Мелодии темноты

В разогретой печке пышное тесто в ароматный домашний хлеб превращается. За ним выпекаться отправятся пироги, подготовкой начинки для которых со всей тщательностью Тэхён занимается. Последнюю ягоду клубники вымытой на вафельное полотенце обсыхать кладёт, после чего блюдце с уже чистой и сухой вишней берёт и к извлечению косточек приступает. Сокджин не отстаёт по занятости и скалкой умело орудует, раскатывая пласты для основы сладкой выпечки. Готовить вместе со своими господами ему не доводилось за все одиннадцать лет работы, но изменившемуся положению вещей он больше не удивляется, как и исключительной дружественной атмосфере, что царит в этом доме, заменяющем собственный. Его нынешний господин создаёт её и завершает гармонией в непринуждённом общении и добром отношении, идентичные проявления в ответ получая. Ценит не только качества профессиональные, но и присущие личности. Для человека, чья жизнь посвящается служению другому, не существует лучшей милости, и Сокджин по-настоящему счастлив её принимать и периодически проводить вместе время с одаривающим ею постоянно. Вишнёвый сок на пальцах омеги дорожками яркими разливается, а кончик его языка в уголке губ виднеется, показывая прилежный подход к делу. В мыслях чаепитие предстоящее представляется, потому он ускоряется, приближая приятнейший момент, и одно блюдце быстро пустеет, наполняя второе своим содержимым уже без лишних элементов. — Я закончил, — наконец звонко сообщает Тэхён, ополаскивая руки в тазике и вытирая их о передник, повязанный вокруг талии. — Отлично, — отзывается Сокджин. — Теперь мы можем поменяться: вы будете вырезать детали для украшения, а я тем временем сварю ягоды. — Вы согласны на лесную тематику в оформлении? — интересуется омега у дворецкого, потирая ладошки в предвкушении занимательного занятия. — Конечно, господин, — соглашается тот. — Вы же знаете, что ваши идеи мной одобряются беспрекословно, потому как они всегда прекрасны, — с задушевностью произносит и улыбкой подчёркивает. Радостный Тэхён одобрение получает и к вырезанию белочек, грибов и желудей приступает. Вдохновлён зачарованным лесом и в памяти на повторах запечатлённые красоты его воссоздаёт. В них он и поляну ландышей включает, ведь она его, несмотря на собственное предубеждение по отношению к цветам, не меньше всего остального впечатлила своим шармом. В лесу откровения звучали, и, помимо искреннего оказания поддержки взаимной, они оставили множество вопросов, которые озвученными не стали по причине нежелания влезать туда, куда полностью пустить ещё не готовы. Должно быть, тайна Чонгука связана с его происхождением, думает Тэхён. Альфа представился знатной персоной, но открывшаяся информация о его семье в противоречие вступает. В сказке брат его растил в одиночестве, и в связи с этим можно предположить, что в реальности он тоже высокого положения не имел. Значит, они добились всего сами, и, возможно, какое-то время приходилось им для этого использовать не самые честные методы, если учесть, что Чонгук считает себя непорядочным человеком. Такое мнение Тэхён не воспринимает как правильное и соответствующее действительности, в которой осуждать мужчину он за прошлое не станет, за неимением у себя данных способностей, и заранее оправдывает любые грехи значительными положительными сторонами его личности. — Господин, я могу вас кое о чём спросить? — перемешивая ягоды с плавящимся сахаром в кастрюле, осторожно уточняет Сокджин. — Разумеется, спрашивайте, — невозмутимо даёт согласие Тэхён, не отрываясь от переплетения трёх полосок теста в косичку. — Не придёт ли сегодня тот галантный молодой человек, принявший ваше приглашение остаться и отобедать с вами в субботу? — облачает в вопрос своё небольшое подозрение дворецкий. Возникло оно у него не случайно. В упомянутый день ему довелось познакомиться с приятным во всех смыслах гостем, к которому его господин проявлял