Мелодии темноты

Заключительная страница части весны в сборнике пор года перелистывается, открывая вид на пустой лист. Прописным почерком на нём выводится чернильный заголовок новой части лета. Следом вступительная глава начинается с упоминания о знаковом событии первого месяца, которое произойдёт через считанные часы. На июньский бал собирается весь высший свет, прибывая не только со всех уголков Лондона и его окрестностей, а и из близлежащих городов. Элегантный зал, гирляндами из тысяч кремовых и розовых роз украшенный, заполнится броскими нарядами, румяной живостью лиц и блеском их неотразимых улыбок. Бокалы беспрерывно будут наполняться различными напитками, а буфеты предоставят доступ к мясным закускам, экзотическим фруктам, бисквитному печенью и желе. Инструментальная музыка сопроводит движения повторяющихся по кругу кадрили, вальса, полонеза и мазурки. Неосторожные взгляды, кокетство и уличение в непристойных попытках завоевать того, кто приглянулся, станут обсуждаемыми темами последующих дней. В груди Тэхёна огнём полыхает неуёмное волнение. Сложно подсчитать, сколько раз он успел передумать идти на бал, а план Чимина подвергался изменениям. Итогом всех его метаний становятся решение не отказываться от посещения мероприятия и окончательное принятие внесённых поправок: прибудет на бал, покажется друзьям и Намждуну, а после незаметно ускользнёт, спрятавшись там, где никто не найдёт. В череде перечисленных действий самым главным является не наткнуться на Чонгука, для которого он хочет остаться незамеченным. Это отчаянная попытка омеги оставить альфу в неведении того, что может разрушить его желание с ним взаимодействовать. Тщетностью тускнеют усилия Тэхёна поверить в его возможное стремление побороться за него, какими бы словами обратное не аргументировалось. Поэтому пусть лучше сегодня он не увидит чёрную пропасть глаз, но зато обеспечит себя вероятностью упасть в неё после, когда Намждуна не будет рядом. Осталось только дождаться чужую карету и воплотить задуманное в жизнь без непредвиденных затруднений, что так и намекают на своё появление. Первым из них становится испорченная рубашка, от которой из-за неосторожности в спешке её надевания отлетают пуговицы на одной из манжет. Пока Сокджин их усердно пришивает, потому что Тэхён хочет быть именно в этой рубашке, посланный за ним экипаж подъезжает. Садится он в него на десять минут позже запланированного времени, а опаздывает на добротных полчаса из-за того, что ещё и в очереди на подъезде к месту проведения бала пришлось стоять. Лакей в красной ливрее помогает ему спуститься со ступенек кареты, и Тэхён направляется к распахнутым парадным дверям входа в бальную залу. Великолепный интерьер вокруг сияет отблесками света в хрустальных подвесках люстр и стенных канделябров. Лорды, графы и даже герцоги со всех сторон окружены щебечущими незамужними омегами, вышедшими на показ в сопровождении родителей. Те же, кто пришёл не за знакомствами, ведущими к бракосочетанию, проводят время в небольших компаниях за приятными разговорами и ожидают начала основного веселья. Тэхёна почти сразу окликает Юнги. За ним по пятам его жених следует. Зовут молодого альфу Грей Лойд, и не будь он уже обручён, стоял бы в другой стороне со своим титулом маркиза, не зная, куда сбежать от назойливого внимания. Они вместе подходят к омеге и забирают его в непринуждённое общество. К нему в скором времени присоединяется лучистый Чимин. Правда, лучи его улыбки омрачены одним обстоятельством, о котором он незамедлительно всех оповещает: — Вы представляете, меня лишил своего исключительного внимания мой фаворит! — оружие под названием лук готово метать стрелы из самых возмущённых серых глаз. — Ты о своём французе говоришь? — преспокойно уточняет у него Юнги, становясь около пышных складок золотых