Мелодии темноты

***

Очаровательно душистый и по-утреннему свежий воздух, срывая лёгкий аромат цветущей вишни, проникает во всегда приоткрытое окно комнаты Тэхёна. Сам он сладко потягивается на воздушных простынях нежно-лилового цвета и поднимается с постели. Подбегает к широкому подоконнику, забираясь на него с ногами, и распахивает полностью окно. Вдыхает полной грудью вишнёвый запах и тянется длинными тонкими пальцами к ветке, касаясь распустившихся розовых бутонов. Аккуратно срывает несколько цветков и, вплетая их в волосы, спрыгивает с подоконника. Закрыв глаза, кружиться в танце начинает с мечтательной улыбкой на пунцовых губах. Напевает мелодию, которую сам придумал, и вспоминает о стихах, что вдохновили его. Охваченный нетерпением их зачитать, подходит к прикроватной тумбе и берёт маленький кожаный томик с выпуклыми орнаментами на корешке и золотыми буквами обложки. Находит нужную страницу, настраивает голос и вслух строки начинает изливать, продолжая танцевать. В романтичные мечты улетает, где он — главный герой романов и пьес. Но вдруг Тэхён возле зеркала резко останавливается и улыбку с лица бесследно стирает. Взгляд свой опускает в пол и понимает, что тот, кого в отражении увидел, счастливым в грёзах только может быть. В реальности никто не скажет ему красивых слов восхищения, не посвятит волшебные стихи, смотря влюблённым взглядом, и не совершит героический подвиг, движимый истинными чувствами к нему. Такие, как он, любви не достойны. Слова, которые с детства мантрой заучил. Их Тэхён с тех пор и повторяет себе, искренне веря в каждую букву. — Господин Дамиар, надеюсь, вы уже проснулись и готовы насладиться своим завтраком, — раздаётся голос дворецкого за дверью, вырывая из печальных дум. — Карета будет подана через час, — добавляет единственный работник дома, продолжая стоять в ожидании признаков того, что был услышан. Заходить в покои без разрешения ему не позволено. — Сокджин, что сегодня на завтрак? — спрашивает омега, присаживаясь на мягкий пуфик туалетного столика. Руки его машинально начинают выполнять рутинные действия, призванные скрыть от чужих глаз то, что не должны увидеть. — О, ваши любимые вафли, малиновый джем и крепкий чай с лепестками синей мальвы, — воодушевлённо перечисляют ему. — Звучит неплохо, — тянет в ответ Тэхён. — Я приду через тридцать минут. — Как будет угодно, — покорно произносит и тихо покидает длинный коридор дворецкий. Запретив себе продолжать перебирать в голове дурные мысли, Тэхён быстро впускает в неё более приятные. Завершает обязательные утренние ритуалы, надев на себя молочно-кремовую шёлковую блузу с оборками на пышных рукавах, зауженных на запястьях, и светлые коричневые брюки, что подчёркивают стройность его ног. Покидает комнату и идёт в столовую, где на ореховом прямоугольном столе с резными ножками ручной работы стоит его завтрак. Сокджин отодвигает массивный стул, приглашая омегу занять место, и наливает тёплый чай в фарфоровую белоснежную кружку с цветочными мотивами. — Приятного аппетита, — желает дворецкий. — Спасибо, вы можете идти и также отведать свой завтрак. Сокджин почтительно кланяется и уходит. Последние полгода он служит в этом прекрасном доме, оставаясь довольным рабочим местом и доброжелательностью своего нового господина. За всё время он ни разу не повысил голос и не повёл себя грубо по отношению к нему. Ранее Сокджину приходилось прислуживать тем, кто прислугу за людей не принимал. Они не скупились на принижающие достоинство слова с оскорблениями, порой добавляя к ним беспричинные телесные наказания. Тэхён определённо не из числа таких господ. Он самый вежливый и приятный молодой человек, который живёт один, приехав из семейного поместья на учёбу в музыкальной академии для омег. Страсть Тэхёна — скрипка. В её чарующих струнах он слышит драматический плач необъяснимых чувств. В присущей хрупкости и изящности инструмент рождает мелодии страданий. Свои тайны избранным открывает и хранит те, что играющий ей доверяет. Только скрипка может понять боль и превратить её в неповторимое искусство, что к душе прикоснуться способно. Тэхён желает его постичь и стать виртуозным музыкантом. Через скрипку рассказывать о том, к чему слов любых языков не подобрать. Спешно допивая чай и прожёвывая последний сладкий кусочек вафли, Тэхён встаёт из-за стола и