Чай с сахаром

Чтобы найти сборник статей, который был приобретен в печатном виде на одной из локальных конференций лет пять назад, Чжун Ли приходится перебрать огромное количество ненужных бумаг, книг и другого барахла, однако цель свою он в итоге выполняет, и научный труд все-таки оказывается обнаружен. На прошлом занятии Чжун Ли пообещал Тарталье найти статьи по теме переписок того времени, если тот будет прилежно вести себя на этом и последующих уроках. Насколько Чжун Ли пока может судить: Аякс действительно начал исправляться прямо с момента вступления их контракта в силу. Он активно работал на том же уроке и даже подошел к Чжун Ли с дополнительными вопросами после. Единственное, что потом смутило Чжун Ли — когда он забыл принести обещанный сборник на последующее занятие, Тарталья даже словом об этом не обмолвился, хотя было видно, что спросить о чем-то ему действительно хотелось. Нужно будет обязательно извиниться: в конце концов, Чжун Ли едва не забыл о собственном обещании. А обещания надо держать — особенно перед такими учениками, как Аякс. Если ты не будешь соблюдать условленные договоренности, то вряд ли этим будут заниматься твои подопечные. Интересно, куда в тот момент подевалась вся его уверенность? Тарталья же так смело срывал практически каждое его занятие в течение целого месяца, однако по какой-то причине в ситуации, когда нужно было напомнить Чжун Ли о его обещании, пошел на попятную и не высказал ни единого слова недовольства. «Возможно, это не мое дело», — вздыхает Чжун Ли, сдувая пыль со сборника и открывая его на случайной странице. Какая ностальгия — кажется, будто эта конференция прошла целую вечность назад. Тогда он еще, кажется, преподавал в Ли Юэ и даже подумать не мог, что жизнь приведет его в Снежную. Чжун Ли быстро пролистывает несколько страничек и мельком пробегается по ним взглядом. О, он даже делал кое-какие пометки по мере выступления спикеров — это хорошо. Тарталье не лишним будет поразмышлять над некоторыми его вопросами, карандашом написанными на полях; а еще здесь находится парочка определений для особенно мудреных понятий. Удобно. Улыбнувшись уголком губ, Чжун Ли закрывает сборник и складывает его в свой портфель. Как удачно, что их занятие с десятым «А» будет уже завтра. Приготовив все к следующему рабочему дню, Чжун Ли еще раз проверяет, все ли собрал, и только после этого уходит в ванную. Уже скоро ему нужно будет ложиться спать.

***

— На этом урок окончен. Можете быть свободны, — Чжун Ли закрывает учебник и едва удерживается от смешка, когда дети, моментально забыв обо всем на свете, начинают поспешно закидывать тетради и ручки в свои рюкзаки, дабы поскорее сбежать из кабинета. В конце концов, на этой перемене они будут кушать! Не стоит терять ни минуты свободного времени — в столовой, как это водится, всегда огромные очереди. — Аякс, вас я попрошу немного задержаться, — Чжун Ли чуть повышает голос, чтобы Тарталья смог услышать его с другого конца кабинета через шум. Тот поднимает на него удивленный взгляд, однако послушно кивает. Кажется, Аякс старается оттянуть момент их разговора: вещи он собирает как-то нехотя и все время косится в сторону Чжун Ли, который делает вид, будто не замечает его взглядов исподтишка. К моменту, когда Тарталья собирает свои учебные принадлежности, практически все его одноклассники уже покидают кабинет, оставляя их с Чжун Ли наедине. При одном лишь взгляде на Аякса можно понять, что тот нервничает — возможно, даже побаивается предстоящего разговора. «Думает, я буду его ругать?» — размышляет Чжун Ли, наблюдая за тем, как Аякс, перекинув рюкзак через одно плечо, подходит: почти подкрадывается, — к учительскому столу и, остановившись неподалеку от него, переминается с ноги на ногу, словно не зная, как начать разговор. — Вы что-то хотели, мистер Моракс? — осторожно спрашивает Тарталья, все-таки набравшись