портьер. — Именно о нём. За сами знаете что, — реплика умалчивания ввиду присутствия маркиза, — я пообещал ему целых два танца, но он игнорирует меня и даже не соизволил поприветствовать. — Видимо, он тебя ещё не заметил, — логичное предположение Тэхёна. — Ничего подобного! — глоток охлаждающего пыл лимонада перед предъявлением доказательств противоположного положения вещей. — Мы столкнулись с ним взглядами буквально пару минут назад, а он бесстыдно отвёл глаза и продолжил разговаривать с другим омегой. — Тогда радуйтесь, что он позволяет вам своими действиями не выполнять обещание, — говорит Лойд, посмеиваясь с занятной для него ситуации. — Не ему решать, что мне выполнять, а что нет, — сердито отрезает Чимин. — В скором времени я предприму попытку выяснить причины столь необоснованного поступка, и пусть он только попробует мне не дать разумного ответа. Юнги поворачивается к жениху и, пихая его в бок, намекает ненадолго исчезнуть мягким требованием: — Грей, принесите-ка мне морс. — Какой вкус вы желаете? — не спешит удалиться маркиз, предпочитая уточнить вместо того, чтобы потом самому напиток пить из-за неверного выбора. — Брусничный, разумеется, что за вопросы? — незамедлительная реакция на очевидный выбор, что только для одного Юнги таким оказывается. — У вас есть три минуты, — здесь уже Грей намекает на то, что свои уши от секретов омег унесёт именно на это время. Плавной походкой альфа ретируется, а когда скрывается в толпе, Юнги, наконец, спрашивает, обращаясь к Чимину: — Пьер сделал то, о чём ты его попросил? — Откуда мне знать. Я напоминаю, что до сих пор не знаю, как эта просьба выглядит, — камешком упрёка в лоб Тэхёна. — Вероятно, он ничего не сделал, — выдаёт тот. — Я не видел Чонгука. Неприятно радоваться сему факту, но именно это Тэхён и делает, а своё опоздание, из-за которого мог не успеть отыскать мужчину в образовавшемся водовороте прибывшей основной части гостей, упёрто не учитывает. — В таком случае этим можно объяснить избегающее поведение Биенора, потому как я тоже не наблюдал присутствие Чонгука, — делает вывод Юнги. — Он вдвойне поплатится, если кроме меня посмел испортить настроение ещё и Тэхёну, — ангел не на шутку готов пасть и мстить. — Моё настроение не испорчено. Не стоит из-за меня на него негодование обрушать, — успокаивает омега неубедительными для двух других уверениями. — Заднюю даёшь? — от Юнги мало что утаить можно. Тэхён растерянно молчит, нагревая паузой воздух. Вариант разоблачения им не был продуман заранее, отчего его план трещать по швам слабым начинает и держаться за ткань, оказавшейся ненадёжной, противится. — Тэ, Юнги прав? — догадавшиеся серые глаза с притихшего лица не сводятся. — Ведь если да, то мой поступок не имеет смысла ровно на половину. — О чём ты? — издаётся вопрос сдавленным голосом Тэхёна. Теперь Чимину не остаётся ничего, кроме как рассказать о том, что он встретил преподавателя по скрипке — Мистера Фулермана — и пригрозил ему увольнением. Пояснил он данное предупреждение ошеломлённому мужчине следующим образом: с лёгкой подачи влияния семьи Энгусов быстрая замена ему найдётся исключительно в случае продолжения действий пренебрежительного и обделяющего характера в сторону неоспоримого таланта ученика по имени Тэхён Дамиар. Когда Мистер Фулерман тотчас всё понял и согласился уделить сосредоточенное внимание его обучению, Чимин предложил не затягивать и постараться организовать дебютное выступление прямо на сегодняшнем балу. — Ты что натворил? — чуть ли не вопит Тэхён. — Почему меня не спросил, хочу ли я играть на такую публику? — и лицо своё трёт от осознания того, что непредвиденные затруднения размеров невероятных достигают и давят на него осколками безнадёжности ситуации, в которой незаметное исчезновение становится не проще, чем осуществление попытки под землю