Make sure you kiss your knuckles (before you punch me in my face)

— В чем дело? — спросила Синьора, когда они вышли из здания и остановились, подпирая стену. — Думала, ты станешь чуть счастливее, когда этот семестр закончится. Наступили зимние каникулы, а это означало, что у них только что закончилась последняя пара. Он потер ботинками об асфальт, натянув капюшон на голову, когда ветер потоком хлынул в лицо. — Да, — наконец сказал он, засунув руки в карманы. — Но я немного волнуюсь. Ее осенило. — Из-за предстоящего матча? Чёрт, я совсем забыла. Скарамуш вздохнул, глядя на граффити на стене. Картинку нарисовали ещё в момент начала его обучения в этом колледже, и никто не удосужился его стереть. Он полагал, что это даже не имеет значения — никто не обращал особого внимания на какие-то граффити. — Я уверена, что у тебя все получится, — звучало очень ободряюще; Синьора положила руку на плечо Скарамуша. — Только не позволяй этой, эм, тревоге завладеть твоим здравым рассудком. Скарамуш сполз чуть вниз, глядя на поросшую лужайкой вдалеке, где сидели несколько студентов. — Я попробую. Двери распахнулись, заставив обоих лениво оглянуться. Скарамуш замер, увидев знакомые пряди рыжих волос, и посмотрел вниз, чтобы встретиться с темно-синими глазами. Чайльд взглянул на него, а потом на Синьору. Она заговорила первой, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо: — Послушай, это твой парень… Скарамуш оборвал ее быстрым ударом по ребрам, не обращая внимания на вскрик, когда Синьора ударила его по руке в ответ. Чайльд удивленно посмотрел на них, подойдя к Скарамушу. — Привет, — сказал он, прежде чем кивнуть в сторону Синьоры. — Здравствуй. Синьора усмехнулась. — И тебе привет. Кашлянув, Скарамуш вытянул шею, чтобы встретиться взглядом с Чайльдом. — Что-то случилось? — спросил он, недоумевая, почему Чайльд случайно подошел к ним. Это было не похоже на него — обычно они просто видели друг друга на расстоянии, а если и разговаривали, то во время занятий или тренировок. — Да не, — выражение лица Чайльда было непроницаемым, как будто он хотел что-то сказать. Он оглянулся на Синьору, потом снова посмотрел на Скарамуша. — Ничего. Я, э-э-э, собирался пожелать удачно провести каникулы. Чайльд быстро похлопал его по плечу, когда тот повернулся, и ушел, прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать в ответ. Синьора повернулась к нему. — Он всегда такой странный? Покачав головой, Скарамуш прислонился спиной к стене. — Понятия не имею, — ему не терпелось закурить, чтобы успокоить нервы. Хотя пачки не нашлось. Синьора поджала губы. — Похоже, он хотел сказать что-то еще, — заметила она, скрестив руки на груди. — Может быть, именно из-за того, что я здесь, он этого не сделал. Скарамуш на мгновение задумался. — Не знаю, хотел ли он вообще что-то сказать, — она пожала плечами. — Мне пора идти, готовиться. Дотторе захочет поговорить с нами, так что. Они попрощались, и Синьора пообещала, что будет рядом, чтобы подбодрить его, а затем ушла своей дорогой. Возвращаясь к общежитию, Скарамуш опустил голову и все время пилил взглядом асфальт, укрываясь от дождя. Внутри было теплее — сняв капюшон, он быстрым шагом поднялся по лестнице в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. На самом деле он не так часто виделся с Чайльдом, так как всю прошедшую неделю с них вытряхивали все силы на экзаменах, но в целом в отношениях между ними все шло хорошо. Пока какое-то время они не занимались сексом казалось, что они друзья. Скарамуш никогда бы не подумал, но ему действительно начинало нравиться общество другого. Он перевернулся на бок, чувствуя, как веки тяжелеют. Одной рукой он схватил телефон и поставил будильник на вечер, прежде чем уснуть. Резкий звон будильника разбудил его час спустя. Скарамуш мрачно выключил его, сел в постели и провёл руками по лицу. Он никогда раньше так не нервничал перед игрой; не с тех пор, как ему пришлось бы играть против самого Чайльда. Натягивая ботинки, Скарамуш попытался разгладить складку на лбу, которая въелась в кожу от постоянного напряжения. Путь от здания общежития до ледовой