Чай с сахаром

После выхода с осенних каникул проходит буквально пара дней, за которые у Чжун Ли совсем не представлялось шанса пересечься с Аяксом. До каникул он поучаствовал в городском этапе олимпиады, но у них так и не появилось возможности ее обсудить — дети почти сразу ушли на заслуженный отдых. Впервые они должны были встретиться в четверг — у них на неделе поставили всего одну историю, что, вообще-то, большое упущение со стороны Ситлали, их заместителя директора по учебной работе. Но не ему судить. В общем, с Тартальей они встречаются только через несколько дней после окончания каникул, и Чжун Ли рад его увидеть. Вот только когда они все-таки пересекаются, он замечает: Аякс какой-то не такой. Весь его вид болезненный, а взгляд — отсутствующий на протяжении всего занятия. Казалось бы, должно быть наоборот — все же они только вернулись с каникул и еще не успели устать. Но Тарталья выглядит так, будто на его плечах находится вся тяжесть этого мира, и Чжун Ли не знает, что с этим делать. Он не успевает попросить его остаться — будто бы зная, что Чжун Ли хочет спросить, Аякс быстро подрывается со своего места и уносится из кабинета первее всех. Нонсенс — обычно Тарталья наоборот задерживается подольше, чтобы поболтать. Чжун Ли более чем уверен, что после долгой разлуки он бы тем более подошел к нему, хотя бы просто чтобы поделиться впечатлениями от олимпиады. «Что-то случилось», — мелькает в голове у Чжун Ли. Поведение Аякса нетипичное — как правило, он слушает на занятиях и, даже если не активно принимает участие в обсуждении, то хотя бы просто присутствует, но все сегодняшнее занятие он смотрел в одну точку и реагировал только на прямые вопросы. Что-то точно не так. Вот только что конкретно Чжун Ли не знает и спросить у Аякса никак не может — тот будто бы начинает полностью игнорировать их взаимоотношения вне уроков, перестав ходить на элективы и задерживаться после занятий. «Может, что-то в семье?» — такая догадка имеет место быть, учитывая, как странно Аякс реагировал на любые упоминания родителей в разговорах. Но что именно приключилось? Чжун Ли необходимо это узнать, пока вся его работа над поведением Тартальи не пошла коту под хвост. А подобный исход вполне возможен — он чувствует. В пятницу Чжун Ли отлавливает его в коридоре — Аякс идет вместе с Люмин и Скарамуччей, когда Чжун Ли, находящийся неподалеку, не решает сделать первый шаг. В конце концов, обычно это Тарталья за ним ходит. Кажется, пришел момент, когда побегать придется Чжун Ли. — Постойте, Аякс, — он чуть ускоряет шаг, нагоняя учеников. Те замирают — Люмин с Куникудзуши выглядят удивленными, Тарталья же — подавленным. Он лишь мельком смотрит в глаза Чжун Ли, после чего быстро отводит взгляд в пол. Во всем его теле сквозит напряжение. Это заставляет Чжун Ли нахмуриться. — Я как-то вас обидел? — спрашивает прямо, чтобы Тарталья не успел сбежать. Тот моментально замирает и все-таки поднимает голову, выглядя донельзя испуганно. — Что? Нет, конечно, — он мотает головой. Люмин со Скарамуччей, поняв, что разговор их не касается, отходят в сторону и начинают говорить о чем-то между собой. Аякс шепчет тихое «Предатели», на что Куникудзуши показывает ему язык. В любой другой ситуации Чжун Ли бы это позабавило, но сегодня он намерен добиться правды, а потому остается серьезен. — Мне кажется, вы меня избегаете, — спокойно произносит он. Чжун Ли старается не давить на Аякса, показать, что ему можно довериться по поводу любого вопроса — он знает, для таких учеников, как Тарталья, это важно. — Я не… — начал было отпираться Аякс, когда оказывается прерван. — Избегаете. Даже не отрицайте, — Чжун Ли вздыхает. — Если у вас что-то случилось, вы всегда можете поделиться этим. Я ведь не осужу, — мягко говорит он, и Аякс, до этого стоящий по струнке, заметно расслабляется, испуская какой-то обреченный вздох. — Я знаю, — тихо отвечает он. Чжун Ли кивает. — Если вы не хотите больше общаться вне занятий, я пойму ваш выбор и… — на этот раз договорить не дает сам Аякс. Он, распаленный подобным заявлением Чжун Ли, хмурится, поджимает губы и делает шаг навстречу, сокращая расстояние между ними. Чжун Ли решает остаться на месте, чтобы не нарушать момент, когда Тарталья-таки раскроется ему. — Нет! Нет, все совсем не так, — он потирает переносицу двумя пальцами и, замявшись на мгновение, продолжает: — У меня просто была тяжелая первая неделя. Я приду на следующей, — обещает он. Чжун Ли улыбается уголком губ. Недоразумение разрешено. — Хорошо. Буду ждать, — Аякс кивает ему и, больше ничего не говоря, разворачивается, чтобы уйти. Чжун Ли его не останавливает. Он еще какое-то время стоит, наблюдая за тем, как трое учеников скрываются за поворотом коридора — Аякс что-то активно вещает своим спутникам, на что те хитро улыбаются, а Скарамучча даже дает ему подзатыльник. Дети — что с них взять.

