Чай с сахаром

В какой-то момент Аякса в жизни Чжун Ли становится слишком много. Синьора, как Венти и предсказывал, ушла-таки в декрет, передав часть часов, включая класс Аякса, Чжун Ли; не стоит также забывать про его обычную нагрузку и электив, где они с Аяксом также видятся на регулярной основе. И не то, чтобы Чжун Ли против — вовсе нет. Аякс — способный ученик, который явно желает добиться чего-то в жизни, и потому общаться с ним Чжун Ли только в удовольствие. И поэтому он лишь радостно наблюдает за тем, как Аякс постепенно раскрывается с новой, ранее никому не видимой стороны, в ответ на это предоставляя ему всевозможные ресурсы и пути для роста. После их нового контракта учителя-предметники стали замечать, как поменялось отношение Аякса к ним самим и их дисциплинам: теперь тот посещает все уроки, готовит домашнюю работу и даже берет дополнительные задания, от чего его успеваемость резко пошла ввысь. Чжун Ли не может не чувствовать гордость за его успехи — в конце концов, он лично приложил к этому руку. Ощущение незабываемое. Все же видеть плоды своих трудов до безумия приятно. Помимо этого, Аякс предсказуемо выигрывает школьный этап олимпиады по истории и через две недели собирается участвовать в городском. Чжун Ли не сомневается, что он бы без проблем прошел и его без постороннего вмешательства, но все же уделяет его подготовке дополнительное время на элективах. В какой-то момент туда и вовсе перестают приходить другие ученики: долги Беннета кончаются, Фурина, наконец, переписывает последнюю контрольную, а Сахароза окончательно уходит в самостоятельное плавание со своим проектом, — что только играет им на руку. Чем больше часов они проведут за подготовкой, тем выше шансы Аякса пройти на следующий этап без особых проблем. — Вы прорешали варианты, которые я давал? — спрашивает Чжун Ли у Аякса ближе к концу занятия, когда весь план на электив оказывается выполнен. Тарталья садится за первую парту первого ряда прямо перед учительским столом, и потому Чжун Ли может без проблем видеть каждую его реакцию. Теперь Аякс занимает это место не только на дополнительных уроках, но и на обыкновенных, отчего Чжун Ли неосознанно начинает изучать его поведение внимательнее, уделяя ему все больше времени. Он понял, что анализирует Аякса слишком тщательно, только когда осознал, как много может сказать только лишь по тому, как тот двигается и говорит: если врет, значит, отведет взгляд; если смущается, покраснеет очаровательно; если переживает, будет теребить одежду — и это лишь самое начало из списка его привычек. Порой Чжун Ли отмечает некую дерганость в движениях Аякса и его реакциях на некоторые темы, из-за чего начинает следить за ним лишь пристальнее. И, в итоге, делает кое-какие выводы о его семье. У него давно складывалось неясное впечатление о родителях Аякса. С одной стороны, Венти не может сказать о них ничего плохого: отец Аякса — уважаемый в их городе человек, а мать всегда приходит на родительские собрания и, на первый взгляд, активно участвует в жизни сына. Они оба выглядят и ведут себя вполне адекватно. К тому же, сам Аякс также не высказывался негативно в их адрес. Но, с другой стороны, позитивно о них он тоже не говорит. Когда речь заходит про родителей, Аякс либо переводит тему, либо отвечает максимально расплывчато, однако Чжун Ли ясно видит его нервозность и скрытую злобу, перемешанную со страхом. Может быть, конечно, у него просто плохие отношения с ними — в таком возрасте это далеко не редкость, но что-то внутри Чжун Ли подсказывает: здесь явно не все так просто. Однако пока никаких весомых доказательств у него нет, он не вмешивается, занимая роль стороннего наблюдателя. Слишком рано делать какие-либо