смелости, и Чжун Ли, вынырнув из своих мыслей, сразу же тянется к портфелю, дабы найти сборник, ради которого, собственно, тот и был оставлен после занятия на разговор. — Ах, да, Аякс. Я обещал вам принести кое-какие научные работы про переписку Рекса Ляписа и Чайльда, — найдя искомый предмет, он вынимает книгу из сумки и подает ее Тарталье, теперь смотрящему на него с неподдельным удивлением. Он берет вещь из рук Чжун Ли и на автомате переводит на нее взгляд, будто не до конца осознавая, что ему теперь нужно делать. Чжун Ли же, тем временем, продолжает говорить: — Прошу прощения, что не принес ее в прошлый раз. Я настолько увлекся работой дома, что совсем о ней позабыл. В следующий раз не стесняйтесь и напомните мне о себе, если я вам что-то обещал, — он кивает для верности, просто чтобы Аякс запомнил его слова получше, и тот, справившись со своим удивлением, неожиданно начинает выглядеть растерянным. — Я думал, что вы…. — Чжун Ли читает между строк «Соврали», и сочувственно вздыхает. Откуда же у ребенка такие проблемы с доверием к миру и людям? Однако сделать какие-то выводы Чжун Ли не успевает — Аякс, так и не закончив предыдущее предложение, переводит тему. — Неважно. Спасибо вам большое, — обычно громкий и бодрый голос становится таким тихим, что Чжун Ли приходится приложить все свои усилия, дабы услышать его. Он может поклясться: кончики ушей Тартальи очаровательно краснеют. До чего же честным в своих эмоциях оказывается Аякс! Чжун Ли находит эту его особенность по-детски умилительной. — Я обязательно верну, — добавляет он уже громче, вновь заглядывая в глаза Чжун Ли. Тот искренне улыбается в ответ: а вот эта уверенность уже в характере Аякса. — Не торопитесь с этим. Там довольно много сложных для понимания статей, так что вы можете изучать сборник столько, сколько будет угодно, — когда в васильковых глазах мелькает искренняя радость, Чжун Ли мысленно удивляется тому, как же легко оказывается обрадовать Тарталью. — В некоторых местах присутствуют мои заметки, упрощающие понимание текста, однако, если все равно будет что-то непонятно, или вам просто захочется обсудить прочитанное, можете заглянуть ко мне на любой перемене или после занятий. Я не против небольшой беседы с заинтересованным лицом, — он ободряюще кивает Тарталье, уже не скрывающему собственное волнение. — Спасибо… Спасибо вам огромное! — Аякс прижимает сборник к груди так, словно кто-то может его отобрать, и расплывается в широкой улыбке. Кажется, вдобавок к ушам у него даже немного краснеют щеки: такая забавная и милая, по мнению Чжун Ли, реакция на восторг. — Не за что. А теперь бегите в столовую, а то ваши друзья во мне дыру прожгут, — Чжун Ли кивает на Скарамуччу и Люмин, стоящих в дверях, и Тарталья, мельком обернувшись, кажется, вступает с ними в какую-то немую перебранку, которая заканчивается якобы страшной рожицей со стороны Куникудзуши. «Вроде такие взрослые, а еще совсем дети», — усмехается Чжун Ли, наблюдая за происходящим с неподдельным интересом. Ему нечасто удается застать общение старшеклассников между собой на переменах. Чаще всего он не выходит из кабинета и учительской во время перерывов и практически никогда не попадает в столовую вместе с десятым и одиннадцатым классом, поэтому разглядывание подростков этого возраста кажется ему особенно занимательным. — Я побегу, да. До свидания! — возбужденно отвечает Аякс и, не дав Чжун Ли ответить, разворачивается, быстрым шагом уходя к своим друзьям. Чжун Ли слышит, как Скарамучча ругается на Аякса, а Тарталья громко ойкает в ответ: возможно, не обошлось без рукоприкладства. Он лишь надеется, что Аякса ударили не по голове — мозги ему определенно еще пригодятся. Дождавшись, пока голоса учеников станут достаточно отдаленными, Чжун Ли встает со своего места и, прихватив кошелек с ключами, выдвигается в направлении столовой — ему бы тоже не помешало перекусить.