направляется к выходу. По пути подхватывает чехол с любимым музыкальным инструментом и кожаную папку с нотами. Уже шагая по мелкому гравию, он оборачивается в сторону догоняющего его Сокджина. Тот держит в руках очки для зрения, которые омега снова забыл надеть. С шести лет они помогают его глазам видеть окружающий мир более чётким. С тех пор Тэхён приспособился к затуманенному взгляду, оттого часто не обращает внимание на то, что ходит без них. Поблагодарив дворецкого, он усаживается в карету, закрывая за собой дверцу, и кучер велит двум серым быстрым лошадям начать движение. Покачиваясь из стороны в сторону, Тэхён посматривает на городские пейзажи, отодвинув плотные шторки. Но смотрит он не на здания. Они не так его привлекают, как солнечные лучи, что зайчиками бегают, отражаясь от стеклянных витрин магазинов мощёных переулков. Как ласточки, шустро пролетающие достаточно низко. Они словно подмигивают ему, уговаривая улыбнуться. Тэхён на уговоры поддаётся и уловить звуки взмахов их крыльев пытается, прикрыв глаза, но из-за стука копыт ему это не удаётся. Устремив взор на тротуар, Тэхён замечает двух размеренно идущих омег. Один из них, поправляя свои светлые волосы, что оттенком подобны искоркам игривых пузырьков изысканного шампанского, внимательно слушает второго, эмоционально размахивающего руками и синхронно попадающего ими в произносимую речь. Тэхён велит кучеру остановиться, а затем выглядывает в небольшое открытое окошко, махая ладонью в приветствии. — Утро доброе! Решили сегодня прогуляться до академии? — тепло спрашивает он. — Привет, Тэ. Верно, погода сегодня так и просит это сделать, — улыбчиво отвечает ему один из омег. — Но мы не против проехаться с тобой, — отправив приветствие в жестовой форме, сразу же говорит второй. — Я правильно говорю, Чимин Энгус? — и щипает того за руку через пиджак его клетчатого костюма. — Ау! — светловолосый парень потирает в травмированном месте предплечье и щурит свои слегка раскосые глаза. — В чём дело, Юнги Белтейн? Ты же был не против, когда я тебе предложил. — Конечно, а что мне ещё оставалось? — шипит тот. — Ты пришёл, когда тебя никто не звал, и умудрился договориться, чтобы мой экипаж подали на два часа позже, — снова щипая в тоже место, напоминает. — У меня сегодня важная репетиция. На неё опаздывать нельзя. — Я знаю, — хохочет Чимин, потому как у него аналогичная ситуация. Вместе с беспечным смехом он быстрым шагом устремляется к карете, чтобы успеть укрыться от угроз расправы за непозволительную хитрость. Тэхён подхватывает его настроение и тоже смеётся. Уже привык к забавным друзьям, которых у него не было в течении двадцати двух лет. Всю жизнь омега прожил в одиночестве изоляции, воспитываемый лишь отцом. Дэгона Пада можно охарактеризовать одним ёмким словом — тиран. Он возненавидел своего сына с первой секунды его вдоха после рождения. Этот вдох отнял жизнь мужа — папы Тэхёна, — не справившегося с тяжёлыми родами. Альфа потерял любимого, который оставил вместо себя не ребёнка — проклятье. Дэгон спрятал его от всех в комнатах огромного загородного особняка. Отделил от прислуги, соседских детей и родственников, ссылаясь на слабое здоровье омеги. А он не был слаб. Он был просто непохожим на других. Непринятие, омерзение, злость, раздражение вызывал Тэхён у отца. Побои, презрение, отвратительные слова упрёков и ненависти получал от родного человека. В стремлении угодить всегда в проигрыше оставался, принимая в ответ агрессивное недовольство и унижение, а горькие слёзы в тандеме с разноцветными гематомами никогда не покидали его бархатную кожу. — Готовы к званому ужину? — с некоторым нетерпением спрашивает Чимин, располагаясь рядом с Тэхёном. — Я глаз сомкнуть этой ночью не мог, пребывая в волнующем ожидании. — Ничего особенного, — равнодушно говорит Юнги. Он садится напротив двух других пассажиров кареты, и та трогается, возобновляя намеченный путь. — Скучный ужин. На нём даже танцев не будет. — Танцев не будет, потому что придут важные персоны для обсуждения деловых вопросов с моим отцом, — объясняет Чимин нюансы мероприятия, организованного его родителями. — Однако есть и другое развлечение для таких случаев. — Какое? — подаёт голос Тэхён. — Флирт, — вздёргивает брови Чимин, говоря, на его взгляд, самую очевидную вещь. Тэхён от прозвучавшего слова смущается, а