провалиться. — Успокойся и послушай дальше, — повелительный тон Чимина истинные мотивы раскрыть намеревается. — Я расскажу тебе о двух моментах, по которым решил тебя не спрашивать, — большой палец на его миниатюрной ладони меняет согнутое положение на прямое. — Первый: сам бы ты не осмелился попросить о дополнительном времени на уроки. Я обещал помочь, и теперь время твоих занятий увеличится, что повлияет на рост навыков. Твоим мелодиям, как ты сам говорил, этого не хватает, — к большому пальцу присоединяется указательный. — Второй момент: я хотел, чтобы ты сыграл сегодня не для публики, а в первую очередь для Чонгука. Ты ему нравишься, и это поможет его чувствам определиться. Я уверен, что он будет не в силах отказаться от тебя, если услышит, как чудесно ты играешь. Опять же, сам бы ты на такое не решился, а мне нужно, чтобы ты был счастлив с тем, в кого влюблён. Спроси я тебя заранее, ты бы сделал всё, чтобы меня остановить. — И поступил бы правильно, — чеканит весь побледневший Тэхён и глаза в потолок устремляет, головой качая. — Тебе больше не нравится Чонгук? — по возможности сдержанно спрашивает Юнги, который беспрекословно поддерживает Чимина в том, что он сделал, и согласен абсолютно со всеми сказанными им словами, а вот реакция Тэхёна на них существенно озадачивает и совсем немного выводит из себя. — Да с чего ты это решил?! — С того, что тогда непонятно, почему ты передумал! — совсем несдержанно получается, чем на короткие секунды привлекается внимание нескольких поблизости находящихся людей. — Я надеюсь, что он действительно сегодня не пришёл, — голос подрагивает, но не прерывается. — Иначе это не помощь, а настоящая катастрофа. Тэхён немного отходит назад и упирается в стену, разочаровываясь в том, что не способен через неё пройти и сбежать. Он может только несколько раз пройтись по ней затылком, что и проделывает, чтобы перебить желание расплакаться. Ударами вызывает призрака. Духи есть в каждом доме, но видят их не все. Клубящееся туманом нечто вылетает из стены и сразу возвращается обратно, пройдя сквозь омегу, которому кажется, что оно в нём остаётся. Пусть остаётся. Тэхёну всё равно. — Что ты такое говоришь? — Чимин издаёт обречённый вскрик, переходящий в печальный вздох. — Говорю как есть. — Это из-за Намджуна? — сузив лисьи глаза, старательно вычисляет итог Юнги. Тэхён машинально кивает и застывает в нечитаемом выражении отрешённого лица. Его друзья такое уже видели на нём, потому оборачиваются, посмотрев туда же, куда и он, и лицезрят то, что Грей, помимо стакана с морсом для утоления жажды Юнги, прихватил и вышеупомянутую персону для мышечной слабости Тэхёна. Оба идут прямо к ним в идеальных чёрных фраках, подчёркивающих статность, и до блеска начищенных туфлях, что отстукивают каблуками, смешивая звуки ударов с остальными. Лойд подходит к Юнги и отдаёт напиток, смотря на него увлечёнными большими глазами из-под кучерявой пшеничной чёлки. Черты лица его тонкие держат благородное достоинство наряду с ровной осанкой прямой спины и нешироких плеч. Он обнимает будущего супруга за талию, что-то шепча на ухо, пока Намджун кланяется всем в приветствии и занимает место рядом с Тэхёном, без церемоний укладывая его руку на свою, согнутую в локте, и не получая сопротивления. — Как вы себя чувствуете? — интересуется он у омеги. — Благодарю, со мной всё хорошо, — безэмоционально отвечает Тэхён, невидяще глядя прямо перед собой. — Вы бледны, как и в тот день, когда упали без чувств, поэтому я настроен не отпускать вас от себя ни на шаг, — твёрдость в голосе не даёт и шанса усомниться в произнесённом. — Как скажете, — безропотно с ней соглашаются. Чимин, стоявший рядом в несвойственном ему молчании, давится лимонадом, услышав ответ друга, чьё состояние вздорного послушания и неуместного уныния срочно нужно