повышенное внимание, начиная с их совместного прибытия после полудня, продолжая в процессе оживлённой трапезы и заканчивая уединённым прощанием, посему сегодняшняя суета на кухне вполне может обозначать подготовку к новой встрече. — К сожалению, нет, — развеивает подозрения омега с меланхоличным мотивом в голосе. — Он уехал из Лондона до конца недели, но обещал заглянуть, когда вернётся. Тэхён с нетерпением ждёт дня, когда снова Чонгука увидит. Уведомил он, что по делам безотлагательным отлучиться должен, и уверил в своих стремлениях приложить все усилия, чтобы разобраться быстро с ними и этим не дать разлуке стать долгой и тягостной. Омега в свою очередь использует её с пользой для дальнейшего развития отношений, проводя досуг в компании новых цветочных друзей, которые помогают сблизиться и принять любимый аромат альфы. — Мистер Арди, верно? — продолжает Сокджин, а Тэхён изрекает колоритное подтверждающее мычание. — Он преподнёс вам такой роскошный подарок. По всей видимости, у него серьёзные намерения в отношении вас. Что-то неопределённое улавливает каждую букву этих реплик взгляда со стороны и, захватив душу Тэхёна, уносится в знакомом ему направлении. — Может и так, но мне он пока об этом не сообщал, — контрастами смешанных чувств реагирует. — Поступки, как и глаза, говорят намного больше слов, и мне показалось, что Мистер Арди достаточно красноречив. Ах, это романтичность душу забрала и в полях сказки сейчас с ней резвится. Волшебной палочкой взмахивает и в калейдоскоп её превращает. Заполняет красочностью бурной взволнованности и вращает, созерцая переливы стёклышек влюблённости вместе с тем, кто её всем своим нутром ощущает. — Что вам сказали его глаза? — отвлекается от творчества вырезания и за стол усаживается Тэхён, голову, слегка закружившуюся, руками подпирая. — Они говорили с вашими, а я лишь увидел присутствие экспансивности в их речи, — очевидным Сокджин делится, сохраняя свой стандарт эмоциональной нейтральности. — А мои? Мои ему отвечали? — пытливо и несдержанно. Сокджин снимает с огня кастрюлю с готовой ягодной начинкой, отставляя в сторону остужаться, и присаживается на стул подле Тэхёна. — Если ваш вопрос касается вразумительности ответов, то да. Уверен, для него ваши глаза не менее ясны в своих выражениях, — яркая улыбка напротив даёт ему понять, что её художник услышал то, что хотел. — В связи с этим посмею узнать у вас один нюанс: будет ли ваш отец содействовать союзу с ним? — яркая улыбка напротив перестаёт быть таковой, и это даёт ему понять, что её художник услышал то, что не хотел. Романтичность покидает поля, гонимая тучами мрачными, и обрекает удручённую душу на самый отвратительный обратный путь из сказки из всех бывалых ранее. — В своих решениях отец непреклонен, и свидетелем озвучивания одного из них вы невольно могли быть, — на тяжёлом выдохе произносит омега и видит короткий подтверждающий кивок собеседника. — Подходящей партией для меня он считает мужчину своего возраста и не содействует, а требует союз исключительно с этим человеком. Зовут его Намджун Ораван. Баснословно богат, занимает почётное положение в обществе. На этом его достоинства заканчиваются и поворачиваются изнанкой. В описании она не нуждается, чтобы понять, насколько трагичной станет моя судьба, если мне придётся пойти на поводу отцовской воли. Сокджин, выслушав информацию внимательно и вдумчиво, вырывает из своих мыслей пищу для рассуждений: — Причины такой воли Мистера Пада вам известны? — Я последний, кого он о них в известность поставить удосужится, — тут же отвечает Тэхён, горько усмехнувшись, и следом гипотезу строить вслух приступает. — Намджун — единственный наследник одних из самых обширных земельных участков Англии и прибыльных предприятий по мясопереработке. Если я выйду за него замуж, то моя семья породнится с его семьёй и за счёт этого повысит авторитетность и влияние. Думаю, это и есть основная