Мелодии темноты

Семь долгих дней назад его назвали туатом. Семь бесконечных дней назад его слова о мелодии дождя не засмеяли, а запомнили и интерес проявили. Семь нескончаемых дней назад его искренне пытались развеселить. Семь невыносимых дней Тэхён зачарован. Семь томных дней Тэхён в облаках витает. Семь гнетущих дней Тэхён покоя найти не может. Семь мучительных дней ожидания встречи с обладателем самого проникновенного голоса заканчиваются. Сидит в своей комнате на полу, закинув руки на подоконник и положив на них свою голову одухотворённую. На огонь свечи смотрит, что полыхает возле глаз, отражаясь оранжевыми светлячками в его сиреневых зрачках. В них ни капли усталости от бессонной ночи нет. Он в ней в мыслях потерялся, вспоминая каждую минуту разговора и молчания, а вспомнив, в представления о новой встрече улетал. Слишком взволнованный был, чтобы сном забыться, потому встал, обогнав рассвет. Таким глупым и нелепым себя ощущает, и всю неделю для всех таким же казался. Юнги на его состояние никак не реагировал, считая, что не его это дело — в причинах разбираться. Чимин же вместе с ним порхал, даже не вдаваясь в расспросы. Тэхён сохранил тайну о человеке, благодаря которому себя утешить смог от несчастий, выпавших на долю его никудышной жизни. Он Чонгука только для себя оставить желает хоть ненадолго. А о том, кого навсегда забыть и утопить в трясине болотной с радостью бы согласился, напоминает лишь помпезная корзина с тюльпанами, стоящая в той комнате, куда никогда не заходит. Её доставили через день после званого ужина с запиской от отправителя непристойного содержания. Тэхён её яростно разорвал и сжёг, а пепел развеял в воздухе, желая и руки написавшего вслед отправить. Так он поступил с думами о нём, что в итоге принесло ему несказанное облегчение. Пусть и на время, которое в любой день может закончиться. Но сегодня он такого не допустит. Точно не сегодня. Сегодняшний день только для одного предназначается. Весь и без остатка: каждым ударом сердца, каждым вздохом и выдохом лёгких, каждым взмахом ресниц, каждым движением рук и каждой мыслью головы. Тэхён встаёт на ноги, одна из которых затекла от долгого сидения на ней. Он садится на уголок кровати и растирает её двумя ладонями, прогоняя щекочущие иголки, что покалыванием доходят до самых ступней и кончиков пальцев. Вернув стабильность ощущений, берёт в руки свечу и выходит из комнаты, накидывая на плечи халат. Идёт по коридору в направлении лестницы на второй этаж. Осторожно ступает по ступенькам, чтобы не разбудить отдыхающего дворецкого, а после доходит до табуретки, помогающей добраться до чердака. Своими руками Тэхён переделал его в укромную и уютную личную библиотеку. Встав на табуретку, он снимает с шеи цепочку с ключом и тянется на носочках к квадратной дверце, открывающейся внутрь. На ней омега заколдованный замо́к открывает и тихо её отворяет. Затем помещает зажжённую свечу на пол и залезает сам. Маленькое окошко с льняными занавесками пропускает лунный свет, что круглым диском падает на центр небольшого пространства, задевая домик из подушек и одеял, сооружённый у левой стены. По ней струятся до пола нити блестящие. Это нанизанные на них прозрачные кристаллические бусины тоже ловят свет луны и переливами вспыхивают, стремясь на недосягаемые звёзды похожими быть. Вдоль правой стороны лежат стопки книг в твёрдых и мягких переплётах, а над ними на гвоздиках висят пять овальных деревянных рамок разных размеров с гербариями: цветы примулы, колокольчика, луговой ромашки; листики рябины и каштана. Чуть выше рамок длинная полочка прибита, на чьей деревянной поверхности самодельная коллекция растительных бальзамов, настоек и микстур в разноцветных фигурных бутылочках расставлена. На выдуманном языке на этикетках их названия указаны. Они старательно выведены причудливым витиеватым подчерком. В углу, что ближе к выходу, располагается вязаный коврик хвойно-зелёного цвета с разбросанными на нём желудями и корзинкой, наполненной до краёв шишками. Сами стены исчерчены древними наскальными рисунками, идентичными тем, что существуют в оригинальных версиях, оставленных предками человека. Они до самого потолка простираются, под которым волны воздушной