арены, казалось, затянулся на целую вечность. Уже начинало темнеть, и он видел, как толпы людей пробираются внутрь здания, заполняя места на стадионе, что никак не успокаивало его бешено колотящееся сердце. Он вдохнул холодный ночной воздух, наблюдая, как его пар поднимается вверх белым облаком. Войдя внутрь, он протиснулся мимо нескольких человек у входа. Он заметил нескольких своих товарищей по команде, идущих в раздевалку, и ускорил шаг, чтобы догнать их. Распахнув двери, он, как всегда, почувствовал смесь запахов дезодоранта и пота. Он слушал, как они болтали друг с другом, пока шел к своему шкафчику. Скарамуш дрожащими пальцами пытался завязать шнурки и застегнуть крепление, но получалось с горем пополам. В комнате внезапно воцарилась тишина. Подняв голову, он увидел, как вошел Чайльд, и казалось, что все остальные тоже наблюдают за ним. Скарамуш подавил улыбку, увидев, как нарастает напряжение. Все они явно боялись его. Закончив со шлемом, Скарамуш схватился за клюшку. Чайльд посмотрел из противоположного угла сквозь решетку в шлеме. В этот момент двери распахнулись, и вошел Дотторе. — Вы все, — сказал он, повысив голос, чтобы заглушить болтовню. Через мгновение в комнате воцарилась тишина, — сыграйте сегодня нормально. Это матч, который имеет значение. Все в той или иной форме выразили свое согласие, и встали в очередь, чтобы выйти. Скарамуш задержался на заднем плане, чувствуя, как кто-то похлопал его по плечу. Он обернулся, заглянул в щели в шлеме и увидел голубые глаза, пристально смотревшие на него. — Просто притворись, что это одна из наших тренировок, — сказал он тихим голосом. — У тебя все получится. Скарамуш смотрел на него еще секунду, не в силах ответить, пока все остальные вываливались из комнаты. Он заметил, что команда соперника уже заняла свои позиции на льду. Толпа разразилась криками, когда они вышли на каток. Скарамуш занял своё место в центре, готовый к началу игры (почти готовый). Все замерли в ожидании, пока прозвучит свисток. Скарамуш вспомнил психотерапевта, которая учила его каким-то дыхательных упражнениям, и даже попытался применить одно на практике, но ничего не вышло. Он не мог. Скарамуш вдруг пожалел, что не уделял больше внимания этим сеансам. Вместо этого он сосредоточился на льду, глядя на полосы и отметки. Время шло слишком медленно, и не успел он опомниться, как раздался свисток. Все произошло как в тумане — Скарамуш отобрал у противника шайбу и так быстро, как только мог, двинулся обратно к своей команде. Он обвел взглядом всю свою команду, находя возможность отдать пас одному из своих товарищей. Они покатились за ним следом. В этот раз командная работа у них выдалась лучше, чем до. Сердце Скарамуша екнуло, когда шайба переметнулась к противнику, но вскоре им удалось перехватить ее, и он убежал в другую сторону. Он замахнулся, и шайба влетела в их ворота. Толпа зааплодировала; команде засчитали один-ноль. Скарамуш наблюдал за тем, как его товарищи по команде похлопывали друг друга по спинам, пока игра продолжалась. К тому времени, когда матч закончился наполовину, они выигрывали с разницей в одно очко. Скарамуш почти мог вздохнуть с облегчением, что они, по крайней мере, не проигрывают, и на этот раз он не сделал ничего, что могло бы этому поспособствовать. Как раз в тот момент, когда он подумал об этом, другая команда каким-то образом сумела взять шайбу под свой контроль и помчалась с ней обратно к чужим воротам. Скарамуш вместе с остальными членами своей команды погнался за ними, но это было бесполезно. Все, что они могли сделать, это наблюдать, как игрок ударил по шайбе, и на табло высветилось плюс одно очко противнику. Таймер начал истекать — Скарамуш моргнул, когда прозвучал свисток, и тут же оттолкнулся коньками, чтобы увести шайбу. Он слышал, как лёд крошится под лезвиями коньков; все метались вокруг, пытаясь определить, у кого была шайба в данный момент. Периферийным зрением Скарамуш видел, как Чайльду удалось забрать её у кого-то из другой команды. Он даже почти гордился за него. Аккурат когда Чайльд направился к противоположным воротам, кто-то грубо оттолкнул его в