***

Долго следующего разговора с Аяксом Чжун Ли ждать не приходится — буквально через одно занятие тот подходит к нему снова. Наблюдать за тем, как Тарталья чрезмерно медленно собирается, чтобы все его одноклассники успели покинуть кабинет, уже не с целью оттянуть момент беседы, а чтобы никто не помешал их разговору, оказывается безумно забавно. Чжун Ли с улыбкой наблюдает за тем, как нетерпеливо поблескивают васильковые глаза, а сам Аякс заламывает руки от волнения и шипит на Куникудзуши, негромко прося подождать его снаружи. Скарамучча, кажется, закатывает глаза и огрызается в ответ — Чжун Ли плохо слышно с учительского стола, однако он уверен: тот подождет Аякса — всегда ждет. Когда все, наконец, уходят, Тарталья нетерпеливо подхватывает рюкзак, сборник, в котором Чжун Ли подмечает несколько цветастых стикеров, и, приблизившись к парте, стоящей вплотную к учительскому столу, быстро садится за нее, нервно впериваясь глазами в Чжун Ли. Это не может не повеселить его, и он даже не скрывает собственной улыбки — Аякс такой до невозможности умильный, когда дело касается чего-то по-настоящему важного для него. — Как я понимаю, вам есть, чем поделиться, — со смешинкой в голосе произносит Чжун Ли, наблюдая за тем, как взволнованно Тарталья взъерошивает рыжие кудри свободной ладонью. Быстро облизнув губы, он рвано кивает и несколько раз переводит взгляд с одного предмета на другой, пока, наконец, снова не останавливает его на Чжун Ли. — Я вас слушаю, — хмыкает он, сцепляя руки в замок и готовясь к беседе. Та определенно обещает быть занимательной. — Я решил начать читать с самой первой статьи, и там, конечно, было не про переписку Рекс Ляписа и Чайльда, а про какие-то моменты писем того времени в целом, — Аякс, явно не знающий, как подвести к интересующей его теме, начинает с чего-то отдаленного, и Чжун Ли запасается терпением. Никто не говорил, что разговорить подростка будет просто. — Было интересно узнать про общие тенденции переписок того времени, — скомкано заканчивает говорить он, и Чжун Ли с улыбкой вздыхает. Ну, до чего же забавный молодой человек. — Но вы ведь не это мне хотели сказать, да? — аккуратно подталкивает Аякса Чжун Ли, выжидающе наблюдая за ним. И Тарталья, который будто бы только этого вопроса и дожидался, резко кивает, моментально меняясь в лице. Его смущение отходит на второй план, а взгляд васильковых глаз становится серьезным до ужаса, и Чжун Ли, сцепив пальцы в замок, готовится слушать уже по-настоящему. — Не это, — Аякс медленно качает головой, а затем, сделав быстрый вдох-выдох, начинает тараторить, словно боясь быть перебитым в любое мгновение. Чжун Ли удивленно замирает: оказывается, Аякс может быть и таким, и это открытие кажется ему действительно ценным. — Когда я все-таки дошел до статей с анализом их переписки, я был… поражен. Там были только обрывки, и, конечно, наверняка многое потерялось за интерпретацией отдельных ученых, но все равно было очень интересно читать. Вы знали, что Чайльд звал Рекса Ляписа «сяньшэн»? Я даже не знал, что это значит, пока не прочитал ваше объяснение, — Тарталья много жестикулирует и периодически меняет интонацию, совершенно забывая о скованности и собственном смущении. Этот монолог его преображает, делает будто взрослее и младше одновременно: Аякс использует некоторые научные термины и в то же время выглядит так, словно не прочитал какую-то заумную статью об уже умерших людях, а, как минимум, получил новый компьютер на Новый год. Или о чем там сейчас мечтает молодежь? Чжун Ли слушает его с удовольствием, искренне наслаждаясь восторгом Тартальи, и тихо хмыкает в ответ на последний вопрос. — Конечно, я знал, Аякс, — он совсем не осуждает его и звучит вполне дружелюбно, и потому Тарталья лишь немного рдеет, но не закрывается от Чжун Ли, продолжая источать восхищение буквально всеми фибрами своего тела. — Да, простите, вы же любите эту тему, — Чжун Ли умиляет, что из всех возможных слов Аякс решил использовать именно это. «Любите» — Чжун Ли занимался темой переписок Рекс Ляписа и Чайльда уже много лет. Он был увлечен ей со студенческой скамьи и по-прежнему находит ее интересной во многих аспектах, однако никто прежде не говорил, что он ее любит. С другой стороны, где Тарталья не прав? Чжун