ткани подвешены, создавая иллюзию облаков. Среди них киты и лебеди парят, обликами воссозданные в мягких игрушках. Тэхён берёт книгу норвежских сказок и укрывается в норке. Пламя свечи отбрасывает тень свою, его и оригами журавлей, висящих на тонких ниточках по длине протянутой сверху верёвки. Тени эти падают на фантазийный гобелен, что висит за спиной омеги. В мотивах его сразу несколько сюжетов сокрыты. На первом изображены летающие корабли, запряжённые синими птичками. На бортах люди с крыльями бабочек и мотыльков в долгий путь по воздуху готовятся отправиться. На втором — заплутавший в заколдованном лесу безоружный путник к месту обитания стаи белых волков с львиными гривами случайно забредает. Он позу оборонительную принимает, но необычные звери, взявшие его в кольцо, не нападают, а пропускают к нему своего могучего вожака. На третьем — величественное дерево кровавыми слезами плачет, а над многовековыми переплетениями его ветвей чёрные вороны кружат, из глаз которых ещё больше красных слёз вниз слетает. На четвёртом же мотиве вышита красочная схема местности далёкого живописного царства с исследовательскими пометками и чародейскими символами пояснений. Медленно пролистывая и внимательно разглядывая странички взятой книги с иллюстрациями, Тэхён завороженно начинает читать: о диких и мрачных лесах, где живут тролли-великаны; о пещере с драконом, что тысячелетиями охраняет сундуки с золотом и драгоценностями; о чудных птицах, летающих над утёсами затерянных островов; о водах, в глубоких пучинах которых гигантские змеи обитают; о мертвецах утонувших, но оживших в отчаянном стремлении к мести за жизнь свою несправедливо отнятую — драугах. Последние в Тэхёне ужас поселяют, настолько страшны их описания и изображения. Он их охотно пропускает и переходит к любимой сказке о белом медведе и его принцессе. В ней про выбор и последствия буквы написаны. В ней про доверие и потери предложения сложены. В ней про стойкость и взаимопомощь абзацы составлены. В ней про силу любви и стремлений междустрочия спрятаны. Порой жертвы ради любви столь велики, что отступить кажется единственно верным. Однако буквы говорят, что выбор — судьба. Предложения указывают, что вера в него равняется получению желаемого. Абзацы подтверждают, что уверенность, не отказавшись от поддержки других, проиграть не может. Междустрочия открывают главное — награда за тяжёлые страдания того стоит. Тэхён любит сказки. Через волшебную нереальность они рассказывают ему о настоящем мире и о том, что действительно нужно в нём ценить. Он им верит и старается следовать изложенным истинам. А когда замечает совпадения в жизни, то убеждается, что ошибка никогда не будет им совершена, если предписания из сказок выполнять. И вот так, накручивая на пальчик пряди волос, Тэхён лежит на животе с согнутыми в коленях ногами. Путешествует по вымышленным мирам и своему сознанию, не замечая, как время стремительно подходит к семи утра. Отвлекается только тогда, когда слышит звуки оживающей улицы, по которой гремят экипажи и дилижансы, а шумные люди спешить по делам неотложным начинают. Тэхён задувает свечу и, проводив в невидимость дым от фитиля, уходит обратно к себе, не забывая запереть вход в свою сказочную обитель. По пути он замечает Сокждина, который уже хлопочет над завтраком. Не желая быть им замеченным, быстро пробегает мимо и скрывается за дверями личных покоев. Внутри грудной клетки его приятный трепет зарождается, откликаясь робким волнением. Оно радость приносит, и Тэхён, пребывая в ней, бодро приводит себя в порядок. Одевается в один из излюбленных повседневных нарядов: белую рубашку с кружевными рукавами и твидовый костюм-тройку чернильного цвета с вышивкой единорога по спинке пиджака с высоким прямым воротом и пуговицами в виде четырёхконечных звёзд. Щебетание птиц, напевающих гармоничные мелодии природы, приглушённо звучат на фоне, а солнечные лучи ярко заглядывают в окна столовой, где омега присаживается на своё место и приступает к завтраку. — Вы уже покушали? — спрашивает он у дворецкого. — Ещё нет, — отзывается тот, наливая ароматный чай. — Обычно я завтракаю после вашего ухода, господин. — Сегодня сделаем исключение, — весело проговаривает Тэхён, откусывая