Мелодии темноты

Чем меньше времени остаётся до семи часов вечера, тем больше Тэхён начинает волноваться. Из-за своей неконтролируемой истерики он слишком долго не мог придать себе презентабельный вид. Сейчас нервно перебирает каштановые волосы, укладывая их в нужный пробор, и облизывает без того влажные губы. В душе гадкий червячок страха выползает и начинает смуту наводить, напоминая, что опаздывать никак нельзя. До слуха долетает скрип колёс прибывшей кареты. Тэхён последний раз осматривает себя в зеркале, поправляет бутоньерку в виде букета маленьких пушистых пёрышек и выходит из комнаты. Его встречает дворецкий, который хвалит великолепный внешний вид и напутствует, несмотря на всё плохое, приятно провести время. Сокджин проводит до экипажа своего господина и галантно подаёт ему руку, помогая взобраться на небольшую ступеньку. Благодарно улыбнувшись, омега просит его не ждать и, заранее желая спокойной ночи, прощается. Если в Лондоне Тэхён живёт в четырёхкомнатных апартаментах, то Чимин — в огромном особняке. Здание выбивается из общего плана соседствующих домов, напоминая постройки, что находятся преимущественно за чертой города. Его масштаб и красота впечатляют, определённо привлекая внимание. Гранитный, местами кирпичный светлый фасад имеет высокие окна в стиле ренессанс и прямоугольные эркеры. С обратной стороны он смотрит на обширный сад с пёстрыми клумбами, рядами плодовых деревьев, тенистыми скамейками у декоративных водопадов и зимней куполообразной оранжереей. Над левой частью особняка возвышается круглая башня с конической сизой крышей. Словом, настоящий зáмок. Такой через раз в сказочных историях упоминается. Узорчатые железные ворота раскрываются, встречая гостей. Дорожка, которую по бокам ровно выстриженные кусты сопровождают, освещена наземными уличными светильниками и ведёт к центральной части двора. Стоит там мраморный фонтан со скульптурой греческого бога Посейдона. Он величественно восседает на троне, вскинув свой трезубец к небесам. У ног его — русалки. Их чешуя чёткая, волосы длинные, руки тонкие. Ими они держат кувшины, а из них потоки воды струятся. Ощущение роскоши, навеваемое окружающей обстановкой, находит продолжение в расписных вазах с живыми цветами, что стоят вдоль длинной лестницы, проложенной к главному входу в особняк. По её высоким гладким ступенькам поднимается вовремя подоспевший Тэхён. Он уже бывал в гостях у друга, но продолжает восторгаться и искать новые любопытные особенности места его проживания. Как, например, замеченные им минутой ранее трещины на колоннах. Неглубокие, но говорят о своих годах. На людях такие морщинами появляются. Тэхён минует группу незнакомых ему людей на крыльце. Переступает порог распахнутых настежь парадных дверей и попадает в широкую залу с глянцевым полом, выложенным в шахматном порядке чёрно-белой плиткой, где его сразу встречает Чимин. Волнение и мелкая дрожь в теле на время покидают Тэхёна. Лучистый Чимин радушно улыбается, хватает первого прибывшего друга под локоть и ведёт к белому роялю со стоящими на опущенной крышке зажжёнными бронзовыми канделябрами. — Ты чего такой напряжённый? — щупает Тэхёна омега. — Расслабься, будет не так много гостей. — Я не из-за количества гостей переживаю, — поясняет ему Тэхён. — Мой отец здесь. Он хочет меня с кем-то познакомить, — и следом выкладывает без утайки причины тревожности. Вертит головой, сову пародируя, в поисках объекта своего страха и вскоре находит его гордо выпрямленную спину. Дэгон стоит с хозяином особняка около длинного сервированного стола и ведёт с ним беседу. — Правда? Так это же здорово! — восклицание высказывается со свойственным Чимину особым энтузиазмом. — Я бы так не сказал. Может, он мне не понравится, — делится опасениями Тэхён, прикусывая губу. — Зато ты ему определённо понравишься, и у тебя, наконец, появится ухажёр, — Чимин искренне радуется и хлопает миниатюрными ладошками. — Пообщаешься с ним какое-то время, а