Встреча на Эльбе

…не перечислить, чего мы только не смотрели по ящику, но… …моя милая любовь уснула и уже вовсю сопела, да и меня стала одолевать зевота. Потихонечку укладываясь поудобнее, я всё больше и больше утопал душою в этом ласковом и нежном чувстве желания заботиться, защитить. Перед глазами проплывали события сегодняшнего дня: окончания сборов в доме родителей Сэмми, наша поездка и перетаскивание багажа. Перекур, во время которого любимая стояла рядом, совсем не брезгуя вони махорки…

***

-Ты правда так и не попробовал наши сигареты? -Нет -Знаешь, мне кажется это у тебя такой защитный механизм. Тебе просто уютно и спокойно от… Совет… Советскости… -Да нет, малыш — произнёс я, выдыхая затяжку и глядя на папиросу, объясняя: -У вас таких просто нет. Я же рассказывал -Но есть сигареты без фильтра -Как много вы знаете, мисс. -Мой папа курит только трубку. До этого он сигареты курил. -Всё равно странно. Откуда ты это… Сэмми закатила глаза и выпалила: -Ой раскусил! Я хотела сделать тебе подарок! Я аж затянулся неправильно и, поскорее выдохнув, переспросил: -Ч-чего?! Т-ты?! Т-ты мне?! -Ну да! А что такого? -А я тебе не позволю делать мне подарки. Ты сама подарок. Это ущемляет моё мужское достоинство Саманта покраснела и пискнула: -Я вообще-то ваше достоинство даже не трогала, мистер! Пока… -Я про другое… Ай… Стой… Ты что? Пошло шутишь? Саманта подошла в упор, обнимая и, снизу-вверх поглядела на меня, отвечая: -Ага. Получается? -Зая… Ну… А зачем? -Ну… Тебе же нравится этот… Рок-н-ролл, бунтарство, а они же… -…они же искренни. Вот это что мне в них нравится. Это вообще не лицемерно, они открыты как на ладони, те из них кто истинные. Дело вообще не в гедонизме, гедонизм это гадость! А суть в такой работе, деле всей жизни когда ты себя во имя правды жертвуешь, зная что спасаешь таким образом остальных, открывая им глаза как плёнка киноленты, заканчиваешься и уходишь на полку, как бы заживо горя освещаешь путь вокруг, дабы увидели блуждающие во тьме неведения, какие тропы ведут в ловушку, какие в тупики, какие ко спасению. А вот ты сам понятное дело этак выгорая и совсем не цепляешься за земное… Это такой… Психонавтизм, который в общем-то вполне возможен и нужен в аскезе. Кому-то не в кайф курить, просто это не его, вот он и легко ЗОЖничает. Это как знаешь, есть сладкоежка и НеСладкоежка, обоим поставить диету без сладкого — кто сколько протянет? Упрекают в развязности подобных истинных честных граждан одни только фарисеи, применяя к здоровым людям требования диабетного больного и ругая, что тот не по их диете живёт. Вот и всё. Я бы сам бросил с радостью, но всё моё изнашивание самого себя в труде это снова и снова подтверждает, что я на своём месте и уже не знаю сколько, удерживаю себя в апогее, став царём горы, не даю ничему большему меня с неё скинуть и вот в этом труде самоконтроля сгораю. До бросания алкоголя и сигарет, да и мата насовсем я недостаточно крут, да и вообще моё дело и место быть здесь, ведь удерживать острие прогресса, не скатываясь под прессом обстоятельств бытовых и прочих, это уже процесс оттачивания себя. Процесс длиною во всю жизнь. Пока не будет фундамент, а он пока что видимо не готов, да и видимо не будет никогда — поскольку есть куда большие проблемы над чем стоит поработать, пока что я занят ими, коли смогу забороть, то уже и добью алкоголь, сигареты и мат. Однако, я всё горю в этом апогее максимизации собственного ресурса, тратя его на оттачивание и удержание достигнутых высот. Твой апогей вообще в другом, Сэмми. Это не надо сравнивать, это всё индивидуально, как и каждая личность, нету их абсолютно идентичных друг-другу. Поэтому… Саманта выдохнула облегчённо: -Хорошо. Я поняла. Просто… Просто… Ты у меня мой первый и последний, это преступно не… Не… Ну… Эдуард Артемьев - тема из кф сталкер https://youtu.be/s4V7JFxe92k Саманта опустила голову и тихо сказала: -…в Союзе ты сказал… Очень, очень рад был и стал таким… Таким горячим любящим когда узнал, что я разделяю твоё мнение… А потом я стала это говорить всё чаще, одно и то же, а ты меня раскусил… Никакая из меня коммунистка… Но я очень хочу быть твоей единомышленницей, твоей близкой по духу, чтобы мы делали одно общее дело, потому что это так важно для тебя. Что для меня просто скучные новости по телевизору, скучные выступления и заезженные фразы, для тебя это целый смысл жизни, ты убивать и умирать готов, потому что знаешь, что это спасение и освобождение… А я не понимаю, мне всё это дело стодесятое… Но я очень хочу быть в