сторону, чтобы отобрать шайбу. Толчок явно был слишком сильным, но никто, казалось, не обращал на это особого внимания. Внезапная злость одолела Скарамуша. С темнеющими глазами он немедленно отправился за ним. Не думая о том, что делает, он толкнул того игрока, откидывая клюшкой шайбу в сторону. Скарамуш будто сквозь толщу воды слышал радостные возгласы толпы, двигаясь быстрее, чем раньше, мельком взглянув на таймер как раз когда табло отсчитывало последние секунды. Краем глаза он мог поклясться, что видел Чайльда, который неподвижно стоял на льду и просто наблюдал за ним, но Скарамуш демонстративно проигнорировал это, предпочтя ударить как можно сильнее и наблюдая, как шайба летит в ворота. Таймер прозвенел как раз в момент забитого гола. Тут же раздались радостные возгласы с трибун. Скарамуш поморщился от громкости, оглянулся и увидел, как его команда обнимает друг друга и похлопывают друг друга по плечам. Они победили. Он помог им победить впервые за много лет. Ноги Скарамуша подкашивались, пока он пытался удержать равновесие на льду, пожимая команде противника руки. Ладони вспотели в перчатках, и ему не терпелось сбросить с себя все снаряжение. Странная традиция не заняла много времени, поэтому он быстро направился вслед за остальными обратно в раздевалку. Все взволнованно переговаривались между собой. Скарамуш подошел к своему шкафчику и открыл его; он снял перчатки и с облегчением потер потными ладонями о майку. Еще не до конца верилось, что они выиграли одну из самых важных игр года, пока двери не открылись, и не появился Дотторе. Никто давно не видел, чтобы он так улыбался. — Честно говоря, я не ожидал, что вы, ребята, выиграете, — начал он, как всегда пессимистично. — Но это была одна из ваших лучших игр. Молодцы! Скарамуш видел, как некоторые из них подошли к нему на пару слов, но сам он остался, предпочитая натянуть остальную свою обычную одежду. Он не удосужился спихнуть форму свою спортивную сумку, чтобы забрать ее обратно, вместо этого запихнув в шкафчик, так как она ему не понадобится какое-то время. Это было прекрасное чувство. — Мы пойдем на праздничный ужин после того, как вы все переоденетесь, как я и обещал на прошлой неделе, — продолжил Дотторе, направляясь обратно к двери. — Жду на улице. Все они поспешили наверх, запихивая свои вещи в свои шкафчики на ходу. Скарамуш почувствовал, как его глаз дернулся, когда он понял, что случайно засунул толстовку в шкафчик вместе с другими вещами, но у него не было времени, чтобы вытащить ее обратно. Он последовал за ними, молясь, чтобы не было слишком холодно. Чайльд был где-то в толпе, хотя Скарамуш не мог его видеть, так как на улице было темно, пока они шли к ресторану. Он находился не так далеко, так что они добрались туда за пятнадцать минут быстрой ходьбы. Внутри было довольно темно, но уютно. Все они уместились за одним столом, а Скарамуш занял последнее место рядом с Чайльдом, который тепло улыбнулся ему. Дотторе сидел где-то посередине, а остальные члены команды были прижимались друг к другу, разговаривая между собой. Было решено заказать пиццу и несколько банок пива. Скарамуш сидел молча, собирая перец с верхней части своего ломтика. Однако молчал он не в одиночестве, что оказалось довольно утешительным. Несмотря на то, что ему не нравилась большая часть команды, Скарамуш странным образом привык делить с ними одно пространство за то время, которое они проводили вместе в раздевалках. Скарамуш почувствовал, как чей-то ботинок коснулся его ноги, что побудило его поднять глаза. Он посмотрел в глаза Чайльду, который, казалось, наблюдал за ним всё это время. Он сделал какой-то жест головой, наклонив ее в сторону двери с немым вопросом... Скарамуш оглянулся на остальных членов своей рассеянной команды, прежде чем снова повернуться к Чайльду и кивнуть. Они оба встали, извинившись и вышли на улицу. Чайльд прислонился к стене, держа в руках полупустую банку пива. — Вот, — сказал он, поднося пиво ко рту Скарамуша, он открыл его, позволив Чайльду опрокинуть остатки. Как только банка была осушена, он смял еë, отбросив в сторону. — Подумал, что там немного