Ли ведь действительно находит ее наиболее интригующей и знает ее лучше прочих, а значит, он и правда ее любит. Так ведь? — В общем, спасибо вам за заметки. Они правда помогли мне разобраться в теме. Столько незнакомых терминов были мне в новинку, — несмело улыбается Аякс, и Чжун Ли в очередной раз поражается тому, сколько же у личности Тартальи оказывается граней. — Ничего страшного. Вы только учитесь. Узнавать новое — совсем не стыдно, также как и не знать чего-то вовсе, — ободряюще улыбается ему Чжун Ли, и Аякс, благодарно кивнув ему в ответ, ненадолго замолкает, а затем, снова смутившись чего-то, продолжает их диалог. — Мне интересно… — он запинается, словно боясь продолжить, а его щеки начинают алеть сильнее, и Чжун Ли, заинтригованный подобной реакцией, старается принять как можно более поддерживающий вид. Судя по всему, Тарталья хочет сказать что-то важное для себя, но стесняется, и Чжун Ли, как педагог, сейчас должен позволить ему высказаться. Умение формулировать свою точку зрения и доносить ее до собеседника, по мнению Чжун Ли, очень важное умение, которое обязательно пригодится ему в будущем. — Продолжайте, — мягко произносит он, и Аякс, немного успокоившись, вбирает в легкие побольше воздуха, дабы начать говорить вновь. — Чисто теоретически, — его голос звучит неуверенно, но заинтересованно. Аякс растягивает слова, будто пытаясь оттянуть момент своего вопроса, однако Чжун Ли не давит, продолжая терпеливо дожидаться окончания слов Тартальи. Ему почему-то кажется: надави он сейчас, и Аякс больше никогда не сможет ему открыться. А доверие ученика, ребенка — это нечто ценное, от чего Чжун Ли не готов отказаться так просто. — Могли бы Рекс Ляпис и Чайльд… — Аякс запинается вновь и упирается взглядом в парту, словно стыдясь произнести собственные мысли вслух. Не нужно много ума, чтобы сложить два и два и понять, о чем он хочет сказать, и Чжун Ли, решив больше не мучать юношу, мягко продолжает за него. — Быть любовниками? — он дожидается, когда Аякс, сгорающий от собственного стыда, легонько кивнет, и, никак не акцентируя внимания на его эмоциях, высказывает свою позицию по этому вопросу: — Вероятнее всего, так оно и было. Вам следует дочитать этот сборник, и в следующий раз я принесу копии некоторых сохранившихся писем. Возможно, просмотрев их свежим взглядом, вы сможете прийти к каким-то своим выводам, — на этих словах васильковые глаза загораются вновь, и лицо из смущенного вновь становится крайней заинтересованным. Чжун Ли рад: по крайней мере, Аякс не сбежал от него, и они даже обсудили кое-что, интересное им обоим. Возможно, эти самые письма станут их мостиком для дальнейшего налаживания контакта, а это вполне может оказать на Тарталью позитивное влияние на его образовательном пути. — А вы тоже писали статьи по этим письмам? — любопытно спрашивает Аякс, даже немного поддаваясь вперед. Он, словно губка, впитывает все, что Чжун Ли готов ему рассказать, и сам Чжун Ли действительно приходит в восторг от одного лишь этого факта. Давно он не встречал настолько заинтересованных в истории учеников. — Скорее они были одними из примеров переписок того времени для моей диссертации. Отдельно я их тоже, конечно, рассматривал, но они — не мой основной предмет исследования, — заметив небольшое разочарование в глазах напротив, Чжун Ли с улыбкой вздыхает. Ну, что за ребенок. — Хочешь обсудить их подробнее? — он не замечает, как переходит на «ты»: восторг, вызванный словами Чжун Ли, отвлекает его, заставляя на мгновение растеряться. Такая странная реакция. По крайней мере, Чжун Ли не сталкивался с подобной ранее, и это заставляет его задуматься. А был ли он сам так увлечен историей в школьные годы? Наверное, да. — Конечно! — поддавшись восторгу, Аякс совершает несколько порывистых кивков, и Чжун Ли, позабыв о своих мыслях, ободряюще улыбается уголками губ. — Тогда дочитывай и возвращайся. Обязательно обсудим все, что тебя заинтересует, — Аякс, сияющий, словно начищенная монета, быстро встает из-за своего места и едва ли не кланяется ему в знак благодарности. — Хорошо! Спасибо вам большое! До свидания! — он пулей вылетает из кабинета, оставляя Чжун Ли наедине с собой и странным послевкусием от беседы. Какие же подростки все-таки… эмоциональные.