Юнги закатывает глаза. — Многие семьи будут полным составом. А это значит, что нас могут представить молодым альфам, с которыми мы ещё не знакомы, — толкует самым что ни на есть компетентным образом, являясь сведущим в тонкостях любого рода светских мероприятий, правда для, очевидно, абсолютно незаинтересованных друзей. Двадцатилетний Чимин самый влюбчивый из троих омег. Жить не может без балов и постоянного внимания к себе. Высокий лоб со спадающей по бокам чёлкой, пухлые розовые губы, аккуратный ровный нос, тёмно-серые заманивающие глаза — черты, что действительно приковывают взгляды и пополняют список воздыхателей. Своенравный и сдержанный одновременно, на первый взгляд скромный, но в последствии дерзкий. Непостоянная натура часто даёт надежду сразу нескольким ухажёрам, но потом безжалостно её забирает, отдавая предпочтение новым. Он коллекционирует разбитые сердца, невинно хлопая длинными ресницами, и останавливаться не собирается. — Разумеется, ради такого стоит даже принарядиться, — саркастично выдавливает из себя Юнги, тщетно пытаясь скрыть зевок. — Ещё как стоит! — со всей серьёзностью восклицает Чимин. — Давайте придём в нарядах одинакового цвета, — и мигом делится внезапно возникшей идеей, поочерёдно бросив на друзей взгляд, блеском наполненный. — Только надо выбрать в каком именно. — Может графитовый? — предлагает Тэхён. — Нет, это слишком скучно, — отклоняет идею воодушевлённый омега, откидывается спиной назад и рукой потирает подбородок, предаваясь размышлениям. — Точно, — а спустя минуту вскидывает указательный палец, — оранжевый. — У меня нет ничего оранжевого, — недовольно бормочет Юнги. Ему очередная затея Чимина заранее не нравится. — Тогда красный, — продолжает перебирать варианты тот. — Тем более. Ты что, попугай? Зачем такие яркие? — Возможно, более глубокий оттенок красного будет уместен. Например, бордо или гранат, — пытается найти компромисс Тэхён. — Кстати, да. Юнги, я помню, ты покупал ткань такого оттенка месяц назад. — Костюм, что уже сшит из этой ткани, предназначен для предстоящего выступления. — Неважно. Другой закажешь, — в лёгком пренебрежении взмахивает Чимин ладонью, будто пытаясь назойливое насекомое отогнать. — Решено. Сегодня все приходим в тёмно-красных одеждах и садимся рядом. Юнги тяжело вздыхает в принятии неизбежного. — На самом деле я не планировал приходить, — в замешательстве говорит Тэхён. — Мой отец так и не ответил на приглашение, а без него на деловом ужине мне делать нечего. — Даже слушать не хочу, — в отрицании мотает головой Чимин. — Ты придёшь, и это не обсуждается. — Согласен. Ведь ты не можешь бросить меня одного, — вслед убеждает омегу Юнги, — с этим, — он указывает подбородком на Чимина, и сие действие незамедлительно получает реакцию в виде пинка в его икру острым носком матовых зелёных туфель. — Я приду, но ненадолго. Ладно? — с натяжкой соглашается Тэхён, лицезря одобряющие кивки друзей. Продолжая болтать о запланированном ужине и предстоящем учебном дне, они доезжают до академии и прощаются до вечера. У каждого из них разные классы. Юнги постигает мастерство игры на фортепиано, а Чимин — на арфе. Через неделю состоится концерт, на котором им нужно выступить. Тэхён будет присутствующим в качестве зрителя, поскольку недостаточно опытен. В то время как его друзья занимались музыкой с самого детства, он этого делать не мог из-за своих изъянов. Только к восемнадцати годам омега научился их тщательно прятать. Тогда ему и было дозволено взять в руки скрипку. Пожилой преподаватель, который на короткий час приезжал всего один раз в месяц, настоятельно рекомендовал поступить в академию, распознав в юноше подлинный талант, что непременно нужно развивать. Через долгих три с половиной года отец сжалился и согласился на обучение лишь потому, что увидел в этом избавление от пытки жить рядом с тем, на кого смотреть противно. Перед отъездом, скрипя зубами от нежелания крупно тратиться, всё же выписал чек на необходимые расходы и дал ключи от личных лондонских апартаментов. За всё прошедшее полугодичное обучение Дэгон ни разу не приехал к сыну и не написал ему ни одного письма. Тэхён не опечален проявленным безразличием. Он наконец почувствовал свободу и перестал ощущать моральную и физическую боль. Начал раскрывать талант, нарабатывая упущенные годы практики.

