Найденный

      Лëжа в кровати безмолвным овощем Джисон раздумывал о том, что сделал, и понимал, что ни о чëм не жалел. Он много раз говорил себе, что у тех людей могли быть родители, жена, дети и друзья, но всë равно не жалел о своëм поступке, поэтому и чувствовал вину за свою безжалостность. Да и как его рука поднялась забрать десятки жизни? Какие бы мотивы не скрывал в себе этот поступок, Джисон себя не когда не простит и будет держаться подольше от людей, чтобы не причинить им боль. Решив изолироваться от мужчин, он заперся в комнате и не выходил, когда те звали его поесть. Каждый раз сердце жалобно сжималось на словах, что те всегда готовы помочь ему и выслушать. Ему сразу вспоминались слова Бомгю, рассказывающий, что такое дружба. А ведь они ведут себя именно так. Как друзья. Джисон много раз об этом думал, но Чан же дал ему понять, что этого никогда не будет. Тогда почему они ведут себя именно так? Помимо вины, его стала преследовать обида на весь мир, что создал его и бросил на произвол судьбы. Кстати, судьбу он тоже возненавидел. Джисон не знает чего добивается, сидя у себя в комнате, и, не выходя из неë, но за два дня его уже начинает сильно тошнить от не хватки еды в организме. Он очень часто ходит в ванную, чтобы напиться воды из раковины и заполнить пустоту в желудке, а потом ещë чаще бегает по маленькому, пока последние силы ещë не покинули его. Вот только Джисон ограничивает себя не только в еде и общении с людьми, а ещë и в сне, который так просил у него измождëнный организм. Только это он делает не из вредности, а из-за боязни, что ему вновь приснится кошмар, поэтому уже третий день он просто стремительно продолжает убивать себя, пока в какой-то момент дверь сама не открывается посреди ночи. Тогда Джисон уже хотел было подумать, что это монстр из воспоминаний и сразу мысленно стал прощается со всеми кто стал ему дорог за такое короткое время. Он не кричал, не пытался убежать, а просто лежал и не мог пошевелиться из-за усталости и смотрел на дверь из-за полуприкрытых век. Вот только вместо отвратительной морды чудовища, показалось лицо Криса слабо освещëнное от фонаря в телефоне. — Джисон-а, спишь? — Громким шепотом спросил Крис, не меняя своего положения. — Я хотел с тобой поговорить, — Сообщает Чан, после того как услышал странные звуки, издающиеся из-под одеяла на кровати, которые принадлежат Джисону. — В общем я хотел извиниться, за то что сказал за завтраком позавчера, просто мне сложно… Джисон ты слушаешь? — Пройдя, и, садясь на край кровати, говорил Чан, но прервался когда понял, что Джисон так и не выглянул из-под одеяла. Тот вновь издал звук похожий на утверждения и Чан вспомнил, что тот не ел уже третий день. — Так, а ну-ка вставай, пошли тебя покормим, — Сказал Чан, и, включив настольную лампу, стянул с Джисона одеяло, что открыло вид на болезненно бледного, свернувшегося в маленький комочек ребëнка с синяками под глазами. — Встать сможешь? — Спросил старший более серьëзным тоном, чем когда вëл разговор, у Джисона который щурил красные глаза от света, привыкшие к темноте. — Да, — еле выдавил из себя Хан, хриплым от долгого молчания голосом. Пытаясь собрать в себе оставшиеся силы, он пополз к краю кровати и скинул ноги на пол, но вскоре понял, что всë ровно встать он не сможет. — Я могу помочь тебе? — Прозвучало с надеждой откуда то сверху и Джисон без раздумий кивнул. Сейчас у него не