарищ Сталин: «Атомные бомбы «предназначены для устрашения слабонервных». Атомные бомбы «не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно не достаточно атомных бомб». Сталин говорит, что не боится шантажа, он знает, что США не имеют должного запаса ядерного оружия. Бомб попросту мало. Саманта, едва слышно всхлипывая, сказала: -Какой же ты посол мира?! -А разве я когда-то таким был? Это же был сюрприз. Твой сюрприз — договорив, я чувствовал, как меня сжирает совесть и поспешил обнять, затискать вырывающуюся Саманту и прошептал той на ушко уже мягче: -Просто никто не занимается этой проблемой так интенсивно, как я считаю должно… Поэтому хочу подтвердить свои слова делами… На поле боя… Я здесь словно рыба из пресного водоёма попавшая в солёный, или вовсе на сушу, понимаешь? Я думаю от меня было бы больше прока во вшивой грязи траншей, героически погибнуть, себя там подорвать или… -Пожалуйста, не говори такие страшные вещи… — торопливо прошептала девочка и поцеловав меня в щёку, стала тискать меня, устраиваясь поудобнее в моих объятиях и железной хваткой усиливая свои. ~Не, ну я конечно в б0льшей степени про себя из 21го века говорю… Чего я добился? Изуродовал себя, душу, сознание своё пойдя по повелению якоря на шее — семьи в 10-11й, вместо того чтоб отмотать срочку после девятого класса. И что вышло? Вот, я ещё не так давно два года дрочил физуху, а постоянно кипящая ненависть к учёбе, которая плодит безграмотность, а я нихера не могу с этим поделать, разве что не слушать и только чалится в аду сидя от звонка до звонка… И вот уже моя собственная ненависть обрушивается на меня же самого… И чем? Ебучими жалкими, стыдосрамскими паническими атаками! Вчера я, удостоенный крепкого тела, здоровяк готовый голову открутить на кого пальцем покажет командир, рвущийся в бой и… И вот я уже трясусь везде, стоит перейти порог. Ад конвульсиями обжигает меня, пять лет меня мучает бессонница и война моя личная начинается с позорной панической атакой, от которой я ещё сильнее углубляюсь в рок-н-ролл, поскольку впрыск обычного адреналина убивает её. То есть в драках, конфликтах, на свиданках, в борделях, тусах и музле с запоями и сигаретами я как рыба в воде, с меня спадают оковы… Мог бы уже получать выслугу и бабки за контракт, а тут… Из дома выйти боюсь… Позор. А когда панички прошли, прошла бессонница неделю блаженства спустя, напало следствие собственной похоти, болезнь уже куда более стыдосрамнее, созвучнее… И опять же, вызывает она дискомфорт почти всегда, убивается адреналином. Я конечно вижу духовную закалку, хотел войну — получай войну. Чем колбаситься в транспорте и на парах, хотя вроде ничего такого, но я стискиваю зубы так что эмаль крошится, дык лучше б я ушёл красиво, не замаравшись стыдом, героически смыв его жертвой собственной жизни — подорвав себя с врагом гранатой… Ради чего волочу я своё жалкое существование? ~ …в общем, Сэмми меня чмокнула в щёчку и улыбнулась: -Как хорошо, что тебя дурачка моего туда не забрали… Ну что с тобой такое? Я… Я по лицам поняла, мне потом Женя сказала, что… Что девочки тебя считали слабаком, потому что тебя не взяли в армию… Потому что ты родился с проблемным зрением. Это же не твоя вина, это не твоя слабость, ты не выбирал её! Я люблю тебя! Слышишь! Люблю! С тобой никто и никогда не сравнится, ты уникален и я люблю тебя таким, какой ты есть! В твоих объятиях я ощущаю себя в такой безопасности, что… Что не сравнится ни с чем! Ты для меня самый сильный и мужественный, неужели не понятно?! Я не считаю тебя слабаком как они! И ты… И ты после всего этого… Ты просто был влюблён в кого-то из тех девочек, да? Выдохнув протяжно я понял внезапно, что всё это время был не прав, пробормотал улыбаясь и краснея от стыда: -Ну что ты такое говоришь, Сэмми… Я люблю тебя больше всего на свете… -И я тебя! …в общем, обнимая её, зарываясь в волосы, я тут же внутри себя каялся и вслух просил прощения: -Сэмми… Я просто дурак… Прости меня пожалуйста… ~…потому что я не был бы тем, кем являюсь сейчас… Не встретил бы её… А стыдосрамские болезни закалили меня, мой дух и мне совсем уже не страшно, а порою и желанно умереть, но не суицидом, а самопожертвованием мученическим, защищая невинных… Я пересобран заново и крепну неустанно в постоянной брани с духовными болезнями: загонами и рефлексиями. Закалываю характер благодаря этому… А если и начнётся война… Что-ж… В свою любимую пехоту я всё равно прохожу, на поле боя, в грязи траншей являть святое дело и при возможности, «жизнь отдать за други своя»…~

***

…но спустя довольно скучную экскурсию по пивоварне и окончании съёмок тёплым семейным ужином с обменом впечатлений, Сэмми сказав что «устала» и всхлипнув, ушла в комнату, свернулась калачиком и то-ли сопела, то-ли всхлипывала. Мать меня к ней не пускала, вот я и просидел с тестем до «отбоя» смотря ящик и готовясь просить прощения у своей принцессы, заходя бережно и тихо, на цыпочках, в комнату…