***

Когда Чжун Ли уже собирает свои вещи с целью уйти домой пораньше: сегодня урок у пятого «Б» оказывается отменен из-за какого-то школьного мероприятия, и поэтому его рабочий день заканчивается гораздо раньше обычного, — ему неожиданно пишет директор. Как правило, Чжун Ли остается в школе, чтобы проверить домашние задания или заняться заполнением документов, однако сегодня — его последний рабочий день на этой неделе, и он еще хочет немного отдохнуть, перед тем как пойти в спортзал, который регулярно посещает каждую пятницу. Рабочими же делами, по его мнению, можно позаниматься и в другое время — в понедельник, например. Но директор, видимо прознав о его неожиданном «окне» в расписании, определенно думает иначе. Решив не испытывать судьбу, Чжун Ли со вздохом отправляет в ответ краткое «ОК» и, закрыв портфель, направляется к выходу из кабинета. Идти ему далеко не приходится — директор Фарузан работает в соседнем коридоре на том же этаже, а потому путь занимает буквально пару минут. Зайдя в приемную, Чжун Ли вежливо кивает аль-Хайтаму — местному секретарю, — и, постучавшись, проходит в кабинет директора. Фарузан, услышавшая, как кто-то входит, отрывается взгляд от ноутбука и приветственно кивает ему. — Здравствуйте. Чем обязан? — решив не ходить вокруг да около, Чжун Ли задает вопрос в лоб. В конце концов, чем раньше они закончат этот разговор — тем лучше. Он все еще хочет успеть перекусить до тренировки. — Не нужно церемоний, Чжун Ли. Присаживайся, — Фарузан указывает на один из стульев, стоящих перед ее рабочим столом, и Чжун Ли беспрекословно садится на него. Несмотря на свой молодой вид, Фарузан старше Чжун Ли на пять лет. Она — учитель общетейватского языка и даже ведет несколько классов в их гимназии. Очень выдающаяся, по его мнению, личность. К своему возрасту, помимо должности директора, Фарузан выиграла несколько значимых педагогических конкурсов, успела поработать в Сумеру, Ли Юэ и даже в закрытой Инадзуме, прежде чем податься в Снежную. Несколько лет назад их гимназия как раз обновляла педагогический состав, и Фарузан, обладающая огромным опытом работы и методическими знаниями, была наилучшим претендентом на роль здешнего директора. С тех пор она, собственно, здесь и работает. И Чжун Ли, трудящийся здесь только третий месяц, по-настоящему счастлив находиться под началом такого выдающегося человека. — Так что случилось? Я успел где-то накосячить? — заинтересованно спрашивает он, откидываясь на спинку стула. Не то чтобы Чжун Ли давал поводов для выговора: отчеты сдает вовремя, на занятия не опаздывает, ученики вроде бы на его уроки не жалуются, — а потому истинная причина своего вызова на ковер к директору кажется ему неясной, а потому любопытной. — Нет, что ты, — Фарузан поспешно мотает головой, моментально отгоняя небольшую тревожность Чжун Ли. Значит, не накосячил. А что тогда? — Я вообще-то вызвала тебя, чтобы похвалить и предложить кое-что, — продолжает говорить она, складывая руки пирамидой и устремляя серьезный взгляд прямо в янтарные глаза Чжун Ли. — Похвалить? — искренне удивляется он. Несмотря на то, что ругать Чжун Ли не за что, хвалить, в целом, тоже. Он просто делает свою работу — ничего особо не предлагает, в амбициозных проектах не участвует и глобальные цели не ставит. Чжун Ли учит детей и не просит за это особого внимания: ему регулярно платят зарплату и обещают премию в случае, если у детей будут хорошие оценки, а также положительные результаты на итоговых экзаменах. Ничего особенного — каждый педагог здесь