было никаких сил, поэтому он решил позволить старшему делать с ним, что тому вздумается, да и кушать ему уже сильно хочется. В итоге Чан без резких движений просунул одну руку меж кровати и его ногами, а другой обхватил за талию, и с лëгкостью поднял его на руки, как невесту, позволяя его голове лечь себе на плечо. — Сейчас я тебя покормлю и ты ляжешь спать, а завтра мы уже сядем и поговорим, — Говорил Чан, пока Джисон уже дремал, почувствовав себя, в безопасности на руках у старшего, слушая его размеренное дыхание. — Чан? — Удивлëнно спросил Чанбин, который недавно приехал с работы, как обычно не поев там. — С возвращением, Чанбин-а, — Поприветствовал Крис и посадил Джисона на стул, что стремительно начал падать вперёд безмолвной куклой, но вовремя спохватившийся Чанбин предотвратил падения на стол, поняв что руки Криса заняты. — Привет. Джисон, как ты себя чувствуешь? — Поняв, что Хан открыл глаза спросил Бин и Джисон пожал плечами, как бы намекая, что не хочет разговаривать. — Так ладно, я понял, — Сказал Чанбин, придерживаясь Джисона одной рукой за плечо, на всякий случай. В таком положении им пришлось просидеть всë время, вплоть, до того, как пришëл Крис с тарелкой супа. В итоге сейчас Джисон сидел на диване зажаты между двумя сильными мужчинами, на груди одного, из которых он лежал спиной, а другой кормил его с ложечки, как маленького ребëнка, которым он впрочем и являлся. Много раз Хан пытался сесть и забрать тарелку, но его всë время клали обратно и отодвигали тарелку чтобы он не дотянулся, поэтому ему просто приходилось вовремя открывать рот и глотать. — Сон-а, ну зачем же ты так издеваешься над собой? Ты же знаешь, что мог попросить Феликса принести тебе еды. Зачем же доводить себя до такого состояния? — Возмущался Чанбин и Джисону становится понятно, что тот просто волнуется за него, как и Чан, который наоборот стал очень серьëзным и угрюмо молчал. — Простите, — Тихо пробубнил Джисон и Чан спереди тихо выдохнул. — Нет, Джисон, тебе не за что извиняться. Виноват в этом только я. Прости меня. Я погорячился. Просто эта ситуация выводит меня из себя, потому что я не люблю зацикливаться на чëм то одном, да еще и заказчиков подвожу. Всë это очень странно, так еще и ты ничего не помнишь и меня это тоже очень сильно подкашивает. Я сказал, что мы не друзья только, потому что не хочу привязываться к тебе, что прошу и тебя. Пожалуйста, Джисон, не привязывайся к нам. Это плохо закончится, — Прекратив кормить Джисона, говорил Чан. — Поздно вы опомнились, — Ответил Джисон и встретился с непонимающим взглядом Криса, в то время как сзади послышался хмык, что прошëлся по спине Джисона лëгкой вибрацией. — Что ты хочешь этим сказать? — Спросил Чан, ожидая объяснения. — Вы уже привязались ко мне, Господин, — Пояснил Хан и дрожащими руками вновь попытался забрать тарелку у Чана, думая, что тот уйдëт после услышанного и его не докормят, но рука Чанбин перехватила его за кисти и опустила их обратно на диван, а ложка наполненая жидкостью до краëв приблизилась к его губам. Вновь посмотрев на Чана он увидел, расцветающую, грустную улыбку и глаза наполненные болью. — Ты прав, Сон-а. Ты прав… — Ответил Чан и кивком указал на ложку, чтобы Джисон открыл рот. В эту ночь Джисону удалось увидеть прекрасный сон, где он сидит в незнакомой комнате на диване вместе со всеми парнями и смотрит фильм на плазменом телевизоре в обнимку с Крисом.