***

Как и обещал, Аякс остается на электив на следующей неделе, и Чжун Ли чувствует облегчение вперемешку с радостью. Он доволен тем, что Тарталья все же решил не забивать на его предмет, и, к тому же, больше не отстраняется. Это дорогого стоит. Чжун Ли как обычно наливает им обоим чай, достает корзинку с конфетами и сахарницу — теперь неотъемлемые части кабинета — и ставит все это перед Аяксом, сидящим на своем обычном месте. Чжун Ли, в свою очередь, садится на учительское место со своей кружкой чая и продолжает их беседу: — То есть с олимпиадой вы справились спокойно? — спрашивает Чжун Ли, внимательно глядя на Аякса. — Да! В ней не было ничего сложного. К тому же, попалось несколько заданий, которые мы разбирали на элективе, — казалось бы, и не было того подавленного Тартальи с прошлой недели — улыбка снова на его губах, а глаза горят, стоит ему посмотреть на Чжун Ли, однако он все же замечает тени, пролегшие у него под глазами. Ему нужно узнать, в чем дело. — Славно. Значит, будем готовиться к региону. Он состоится только после Нового года, — спокойно говорит Чжун Ли. — Будет время подготовиться, — он цепляет ручку кружки и подносит чай к лицу, когда цепляется взглядом за шею Тартальи, не скрытую воротником. — Это отлично, — тот улыбается и склоняет голову к плечу, оголяя кожу еще сильнее. Чжун Ли хмурится. Он явно видит синяки, похожие на следы от рук. Выглядит подозрительно. — Аякс, — Чжун Ли встает со своего места и подходит к Тарталье, по-прежнему беспечно улыбающемуся. Он вопросительно смотрит в ответ, не понимая столь резкого переключения на серьезный тон. Чжун Ли, недолго думая, протягивает руку к его воротнику водолазки и оттягивает его, хмурясь пуще прежнего. — Объясните мне, что это. Аякс замирает. Улыбка моментально слетает с его лица, заставляя лицо стать таким же блеклым, как и на прошлой неделе. — Это ничего, я просто упал, — он неловко смеется и уходит от прикосновения Чжун Ли. Он чувствует, как между ними вновь начинает вырастать стена, а потому действует быстро. Сделав шаг назад, Чжун Ли присаживается на корточки, теперь глядя на Тарталью снизу-вверх. Он знает, что так общаются только с детьми, но сейчас чувствует, что должен так поступить. Чжун Ли аккуратно берет ладони Аякса в свои и начинает поглаживать его по рукам, стараясь успокоить. — Пожалуйста, не ври мне. Люди не падают вот так, — он хмурится и поджимает губы, сжимая пальцы чуть сильнее, но так, чтобы не причинить дискомфорта. Аякс отводит взгляд и молчит, обдумывая слова Чжун Ли, а после, набрав в легкие побольше воздуха, все же шепчет: — Папа, когда напился, силу не рассчитал, вот следы и остались, — он говорит это так просто, что у Чжун Ли кровь стынет в жилах. Родители Аякса избивают его? Душат? Насколько все плохо в их семье? Стоит ли ему вызывать полицию? В янтарных глазах читается настоящая буря: Чжун Ли не просто взволнован — он боится за Тарталью. — Аякс, мы должны, — вот только Аякс моментально перебивает его, тут же выдергивая руки из его хватки. — Нет! Вы представляете, что они сделают с остальными детьми?! — Чжун Ли хмурится и поднимается на ноги, когда Аякс встает перед ним. Тарталья немного ниже, и Чжун Ли, впервые стоящий так близко к ученику, скашивает глаза вниз, но старается не смотреть с превосходством. — Вы хотите отправить их в детский дом?! — он всплескивает руками и делает еще шаг навстречу Чжун Ли, из-за чего тому приходится отступить. Находиться так близко к Аяксу кажется ему неправильным. Чжун Ли поджимает губы. Почему он их так защищает? Они ведь причиняют ему вред. Чжун Ли знает: он не может оставить это просто так — ему нужно что-то предпринять в этой ситуации. Это его обязанность, как учителя. — Пообещайте, что не напишете на них заявление, — Аякс выглядит так, будто вот-вот расплачется, и у Чжун Ли в груди что-то обрывается. Он бы так не хотел, чтобы этот ребенок плакал — улыбка идет Аяксу гораздо больше. — Обещайте! — восклицает он, вытирая слезу, все же скатившуюся по щеке. Чжун Ли чувствует растерянность — не так он себе представлял их сегодняшнюю беседу. — Я обещаю, — тихо отвечает он, надеясь, что Тарталья все-таки успокоится. И тот, кивнув, действительно приходит в себя, полностью доверяясь Чжун Ли. Возможно, это единственное обещание, данное Аяксу, которое он не сможет сдержать.