находится в тех же условиях. А тут вдруг его вызывают к директору, чтобы похвалить. Странно все это. — Да, — Фарузан кивает. — Слышала, тебе удалось заинтересовать Аякса Тарталью настолько, что он по своей воле остается после занятий, чтобы обсудить с тобой дополнительную историческую литературу и задать вопросы, — Чжун Ли не знает, что удивляет его больше: тот факт, что кто-то рассказал директору о том, как к нему после уроков подходил ученик, или что Аякс — настолько важный ученик, и из-за него Чжун Ли вызвали к начальству для похвалы. — Так и есть, — осторожно кивает он, внимательно следя за реакцией Фарузан: словно его только что собирались не хвалить, а, как минимум, увольнять. Ну, не может Чжун Ли не относиться предвзято к таким ситуациям: чтобы его вызвали к директору ради одного ученика и его заинтересованности в истории — с ним подобное происходит впервые. В прошлом Чжун Ли оказывался в кабинете начальства, только если дети косячили, а он был ответственным за их косяк взрослым. Поэтому его настороженность вполне оправдана. — Я приносил ему кое-что из своей личной коллекции. Это проблема? — все-таки уточняет он еще раз — просто на всякий случай. — Нет-нет, что ты. Это потрясающе, — заверяет его Фарузан с таким сильным восхищением в голосе, что Чжун Ли погружается в недоумение лишь сильнее. Неужели он действительно сделал что-то настолько необычное? — Еще никому не удавалось поладить с Аяксом. Мы считаем, что ты можешь оказать на мальчика хорошее влияние, — а вот и ответ на его мысленный вопрос. Кажется, в поведении Тартальи на уроках все действительно настолько плохо, раз Фарузан делает на этом такой акцент. — Мы? — не совсем понимает Чжун Ли. — Я и другие учителя-предметники, ведущие у десятого «А», — бодро отвечает Фарузан. Нет, Чжун Ли, конечно, уточнял про Аякса у других педагогов, но он даже не подозревал, что под «проблемами с дисциплиной и успеваемостью» имелось в виду что-то настолько серьезное. Если у учителей десятого «А» существует собственная «коалиция» на фоне поведения и оценок Тартальи, то все, должно быть, очень плохо. Наверно, еще хуже, чем было на истории. — Мы думаем, ты окажешь на мальчика позитивное влияние, — повторяет свои слова Фарузан, заставляя Чжун Ли задуматься. Пока что на ум не приходит ни единого рычага давления с его стороны. Если и вести Аякса в «светлое будущее», нужно разработать какой-то план. И за этим, по всей видимости, Чжун Ли сюда и вызвали. — Что конкретно вы предлагаете мне сделать? — по его мнению, он обладает недостаточным авторитетом в глазах Аякса, чтобы действительно изменить его отношение к учебе. По крайней мере, не сейчас. — Открой факультатив. Пусть Аякс и другие ходят к вам в специальные для этого часы, — Фарузан, видимо ожидающая этого вопроса все это время, резко поднимается со своего места и начинает активно жестикулировать, нервно ходя туда-сюда. — Так он, по крайней мере, не будет тратить время от твоих перемен, а ты сможешь получать надбавку за дополнительные часы работы, — что ж, это звучит убедительно, однако у Чжун Ли все равно остается один, самый главный вопрос: — Я не против. Но чего именно вы от меня ждете? — Попробуй смотивировать его заниматься и другими дисциплинами, — а вот это звучит максимально неожиданно. Чжун Ли — учитель истории. Каким образом он должен дать Аяксу мотивацию учиться на иных уроках? Не много ли мадам Фарузан от него требует? — Разве это не работа других учителей? — задает Чжун Ли закономерный вопрос. Фарузан в ответ тяжело вздыхает: судя