***

Стук в дверь прервал его сладкий сон и Джисон протяжно замычал, но гость за дверью вновь постучал, видимо ожидая когда ему откроют. Но Джисон тоже не пальцем деланный, поэтому он принял сидячее положение, укутываясь в одеяло, и, ожидая когда гость раскроет свою личность, что вскоре произошло. Вместо подачи голоса нежданный гость решил действовать более развязно, как у себя дома, и открыл дверь, заходя в неë. А кто всегда врывается в его комнату без разрешения? Правильно, Крис. — О, ты проснулся! — Удивлëнно сказал Крис и Джисон саркастично вздëрнул бровь. — Ладно, не злись. Просто ты проспал весь день, сейчас уже восемь вечера если ты не заметил, — Пояснил Крис и прошëл в комнату предварительно, закрыв дверь. — Восемь? — Ошеломлëнно переспросил Джисон, что выглядел очень мило с округлëнными сонными глазками и гнездом на голове. Если бы это был тот же Чанбин или любой другой младшенький, Чан бы его так затискал, что тому вставать не хотелось бы ещë несколько часов, но это был Джисон, от которого нужно держаться подальше из-за их положения. — Вот это я поспал, — Со смешком сказал Хан, после того как Чан утвердительно кивнул. — Ну раз ты себя хорошо чувствуешь, я думаю, что нам нужно продолжить начатое, — Сказал Чан и сел на стул задом наперёд, перед этим, придвинув его к кровати, и оказался лицом к лицу с Джисоном. — Давай я расскажу тебе с самого начала, — Сказал Крис и начал свой большой рассказ.

***

— Сейчас мы уже придëм, Чан-а, и всë будет хорошо. Нам осталось совсем мало, потерпи немного, малыш, — Успокаивал мальчик друга, который лежал у него на спине, пока тот шëл через лес к ближайшему поселению где им должны оказать помощь. В этой перестрелке спаслись только они. Два маленьких ребëнка, которые никому ничего не сделали, но всë равно оказались меж двух огней, где пострадали оба. Эта перестрелка тогда дала новую жизнь старшему, но почти что не забрала еë у Чана, в которого попала пуля одного из людей вражеской банды. В этой банде он жил с самого рождения, а еë глава со своей женой заменили ему родителей, которые подорвались на мине во время задания. В этот день пятилетний Чан вновь потерял родителей, но обрëл новую семью в виде мальчишки, который старше его на два года.

***

— Чан-и, ты же знаешь, что у нас мало денег и нужно экономить на вещах и одежде? — Завëл разговор старший за ужином, после того, как пришëл с очередной подработки, на деньги, которых им вдвоëм удаëтся жить. — Конечно, Хëн, — Взволнованно отвечает Чан. — Тогда, как так получилось, что ты разбил тарелку? — Задаëт вопрос старший, а младший чуть ли не дрожит от страха. — Я н-не специально, Хëн, п-п-прости м-меня, — Жалобно говорил Чан, заикаясь. Сейчас он боится, что старший снова будет злиться. — Но ты же понимаешь, что тебя нужно наказать? — Спрашивает старший и ждëт, когда Чан утвердительно кивнëт, чтобы встать и поманить его за собой в комнату. Подводя его к матрасу, на котором они ютятся вдвоëм во время сна, он приказывает Чану снять всю одежду, что младший выполняет не без стеснения, а после ложиться на живот по указаниям старшего. — Ты растëшь, Чан, и ты должен научиться принимать наказание, как подобает настоящему взрослому мужчине, — Говорит старший и садится рядом с лежащим Чаном на колени, перед этим, сняв с себя ремень, оглаживая спину и ягодицы младшего иногда проводя пальцем по сжатому входу. В тот день восьмилетний Чан близко знакомится с поркой.

***

— Вот смотри, морковь нужно порезать тонкими кругляшками. Да, вот так, молодец, — Хвалил маленького Чана старший и помогал правильно держать нож, чтобы тот не порезался. — Сейчас доделаем салат, сядем за стол и будем праздновать Рождество, — Оповестил его старший, а Чан неуверенно мнëтся, не зная как правильно озвучить свои желания. — А можно я позову Минхо? — Боязно спросил Чан у очень ревнивого старшего, зная, что тот может сильно разозлиться на него. — Конечно можно Чан-и, но если вы плохо будете себя вести мне придëтся тебя наказать, — Оскалился старший и провëл рукой по бедру Чана до талии, сжимая еë. — Обещаю, что буду послушным, — Протянув мизинец старшему, обещал Чан. В тот день десятилетний Чан понял, что Минхо не должен находиться близко к старшему.