твоей жизни, очень хочу, потому что не могу без тебя, очень хочу, потому что ты идиот… Ты… Ты же совсем без тормозов, ты на войну поехать готов был, зная обо всём, что там происходит… Я не могу оставить тебя, я люблю тебя, хочу быть рядом и чтобы значить для тебя также, чтобы быть в той среде, куда ты ведёшь нас, как пару… Хочу… Хочу, чтобы ты был счастлив, видеть не твоё обычно угрюмое серьёзное лицо, а видеть твои живые глаза, горячий взгляд, эти твои шутки, сравнения, мимика ты весь оживаешь и ты весь в этом… Ну… Давай эта неделя кончится и уедем в СССР? Навсегда-навсегда… Там ты успокоишься наконец? Там ты не будешь ходить угрюмый, будто и вовсе нет ни меня, ни тебя, ни нас, опять твои мысли о каком-то зле, которое надо побороть… Вот говорят «витает в облаках», нет сэр, вы не такие, вы вместо этого бетонно, просто навсегда заточены внутри постоянного тумана пороха, дыма пожарищ, а если и говорите о мире, то это тоже борьба, только другая, с теми, кто поют запрещённые песенки, с… Просто для меня это новости по телевизору и скучное ворчание взрослых на собственных детей, которые повесили постер с группой, которую они не одобряют! И всё! Это… Это же так смешно, об этом задумываться! А ты… Ты видишь что-то постоянно большее, что-такое громадное, что-то вроде закулисья всего этого, а эта правда горькая тебя делает постоянно серьёзным и гипнотизирует тебя! Словно ты не здесь! Не сейчас! И вообще, ты смотришь в это серьёзное важное громадное… А меня и вовсе для тебя нет… Может… Может и вообще я для тебя ничего не значу… Нь-не переживай, я знаю, знаю что это не так, но… Но порою… Когда я смотрю на тебя, мне хочется тебя потрясти, закричать: «Я ЗДЕСЬ!», потом я понимаю, что ты меня просто поцелуешь, улыбнёшься, погладишь по голове, скажешь: «Всё нормально» и потом опять! Секунды не пройдёт как ты это скажешь и мы продолжим на чём остановились, как у тебя снова это серьёзное суровое лицо! Мы вместе, я счастлива, ты говоришь, что счастлив, у меня бабочки в животе и всё что я думаю, это о том, как сильно тебя люблю и романтические глупости, но потом смотрю на тебя и… И не понимаю… Что я сделала не так? Что мне надо, чтобы любимый был счастлив? Потому что со мной ты точно такой же, как будто один! И… И я думаю… В такие моменты… Разрушить, забыть, порвать этот глупый завет отца, посмотреть тебе в глаза… — Сэмми тогда покраснела и, ладошками обняв щёчки, опустила взор протараторив тихо: -…и сказать «возьми меня» и снова всё станет хорошо, снова твои глаза будут гореть, как перед поцелуем, снова я буду ощущать тепло твоих рук и мне не будет страшно, что тебе будет больно, что тебя ранят, покалечат, убьют, запытают… Я не буду думать о том, что ты постоянно говоришь: про безграмотных, безработных, БОМЖей, детей умирающих от голода и болезней, пока конгрессмены жируют… Просто снова твои губы будут обжигать меня так приятно, до мурашек приятно, я вся растаю в твоей жаркой любви, в твоих объятиях и увижу тебя — счастливого, улыбающегося, пойму какой же дурой была, что даже могла и подумать о своём любимом, будто для него ничего не значу, когда ты так меня ласкаешь, а твоё сердце бьётся рядом с моим, твоё дыхание щекотит мою кожу, и голова кружится, и бабочки в животе, и уже ни тебе, ни мне не горько, а очень жарко и хорошо, во всём мире остались только мы с тобой, ставшие одним целым и нам хорошо, а я чувствую себя не дурой или пустым местом, а что… Дала тебе сделать, что ты так хотел и тебе хорошо… Мне хорошо, потому что тебе хорошо и тебе хорошо со мной, здесь, в наших чувствах, наших отношениях, нам ничего не угрожает и всё хорошо и эйфория захлёстывает и кажется, что тебе уже не надо будет уходить на войну и мы можем вечно быть вместе, в этом чувстве и я перестану видеть тебя серьёзным, угрюмым, говорящим трагичные вещи и желающим собой пожертвовать, чтобы спасти невинных беззащитных и беспомощных… Во всём мире останется только одно целое из нас, остальное будет не важно и это будет так сладко, потому что мы одно целое и это счастье, что встретили и любим друг-друга, это самое главное и важное, а значит можно и о всём другом, остальном, плохом не думать… Хочется закричать: «я люблю тебя! Я не хочу, чтобы тебя убили, как ты этого не можешь понять?!» Но потом… Я понимаю, что никто во всём мире кроме тебя, не станет этого делать. А ты мой храбрый добрый воин, совсем-совсем ничего не боишься и один из немногих, кто готов ради спасения других, пожертвовать собой… И люблю тебя сильнее… И снова мне так страшно за тебя...