***

Чжун Ли не знает, с чего начать. Что вообще делают в подобных ситуациях? Идут в полицию? А возымеет ли это хоть какой-то эффект, учитывая положение отца Аякса в обществе? Вряд ли. Каким бы Чжун Ли не был идеалистом, он знает, как работает реальный мир. И в нем обычному учителю скорее всего не поверят, если тот расскажет о домашнем насилии в семье политика с идеальной репутацией. Про их семью вообще никто никогда ничего плохого не говорит. А потому Чжун Ли чувствует себя потерянным. Единственное, что ему приходит на ум — это позвонить своей старой знакомой из Ли Юэ. Янь Фэй считается первоклассным юристом и должна разбираться в подобных вопросах. Найти ее номер было совсем несложно: Чжун Ли довольно ревностно хранит все данные ему контакты, словно дракон — свои сокровища. Никогда не знаешь, где они могут пригодиться. Чжун Ли сверяет время — сейчас в Ли Юэ должно быть не слишком поздно, в районе семи часов. Все же следует учитывать разницу во времени, прежде чем беспокоить человека на другом конце Тейвата. Набрав номер, Чжун Ли принимается ждать. И уже через несколько гудков Янь Фэй берет трубку. — Здравствуй, — не сказать, что они с Янь Фэй — друзья, но их точно можно назвать неплохими приятелями. Они познакомились в университете на общем курсе по истории права Ли Юэ, и с тех пор время от времени переписывались по разным вопросам. Это первый раз, когда Чжун Ли звонит ей с просьбой о помощи. — Привет. Обычно ты не звонишь. Что-то случилось? — Янь Фэй звучит как обычно бодро — даже несмотря на вечер в Ли Юэ, она, судя по всему, еще не готовится ко сну. Чжун Ли знает: Янь Фэй частенько засиживается с бумагами допоздна. Преданность работе и отпетый трудоголизм — именно то, что их всегда объединяло. — Да, на самом деле, — Чжун Ли вздыхает. Он не любит просить о помощи, когда ему нечего предложить взамен. Но, с другой стороны, Чжун Ли бы точно помог Янь Фэй, попроси она его об услуге, без задней мысли. Он мысленно отмечает, что должен будет — возможно, следует заказать ей вкусного вина из османтуса. — Мне нужна помощь. Кажется, одного из моих учеников избивают дома. Я бы обратился в полицию, но его отец — уважаемый человек в местном правительстве. Я не знаю, что мне делать, — кратко изложив ситуацию, Чжун Ли замолкает в ожидании ответа. Янь Фэй на той стороне тоже молчит какое-то время, а после, чем-то пошуршав на фоне, выдыхает: — Ох, Чжун Ли, для начала тебе нужно собрать доказательства. В принципе, он и сам думал в этом направлении. Вот только самостоятельно Чжун Ли вряд ли сможет к чему-то прийти — он очень ограничен в ресурсах и своих возможностях. — И как мне это сделать? — задает он закономерный вопрос. — Ты же сейчас в Снежной? — Чжун Ли утвердительно мычит в ответ. — Я могу посоветовать тебе одно агентство. Они специализируются на частных расследованиях. Возможно, там тебе смогут помочь, — а это неплохая идея. Чжун Ли как-то не думал в сторону частных детективов, но, возможно, это и станет его спасением. — Я пришлю тебе номер. — Спасибо, Янь Фэй. Ты сильно меня выручила, — искренне благодарит Чжун Ли. — Да не за что. Надеюсь, у твоего ученика все будет в порядке, — Янь Фэй звучит немного взволнованной. Видимо, ситуация не оставила ее равнодушной. — Я тоже на это надеюсь.