выводы. — Да, — Аякс кивает и тянется за тетрадью. Держится уверенно — действительно прорешал. Чжун Ли довольно улыбается в ответ. — Давайте тогда проверим, и я вас отпущу, — на лице у Аякса мгновенно появляется сложная эмоция, которую Чжун Ли, сколько бы не пытался, никак не может разгадать. Он предполагает, что это нечто среднее между разочарованием, грустью и чем-то еще, однако его наблюдений пока что явно недостаточно, чтобы понять конкретнее. — А у меня… вообще-то еще есть вопросы, — взяв протянутую тетрадь, Чжун Ли видит, как движения Аякса становятся чуть более нервными и тихо вздыхает. Снова врет. Только вот понять, зачем именно, Чжун Ли опять не может. Поучиться? Маловероятно — никто из подростков не любит учиться сверхурочно, даже Аякс. Поболтать с Чжун Ли? Вполне может быть. Вот только тот знает, что может просто попросить об этом — врать при этом совершенно необязательно. Не идти домой? Уже ближе. Чжун Ли оставляет свои размышления при себе и кивает, позволяя Аяксу продолжить разыгрывать свой спектакль. Он лишь надеется, что рано или поздно Аякс сможет довериться ему до такой степени, что расскажет, почему предпочитает компанию учителя по истории своим родителям. — Само собой. Я постараюсь на них ответить, — Аякс, убежденный в том, что Чжун Ли купился на его ложь, облегченно выдыхает, и он еле слышно хмыкает, стараясь не веселиться слишком громко. На самом деле, знания Аякса в области истории — прекрасны, Чжун Ли бы даже сказал — чрезмерны. Он не знает, с чем связан столь повышенный интерес к предмету, но это ему только на руку. И потому неудивительно, что весь его вариант оказывается решен верно. Отложив распечатку с «ключами», Чжун Ли переводит взгляд на Аякса. Тот в ответ не смотрит — судорожно бегает взглядом по кабинету. Чжун Ли едва удерживается от смешка. Какой же он все-таки очевидный. — Так, какой вопрос у вас был? — спрашивает Чжун Ли с полуулыбкой в уголках губ. Замерев, Аякс молчит секунду. Две. Три. А после громко вздыхает и мотает головой. — Я еще не придумал, — честно признается он, смущенно встречаясь взглядом с Чжун Ли. Тот, уже не сдерживая своего веселья, фыркает от смеха, заставляя Аякса стыдливо покраснеть. И все же он остается обычным ребенком. — Дать вам время еще подумать? — Чжун Ли улыбается еще шире, когда Аякс быстро кивает и вновь отводит взгляд. — Пожалуйста, — тихо просит он. — Хорошо. У вас три минуты, — Чжун Ли смотрит на часы и мысленно засекает отведенное время, после чего снова смотрит на Аякса. Наблюдать за ним бывает довольно занимательно — особенно во время активного мыслительного процесса. Вот Аякс начинает жевать нижнюю губу, вот покачивается на стуле и дергает ногой под столом, а вот запускает пальцы в рыжие кудряшки, приводя их в беспорядок своими движениями. Человеческая психология, в целом, довольно интересная штука; с такими же детьми, как Аякс, та становится еще более любопытной. И Чжун Ли не отказывает себе в удовольствии ее анализа. — А можно задать вопрос не по теме олимпиады? — осторожно спрашивает Аякс, выдергивая его из размышлений. — Ну, попробуйте, — Чжун Ли хмыкает, складывая руки на груди. Он готов выслушать, что же там Аякс придумал. Порой идеи его учеников могут поражать воображение. — На самом деле, этот вопрос давно меня волновал. Но я вспомнил об этом только сейчас, — стеснительно признается Аякс. Чжун Ли подбадривающе кивает — интригующее начало, и он продолжает говорить: — В тех исследованиях, что вы мне дали, часто используется фраза «обрезанный рукав». Я пытался найти что-то в ваших записях, но так и не нашел. Сможете объяснить? — судя по всему, Аякс старается не опираться на источники из интернета либо просто-напросто не имеет