***

Гражданская Оборона - Сияние https://youtu.be/7nQIDszMcms ...Когда я уже уложил нас поудобнее, то как обычно - лёг чуть согнувшись, крепко обнимая Саманту, с которой мы спим лицом к лицу, в обнимашках, а мои губы целуют лоб любимой, нос дышит ароматом её волос и девушка ёрзает поудобнее, улыбаясь сквозь сон - самая счастливая на свете... ...засыпая, я вспоминал чем закончился наш разговор на улице, у поручня напротив нашего номера... -"Ох и дура ты у меня, Саманта. Ты же самая красивая девушка на всём белом свете" Она вскрикнула: -"Мне не надо "на всём белом свете"! Я хочу быть самой красивой для тебя! А ещё, чтобы мой любимый был жив и счастлив! А не..." Девушка не договорила - я поцеловал её, с бесшумными слёзками уже бегущими по любимым мною, щёчкам, на что она впервые ответила так жадно, ероша мой затылок своими ручками, углубляя поцелуй максимально... ...я улыбнулся сквозь сон... Спят леса и селения, Небеса и сомнения, Но сиянье обрушится вниз - Станет твоей судьбой. Но сиянье обрушится вниз - Станет твоей судьбой. Спят планеты и яблоки, Спят тревоги и радуги, Но сиянье обрушится вниз - Станет твоей душой. Но сиянье обрушится вниз - Станет твоей душой. -Я люблю тебя, заинька моя... Люблю, глупая... Просто... Я всю свою жизнь, с самого детства один, никто меня никогда не слушает... Я влюблялся безответно, а тут... Вот здесь, именно здесь я защищаюсь... За преодолённые трудности, за проявленную твёрдость... Получил самый лучший подарок на свете - встретил тебя. Я не могу свернуть, не могу отказаться, это предательство... Ты мой ангелочек, но если я всё это время жил оправдывая своё существование отринув всякий гедонизм эгоизм, закаляясь ради того, чтобы когда понадобилось, в любое мгновение уйти бороться за добро... И обрёл тебя, моё счастье, мою самую родную... Я знаю, знаю, что это просто смешно было бы, сделать из тебя коммунистку за пару бесед. Знаю, что в любой толпе я призрак, в любом обществе, я пустое место... -Любимый... -...и вот я встретил тебя, которая слушает, которая изо всех сил старается, слушает каждое слово... Это огромный обман изменить святому тернистому пути и уйти в комфорт. Я не продам, не предам, я даже видеть не хочу эти тридцать серебряников. Человек гниёт и чахнет без постоянной борьбы. "Тот, кто осмелился всю жизнь вглядываться во мрак, первым увидит проблеск света". Поэтому ты или со мной или... -Я с тобой. Куда угодно. В ссылку, в тюрьму, к стенке, на баррикады, на войну... Куда угодно... Спят зверьки и растения, Небеса и сомнения. Но сиянье обрушится вниз - Станет твоей землей. Но сиянье обрушится вниз - Станет самим тобой. ...больше я не мог сдерживаться тогда - улыбнувшись, глядя в блестящие от слёз хрустально чистые кристаллы синих глазок, мгновенно жадно и остервенело, жарко поцеловал Саманту и очень долгое время не выпускал её из своих рук, не давая покоя её губам и шее...