причина, поскольку мой отец в последние годы стал слишком одержим идеей поднять свой статус. — Эта идея близка вашему духу? — всё также спокойно спрашивает Сокджин. — Абсолютно не близка, — стойкой уверенностью. — Помните об этом, когда будете читать письмо, — дворецкий встаёт под непонимающий взгляд Тэхёна и выходит из кухни, вскоре возвращаясь с конвертом в руках. — Его доставили ранним утром. Я думал, что Мистер Арди придёт сегодня к вам, поэтому не отдавал его сразу, не желая портить ваше настроение. Не желаю этого сейчас, но и долго скрывать не имею права. Сокжин кладёт на стол конверт и тихо уходит, оставляя своего господина наедине с его неверием собственному зрению. Тэхён веками не моргает и глаза, прикованные к узнаваемой печати на красном сургуче, отвести не может. Руки его подрагивают, когда тянутся к бумаге с обращением отца к нему, впервые за всё время раздельного проживания отправленным, а в горле тяжело проглатываемый ком страха дыхание нарушает. Сердце сжимается от предчувствия прескверного. Надламывают пальцы печать и письмо раскрывают, этим его текст, чёрным по белому написанный, показывая: «Нравственность обошла тебя стороной, сынок, и ты активно этим пользуешься, развлекаясь одновременно с двумя альфами. Похвально, но чтобы ты не забывал, кого из них должен баловать своей фривольностью существенно больше, я лишаю тебя ежемесячного содержания, а также уведомляю банк о запрете обналичивать выписанные на твоё имя чеки, если таковые у тебя ещё сохранились с прошлых месяцев. Напоследок для тебя мудрость от отца, который всегда поможет своему ребёнку и направит его на путь истинный: кто делает неправильный выбор в жизни, тот обязательно теряет в ней что-то очень ценное». Если есть чувство, преобладающее над паникой, то именно его Тэхён и ощущает после неоднократно перечитанного высказывания главного антагониста своей сказки. С начала мая урезал он содержание вдвое, а теперь и остатки формальности отнимает, вынуждая подорваться с места и побежать в комнату на поиски шанса исправить настигнувшее бедствие. Выдвижная полка письменного стола стремительно выдёргивается, и все бумаги из неё на пол высыпаются. Беспорядочно перебираются они, пока не находится одна нужная и самая важная на данный момент. Тэхён не такой глупый, как его отец думает, и знает, что на уже выписанные чеки никакие запреты не распространяются, поэтому он поспешно переодевается, собираясь незамедлительно направиться в банк. Перед выходом он отвечает на беспокойные вопросы Сокджина, уверяя, что всё в порядке и ему совсем ненадолго нужно отлучиться по важному делу, никоим образом не связанному с письмом отца, а поделится его подробностями, когда вовремя вернётся к запланированному чаепитию. Само собой, о деньгах Тэхён упоминать не собирается. В ежемесячное содержание, которое присылал отец, включалась заработная плата дворецкого и кучера, и рассказать о том, что ему будет нечем её выплачивать, означает отказаться от предоставляемых ими услуг. Такого омега не допустит. Выплата по чеку, который он намеревается обналичить, должна покрыть расходы на оплату их труда и обеспечить его на несколько месяцев скромной жизни. Указанную в нём сумму несколько дней назад отец выделил на пошив костюма к балу-маскараду. Не поскупился, ведь мероприятие организует Намджун, а его соблазнитель должен выглядеть перед ним достойно. Когда о запрете извещал, рассчитывал на то, что поход в ателье не был отложен, но ошибся. Наряд отменяется, но Тэхёну на это по большому счёту всё равно, как и на все слова в письме, носящие контекст его непристойного поведения. Употреблялись они Дэгоном, чтобы задеть, но омега перед самим собой чист и убеждён, что не делает ничего бесстыдного. Не делает этого и Чонгук, который ни разу не перешёл черту дозволенного, а вот частица «не», говоря о Намджуне, нагло руки свои распускающем без явного на то согласия Тэхёна, является определённо