исправлять. — В шагах танцев тоже его не отпустите? — спрашивает он у Намджуна. — Я не нахожу для себя удовольствие в данном развлечении, — следует ответ с кривой полуулыбкой. — Тогда вам придётся отступить, когда Тэхёна непременно пригласят другие его поклонники. Если бы у Тэхёна спросили, с каким представителем мифологии можно сравнить Чимина, то он без колебаний бы назвал кота Баюна. И не из-за того, что они оба обожают всё, что касается драгоценностей металлических, а преимущественно потому, что он, как и кот, болтает много лишнего, совсем не задумываясь. — Без моего позволения Тэхён не будет танцевать ни с кем, — заявляет альфа тоном предупреждающим. — А его сегодняшнее состояние говорит мне о том, что рваться на паркет у него нет никакого желания. Верно? — смотрит пристально и ладонь вторую укладывает поверх той, что на его предплечье вяло покоится. — Верно, — внезапная идея в омеге рождается и первое слово говорит. — Здесь очень душно, — актёр просыпается в ожившем голосе. — Мне бы на воздух свежий выйти ненадолго, — свободная рука подыгрывает и старательно обдувает лицо. — Не проблема. Я проведу вас до балкона, — похоть Намджуна рисует откровенное уединение в этом месте, что не может его не радовать. — Я схожу с ним, — приём друга Чимином оценивается на высший балл. — Вам тоже душно? — Ещё как! Видите, в моём стакане уже и лёд растаял, — демонстрация воды на дне для убедительности. — Кому здесь стало душно? — подхватывает Грей, отвлекаясь от воркования с Юнги. — Нам, — в один голос голосят Тэхён и Чимин. — Так что же вы стоите? Поспешите охладиться прежде, чем начнётся мазурка, — маркиз явно не на стороне Намджуна. — Они уже уходят. И я вместе с ними. Параллельно своим резким для всех репликам Юнги вытаскивает Тэхёна из мёртвой хватки альфы, у которого очень плохо получается скрыть раздражение от сие действия. Однако от слов протеста он отказывается, чтобы не показать себя с нелицеприятной позиции перед Лойдом. С ним он и начинает вести пустой диалог, задумчиво смотря вслед удаляющимся омегам. Тот, кого из них Тэхёном зовут, от первоначального плана отказываться не собирается и устроил театр вовсе не случайно. Он действительно хочет постоять под прохладным ветром на балконе и взять свою волю в кулак, чтобы после... подняться на этаж выше и закрыться в одной из комнат, а не вернуться в зал на растерзание к подавляющему Намджуну и услужливому Мистеру Фулерману, который наверняка встретит его со скрипкой в руках и вытолкает на помост для выступления. На балах принято хвастаться талантами, и особого для этого разрешения не требуется, поэтому возможность того, что он не раздобудет для него инструмент, который не слишком популярен для таких целей, ничтожна мала. У того же аккомпанирующего мероприятию оркестра их не меньше двадцати. Чимин, по пути увидев Биенора, стремительно уходит к нему на разборки, поэтому до балкона доходят только двое. Напряжение витает вперемешку со свежим ветерком. Разбавлять его словами пока никто не решается. Тэхён стоит, облокотившись спиной на перила с закинутой вверх головой и устремлёнными в небо глазами. Юнги держит руки в карманах синих брюк, расположившись рядом с ним, только взгляд его направлен вперёд — на зелёный лабиринт кустов. С ракурса второго этажа его запутанные дорожки видятся омеге совсем не сложными, чего не скажешь о понимании стремлений Тэхёна. — Конфету хочешь? — предлагает он ему. — Давай. Юнги протягивает Тэхёну сразу три: две клубничные карамельки и одну виноградную мармеладку. Тот разворачивает мармеладку и быстро её прожёвывает, закидывая после одну карамельку. Смакует конфету уже не спеша, а вторую прячет в карман. — Ты выбираешь страдать или идти навстречу к своему счастью? — в упор наступление с козырей начинает Юнги. — То, что растворимо, не может быть моим счастьем, — глупой, но