если не влюбишься, отвергнешь ухаживания. Тебя же никто не заставляет замуж за него выходить. У Тэхёна от последней прозвучавшей фразы ком в горле застревает. Он невесомо дотрагивается пальцами до прикрытых век, тяжело вздыхая, и решает сменить тему. — Где Юнги? — Я тоже хочу об этом знать. Он словно издевается, постоянно опаздывая, — говорит Чимин недовольно, поворачиваясь корпусом ко входу. Затем бросает взгляд на своего отца. Тот замечает его и подзывает сына взмахом ладони, коротко указав и на Тэхёна. — Идём, нас зовут. Тэхён ступает за совершенно расслабленным в присущей ему грациозности другом ватными ногами и судорожно сглатывает подступившую противную слюну. Глядит на ненавистную персону и замечает... улыбку? Такое расположение губ отца, направленное в свою сторону, он видит впервые и чувствует небывалую растерянность. Между Дэгоном и Мистером Энгусом уже стоит один статный альфа, а лет ему на вид далеко за сорок. Расщелина расступается. — Мальчик мой, подойди ко мне, — с наигранной нежностью произносит Дэгон. — С Мистером Энгусом ты, верно, знаком, — омега соглашается со сказанным и приветствует мужчину поклоном. После выпрямляется по струнке и встаёт рядом с отцом, опуская взгляд вниз. — Намджун, знакомься — это мой единственный сын Тэхён, — церемонное обращение к тому самому альфе посередине. — Как для меня приятно знакомство с вами, Тэхён. Названный Намджуном мужчина решительно протягивает к омеге руку. Тэхён считает тактильные жесты неуместными при первой встрече, но решает ответить, чтобы случайно не выказать пренебрежение. — Это взаимно. Старается звучать ровно и что-то любезное ещё сказать хочет, но теряет всякое желание, ведь приходится смущённо одёрнуть руку, когда неожиданно вместо лёгкого приветственного рукопожатия получает поцелуй в тыльную сторону ладони. Явно во спасение она под белой перчаткой скрыта оказалась. Щёки Тэхёна мигом вспыхивают маковыми лепестками. Он украдкой поднимает на альфу взгляд и встречается с миндального оттенка глазами, что внимательно смотрят на него. Мистер Энгус представляет Чимина Намджуну. Последний, высказав банальную учтивость, лишь слегка кивает в сторону омеги и снова переводит взгляд на Тэхёна. От такой заинтересованности у того и уши от щёк не отстают. Дэгон победно хмыкает: предпочтение отдано. К небольшому, но всё же облегчению, довольно скоро к ним с шумом присоединяется семейство Белтейнов, и трое омег ловко ускользают от образовавшейся компании, что начала вести неинтересные для них разговоры. — Тэ, я же говорил, что он влюбится в тебя, — пищит взбудораженный не на шутку Чимин, но Тэхён эту радость не разделяет. — Ты покорил его с первого взгляда, что он даже от поцелуя не смог удержаться. — О ком ты говоришь? — спрашивает всё пропустивший Юнги. — Вон о том рослом альфе в чёрно-золотом фраке, — незаметно указывает ладонью в нужную сторону Чимин. — Мы только что были ему представлены. — Я его знаю, — сообщает друзьям Юнги, подцепив взглядом единственную высокую фигуру в указанном направлении. — Намджун Ораван, вроде так его зовут. Он наследник имения Ломонгтон, прилегающих к нему многочисленных пастбищ и обширной одноимённой сети скотобоен Англии. Доход с мясной переработки немалый поступает, пополняя такой же капитал его всеми уважаемой семьи, — делится известными ему подробностями, говорящими о состоятельности и влиянии мужчины. — Вы разве не встречались с ним до сегодняшнего дня? — уточняющий вопрос задаётся Тэхёну. — Нет, — с коротким отрицательным движением поникшей головы отвечает тот. — Странно, — удивляется бровями Юнги. — Ваше поместье и это имение находятся в тридцати минутах езды друг от друга. Вы, считай, соседи, а твой отец с Намджуном в хороших дружеских отношениях. Тэхён и не предполагает, что можно сказать в своё оправдание. Но он точно не хочет делиться тем, что прожил в мрачном поместье взаперти долгие годы, ни разу не бывавшим в гостях или на светских мероприятиях, неустанно