лишней. И кого в таком случае нравственность стороной обошла? До ближайшего отделения банка двадцать минут пешком, и его постоянный клиент Тэхён девятнадцать из них уже потратил. Поднимается по лестнице и дверь открывает, заходя в помещение с немногочисленным скоплением народа. Проходит к свободному окошку и необходимые документы предоставляет. Кассир, просмотрев их, просит подождать и покидает своё рабочее место. Через несколько минут он в зал выходит и предлагает проследовать за ним в кабинет, в котором встречает Тэхёна альфа почтенных лет с выразительно закрученными вверх кончиками седых усов и приглашает присесть на место напротив себя. Дальше происходит сцена, похлеще цирковой. В ней выясняется, что не быть глупым — не означает быть дальновидным. Разрывается чек демонстративно на мелкие кусочки и отправляется в мусорку вместе с последними нервными клетками Тэхёна под слова банковского сотрудника о том, что существуют негласные правила для важных персон, и любая их просьба, не вписывающаяся в стандарт, осуществляется именно по ним. Смелый Тэхён, каким он себя представляет, закатил бы настоящий скандал из-за беспредела немыслимого, и выплатили бы ему всё до единой копейки. Однако он всё ещё не стал таким в реальности, поэтому молча встаёт, забирает свои документы и покидает кабинет прихвостня бесчестной лицемерности. Возвращается Тэхён домой с понуростью на правом плече и с отчаянием на левом. Запахи свежеиспечённой выпечки ощущения, удобно на нём расположившиеся, не прогоняют. Он проходит в комнату, высыпает все монеты из кошелька на стол и скрупулёзно пересчитывает. Покопавшись в бумагах и рассортировав их, находит ещё один сэкономленный чек на пятнадцать фунтов стерлингов. Итого, если попробовать обналичить его в другом банке, где важная персона не обслуживается, у него на руках будет двадцать три фунта и шестнадцать шиллингов. Тэхён берёт лист бумаги и начинает писать список минимально необходимых расходов на месяц. Выходят они за пределы имеющейся суммы в бескрайние просторы достаточно быстро. Глубокий вдох, выдох, полный безнадёжности, и несколько ударов лбом о край стола провоцируют мозг напрячься и подумать над вариантами разрешения затруднительной проблемы. Брать деньги в долг у друзей, а тем более просить их у Чонгука, гордость отказывается непоколебимо. Заём рациональность твердит не оформлять: из-за неизбежности его возврата вместе с процентами положение не изменится, а только усугубится. Идти на площадь со скрипкой в руках, бросая шляпу для подачек под ноги, самоуважение не соглашается, но на крайний случай готовится пересмотреть своё решение. Предложить для продажи одежду на рынке логика одобряет, но и понимает, что за поношенное, хоть и качественное, многого ожидать не стоит. Из размышлений Тэхёна вырывает зовущий голос Сокджина, и, собравшись в стойкую массу, чтобы не выдать своего истинного состояния, он идёт в столовую. Атмосфера, созданная в ней дворецким, располагает переключиться и немного успокоиться: фарфоровый зелёный сервиз с еловыми шишками, из чашек которого пар душистого чая поднимается лёгкой дымкой, дополняют пышные листы папоротников скатерти, а ягодные пироги и молочник с тонкими ветками принесённого омегой в субботу вереска вносят окончательный штрих в композицию идеального лесного натюрморта. По порции клубничной кладётся на две тарелки одинаковые, после чего десертные вилки в руки берутся, и отсоединяются первые лакомые кусочки. Вкус оценивается высшим баллом глухими отзвуками двух голосов сквозь активное жевание. За вишнёвыми порциями завязывается разговор, и Тэхён подтверждает догадки Сокджина: отец узнал о Чонгуке и ясно дал понять, что его благосклонности к нему не сыскать. На это дворецкий делится историей сына своих прежних работодателей со счастливым финалом. В ней юноша послушал сердце, а не родителей, принял последствия и обрёл намного больше, чем потерял. Мудрость