к ним доступа. Второй вариант кажется Чжун Ли диким — в конце концов, даже у него есть собственный смартфон, пусть он и предпочитает ему бумажные источники. Однако, задумавшись об этом сейчас, он вдруг осознает: Тарталья — единственный, кто вообще не пользуется телефоном на уроках или переменах. «Ладно, подумаю об этом позже», — Чжун Ли отгоняет ненужные сейчас мысли и возвращается к сути их разговора. Он честно не ожидал этого вопроса и оттого впадает в небольшой ступор. Тема, которую Аякс непроизвольно задел, является довольно спорной в их обществе, а уж тем более в школах. Корректно ли обсуждать подобные вопросы со своим учеником? Он знает, что в том же Мондштадте и Фонтейне тема однополой любви вполне обыденна и рассматривается повсеместно. В Ли Юэ в силу исторических причин подобное не осуждается, пусть и не выносится в люди, как, в целом, и любые другие отношения. В Снежной же, насколько ему известно, лишь совсем недавно начали снимать ограничения, направленные против людей нетрадиционной сексуальной ориентации. И, в связи с этим, непонятно, как учителю следует отзываться об этом в обществе. К тому же, вдруг сам Аякс гомофоб и донесет директору на него? Чжун Ли не может этого знать. И оттого продолжать эту тему немного боязно. С другой стороны, это ведь Аякс. И Чжун Ли отчего-то чувствует: ему можно довериться. По крайней мере, в этом вопросе точно. — Я смогу объяснить, но, если честно, не слишком уверен, насколько это будет корректно с моей стороны, — Чжун Ли тихо вздыхает, замечая, как взгляд Аякса становится внимательнее, заинтересованнее. Судя по всему, ему уже невтерпеж узнать что-то новое, и Чжун Ли, увидев столь явно рвение, окончательно сдается. — Хорошо. Я расскажу, если пообещаете никому не говорить, что мы такое здесь обсуждаем, — он смотрит на Аякса предельно серьезным взглядом, и тот в ответ кивает, жестом показывая, будто закрывает рот на замок. Столь детский жест заставляет Чжун Ли ухмыльнуться. — Обещаю, — отвечает Аякс, копируя его серьезное выражение. Это был их первый секрет. — Тогда… — Чжун Ли собирается с мыслями и, немного прикусив нижнюю губу, решает просто сказать, как есть: — Словосочетание «обрезанный рукав» в древнем Ли Юэ использовалось для обозначения представителей гомосексуальной ориентации, — четко и по делу. Даже если Аякс — гомофоб, у него есть все шансы съехать с темы. Однако, судя по тому, как васильковые глаза загораются от интереса лишь сильнее, а сам Аякс неосознанно подается вперед всем телом, словно пытаясь впитать новую информацию всем своим нутром, съезжать с темы тот не собирается. Чжун Ли даже не знает, расстроен он по этому поводу или нет. — А почему? — предсказуемо спрашивает Аякс, и Чжун Ли, вобрав в легкие побольше кислорода, начинает свой рассказ. Когда-то давно, еще во времена древнего Ли Юэ, тогда не имевшего связей с соседними государствами, землями управлял император Хо Чжан по прозвищу Владыка Лун. Несмотря на то, что у Хо Чжана было множество жен и любовниц, влюбился он в своего боевого соратника и по совместительству молочного брата Цзе Ху, которого в последствии наградят титулом Творца Гор. Поскольку в те времена в Ли Юэ романтические отношения между мужчинами были вполне нормальны, правитель и его соратник не получили никакого осуждения и все время проводили вместе: ели, тренировались и даже спали. С последним и связана история. Однажды, в особенно погожий денек, возлюбленные, разморенные солнцем, заснули под кроной деревьев. Проснувшись первым, Хо Чжан обнаружил, что Цзе Ху, по-прежнему находясь в дреме, заполз на его рукав. Император не мог больше спать — ему уже нужно было идти по делам, однако будить своего уставшего партнера ему не хотелось, и