чувствуя себя лишним в просторах всех земель и океанов. — Да какая разница, — спасает его Чимин. — Так даже лучше. Знай он тебя ребёнком, точно бы не рассматривал в романтическом ключе, — размышляет о значительной разнице в возрасте. Она могла бы сказаться на их взаимоотношениях, что имели бы риск остаться на уровне дружбы. Или братской заботы. — Тебе нужно занять место рядом с ним, — порывисто предлагает омега и дёргает задумчивого Тэхёна за рукав, возвращая его в реальность. — Что? Но мы же хотели сидеть вместе, — напоминает пришедший в себя Тэхён, сопротивляясь перспективе, которая его пугает. — Вот именно. Для чего тогда весь этот маскарад с костюмами? — возмущается Юнги. Он действительно пришёл в сшитом для концерта бордовом костюме, тем самым идеально сочетаясь с друзьями, облачёнными в идентичные по оттенку наряды. У него медные намеренно небрежно уложенные волосы и контурные коралловые губы. Маленькая родинка украшает их правый уголок. Брови узкие, на тон светлее прядей, дугами изгибаются над янтарными глазами в обрамлении светлых ресниц. Пикантная завершённость облику придаётся именно такими деталями его лисьей внешности. — Ты что, не понимаешь? Тут пара создаётся, а ты со своей одеждой, — пытается вразумить его Чимин. Для него теперь нет ничего важнее, чем возможное счастье друга, которому он желает поспособствовать. — Может Тэхёну это не нужно, — предполагает Юнги и смотрит на Тэхёна. Ожидает подтверждения или опровержения своей гипотезы. Тот растерянно пожимает плечами. — Я не знаю. Не знаю, подходит ли он мне, — но это знание уже рядом феей мудрой летает и на неутешительное суждение намекает. — Могу сказать точно, что Намджун не очень благородный человек. К тому же высокомерный и заносчивый. Поэтому будь осмотрительным и постарайся как можно дольше попридержать его на расстоянии от себя. Юнги наслышан о некоторой распущенности альфы и подозревает, что Тэхёну будет сложно сделать так, как он посоветовал. Столкнётся неопытность и развязность. В поединках с такими соперниками частенько второй оказывается на шаг впереди. У него стратегия выработана годами, а все возможные удары он знает наперёд. Готов их отразить и нанести свои. От них защиту не выставят. Не умеют. Тэхён порывается расспросить Юнги более подробно о Намджуне, но не успевает и рта раскрыть, как останавливается звоном от ударов десертной ложечки по бокалу. Этим действием организатор званого ужина привлекает внимание знатных гостей и произносит: — Милостивые господа, прошу всех за стол. Мистер Энгус усаживается по центру. По его правую руку удобно располагается Мистер Белтейн, а по левую — Дэгон. Рядом с ним устраивается Намджун. Опасно пустующие стулья возле него вскоре занимаются неким джентльменом и его семьёй. Благодаря ним Тэхён оттягивает момент неизбежного контакта. Омеги занимают вакантные места в другом конце стола и прекрасно проводят там время за изысканным ужином. В непринуждённых разговорах они много смеются, слушая тихую живую музыку от специально приглашённых на вечер маэстро. Их созданное тёмно-красное трио пользуется успехом, получая массу комплиментов от сидящих рядом гостей, надевших на себя не менее элегантные наряды преимущественно типичных цветов классики. Однако в этой приятной атмосфере Тэхён чувствует противное пристальное наблюдение. Оно отзывается в нём пропадающим аппетитом и не пропадающим желанием спрятаться. Может, он и принял бы столь напористое внимание более воодушевлённо, если бы не существовало двух оснований этого не делать. Одно из них гласит о том, что проникнуться тёплыми чувствами по принуждению — дело, осуществимое в редких случаях. Практически в невозможных. Ключевое слово — практически. В нём заложен крохотный шанс на успех, для которого обладателю статуса навязанного жениха необходимо непременно обладать положительными качествами. К сожалению или счастью, омега уже осведомлён о существенных отрицательных его характеристиках. Вот