отца в такой интерпретации обретает очертания ахинеи. Беседа на отвлечённую тему в какой-то момент невольно соприкасается с насущной проблемой Тэхёна, и его мыслительный процесс вновь запускается интенсивными оборотами построения теории приобретения денег, что кажется ему наиболее подходящей из всех придуманных им ранее. — По этой насечке я понял, что семейный медальон до того, как перешёл ко мне, успел побывать не только у моих дедушки и папы, но и в ломбарде, — Сокджин снимает с шеи украшение и демонстрирует Тэхёну то, о чём говорит. — Эти знаки наносят ростовщики для учёта принятых изделий. — Как он оказался в таком месте, вы знаете? — Тэхён заходит издалека, разглядывая серебряный медальон в форме подковы с маленьким камешком цитрина в центре. — Нет, но предполагаю, что это связано со вспышками необдуманных ставок моего отца на скачках, — слабо усмехается дворецкий. — Благо он умеет быстро исправлять собственные ошибки, поэтому наверняка так же быстро выкупил его и вернул законному владельцу. — Представляю недовольство вашего папы, — смеётся омега и отдаёт украшение обратно. — Без показательных подзатыльников точно не обошлось, — его смех подхватывается Сокджином, уверенным в том, что будь это предположение подтверждённым, то оно имело бы именно такой исход. — Вполне заслуженно, как по мне. Связываться с ростовщиками — опасное дело. Они могли не вернуть медальон или успеть продать кому-то другому. — Опасным дело стало бы, свяжись он не с ростовщиками, которые дают время на выкуп, а с мошенниками. Они, конечно, заплатили бы изначально намного больше, но вот обратно уже ничего бы не вернули. — Эти мошенники только на скачках орудуют? — Тэхён медленно, но верно подбирается к главному, а деталь о высокой оплате лишь подначивает его не останавливать стремление узнать, куда ему лучше пойти с некоторым содержимым из своей шкатулки. — На них можно нарваться где угодно, но обитают они преимущественно в Ист-Энде — территории лондонского криминала и бандитских группировок, — информация подаётся с интонацией, в которой немного не хватает угрожающего уклона, чтобы отговорить омегу соваться в негожее место. Сокджин ведь и не подозревает, что Тэхён в своём уме уже пометки делает и маршрут прокладывает. — Разве люди с деньгами посещают ту часть города? — С завидной частотой, надо сказать, — хмыкает дворецкий, осведомлённый о секретах вельмож. — Увеселительных заведений там предостаточно, чтобы эти деньги в них оставлять. — Вы так уверенно обо всём говорите, будто бывали там и всю подноготную выяснили, — Тэхён держит образ незаинтересованного, а голосу придаёт расслабленность. — Однажды мне пришлось сопровождать одного мсье в качестве... — берёт короткую паузу Сокджин для подбора подходящего эпитета, — если можно так выразиться, помощника для мухлежа в азартных играх. Образ незаинтересованного рушится под предлогом неподдельного любопытства. — Я буду вас донимать, пока вы не расскажете мне всё об этом случае, — настойчивость с принятием позы, демонстрирующей крайнюю нетерпеливость. Сокджин голову вверх закидывает, сопровождая действие протяжным мученическим возгласом сквозь улыбающиеся губы, что раскрыли нелепый момент в карьере. Иного выхода, кроме как поделиться его содержанием, у него нет, поэтому он смиренно приступает: — Действо происходило в казино «Пики пустоши», принадлежащее известной во многих кругах группировке, и антураж в этом месте был соответствующим: столько громил, собранных в одном помещении, я в своей жизни ещё не видел. Только через их тщательный досмотр можно было пройти за игральные столы, — Тэхён непроизвольно сглатывает, представляя предстоящее испытание. — Моей задачей было сидеть поодаль от мсье, делать вид, что я с ним не знаком, и условными жестами, не привлекая внимания, подсказывать ему об имеющихся картах у соперников. Всё шло хорошо, пока он не стал повышать ставки. К нему, разумеется, стали