решительной картой пытается ответить Тэхён. — Двух встреч мало, чтобы говорить об этом так уверенно, — все картонки нужной масти. — Они были первыми и станут последними, — проигрывать не хочет и ходит тем, что есть. — А если нет? — отбивает. — Пусть я об этом узнаю не сегодня, — пасует. — Никогда не понимал смысла оттягивать неизбежный момент, — преимущество всё же у Юнги. — Смысл в том, чтобы продлить ощущение надежды на другой исход, — ставка не оправдывает такой борьбы Тэхёна. Почему не оправдывает? Потому что ощущение надежды и есть страдание? — Ощущение надежды и есть страдание, — в руках Юнги последняя карта остаётся. — Значит, я выбираю страдать, — и только сладкий вкус конфеты разбавит горечь неминуемого проигрыша. — Если Чонгук сегодня пришёл, а ты собираешься пренебрегать его вниманием из-за Намджуна, то растянутое страдание по надежде превратится в нескончаемое страдание по её безвозвратному исчезновению, — повышает ставку и побеждает, избавляясь от всех своих карт. — Он здесь, — Чимин, врываясь внезапно, сметает всю колоду, и она в лабиринт прямиком летит. — Тэ, я всё узнал. Пьер пригласил, как оказалось, своего давнего друга ещё раньше моей просьбы. Они пришли вместе уже очень давно, а это значит, что Чонгук тебя точно обыскался, — подбегает к проигравшему и за руку его тащит. — Куда ты меня ведёшь? — самообладание Тэхёна вслед за картами падает. — Не куда, а к кому, — исправляет омега и чувствует борьбу. — Не пойду, — уперевшаяся в стену вторая рука останавливает процессию, устроенную Чимином. — Он пойдёт к Намджуну, — отвечает Юнги на немой вопрос выкатившихся глаз ангела. — Нет, я уйду с бала. Спрятаться уже не кажется спасением для Тэхёна. Выход ближе — длинная лестница вниз и один поворот сразу на задний двор. Оттуда и через забор не зазорно перелезть, лишь бы убежать побыстрей. — Пешком домой пойдёшь? — Пойду пешком, — и пятится на свободу спиной к выходу из клетки. — Тэхён, не дури. Ты преувеличиваешь, хотя ничего страшного не происходит, — Чимин к нему как к самоубийце приближается в попытке остановить и уговорить передумать умирать. Но его не слушают и находят свою смерть, врезаясь в подошедшего хищника. Не туда свернул. То не выход, а вход в клетку был. Зверёк попался. Дверца закрылась. — Далеко собрались? — спрашивает Намджун, наблюдая за медленным поворотом головы в свою сторону. — В параллельное измерение, — с тяжёлым вздохом отвечает Тэхён, отстранившись от мужчины. Становится пусто внутри груди. В ней полыхало волнение, но оно утихло. В ней была радость, но она ушла. В ней возникала уверенность, но она развеялась. В ней оставалась только надежда, но она собралась в лабиринте заблудиться. Чемоданы уже собрала. Возвращаться не планирует. — Ваша инфантильность не даёт вам понять, что его нет. Такую черту нужно искоренять, — плотнее привязывает цепочку хищник, планируя дрессировать своего зверька. — Она мне не мешает, — непослушный зверёк. — Она мешает мне, — грубо показывая главенство, альфа начинает первое занятие. — Возьмите меня под руку и идёмте. Тэхён выполняет, глянув напоследок на тех, кто уже ничем ему помочь не сможет. Они провожают его раздосадованными взглядами и обеспокоенными бровями, а после уходят. Уходят, потому что выбор не ими сделан был. Но и омега не это выбрать хотел. В стремлении не потерять так скоро то, что сердце исцеляет, переоценил способности и недооценил препятствия. А о том, что цепочка к нему привязана была ещё в карете дрессировщика его незримыми пособниками, не знал. Угодившие в ловушку выбор не делают. За них решает тот, кто её приготовил. Намджун ведёт Тэхёна вдоль высоких окон, за которыми разливаются закатные цвета. Жёлтыми и оранжевыми они тенью переходят в сиренево-лиловый. Вскоре тень преобладающей станет и захватит небо в бледнеющие с каждым