и второе основание. От него на лице Тэхёна возникает безутешная печаль. Он изо всех сил старается её скрывать, ведь было велено улыбаться. Периодами погружается в размышления. В них оказывается в земляной норе. В доме Намджуна, потому что он — крот. Дэгон получает почётное звание крысы. Он не добр, не глуп, но намерения совпадают. Грозит укусить, если не будет так, как приказал. Тэхёну достаётся роль Дюймовочки. Это его укусят, если не согласится больше никогда не видеть солнца. Нужно срочно отыскать ласточку. Сегодня утром одна из них подмигивала ему, беззаботно резвясь в лучах солнечных зайчиков. Точно. Весна уже наступила, и спасать некого. Ласточке помощь не понадобится. Она об этом шелестела своими крылышками из перьев тёмно-синих, но омега не услышал, хоть и пытался. Под конец вечера Тэхён ненадолго оказывается покинутым друзьями. Долгожданным моментом пользуется крот. — Мне показалось, или вы и вправду избегали меня весь вечер? — начинает разговор альфа, подходя к юному парню, смотрящему на ночное небо из большого окна безлюдного коридора. — Нашли укромный уголок и сбежали. Тэхён оборачивается, разбегаясь по углам внезапности. Собирается в другой точке, сделав два шага в сторону от крота, и отвечает: — Вовсе нет. Я лишь предпочёл не отвлекать вас от важных дел, ради которых вы пришли. — В таком случае у вас это не получилось. Ваше невнимание ещё больше привлекало меня и подталкивало волноваться, — Намджун замысловато улыбается левым краем губ и отпивает глоток красного вина из бокала, с которым пришёл. — Из-за чего вы волновались? — Я так долго ждал нашего знакомства. Признаюсь, ваша привлекательность превзошла все мои ожидания и заставила желать видеть вашу улыбку ежеминутно. Но вы были так грустны. Это и склонило мои мысли начать беспокоиться. — Вы слишком прямолинейны, — подмечает Тэхён, застенчиво показывая желанную для альфы улыбку. — Однако мне приятно ваше признание, — врёт. Оно ему совсем не по душе. — Я не пребывал в меланхолии, а наслаждался мероприятием. И точно не хотел вынуждать вас переживать за меня. Видимо, мне стоит извиниться. — Это так любезно с вашей стороны, — принимает извинения Намджун, но решает пояснить непонятый омегой момент. — Я видел ваше общение с друзьями и гостями. Да, вы действительно хорошо проводили с ними время. В своём волнении я имел в виду ваше уныние, обращённое исключительно в мою сторону, — сделав короткую паузу, он завершает объяснение вопросом в упор: — Я сделал что-то не так? В его голосе Тэхён слышит явное огорчение. — Уверяю вас, что всё в порядке, — омега пальцы теребит и перебирает в уме слова для подходящего ответа. — Возможно, я настолько был смущён, что сам, не замечая этого, вёл себя неестественно. Надеюсь, вы поймёте и простите мне это. В процессе прослушивания неказистых оправданий и повторных ненужных извинений миндальные глаза альфы оценивающе скользят по стройному телу, вызывая у его обладателя слизкие ощущения, намотанные на клубок физического дискомфорта. Неприятно и гадко. — Спишем возникшее между нами недопонимание на вашу явную впечатлительность. Новое знакомство, непривычная атмосфера. Вскоре мы лучше узнаем друг друга, станем более близки, и вы перестанете чувствовать неуместные эмоции по отношению ко мне. После произнесения фраз фривольной интонацией Намджун поспешно сокращает расстояние между собой и Тэхёном. Оно становится меньше, чем вытянутая рука. Большим пальцем он касается скулы омеги, окаменевшего от очевидных проявлений бесцеремонности, и медленно проводит им в направлении стиснутых губ, останавливаясь у самого их края. — Ваша кожа так нежна, — гортанно выговаривает и спускается рукой ниже, цепляя подбородок парня и поднимая его вверх. Заставляет этим посмотреть на себя и подходит вплотную, прижимаясь своей величавой самоуверенностью. Дар речи Тэхёна спасается бегством от такой неслыханной дерзости, а возмущение наглостью альфы, который бесстыдно руки распускает, достигает