приглядываться эти самые громилы и вскоре вышли на меня. После этого уже буквально вышли мсье и я. Для исчерпывающего понимания — мы вылетели из заведения с пустыми карманами, а мсье в качестве выигрыша получил фингал и свой выбитый зуб, — рассказчик довольно весел в повествовании, в то время как слушатель реагирует на него слишком взволнованно. — Он такого отношения к себе не ожидал, потому как, сами понимаете, относился к представителям голубых кровей, поэтому стал требовать позвать хозяина казино. Его требование, к моему удивлению, выполнили. После диалога с хозяином нас впустили обратно, и мсье смог честно отыграться, заложив свой перстень для первоначальной ставки. Выиграл он сумму приличную, но вот перстень ему не вернули, хоть он и предлагал заплатить больше, чем получил за него перед игрой, — завершает рассказ Сокджин и упирается локтями в стол, пребывая в лёгкой задумчивости от воспоминаний. Тэхён в лице поменялся за это время раза четыре и примерно столько же начинал сомневаться в своём решении идти на такие риски. Все за и против он взвесит в течении ближайшего часа, а сейчас он от впечатлений вопрос уточнения задать намеревается: — Громилы избили только мсье или вам тоже досталось? — Если липкие взгляды и неприятные касания при досмотре отнести к данному определению, то да, мне тоже немного досталось. В остальном же к омегам они относились с предельной в их случае адекватностью. Оба усмехаются, но по-разному: Сокджин сдержанно, а Тэхён экспрессивно. Обменявшись ещё несколькими фразами на эту тему, они завершают чаепитие и вместе убирают посуду со стола. Расходятся по своим делам, когда она начисто вымывается дворецким и насухо вытирается его господином. Тэхён раскладывает на атласное покрывало кровати украшения и осматривает их прикидывающим взглядом. Создаёт условное разделение посередине и на одну половину откладывает самые любимые, а на вторую с участью похуже. Вскоре рассортировка обретает более жёсткую форму, и остаются две жертвы, для которых час их предназначения спасти своего хозяина от смерти обездоленного наступает. Кольцо и кулон из золота с крупными рубинами омега никогда не носил. Не воспринимает он этот драгоценный камень на себе гармонично. Да и в целом считает его не подходящим для молодого возраста, поэтому расставание с комплектом украшений должно пройти для него безболезненно. Сложив всё обратно в шкатулку, Тэхён возвращает её на место и укладывается на пол, раскидывая руки и ноги в стороны, — так ему наиболее комфортно обдумывать план, который он всё же осмеливается реализовать завтра. Название казино ему известно, но правил ни одной карточной игры он не знает, соответственно делать ставки и играть не будет. Придёт туда и попросит личной аудиенции с хозяином. На ней предложит ему сделку: украшения взамен на деньги. Однако идти одному безумно страшно. Особенно после подробностей о встречающих на входе громилах. Из всех, с кем Тэхён хорошо знаком, есть только один отважный человек, кто точно согласится на непредсказуемую авантюру без выяснения причин её возникновения, и зовут его Юнги Белтейн. Их занятия в академии с начала июня по времени не совпадают, потому омега решает, что заявится к нему домой с просьбой составить компанию ближе к вечеру, когда оба точно будут свободны. Остаток вечера Тэхёном проводится в репетициях перед зеркалом уверенности для предстоящего разговора с представителем сомнительного слоя населения и продумыванием чётких фраз требований относительно сделки. Занятия с Мистером Фулерманом утром следующего дня протекают с мыслями не о возвышенности музыки, а нервозное послеобеденное время завершается махинациями по подбору самого непримечательного наряда: всё чёрное вплоть до носков и обуви должны подарить чувство однопроцентной безопасности. Подозрительными в дилижансе кажутся все, и нахождение в Вест-Энде на понимание абсурдности опасений никак не влияет. Тэхён