потому он решил обрезать свой рукав, дабы спокойно встать с травы не потревожить его сон. Отсюда и пошло название. Впервые эта легенда упоминается в книге Цзин в биографии самого Цзе Ху. Закончив говорить, Чжун Ли смотрит на Аякса более осмысленным взглядом и едва не прыскает от смеха в очередной раз: тот слушал его настолько внимательно, что даже открыл рот от усердия. Вглядевшись в васильковые глаза и не увидев в них ни намека на отторжение, Чжун Ли позволяет себе выдохнуть от облегчения. По крайней мере, он может не беспокоиться за сохранность своего рабочего места здесь. — О, — Аякс, наконец, осознав, что рассказ подошел к концу, смущенно закрывает рот и, задумавшись на мгновение, спрашивает: — И что вы думаете по этому поводу? Чжун Ли не знает, какой ответ тот хочет получить и чего в целом пытается добиться, но по очевидным причинам не может ответить прямо. Чжун Ли мог бы рассказать, как история Ли Юэ помогла ему принять собственную ориентацию, мог бы поделиться, как часто сталкивался с непониманием коллег из Сумеру, когда выступал на конференциях, а мог и вовсе поведать о том, как лично читал карикатурную перепись этого рассказа с заменой главных персонажей на императора Моракса и Чайльда их современниками. Однако все, что он в итоге говорит: — Это часть культуры моей страны. Аякс, услышав столь краткий ответ, хмурится. Чжун Ли не может понять его эмоцию — хотя нет, не так. Он видит напряжение и опасливость в его жестах и мимике, но не знает, к чему те относятся, а потому продолжает наблюдать, ожидая его реакции. — Это не ответ, — Аякс скрещивает руки на груди и облокачивается на спинку стула, словно неосознанно выстраивая между собой и Чжун Ли стену. И тогда Чжун Ли, побоявшись резкого отката в их отношениях, решает воспользоваться секретным приемом любого учителя: — А вы что думаете? — о, да, перевод темы на самого ученика, когда не знаешь, как лучше всего ответить на вопрос. Чжун Ли нечасто так делает — обычно только если не может найтись с ответом на какой-то особенно заковыристый вопрос во время занятия, что происходит очень редко. Но кто бы мог подумать, что это придётся кстати в подобной ситуации, когда дело касается не недостатка знаний, а моральной дилеммы. На самом деле, Чжун Ли был готов к тому, что уловка не сработает: все же Аякс весьма сообразительный молодой человек, — однако, по всей видимости, роль сыграла его юношеская неопытность — метод работает безотказно. — Я… — он растерянно замирает и, немного покраснев, со всей искренностью отвечает: — Это очень романтично, — Чжун Ли мысленно удивляется: отчего-то он ожидал от Аякса немного иной оценки, вопросов и претензий в стиле «Он ведь мог просто разбудить его. Зачем было рвать одежду?». С другой стороны, это же Аякс — пусть он и выглядит как довольно стереотипный парень своего возраста — он во многом отличается от своих ровесников. Давно пора привыкнуть к этому. — Что ж, возможно, — Чжун Ли кивает. — Хоть это и всего лишь легенда, звучит действительно интересно, — он выбирает максимально нейтральные формулировки, дабы у Аякса не возникло новых вопросов, а после решает, что пора бы сворачивать этот разговор. Сегодня он потакал Аяксу слишком много. — Надеюсь, вы получили свой ответ. — Да, спасибо, — он улыбается, как делает это обычно, и Чжун Ли мимоходом замечает ямочку на его правой щеке. — В таком случае предлагаю расходиться, — и прежде, чем Аякс придумает очередную причину продолжить диалог, добавляет: — В следующий раз, если захотите просто поговорить или остаться здесь подольше, просто скажите. Аякс смущается, трет шею, кивает и, пробормотав скомканное «спасибо», начинает собирать вещи. Остаться на подольше он так и не просит.