часом холодные синие тона, но тёплые, пламенем не солнца, а свечей, останутся в помещении, где началось веселье. Резвая мазурка ритмами музыки управляет, а ноги танцующих прыгать вынуждает. Омега движения всех танцев знает, но продемонстрировать эти знания ему ещё не доводилось. Сегодняшний бал не станет исключением из этой несправедливой закономерности, и об этом ему дали понять в самом его начале. — Что мы будем делать, если танцевать вы не желаете? — интересуется Тэхён у альфы. — Здесь собралось столько важных персон. Знакомство с ними принесёт мне пользу, а разговоры — их расположение, — объясняет намерения Намджун, выискивая глазами кого-то среди толп людей, что не танцуют. — Не нахожу в этих делах своего места, — омега вообще никуда не смотрит, предпочитая опустить глаза в пол. Так они не увидят его. Альфа внезапно останавливается, чем немного пугает Тэхёна. Поворачивается к нему и внимательно всматривается в каждую черту на его лице. Указательным пальцем сдвигает прядь чёлки со лба и, ощутимо касаясь кожи, проводит им по овалу вдоль правой стороны до подбородка, уводя к шее. Её мышцы двигаются от совершённого нервного проглатывания слюны. За стёклами очков просматривается встревоженность, а нижняя губа пунцовых губ опасливо жуётся зубами. Зверьку страшно, а именно это и нужно хищнику. — Вы — моё украшение, — утробно заговаривает Намджун, взяв ладонь омеги в свою. — Оно создаст правильное настроение и ускорит наступление успеха в налаживании доверительных отношений, — подносит её к своей щеке и прижимает, притираясь и мокро целуя под большим пальцем. У Тэхёна дежавю с различием лишь в том, что сейчас они не одни, а среди сотен людей. Что из этого хуже — вопрос открытый. Сейчас его позорят на виду, но посмеют ли сделать то, что хотели в тот вечер званого ужина? Если да, то это станет неисправимой ошибкой, последствия которой будут невыносимо отвратительными. Они уничтожат. Снесут и накроют лавиной унизительного, порицаемого положения. Допустить такое нельзя, какое бы отчаяние от происходящего не испытывалось. Тэхён выдёргивает руку и отталкивает альфу от себя. Получается больше самому от него оттолкнуться, чем сдвинуть его с места. Он судорожно проводит ладонями по рукавам пиджака, лицу и волосам, словно стирая все прикосновения мужчины, и спрашивает: — Что от меня требуется? Намджун ехидно растягивает губы, и эта насмешка читается в его глазах. Жалкие попытки омеги спасти себя вызывают у него только такое чувство. Он невозмутимо тянется к нему, хватает под локоть, резко дёрнув на себя, и отвечает на глупый, по его мнению, вопрос: — Улыбаться и помалкивать. Первое занятие дрессировки заканчивается, и наступает время демонстрации приобретённых навыков. Помалкивать Тэхён и до этого хорошо умел — предыдущий наставник обучил этому профессионально. А вот с натянутыми улыбками у него всегда были проблемы. Придётся исправлять и стараться угодить. Что ещё остаётся зверьку, не обладающему внутренней силой на противостояние? Они направляются к альфе лет сорока пяти — ровеснику Намджуна, в общем. Рядом с ним стоит его супруг, которому не больше двадцати. Вместе они смотрятся так же нелепо, как и подошедшая к ним пара, но это никого не смущает, кроме Тэхёна. Он представляет, что его ожидает, если всё сложится так, как желает его отец. Балы — на них он никогда не станцует. Светские рауты — там он будет украшением. Банкетные вечера — для него они только скуку в качестве спутника предоставить смогут. Такое будущее ужасает и заставляет мурашек с ледяными лапками бегать по спине. В нём Тэхён теряет себя, а сердце его превращается в сухое ничто, неокрашенное в красный. Музыка не может его сберечь, ведь способность любить хоть что-то отнимают. Там омега умирает, ставя точку в своей убогой жизни, но его возвращают обратно, исправляя