беспредельных размеров. Недостойное поведение вызывает шквал негодования в романтичном сердце, стремясь вырваться наружу. Отнюдь непрозрачные намёки, слова и действия воспринимаются оскорблением. Моргает часто ресницами, заливается алой краской, хочет отойти и пощёчину отвесить, но сдерживает себя и терпит, боясь одного — гнева крысы. — Своей невинностью вы пробуждаете во мне безрассудство, — бессовестный мужчина всё-таки добивает. Тэхён начинает дрожать. Он чувствует себя абсолютно беззащитным рядом с возвышающимся над ним Намджуном. В глазах его белая пелена появляется, а в ушах звон оповещает о предобморочном состоянии. Спасают очки. От лихорадочного горячего дыхания они запотевают, отчего глаза Тэхёна перестают чётко проглядываться. Крот не может до конца испепелить бедного мальчика фамильярным взглядом и передумывает заканчивать начатое. Он отступает от еле стоящего на ногах омеги, допивает вино и ставит пустой бокал на подоконник, возвращаясь к окну. — На что вы смотрели, когда я подошёл? — интересуется обыденно Намджун. Словно только что не сотворил ничего недопустимого. Тэхён отвечает не сразу, приходя в себя после всего, что произошло за несколько коротких минут, показавшихся ему замершими на тысячелетия. Трясущимися пальцами снимает очки и аккуратно протирает носовым платком стёклышки. Затем надевает их обратно. Поворачивается к альфе, становясь поодаль от него у стены и опираясь на неё плечом. — Я смотрел на небо. Сегодня на нём нет звёзд. Должно быть, скоро начнётся дождь, если учесть духоту на улице. — Терпеть не могу дождь. От него грязь под ногами и неприятный запах в воздухе появляются. Однообразная серость скучна и апатию нагоняет, — морщась, делится своим мнением Намджун, с которым Тэхён категорически не согласен. Возражать не будет. Про себя отмечает один несовпадающий пункт. Расщелина достигает размеров ступни. — Может, вы любите читать книги? — поддержка более приемлемого разговора и попытка найти точки соприкосновения следуют от Тэхёна. — У меня слишком много дел, чтобы читать чепуху, написанную безмозглыми людьми, коими и являются все писатели. — Вы просто не нашли подходящую историю, которая бы вас заинтересовала и увлекла. — Оставляю такого рода занятие для омег, вроде вас, — альфа говорит с подчёркиванием нескрываемой насмешки. Тэхён отмечает второй пункт. Расщелина подобает широкому шагу. Однажды, будучи охваченным возвышенными мыслями от прочтения одного любовного романа, Тэхён лежал на полу своей комнаты и придумывал вопросы, которые задал бы понравившемуся альфе, чтобы проверить совместимость. И хоть сейчас перед ним стоит мужчина, в большей степени отталкивающий и совсем не привлекающий ни внешностью, ни манерами, он осмеливается задать один из них. — Как вы относитесь к китам? — К китам? — недоумевает Намджун. — Право же, Тэхён, ваши вопросы такие глупые, — он откровенно смеётся над ним, совсем не сдерживаясь. — Я никак не отношусь к китам. Более того, я даже не думаю о них. Отмечается третий пункт. Расщелина без лестницы непреодолимой становится. — Тогда что вам нравится? В чём вы находите вдохновение? На удивление Тэхёна Намджун задумывается. Мужчина обращает взор в невидимые в темноте дали за окном. В попытке схватить очевидную для себя, но ускользающую мысль, он хмурит брови, отчего его лицо становится похожим на зловещую маску. Когда же в расставленную его разумом сеть попадает подходящий ответ на вопрос, эта маска приобретает более устрашающий вид за счёт медленного проявления необъяснимого по значению оскала. — Охота, — довольно произносит он. — Истинное удовольствие мне доставляет преследовать выбранную жертву, загонять её в тупик, не давая шанса сбежать. Долго всматриваться в запуганные глаза и решать судьбу, что полностью оказалась в моих руках, — растягивает провокационные слова. Смакует на языке каждое из них, как сладкую патоку. Намджун склоняет голову к плечу и озирает лицо своего настороженного