старается унять мандраж и смотреть исключительно в небольшое окошко. Выходит он на нужной улице, не оборачиваясь, и идёт по обочине в сторону серого кирпичного дома с угольными дверями и разноцветными декоративными стёклами по бокам — одна из оценённых омегой по достоинству деталь теперь уже постоянного обитания Юнги. Месяц назад он съехал из семейного гнезда и даже от прислуги отказался, ссылаясь на то, что у него творческий кризис и ему необходимо пространство для полного уединения. Друзьям настоящий мотив одиночества раскрыл, поведав о том, как сильно устал от суматошных родителей, которые в подготовке к свадьбе с Греем, что должна состоятся в сентябре, носятся, как ненормальные, и не дают ему сосуществовать в ладах со спокойствием. Стук в дверь и красивая дверь открывается. На пороге встречаются небольшое удивление и большое волнение, которое произносит заученное: — Предлагаю без лишних слов отправиться в приключение по запретным местам и познакомиться с криминальным авторитетом. Юнги собирается быстро. Выбранную им одежду описать можно также одним наречием — броско. С Чимином поведёшься, рано или поздно от него и наберёшься. Тэхён мягко намекает переодеться, на что получает твёрдое: — Ещё чего. На этом переговоры заканчиваются, и начинается путь в зону возможного нарушения целостности аристократических оболочек. По прибытии в её начало у первого наиболее приличного встречного спрашивается точное направление к казино. Указанная им дорога терниста и переполнена жирными крысами с длинными хвостами. Они бегают прямо в ногах идущих и ползают по валяющимся на земле бездомным пьянчугам, которые спят среди разбросанного мусора из вонючих урн. Тэхёну плохо, а Юнги всё равно. Мерзкий проулок заканчивается, и они выходят на угрюмую, но многолюдную улицу. Слева от них простирается ряд рыбных лавок с товаром, попахивающим просроченной тухлостью, а справа — жилые дома с решётками на окнах и привязанными к ним верёвками для сушки заштопанных тканей с не отстиравшимися пятнами грязи. Мимо проходящие гнусные мужчины заинтересованно оглядывают нетипичных для здешнего района привлекательных и ухоженных омег, восторженно присвистывая им вслед и неприлично подмигивая. Тэхёну очень плохо, а Юнги абсолютно всё равно. Подойдя к зданию, что по представлениям должно было иметь соответствующую под определение игорного заведения вывеску, они сталкиваются с треснувшей досточкой, указывающей на то, что перед ними обычный бар. Они решают зайти в него и разузнать, не ошиблись ли адресом. Тэхён осторожно тянет замызганную чем-то дверь за ручку на себя, но она не поддаётся даже тогда, когда он добавляет силу. Юнги невозмутимо отодвигает друга в сторону и толкает дверь плечом, после чего они проходят в пространство, заполненное сигаретным дымом, перегаром и дрянным смехом. До барной стойки компании за столиками провожают их взглядами, полный состав описания которых Тэхён ни за что не сможет перечислить. Он и не пытается его запомнить, предпочитая хвостом следовать за непоколебимым Юнги. Он садится около мужика с несвязным бормотанием на разбитых губах, позволяя этим Тэхёну расположиться с краю стойки и избежать участи соседства с данным посетителем питейного заведения. — Нам нужно попасть в казино «Пики пустоши», — вместо приветствия и заказа с ходу выкладывает Юнги подошедшему к ним работнику бара. Тот, подмечает Тэхён, выглядит вполне себе как громила, и длинный шрам, разрезающий правую часть его лица, придаёт этому выводу убедительности. Мужчина скептически сдвигает брови и изучающе смотрит на двух омег с минуту, после чего хмыкает и указывает за свою спину большим пальцем, насмешливо бросая: — Лестница там. Спускаетесь по ней, а дальше вас встретят и проведут туда, куда вам нужно. Друзья понимают, что пришли по верному адресу, и переглядываются, кивая друг другу. — Хозяин казино на месте? — спрашивает дальше Юнги, чтобы за ненадобностью