***

Закончив занятия, Тэхён решает пойти домой пешком. Отпускает кучера, который минута в минуту прибыл за ним, и устремляется в кедровую аллею, расположившуюся неподалёку от академии. Присаживается в тени пушистых крон на скамейку и наблюдает за жизнью вокруг. Он видит семью, состоящую из троих человек, один из которых ещё совсем кроха. Двое взрослых разместились на свежей зелёной траве с соломенной овальной корзинкой для пикника и ведут непринуждённую беседу, посматривая на малыша, играющего с шишкой. Широкоскулый альфа средних лет с окладистой бородой, обвислыми усами и тростью в руках выгуливает свою собаку. При виде её рыжая маленькая белка с объёмным хвостом, испугавшись внезапно возникшей угрозы, быстро прыгает по тропинке, чтобы забраться по стволу дерева как можно выше. Пёс с лаем совершает попытку угнаться за ней и тянет поводок. За ним, еле перебирая ногами, возмущённый хозяин на бег переходит. В лазурном небе плывут белые облака. Они догоняют друг друга и сливаются в причудливые формы, вырисовывая подобия различных предметов и тел животных, что порой объединяются в целые сюжеты. Омега любит их рассматривать и угадывать то, что они ему показывают. Вот отчётливо виднеется волнистый гребешок петуха, голова, шея и туловище которого плавно перетекают не в птичий хвост, а в длинную тонкую полоску, зауженную к концу и напоминающую изогнутый хвост змеи. В воображении Тэхёна стремительно возникает ипостась мифологического монстра василиска. Его изображениями заполнены многие сказочные книги и познавательные справочники, коими зачитывался омега ещё с ранних лет. Продолжает это делать и по сей день. Рождается василиск из яйца ибиса с ядом и кровью, смертельно опасными для любого живого существа. Вдобавок к и без того губительной силе он лишь одним своим запахом умертвляет змей, взглядом и шипением способен разделаться с животными и людьми, а пламенем, что вырывается из его клюва, убивает птиц. Справедливости ради, если какому-нибудь бравому, бесстрашному герою всё же удаётся избежать собственной смерти и одержать победу над монстром, предав его труп огню, то в награду он получает возможность превратить недрагоценные металлы в настоящее чистое золото, используя оставшийся после сожжения пепел. Падкий на роскошные драгоценности Чимин обрадовался бы данному обстоятельству и с удовольствием принял бы в ряды своих фаворитов такого героя, думается усмехающемуся этим мыслям Тэхёну. Он провожает взглядом расплывающийся силуэт василиска и окунается в мир северных морей, где появляются облачные белухи и нарвалы. Они медленно плывут в воздушной пелене, создавая вихри и узоры на иллюзорной водной глади. Дивные бивни нарвалов, что подобны острым рыцарским мечам, словно пронзают всплывающие на пути холодные льдины и раскалывают на мелкие части, расчищая путь для милых белух. Сколько необыкновенных открытий и удивительных приключений их ждут впереди, столько всевозможных ярких фантазий об этом они оставляют для вдохновения Тэхёна. Налюбовавшись окружающим и воображаемым мирами, он набирает целую охапку жёлтых одуванчиков и идёт домой. До него около часа ходьбы в спокойном темпе. Приближаясь к двухэтажному зданию, увитому густым плющом по одной из сторон и стоящему по соседству с тремя такими же домами, омега видит экипаж, запряжённый тройкой гнедых лошадей. Воды рядом нет, но келпи всё равно пришли и с собой привели того, кто вместо себя Тэхёна утопить им дать пообещал. Тэхён весь сжимается, пропуская по телу неприятную морозную дрожь. Страхом ведомый, поднимается на крыльцо. Касаясь ладонью ручки двери, которая