***

— Я же знаю, что ты можешь глубже, малыш. Сделай своему Хëну приятно, детка, — Говорил старший иногда прерываясь на тихие вздохи удовольствия, не переставая давить на затылок младшего, чтобы тот заглатывал всë больше с каждым толчком. В тот день двенадцатилетний Чан научился делать отменный минет и не получать двоек.

***

— Он трогал тебя? Отвечай! Касался? — Кричал старший на Чана, который только зашëл в квартиру, а на него сразу напали с вопросами. — Нет, — После ответа сразу прилетает пощëчина, и Чан оседает на пол держась за щëку. — Не смей мне врать! В моëм доме никто не должен врать! Особенно мне! — Старший дëргает его за волосы, чтобы тот смотрел ему в глаза. Глаза Чана были наполнены слезами, потому что он не понимал, почему старший с ним так обращается. — Он замëрз и я его обнял, чтобы согреть, я хотел помочь ему, — Объяснял Чан, но старший ещë сильнее разозлился и теперь дëрнул младшего за запястье, чтобы тот встал и прижал его к двери, подпирая всем своим телом. — Ты. Только. Мой, — Прорычал старший и прижался к губам Чана в жëстком поцелуе, где искусал его губы до крови. В тот день с четырнадцатилетнего Чана была сорвана вся одежда, а тумбочка в прихожей стала первым осквернëнным местом в маленькой квартирке, где он и лишился девственности.

***

— Это я во всех виноват да? Это я не уследил за тобой? Что я упустил, Чан-а? Что я сделал не так? Если я уделял тебе мало времени, прости меня, пожалуйста, прости меня. Я пахал больше чем взрослый человек, чтобы купить тебе много одежды и покормить тебя, а ты решил просто променять меня на Минхо, который вообще не стоит твоего внимания? Пожалуйста, Чан, не бросай меня! Я очень сильно люблю тебя! Я люблю тебя, Чан-а! Люблю! — В тот день шестнадцатилетний Чан понял, что попытка сбежать с Минхо была самой большой ошибкой в его жизни, потому что он подвëл старшего и заставил его чувствовать вину. Теперь, лëжа на матрасе и постанывая от удовольствия, которое доставлял ему старший, заглатывая по основание, он понял, что любит его и никогда не оставит одного.

***

— Убирайся… — Сквозь слëзы говорит Чан, а за его спиной стоят его мальчики, которых он уже давно подвергает опасности из-за своей больной привязанности к человеку, который нанëс ему множество травм в детстве. — Это же, не то, что ты хочешь на самом деле, Чан-и. Ты не хочешь, чтобы я уходил. Я знаю, что только я нужен тебе, чтобы ты был счастлив, так давай оставим все обиды в прошлом и уедем далеко отсюда, только вдвоëм. Ты, я и всë. Щенков за твоей спиной нужно было давным давно ещë утопить, чтобы не мешались под ногами, — Шипел старший Чану, что сразу выстрелил ему в плечо после последних слов. — Никто. Не смеет. Говорить такое. Про моих. Парней, — Говорил Чан и с каждым словом надвигался на старшего грозовой тучей, который упал на пол схватившись за больное плечо. — Чтобы ноги твоей больше не было в моëм доме, иначе будешь должен передать привет моим родителям, — Сказал Чан и подставил пистолет к его виску, имитируя выстрел. В тот день двадцатитрëхлетний Чан, долго вымаливал прощения у своих малышей на коленях, глотал слëзы, пока те пытались поднять его, говоря что давно простили и он не в чëм не виноват.