кусочек от поджаренного тонкого ломтика бекона. — Присаживайтесь и составьте мне компанию, — непринуждённо предлагает, указывая ладонью на соседний стул. — Я не могу. Прислуге не позволено сидеть за одним столом с господами, — уверенно заявляет Сокджин о строгих правилах, которые беспрекословно привык соблюдать. — Тогда я, пользуясь своей привилегией, позволяю вам это сделать. Более того, я требую, — Тэхён улыбается и произносит слова мягко. — Идите и возвращайтесь со своей порцией завтрака. Дворецкий, пребывая в растерянности, всё же кланяется и уходит выполнять неожиданное распоряжение. Через пару минут приходит, держа в руках тарелку с едой. Аккуратно отодвинув стул, Сокджин, как и было велено, садится рядом со своим господином. — Нравится ли вам у меня работать? — вскоре интересуется тот у него. — О да. У меня нет ни одного повода отрицательно отозваться о вас. — Я в свою очередь хочу отметить, что также не имею претензий к вам. Вы прекрасный человек и работник, но за всё время вашей работы в этом доме я совсем мало узнал о вас. Поделитесь со мной подробностями из биографии, — Тэхён готовится слушать со всей внимательностью. — Ох, в самом деле, я даже не знаю, что будет вам интересно, — неловко отзывается Сокджин, так и не приступив к завтраку. Он всё ещё чувствует лёгкое удивление от такого внимания к своей незначительной персоне. — Расскажите о семье, если эта тема не является болезненной для вас, — осторожно предлагает омега. — Я из простой семьи. Отец работает ковалем, папа — конюх. У меня есть младший брат Мину. Ему пятнадцать лет, — коротко и без лишних подробностей рассказывает Сокджин. — А вам стало быть? — Мне двадцать девять, господин. — Вы изначально проживали в Лондоне? — следующий шаг к выяснению недостающей информации от приступающего к чаю со сконами. — Я родился в Мейдстоне, графство Кент. Когда мне исполнилось два года, моим родителям предложили хорошо оплачиваемые рабочие места в конюшне одной почтенной семьи, проживавшей в то время в предместье Лондона. Так мы и переехали. — Выходит, вы росли в окружении лошадей? — Тэхён воодушевлён таким интересным фактом. — Совершенно верно. Я часто помогал папе ухаживать за ними и кормить. Общение с лошадьми приводило меня в неописуемый восторг. Поистине, они одни из самых умных, грациозных и добрых созданий, — короткая пауза на макание кусочка пористого хлеба в яичный желток и его отправку в пространство за полными губами. — Какое-то время я даже мечтал стать профессиональным всадником и участвовать в скачках. За Сокджином редко можно заметить демонстрацию эмоций, но говоря о воспоминаниях из детства, он не скрывает улыбки и блеска в глазах, чем очень радует Тэхёна. Ему хотелось узнать что-то небанальное о своём работнике, потому как именно такие моменты и раскрывают личность человека. И сейчас открывшиеся детали помогают понять, откуда берёт начало черта его характера под названием «добросердечность». Сокджин для Тэхёна является эталонным представителем профессии заведующего домашним хозяйством. Начиная оценку с внешнего вида, можно с уверенностью сказать, что у его образцового дворецкого он безупречен всегда: скрупулёзно отглаженный чёрный фрак с идеально симметричным треугольником платка в нагрудном кармане сидит ровно по стройной фигуре; аккуратная бабочка неизменно обрамляет шею под накрахмаленным воротником белой рубашки; удобная обувь при ходьбе не издаёт шума и никогда не выглядит изношенной или грязной; руки во время уборки и протирания пыли ответственно спрятаны под специальными светлыми перчатками из плотной непромокаемой ткани. Безупречность также проскальзывает в приятных чертах его лица с широкими бровями над тёмно-карими сосредоточенными глазами, прямой осанке и тактичных манерах поведения, которые крайне чётко соответствуют принятым нормам профессионального регламента. При этом Сокджин сдержанный и плавный в движениях, а голос у него спокойный и тихий, что порой может вогнать своего слушателя в приятную дрёму или рассеять на время все его невзгоды. Отталкиваясь от этой характеристики Сокджина, представить его маленьким мальчиком, беззаботно резвящимся в бескрайнем поле с лошадьми и жеребятами, довольно трудная задача, однако