собеседника. В этот момент оно напоминает ему мордочку маленького оленёнка, с которым он ещё не до конца определился, как поступить. Наблюдает за ним словно притаившийся хищник, а жертва цепенеет, жуёт подрагивающую нижнюю губу и не знает, куда смотреть стеклянными глазами. Прислушивается к каждому шороху, боясь за собственную жизнь. Дистанция, что между ними пролегает, так раздражает, но и прыгать ещё рано. Этим можно оттолкнуть и без того испуганное нежное существо. Оно наивно чистое, поэтому такое притягательное. Альфа, до сего часа никогда не сдерживавший развратный нрав, решает повременить и растянуть процесс охоты. Он желает позволить себе насладиться реакциями, что его забавляют и разжигают ещё бóльший азарт. — Вы так теряетесь от моего взгляда, — хищник в уме мысль проговаривает, но самопроизвольно вслух произносит. В мутных зрачках вспышки яркие горят, но для омеги от них лишь холодом веет. — Он пугает меня, — тихо, осторожно. Тэхён в нём предупреждение видит, но прочитать его не в состоянии. Слишком юн и неопытен своей мечтательной душой, которая впервые так близко с мужчиной столкнулась. Не с тем мужчиной. Расщелина сулит только одно — смерть при жизни, если попытаться её преодолеть. Тэхёна не спрашивают, хочет он пируэты в воздухе совершать или нет. Его заставляют, толкают прямо в спину. Не перепрыгнет — упадёт вниз. А там — нора. Ласточка его не словит и не унесёт в цветущие сады. Замкнутый круг получается. В следующую минуту их разговор, вновь уходящий не в то русло, находит своё завершение. К ним твёрдой походкой приближается Дэгон Пад. Он всё так же противно-приторно улыбается. Как крыса. — Уже достаточно поздно. Почти все разъехались. Думаю, что и нам пора по домам, — он похлопывает Намджуна по плечу и выдыхает вверх густой клуб дыма от зажатой в губах трубки. — Тогда передаю тебе твою драгоценность, — неторопливо и расслабленно отзываются ему в ответ. — Благодарю, друг мой. Ты остался доволен его компанией? — Безусловно. Дэгон, твой сын само очарование и прекрасный собеседник, — звучит достаточно убедительно, отчего Тэхён не улавливает истины, ведь совсем недавно над его вопросами демонстративно смеялись. — Я очень рад, что вы нашли общий язык, — ехидно ухмыляется Дэгон, искоса поглядывая на сына. Попрощавшись со всеми, кроме уже уехавшего Юнги, Тэхён идёт позади альф и вслушивается в биение своего сердца. Сейчас оно стучит равномерно, почувствовав окончание столь сложного на эмоции дня, в течении которого оно хотело остановиться как минимум пять раз. Экипаж Намджуна прибывает первым. Снова поцеловав руку Тэхёна, альфа высказывает намерение увидеться с ним вновь на балу в честь первого дня лета, а затем покидает территорию особняка. Следом подъезжает карета Дэгона. Тот садится в неё и перед тем, как закрыть дверцу, говорит: — К концу августа жду известий о том, что он сделал тебе предложение. Иначе лишишься всех средств на проживание и вылетишь из академии. Выносит приговор, хлопает дверцей и уезжает. Бросает сына в глубокой потерянности и прискорбных предчувствиях. Тэхён, стоя в ночной тишине полного одиночества, понимает, что безнравственный мужчина, кем является Намджун Ораван — не герой его романа. Не такого человека он представлял рядом с собой, сочиняя собственный любовный сценарий. Крот никогда его не поймёт, потому что общего у них мало. Никогда не посмотрит ласково, потому что не умеет. Никогда не будет уважать, потому что не считает это важным. Никогда не попытается полюбить, потому что отвергает существование такого чувства. А главное — сердце омеги молчит и обиженно отвернулось. Оно не желает участвовать в этом абсурде. Забившись в угол прибывшего транспорта, Тэхён задаётся лишь одним мучительным вопросом: «Как же так получилось, что главный герой своей истории вынужден стать второстепенным персонажем в чужой? В той, где в нём безвольную игрушку видят двое альф, один из которых её брезгливо кидает, а второй — играючи подбирает».