не идти в руки к тем, о ком Тэхён его заранее предупредил, а работник бара прямо сейчас известил. — На месте, — коротко отвечает мужчина, глядя исподлобья на пришедшую парочку и протирая полотенцем рюмку. — Так позови его сюда, — озвучивается тоном, не похожим на просьбу. Осмыслив дерзкое заявление, работник бара ухмыляется, закидывает полотенце себе на плечо и громко проговаривает, поворачивая голову в сторону: — Джеф, скажи Хосоку, что его хотят видеть. Из-за стеллажа с алкоголем выходит человек, при виде которого у Тэхёна сердце в пятки уходит. В нём не меньше шести с половиной футов роста, на голове блестит лысина, а одно ухо попросту отсутствует. Он становится прямо за омегой, вынуждая этим его съёжиться до максимальных размеров незаметности. — Кто? — слышит Тэхён грубый голос, звучащий где-то высоко над его макушкой. Работник бара подбородком указывает на омег. Юнги выпрямляется и слегка разворачивается корпусом, равнодушно взирая на Джефа и встречая его анализирующие глаза. Их взаимный холодный осмотр друг друга оканчивается тем, что один из них молча уходит в том же направлении, откуда и вышел, сохранив каждую черту своей грозности неподвижной. Тэхён начинает морально готовиться к встрече с этим Хосоком, пока Юнги заказывает себе порцию виски. Он свою задачу на сегодняшней эстафете выполнил, поэтому подбадривающе хлопает по ноге следующего на очереди. Для чего она была им организована, не спрашивал. И не собирается. Ему достаточно того, что Тэхён додумался участвовать в ней вместе с ним, остальное — не имеет значения. Всегда поможет, если попросят, но никогда не станет лезть с бесцеремонными вопросами, если ответы на них желают оставить при себе. И даже если ему эти ответы очень-преочень любопытно узнать. Протягивая руку, чтобы взять стакан с предоставленным ему алкоголем, Юнги случайно задевает локтем рядом сидящего мужика. Пробуждение задремавшего проходит успешно, и он отдаёт всё своё внимание тому, кто этого совсем не приветствует и зло стискивает зубы. Нечленораздельные крики непотребных комплиментов и предложений резко перетекают в наглые тыкания пальцем в лицо. — Убери от меня руки, — цедит Юнги, отворачиваясь. — Настоящий, — хрипит и облизывается мужик, продолжая тыкать то в щёку, то в лоб омеги. — Я сказал, убери от меня свои грязные пальцы! — с нажимом повторяет Юнги и обхватывает за запястье руку наглеца, жёстко отстраняя её от себя. Задетый мужик сразу встаёт на шаткие ноги и упирается отстранённой рукой в поверхность стойки, а второй начинает ерошить волосы парня, нависая над ним. Его ехидная улыбка становится шире, открывая вид на гнилые зубы, а длинная борода, в которой слюни и крошки в одно месиво смешались, лишь добавляет ещё больше омерзительности внешнему виду. — Эй, а что не так? — горланит, склоняясь к уху Юнги, и почти плюётся в него, оттянув пальцами за мочку: — Что ты мне сделаешь, цаца? Вмешиваться в это представление никто из присутствующих поблизости не планирует. У каждого из них своё оправдание по этому поводу: поддатый работник бара, в силу своей жажды до зрелищ, увлечённо наблюдает и решительно настроен узнать естественное продолжение; испуганный Тэхён, в силу своей неспособности и за себя постоять, наблюдает потерянно и решительно настроен помалкивать. Поэтому Юнги, в силу своей предприимчивости, наблюдать больше не собирается и решительно настроен схватить бутылку виски, чтобы разбить её о голову мужика. Под звук осыпающегося стекла тот с грохотом валится на пол, утыкаясь в него хрустнувшим носом. Гробовая тишина. Она давит на перепонки Тэхёна фактом, что мужик лежит и не двигается даже после того, как Юнги пнул его несколько раз по рёбрам. Работник бара, перегнувшись через барную стойку и глянув вниз, разбавляет тишину, но перепонки от этого на себя только больше тяжести принимают, потому как то, что он выдаёт, облегчения не содержит: — Уважаемый, да ты его грохнул.