точно не для Тэхёна. Смакуя пышную булочку, он во всех красках представляет быстро сменяющиеся картинки, на которых Сокджин, будучи ещё ребёнком, занят повседневными делами в конюшне и за её пределами. Видит его рост и изменения в стремлениях, что возникают примерно в подростковом возрасте и знаменуют начало этапа поиска себя в этом мире. Тэхён с лёгкостью может мысленно нарисовать, как Сокджин стремительно несётся верхом на лихом скакуне, вздымая пыль. Взгляд его смел и азартом горит, тело подстраивается под каждый удар копыт по земле, создавая впечатление объединения всадника и его лошади, мчащейся наперегонки с ветром к победе на скачках. Наблюдать такое зрелище воочию было бы действительно волнующе увлекательно, и у Тэхёна, всецело погрузившегося в воображаемую сцену, назревает само собой разумеющейся вопрос: — Почему же вы не сделали этого? — Занятия верховой ездой требуют денежных вложений, — поясняет дворецкий с нотками заметной грусти в голосе. — Моя семья не могла себе позволить лишние расходы. Я становился старше, и меня стали часто привлекать к обучению ведения хозяйственных дел по дому, что привело к значительному сокращению времени, проводимого с лошадьми. С течением лет мечта забылась, а я стал тем, кем являюсь сейчас, — заключает он, пожимая плечами. — Но ведь мечты должны сбываться! — твёрдое убеждение Тэхёна рьяно пытается быть донесённым. — Для некоторых нет ничего лучше, чем просто ими и остаться, — спокойно озвучивает своё суждение Сокджин и смиренно добавляет: — К тому же я ни о чём не жалею. Тэхёна такой ответ совсем не устраивает, но он рассуждает здраво: переубеждать — занятие бессмысленное. На приобретённом опыте он усвоил, что укрепившаяся точка зрения человека не поддаётся влиянию аргументов против неё. Сторонние доводы не будут иметь значения для уже сформировавшегося взгляда на жизнь до тех пор, пока на место непрошенных дискуссий разубеждения не придёт собственное желание и готовность к переосмыслению. Для себя Тэхён создал правило, что помогает ему бесконфликтно сосуществовать с людьми различного с ним мнения: он наделяет чужие суждения статусами оригинальности и исключительности. Это позволяет ему раскрыть для себя вид на уникальную многогранность абсолютно каждого представителя человечества. Потому Тэхён опускает поднятую тему и переходит к продолжению опроса. Затеял он его, чтобы ближе стать и взаимодействие с дворецким свести к неформальному. Никто из аристократов со слугами не дружит, но для омеги этот принцип ничего не значит. Не обращает внимания на статус, если человек хороший. К их числу и принадлежит Сокджин. Да, он жёстко относится к разделению положений и непреклонен в соблюдении правил, но своим чутким отношением вселил в Тэхёна надежду на возможность послабления границ между ними. — Вы сказали, что у вас есть брат. Кем он хочет стать? — Альфы в нашем роду своё ремесло передают из поколения в поколение, поэтому Мину почти каждый рабочий день проводит подле отца, который делится с ним знаниями и навыками, — отвечает Сокджин с видом задумчивости. — Думаю, мой брат станет отличным мастером, поскольку действительно увлечён кузнечным делом. Он очень любит лошадей, воспринимая как разумных существ, из-за чего часто ведёт с ними беседы. Самое интересное, что у него получается их понимать. Хотя, если говорить по правде, такие странности есть и у меня, так что это скорее наша семейная особенность, — последние его слова на нежной усмешке устраиваются. — Это ведь так чудесно, — сердечно восторгается родственной идиллией Тэхён. — Без сомнений, Мину ждёт прекрасное будущее, — омега широко улыбается и удобнее разворачивается к дворецкому. — Может, вы хотите немного отдохнуть? Взять пару дней выходных и провести их вместе с родителями и братом? Отправить его к родным, о которых он так тепло отзывается, хочется незамедлительно. Сокджин, не покладая рук, работает и постоянно отказывается от дней отдыха. Тэхён откровенно переживает за него. Ранние подъёмы и длинный список дел, что, помимо каждодневных закупок свежих продуктов на рынке, приготовления трёхразового питания с выбором блюд и доскональным слежением за порядком в доме, включает в себя множество иных мелких выматывающих