по всему, тема проблемного поведения Тартальи давно ее беспокоит и сейчас ей позарез нужно убедить Чжун Ли хотя бы попытаться исправить ситуацию. Иного объяснения столь сильного упорства с ее стороны тот не видит. — Чжун Ли, — мягко начинает она, заставляя его невольно напрячься, — ты же знаешь, как тяжело у Аякса обстоят дела с дисциплиной. Ему стоит хотя бы научиться слушать на занятиях — я не говорю ни о чем большем, — Фарузан качает головой и отходит к окну. На мгновение замерев у стекла, она вглядывается во что-то на улице, а после, улыбнувшись самой себе, вновь переводит взгляд на ожидающего Чжун Ли. — У этого ребенка потрясающие результаты на контрольных — он пишет их едва ли не лучше всех на параллели, при этом совершенно не списывая. Значит, он усваивает материал на занятиях, — а вот это действительно новость. Чжун Ли видел оценки Аякса и сделал закономерный вывод о том, что тому не интересна учеба в принципе, и потому он просто не хочет ничего учить. Однако, исходя из слов Фарузан, дела обстоят немного запутаннее. — Но ты же понимаешь, что работа на уроках и другие задания тоже влияют на его успеваемость. Нельзя получить хороший аттестат, вывозя все на контрольных. А этим Аякс, собственно говоря, и занимается: слишком сильно полагается на контрольные и собственные знания в обход системы. Так ведь нельзя, понимаешь? — конечно же, Чжун Ли все понимает: ситуацию Тартальи действительно нужно спасать. Вот только как Фарузан и остальные педагоги себе это вообще представляют? Чжун Ли едва договорился с Аяксом в плане истории — вряд ли большее давление с его стороны приведет к чему-то хорошему. Вздохнув, он озвучивает собственные мысли. — Мне кажется, вы переоцениваете мое влияние на мальчика, — Чжун Ли поджимает губы в сомнении, однако Фарузан, всем своим видом выражающая лишь убежденность, не собирается сдаваться так просто. — Ничуть. Думаю, он как минимум выслушает тебя и примет кое-что к сведению, — Чжун Ли очень в этом сомневается, и это явно читается на его лице. Фарузан под его скептическим взглядом явно сдувается и добавляет уже не так уверенно: — Попытка — не пытка, — и в этом она права. Чжун Ли не скажет, что идея создать исторический факультатив — плоха, однако задумка с переубеждением Аякса не кажется ему эффективной. Тем не менее, в чем-то Фарузан права: а вдруг Тарталья внезапно его послушает и станет учиться прилежнее? Это как минимум улучшит его оценки и умение поддерживать дисциплину на занятиях, и как максимум — облегчит труд педагогического состава. Не стоит отказываться от неплохой задумки сразу же. — Хорошо, я постараюсь, — все-таки соглашается Чжун Ли, мгновенно замечая, как проясняется лицо Фарузан. Наверно, не будь она такой сдержанной, запрыгала бы от счастья прямо перед ним. От воображаемой картины прыгающей по кабинету директрисе на губах у Чжун Ли появляется небольшая улыбка. Как хорошо, что ситуация позволяет ему улыбаться — он хотя бы не будет выглядеть психом в глазах начальства. — Мне нужно что-то заполнить, чтобы открыть факультатив? — он решает перейти сразу к делу, и Фарузан, уловив его серьезный тон, моментально берет себя в руки. Усевшись обратно за стол, она с умным видом начинает щелкать что-то на ноутбуке, явно пытаясь найти нужные формы. — Да, я пришлю все документы тебе на почту, — задумчиво отвечает она и, видимо тут же отослав все необходимое, снова поднимает взгляд на Чжун Ли. — До свидания, Чжун Ли. И спасибо тебе, — она благодарно улыбается. — Пока что не за что, — качает головой Чжун Ли.