***

Как бы Чжун Ли не любил Снежную за красивую осень, стоит признаться: он все же больше предпочитает тепло холоду. Для него, коренного лиюэвца, нынешний климат все же довольно непривычен: снег, выпавший впервые в конце октября, теперь активно валит каждый день, постепенно превращая серые улицы в белоснежное полотно. И если сначала пейзажи завораживают, то на вторую неделю минусовой погоды Чжун Ли захотелось вернуться в родную гавань. Быть может, в связи с неприятной погодой, а может, по какой-то другой причине он начинает оставаться на работе дольше положенного. Чжун Ли, несомненно, трудоголик, но, даже несмотря на это, старается брать работу на дом, чтобы не засиживаться в школе и не мозолить глаза начальству, которому только дай повод подкинуть больше бумажек для заполнения. Однако с тех пор, как температура снаружи стала активно падать, достигая нуля и минусового градуса, Чжун Ли стал задерживаться в самой школе — сначала на час, потом на два, а после вообще решил сидеть чуть ли не до самого закрытия школы. Дел у учителя, как бы там что ни говорили, меньше не становится примерно никогда. Отчет напиши, ведомость заполни, уроки подготовь, тетради проверь — этот бесконечный цикл может прерваться лишь после ухода из школы. В смысле — с концами. Синьора поступила мудро, уйдя в декрет. По крайней мере, вместо тридцати детей в каждом классе, их родителей, администрации и начальства мозги ей будет выносить только ее собственное чадо. Сегодня Чжун Ли корпит над составлением контрольных для шестых классов: они только закончили проходить раздробленность Снежной, и ему нужно провести контроль знаний на следующем занятии. И все бы ничего, но Чжун Ли, кажется, потерял учебник, без которого составление работы явно усложнится: все же пласт его знаний гораздо шире того, что дается в учебном пособии, а дети, несомненно, будут готовиться исключительно по нему. Он проверяет абсолютно везде — в своем портфеле, на полочках в шкафу, под столом и даже в мусорном ведре, однако все оказывается безуспешно. Тихо вздохнув, Чжун Ли напрягает память и все же вспоминает: он ведь сам отдал учебник Мике, когда выяснилось, что тот забыл свой. Правда, он наказал ему вернуть тот по окончании занятия, чего Мика, конечно же, не сделал, из-за чего Чжун Ли и остался без книги. Глубоко вздохнув, он понимает: нужно идти в библиотеку, иначе подготовка займет у него еще гораздо больше планируемого времени. Потянувшись, Чжун Ли вздыхает и медленно поднимается со своего места. Коридоры гимназии после пяти вечера заметно пустеют: несомненно, кто-то из учеников и учителей по-прежнему находится в здании, однако в своем большинстве все давным-давно разошлись по домам. Чжун Ли нравится атмосфера пустой школы — тихий полумрак чем-то напоминает кадры из фильмов ужасов, которые они постоянно смотрели с Венти, будучи студентами. Не сказать, что Чжун Ли — фанат жанра, но сама мысль про приятные вечера с лучшим другом заставляет улыбнуться. Путь до библиотеки он проходит в приподнятом настроении. Открыв дверь библиотеки, Чжун Ли здоровается с Лизой — здешним библиотекарем и, сказав краткое «Учебник по истории Снежной, шестой класс, пожалуйста», принимается ждать, пока она найдет нужную книгу. Лениво скользя взглядом по полкам стеллажа с художественной литературой, стоящим в самом читальном зале, Чжун Ли отмечает множество интересных авторов и уже думает поискать что-то для урока по теме культуры Снежной для восьмиклашек, когда цепляет взглядом подозрительно знакомую рыжую макушку где-то в районе дальних столов. «Лиза все равно никогда особо не торопится», — думает Чжун Ли и, поддавшись своему любопытству, решает пройти вглубь зала. И, само собой, обнаруживает там Аякса. — Что вы делаете здесь в такой час? — сегодня у них с Тартальей был совместный