обязанностей, явно вскоре скажутся на его здоровье. А поздние отходы ко сну наверняка приведут к проблемам с продуктивностью. В совокупности всё это неминуемо повлечёт за собой упадок моральных сил. — Благодарю, но не нужно беспокоиться. Работа в вашем доме не тяжела для меня и не требует долгих перерывов, а с семьёй я веду переписку. Мне этого достаточно, — как и ожидалось, Сокджин снова не желает оставлять обязанности. — Я хочу, чтобы у вас было больше свободного времени, — заявляет Тэхён. После того, как он осознал возможные последствия от своей же уступчивости, удержание эмоциональной стабильности и обеспечение комфортными условиями труда работников для него становятся одними из первостепенных задач. — В воскресенье я даю вам выходной и не принимаю никаких возражений. Если решите навестить семью, можете задержаться на столько дней, сколько потребуется. Сокджин вскидывает брови и слегка приоткрывает рот, находя себя на поляне тревожных сомнений. — Но как же вы без меня справитесь? — взывает к дальновидности. — Кто же вас накормит? — Если это единственная причина, по которой вы отказываетесь, то поверьте, я в состоянии обеспечить себя едой в течении нескольких маленьких, коротеньких дней. Тэхён демонстрирует их продолжительность еле заметным расстоянием между указательным и большим пальцами, сощурив глаза. Намекает, что не такой уж он и беспомощный. — В любом случае я приготовлю вам всё с утра, — нервно проводит рукой по лбу Сокджин. Слишком много всего происходит неожиданного с ним за это пятничное утро. Он быстро размышляет, как проведёт непредвиденный выходной, чтобы в известность господина поставить о точном времени своего возвращения. Ко всему ответственный подход от присущей ему педантичности соблюдает и посему окончательно решает: — Я вернусь к полудню понедельника. — Договорились. Довольный Тэхён кивает, допивает жасминовый чай и встаёт со своего места. За ним сразу же подрывается его дворецкий. — Сегодня вам снова придётся воспользоваться услугой извозчика, — говорит он, направляясь вслед за омегой в сторону коридора. — Неужели заменить колесо — такое сложное и долгое дело? — негодует Тэхён, задавая скорее риторический вопрос. А сам же в противоречие с самим собой вступает и мысленно благодарит вмешавшиеся в судьбу силы, что непредвиденный случай с треском развалившегося на полном ходу колеса превратили из недоразумения в вестника грядущих перемен. К тому же это они его подговорили остаться. Сказали уверить кучера, благо непострадавшего от резкой остановки, но напрасно разволновавшегося за целостность хрупкого пассажира, что в докторе необходимости нет. Намекнули попросить его лишь отогнать повреждённый транспорт подальше от проезжей части, а после отправить с двумя серыми лошадьми сразу к стойлам пешком и без себя. Уговорили продолжить рыдать в согнутые колени, а не уходить домой к более удобной для этого дела подушке. Смягчили уже глубокой ночью рефлекторный испуг от прозвучавшего поблизости выстрела. Подсказали притаиться вместе с незнакомцем, который внезапно вихрем влетел в прибежище скорби. Внушили довериться ему. И на прощание обязали найти способ встретиться с ним вновь. — Я согласен с вами, господин Дамиар, и надеюсь, что к вечеру ваша карета будет готова, — подбадривает омегу Сокджин, подготавливая необходимые вещи для его учёбы. — Было бы славно, — вздыхает Тэхён, закончив зашнуровывать лакированные чёрные туфли. — Я заеду переодеться, — предупреждает, что не до конца дня отсутствовать будет, и забирает протянутые ему футляр со скрипкой и папку с нотами. Проверив наличие на переносице очков, он уходит с пожеланием хорошего дня дворецкому. Спешит на занятия, но в голове совсем не музыка. Тэхён снова возможные сцены воссоединения предстоящего перебирает и воображает внешность того, чьё имя, даже забыв своё, помнить сам себе обещает, ведь носитель его так по-особому к нему расположен был. Не дни, а часы осталось сосчитать, что, как назло, отсчёт свой медленней вести хотят. Тэхён и это им простить готов. Ведь так или иначе время не остановится и приведёт его к альфе, который, как и он, в ожиданиях момента встречи пребывает. Помнит, что Чонгук так сказал. А после волшебным туатом назвал.