точку на запятую. Он убивает себя снова, оставляя многоточие, но и оно не помогает — всё с новой строки начинается. И эта чёрная пропасть не та, в которой Тэхён успел полетать в невесомости, не встречая опасности, а та, в которой он беспрерывно натыкается на твёрдые камни, врезаясь в них на огромной скорости. Улыбаться, думая об этом, настоящее испытание, но Тэхён старательно держит уголки губ повыше, пока Намджун беседует с выгодным для него человеком. В какой-то момент двадцатилетний парень, с которым он познакомился, у мужа отпрашивается отойти к столу с закусками и берёт его с собой. Они перекидываются банальными в их ситуации фразами, набирая на тарелку всего и побольше. Помимо того, что Тэхён действительно проголодался, он ещё и нещадно хочет пить, потому отходит к стойке, где стоят напитки. Среди них есть алкогольные, и омега, жадно выпив стакан воды, раздумывает, чем бы помочь себе немного отвлечься. Вдруг через эти думы пробивается звук. Слабый, но знакомый. Похожий на остальные, но такой уникальный. Парадокс приближается и становится громче, отбивая удары застучавшего в унисон сердца. То — его шаги. Они останавливаются напротив Тэхёна — с другой стороны стола с пирамидой из бокалов — и оставляют звенящий шум в его голове. Надежда из груди поднимает чемоданы и покидает пристанище, в котором ей не остаётся места. Она на зов лабиринта купилась. Там карты правды и все качества, которые омега потерял. Обладал ли он ими? Смелость, решительность, стойкость, настойчивость? Откуда им было взяться в человеке, которого на протяжении всей жизни унижали и подавляли? Можно ли сжалиться над ним и понять то, что он не был виноват в их отсутствии? Можно ли простить его за то, что он всегда боялся? Боялся непринятия, отчуждённости, криков, гнева. Эти страхи заставляют не поднимать глаза и не смотреть на композитора мелодии шагов. Можно ли его простить за это? Можно. Потому что он поднимает. Его взгляд натыкается на привидение. Оно вылетело из Тэхёна, заслоняя собой того, на кого взглянуть в последний раз необходимо. Решимость невидимому духу принадлежала. Это он помог глазам подняться. Разве заслуженное прощение, если помощь оказали? Безусловно. Только так можно обрести то, чего никогда не было. Привидение рассеивается, медленно исчезая серой дымкой. В белоснежном костюме Чонгук — нереальная иллюзия, а взгляд его — ребус. Устремлённый на Тэхёна, он оказывается тяжёлым для понимания. Нерешаемым. Запечатанным конвертом он помещается в ящик потайной, ключ от которого альфа с собой забирает, безмолвно прочь уходя и мелодию шагов напоследок играя. Она утихает снаружи и в голове, но в сердце навсегда остаётся. Оно звуки в ноты превратит и скрипке отдаст. Смычок струнами их оживит рукой того, для кого они самыми дорогими будут. Потерявший надежду Тэхён ещё долго стоит, замерев на месте, и смотрит в образовавшуюся темноту напротив, прежде чем его тянут за цепочку. Следуя за ней вместе с омегой, проходят секунды и превращаются в двузначные минуты. Слёзы больше не могут оставаться внутри. Чтобы не дать им показаться при всех, требуется некоторая изобретательность, но у Тэхёна получается. Получается под предлогом срочного посещения уборной вырваться из цепких лап хищника и побежать по лестнице на третий этаж. Длинный коридор двери демонстрирует, но каждая из них закрытой оказывается. Ручки дёргаются от движений несдержанных, и лишь одна поддаётся. Влетев в комнату, Тэхён запирает дверь и устремляется к дивану посередине. Уперевшись в его спинку руками, он звучно выдыхает, прикрывая веки, а после на колени падает и лбом прислоняется к ворсистому материалу обивки. Раздаются всхлипы. В них шорох неправдоподобным кажется, и ему не удаётся плач прервать. Однако голосу, последовавшему за ним, это проделать удаётся. — Тэхён? Взгляд вверх, а там он.