урок по истории Тейвата, и потому Чжун Ли посчитал приветствие лишним. Аякс же, явно не ожидавший чьего-либо появления в библиотеке в столь поздний час, вздрагивает и, резко закрыв учебник по, видимо, химии, быстро поднимает взгляд. Он успокаивается лишь тогда, когда сталкивается с Чжун Ли взглядами. «Какая… странная реакция», — мысленно отмечает он, но не успевает сделать каких-то выводов: Аякс, облегченно выдохнув, все же отвечает ему. — Здравствуйте, э… Домашку, — он кивает на учебники, разложенные по столу, и Чжун Ли, теперь внимательнее осмотрев книги, обнаруживает среди них также физику, биологию и астрономию. Судя по всему, сегодня у Аякса был естественно-научный учебный день. — Отрадно видеть вас при деле, но почему здесь, а не, например, дома? — задает вполне закономерный вопрос Чжун Ли. Несмотря на то, что в самой формулировке не было ничего предосудительного, Аякс моментально мрачнеет, заставляя Чжун Ли недоуменно нахмуриться. «Я спросил что-то не то?» — Здесь спокойнее, — он нервно ведет плечом и, издав краткий смешок совершенно не к месту, поспешно добавляет: — Да и дополнительная литература под рукой, — вопрос о том, почему он просто не воспользуется интернетом, Чжун Ли решает не задавать, хотя он мучает его уже некоторое время. Что-то ему подсказывает, что столь явное давление заставит Аякса закрыться в себе лишь сильнее. Про семью тоже спрашивать не стоит. «Он не оставил мне выбора», — вздыхает Чжун Ли, чувствуя, как поддается собственной слабости. — Вы можете заниматься домашним заданием у меня, если хотите, — на самом деле, он действительно не понимает, зачем предложил это: может, из жалости, а может, из искреннего желания составить Аяксу компанию. В конце концов, тот мог бы спокойно продолжить заниматься и в библиотеке. Однако при одной мысли о том, чтобы оставить его здесь совсем одного, у Чжун Ли разрывается душа. Что это, невыраженный отцовский инстинкт или простое человеческое сочувствие? Вряд ли он поймет это сейчас. И потому просто решает остановиться на том, что Аяксу будет гораздо комфортнее, если он составит ему компанию — не монстр же он какой. — Правда? — глаза Аякса моментально загораются, а на его губах появляется лучезарная улыбка, заставляющая сердце Чжун Ли радоваться. Все-таки Аякс слишком молод, а дети в его возрасте должны поменьше печалиться. Нежно, совсем по-отечески улыбнувшись в ответ, он кивает. — Можете собираться. Я дождусь, пока мисс Минчи найдет мне учебник, и мы вместе пойдем в кабинет, — и Аякс, не задавая лишних вопросов, делает, как ему было велено. Путь до класса не занимает много времени, и вот уже через десять минут они усаживаются каждый на свое место и погружаются в дела. Сначала Чжун Ли думает, что будет отвлекаться: он не привык работать над заданиями для детей и документами в присутствии других людей, а уж тем более рядом со своими учениками, — однако атмосфера оказывается на удивление продуктивной, и к половине восьмого Чжун Ли заканчивает все запланированные на сегодня дела. Они не говорят все время их совместной учебно-рабочей деятельности, и лишь в момент, когда оба начинают собирать свои вещи, дабы разойтись по домам, Аякс, робко взглянув на Чжун Ли и получив от него молчаливый знак говорить дальше, на мгновение мнется, но все же спрашивает: — А можно я и завтра приду? — Чжун Ли видит в его глазах столько надежды и невысказанной мольбы, что, даже если бы он хотел ему отказать, не смог бы этого сделать. А отказывать он ему, в принципе, и не хотел. — Конечно, — кивает Чжун Ли, с удовольствием наблюдая за тем, как Аякс с довольной улыбкой продолжает собирать свои учебники, что-то напевая себе под нос. «И все-таки удивительный он ребенок — этот Аякс», — думает Чжун Ли, закрывая дверь своего кабинета. Очередной рабочий день подошел к концу.