***

— Прошло уже два года с тех пор, как я прогнал его. Все травмы которые он мне нанëс были проработаны у психолога и во многих мне удалось разобраться. Только теперь у меня появилась излишняя тактильность и боязнь привязанности, но тем не менее я вновь привязываюсь к мало известным людям, как бы не пытался это перебороть, — Рассказав про своë прошлое, Чан стал повествовывать Джисону про проблемы в настоящем времени. — Я давно начал думать, что забыл его, но когда появился ты, все мои раны вновь открылись и стали кровоточить. Видя тебя за обеденным столом, я всë чаще и чаще стал привыкать к тебе, поэтому я пытался засунуть ненужные чувства подальше при помощи злости к тебе. Но этим сделал только хуже нам обоим, — Выговаривался Чан, смотря себе в ноги, чтобы не сталкиваться взглядом с Джисоном, боясь увидеть там злость. Он так боялся, что тот не простит его и будет ненавидеть, потому что ему пришлось страдать все эти дни, только из-за того, что Чан просто не смог перебороть свои страхи во время. — И… Я уже понял, что привязался к тебе, поэтому хотел бы сказать, что… В общем, давай будем друзьями? — Неуверенно говорил Чан и осмелился поднять взгляд на лицо младшего, в чьих глазах стояли слëзы. — Почему ты плачешь? — Растерялся старший, не зная, как успокоить Джисона. — Мне так жаль, что вам пришлось всë это пережить, Господин. Вы такой молодец, что не сдались, а продолжили бороться ради своих близких. Я бы очень хотел с вами дружить, но вам нужно как следует обдумать этот вариант. Может вы просто переселите меня куда-то в другое место, чтобы не видеться и не привязываться? — Уже откровенно рыдая, всхлипывал Джисон и Чан, не выдержав, отодвинул стул и прижал этот комок соплей и слëз к себе. — Забыл сказать, как только я привязываюсь к кому-то, то уже не могу отпустить. Тем более ты не он и не причиняешь моим друзьям вреда, — С грустью в голосе говорил Чан и ласково гладил его по голове. — А как же доверие? — Спросил Джисон приглушëнным, футболкой старшего, голосом. — Не знаю почему, но мне кажется, что мы чем-то похожи, поэтому скажу честно. Твои воспоминания кажутся бредом, но я не могу знать правдивы они или нет, поэтому я буду относиться к ним со скептицизмом. Всë равно, рано или поздно мы выйдем на людей, которые работают в этой лаборатории и тогда узнаем всю правду, а пока будем жить бок о бок. Ты всë также будешь рисовать свои воспоминания, а мы будем обеспечивать тебе нормальную жизнь, — Немного обидно, но зато честно, подумал Джисон, когда успокаивался. — Господин, на счëт последнего рисунка… — Хотел было начать говорить Джисон, но Крис его перебил. — Погоди, Джисон-а, но я тебя перебью. Я думаю, что тебе лучше поговорить об этом с Сынмином, ведь ему тоже есть, что тебе рассказать, а ещë называй меня Хëном, пожалуйста, — Мягко сказал старший и Джисон кивнул, заталкивая свои переживания поглубже для следующего душевного разговора. — Пошли-ка на кухню, покормим тебя, — Улыбнулся Крис показывая ямочки на щеках и протянул руку Джисону, чтобы помочь выбраться из кокона одеяла.

***

— Как тебе удалось вытащить его из комнаты? — Спросил Чанбин, обнимая старшего поперëк талии, пока тот моет посуду. — Вообще я пришëл просто поговорить, а потом понял, что он лежит полуживой, поэтому принëс его сюда, чтобы покормить. Он даже не сопротивлялся, потому что сил не осталось, — Ответил старший, вытирая руки полотенцем, закончив с посудой, и, разворачиваясь к младшему лицом, чтобы вскоре обнять его за шею. — Сильно устал? — Расцеловывая лицо младшего, спросил Чан. — Мгм, — Промычал разнеженый Чанбин, теперь подставляя шею под поцелуи, куда сразу направились губы старшего. — Пошли уложим тебя спать, — Взяв его за руку, старший направился в комнату Чанбина, чтобы потом помочь ему принять душ и переодеться. — Спокойной ночи, Чан-а, — Пробубнил Со Чану в грудь, обнимая его, как коала. — Сладких снов, Двэкки, — Нежно шепнул Чан и поцеловал младшего в макушку, перед тем, как забыться в спокойном сне.