явно открыта, на мгновение задерживается, нервно сглотнув комом подступившую к горлу вязкую слюну. На выдохе медленно толкает дверь, тихо заходя внутрь. Затем он разувается и проходит в гостиную, где предсказуемо видит сидящего в кресле коренастого взрослого альфу. В волосах его просматриваются пряди седых волос, а между густыми бровями залегает глубокая морщина. — Здравствуй, сынок! — врезается в сознание омеги приветствие, с неприкрытой желчью произнесённое. — Твои занятия закончились три часа назад. Так почему ты только сейчас соизволил явиться домой? — Я-я гулял, — моментально теряясь от устремлённого на него сердитого взгляда, отвечает Тэхён. — Я бы не задержался, если бы вы уведомили о своём визите, отец, — теребя пальцы, осмеливается сказать. Дэгон ухмыляется и встаёт с кресла. Выпрямляется, оглаживая полы пиджака цвета хаки. Он складывает руки за спиной, сцепляя в замок, и идёт навстречу к ненавистному ребёнку. Тому в этот момент кажется, что воздух в лёгких начинает заканчиваться. — Я не обязан тебя предупреждать, — выплёвывает возле уха Тэхёна альфа, а после ненадолго замолкает, лишь слегка отстранившись от лица сына. — Цветочки собирал? — опуская взгляд на его руки, бросает с издёвкой в гадкой усмешке. — Да, я люблю цветы, — Тэхён почти шёпотом подтверждает, стыдливо поникая головой. — Ещё бы. От тебя самого ими воняет, — из глубин критики на поверхность один из сформировавшихся комплексов вынимает Дэгон, говоря о природном запахе омеги. Тэхён его фруктовыми духами старается глушить, веря в то, что от него и вправду неприятно пахнет. Несмотря на это, он действительно обожает цветы. Все, кроме ландышей. — Мерзкий, у тебя все руки от них испачканы. — Я сейчас их вымою. Тэхён в мгновение ока подрывается с места в направлении уборной, но почти сразу останавливается от громкого крика, статуей окаменевая на месте. — Не смей уходить, пока я не закончил с тобой разговор! — Простите, — вжимая голову в плечи, лепечет совершивший опрометчивый проступок омега. — Забыл об уважении к отцу? Мне тебе напомнить? — гремит грозный голос позади него, тяжестью врезаясь в спину. — Нет. Такого больше не повторится, — уверяет Тэхён, разворачиваясь к отцу, которому сказанное не приносит удовлетворения. Он слова мимо ушей пропускает, как ненужный, бесполезный шум. Тэхён цепенеет. Происходящее видится ему кошмарным сном, что сниться перестал, но вернулся, напоминая о своём существовании. Дэгон снова подходит к нему и врезает тяжёлой рукой по щеке, отчего очки слетают с переносицы и ударяются о стену. Омега, не издав ни звука, прикрывает дрожащей ладонью горящую кожу. Он веки сжимает, в уме убеждая себя в том, что всё скоро закончится. Главное — не показать слёз. От них избиение может продолжиться. Не получив ожидаемой реакции, Дэгон отходит в сторону. Довольствуется послушанием, не имея в планах оставлять на лице сына заметные раны. Сегодня они будут лишними. — У тебя есть два часа, чтобы привести себя в порядок, — чётко проговаривает альфа приказным тоном. — Вечером званый ужин у господина Энгуса, как ты знаешь. Хочу тебя кое-кому представить. — Меня? Для чего? — поражается Тэхён странным, неожиданным порывом отца, никогда не стремившегося увеличить круг его общения. — Пришло время тебе выполнить то единственное, на что ты годен, — сухо кривит губы Дэгон. — К тому же я не намерен больше тебя содержать, поэтому, — ледяной тон, — в твоих интересах влюбить в себя жениха, которого я тебе подготовил. Тэхён изумлённо переспрашивает: — Что?! — Не слышу благодарностей, — цокает языком мужчина, смотря в огромные глаза сына, не верящего в услышанное. — Я даже кандидатуру вместо тебя нашёл. Надеюсь, остальное ты сможешь сделать сам. — Никто не женится на мне, увидев меня настоящего. Это ваши слова, — с неподдельной обидой припоминают ему. — Мои, — подтверждает Дэгон и презрительно озирает бледность напротив. — Ты хорошо маскируешь своё уродство, продолжай и дальше. Мне нужен брак именно с этим альфой, — твёрдо заявляет. — И не смей опозорить меня на ужине. Веди себя учтиво со всеми и улыбайся, — цедит наставления. — Ты меня понял? — Тэхён кивает ему несколько раз в ответ. — А сейчас, — он поворачивает голову в направлении комнаты омеги, — уйди прочь с моих глаз и займись подготовкой. Оказавшись в своей комнате, Тэхён бросается на кровать и накрывает голову подушкой. Теперь позволяет себе проплакаться. Шок поглощает его, и он не сопротивляется. Громко рыдает и бьёт кулаками по матрасу. Отказывается верить в свою судьбу, что так жестоко с ним поступает. Нет. Не вновь ощутимая грубость отца его ранит. Он с ней свыкся и смирился давно. Его пронзает чувство отчаянности от того, что выбора не оставляют. Он ещё ни разу не влюблялся и не получал знаков внимания, говорящих о симпатии к нему. Свой первый в жизни бал, организованный академией, посетил минувшей зимой. Скромно стоял в сторонке, никем не приглашённый танцевать, но зато обрёл нынешних друзей и был этому безгранично рад. А о том, что никому не приглянулся, совсем не переживал, ведь и его внимания ни один альфа не привлёк. Тэхён убеждён, что влюбится лишь раз в того, о ком сердце знает и ждёт, а встретив, молчать не станет. Оно готово любить и этим жить, согласившись с тем, что ответных чувств никогда не заслужит. Но сейчас решают без него: с кем быть, кого любить. Оттого кричит о несогласии и заявляет, что биться перестанет, если с нелюбимым быть заставят. Омега слышит стук в дверь. Он поднимается с кровати, вытирает горькие дорожки слёз и подходит к комоду. Знает, что это не отец. Тот практически сразу ушёл, хлопнув дверью, а если бы и остался, то стучаться бы не стал. — Сокджин, вы можете войти, — хрипота — сестра слёз — занимает пост в голосе Тэхёна. — Прошу прощения за вторжение. Я лишь принёс то, что вы оставили в гостиной, — виновато говорит дворецкий и быстро кладёт вещи на письменный стол. — Вам помочь собраться? — с добротой спрашивает, искренне желая чем-то облегчить состояние своего господина. Он познакомился с Мистером Падом только сегодня и был неимоверно потрясён, не в силах понять лишь две вещи: почему именно у этого чёрствого альфы родился Тэхён, и каким образом рядом с таким отцом парень вырос великодушным человеком. Ему больно вместе с омегой, ведь он не заслужил такого обращения и таких слов, свидетелем которых Сокджин поневоле стал. Вмешаться не имел права и молча, сжав губы и кулаки, посылал поддержку. — Благодарю, но я сам, — коротко отвечает Тэхён, смаргивая последнюю слезинку. — Мистер Пад велел предупредить, что уехал без вас. Вам рекомендовано прибыть на ужин самостоятельно и без опозданий. — Я понял. Сокджин, поклонившись, уходит, осторожно прикрывая за собой дверь. Тэхён оборачивается, бросая размытый взгляд на стол, и видит на нём пузатую вазу с букетом одуванчиков, который он, по всей видимости, выпустил из рук, получая пощёчину. Рядом с вазой лежат его очки в золотистой оправе. Они уцелели от столкновения со стеной. У омеги от этой картины начинает подрагивать нижняя губа, оповещая о подступающем потоке новых слёз. Забота и внимание дворецкого становятся одними из его утешений в данный момент, и он обязательно отплатит ему за это тем же.