душно. Скарамуш вытер рот, подавляя дрожь. — Так и есть. Чайльд обеспокоенно посмотрел на него, увидев, как он еще сильнее обхватил себя руками. — Тебе опять холодно, — сказал он, скорее как утверждение, чем вопрос. Не раздумывая, Чайльд расстегнул толстовку с капюшоном и надел ее на Скарамуша. Он даже заботливо застегнул молнию. — Вот. Скарамуш удивленно вздохнул. — Кажется, в последнее время я всегда ношу твои кофты. Чайльд пожал плечами и достал из кармана сигарету. Он сунул ее в рот, прикрыв пламя от ветра. — Я не возражаю, — небрежно сказал он, вынимая сигарету двумя пальцами на выдохе. — Мне нравится, когда ты носишь мои вещи. От этих слов у Скарамуша закружилась голова. Он попытался найти, что сказать, но не смог. Чайльд, казалось, понял это и продолжил. — Ты сегодня хорошо сыграл, — он повернулся к нему лицом, прижавшись плечом к твердой кирпичной стене. — Никто из них ничего не сказал, потому что они мудаки, но было очевидно, что ты победил. Я имею в виду, что именно ты забил победный гол на последней минуте. Ему хотелось извиваться под пристальным взглядом Чайльда, но он этого, конечно, не сделал. Вместо этого он смотрел на горящий конец сигареты между пальцами, наблюдая, как пепел скручивается и падает на пол. — Спасибо, — сказал Скарамуш гораздо тише, чем следовало бы. — Но ты играл лучше. Он улыбнулся и затянулся сигаретой. — Это больше не соревнование. Скарамуш вдохнул аромат ночного ветра в сопровождении лосьона после бритья Чайльда. Тот пах сильно, что аж щекотало нос. Он хотел подойти поближе. — Верно. Наступила минута комфортного молчания, когда Чайльд докурил оставшуюся сигарету, бросив ее на пол. Он потушил окурок подошвой ботинка, затем повернулся лицом к Скарамушу. Это было до странного интимно. — Ты уезжаешь домой на каникулы? — спросил Чайльд, глядя на него сверху вниз. Скарамуш почувствовал мурашки на своих голых руках, из-за чего ему было неловко из-за того, что он носил толстовку. Он покачал головой и поднял глаза. — Нет, я остаюсь. Но моя подруга уезжает, так что, думаю, я просто останусь в общежитии один, — Скарамуш постучал ногой по зданию. — А ты? — Я тоже останусь, — сказал Чайльд, прежде чем поколебаться. — Ты хочешь, типа… — он развел руками, что показалось Скарамушу странно милым. — Провести время вместе, что ли? Он был благодарен за то, что на улице давно стемнело, чтобы Чайльд мог разглядеть румянец на его лице. — Конечно, — Скарамуш попытался скрыть улыбку в голосе. — Напиши мне. Чайльд кивнул, расслабив лицо. — Я так и сделаю. — Это обещание? — Может быть, — он оттолкнулся от стены, что еще больше увеличило их и без того большую разницу в высоте. — Но не рассчитывай на это. — Скарамуш знал, что Чайльд просто дразнит его, поэтому легко закатил глаза. — Нам пора возвращаться. — Ага. Они пробрались внутрь здания, наслаждаясь теплом. Остальная часть команды, казалось, даже не беспокоилась о том, что они ушли, и никто не прокомментировал взгляды, которые они оба бросали друг другу в течение оставшейся части вечера. — На, — сказал Чайльд, схватив Скарамуша за запястье, прежде чем тот успел выйти из комнаты. Он натянул ему на руки перчатки. — Иначе замерзнешь насмерть. В буквальном смысле. Повернув голову в сторону, Скарамуш выглянул в окно своей комнаты в общежитии и увидел, как с неба начинают падать мелкие снежинки. Прошло несколько дней после начала каникул, которые они провели в основном в его комнате, валяясь, спасаясь от мороза на улице. Теперь, когда в их городе открылась ярмарка, они решили пойти посмотреть, что такого там продаётся. Скарамуш застегнул куртку и подошел к двери, чтобы надеть ботинки, пока Чайльд собирался. — Готово, — сказал Чайльд, подходя к порогу, чтобы открыть дверь. — Пойдем. Синьора сказала, что вечером ярмарка красивее, потому что в это время темнеет, и зажигают огни. По мере того, как они шли глубже в центр города, Скарамуш пожалел, что не взял с собой шарф. Его дыхание зависало в воздухе с каждым шагом, но вскоре в поле зрения показалось нужное место. — У них реально есть каток, — заметил Чайльд, глядя на массивную белую палатку вдалеке. — Хочешь пойти? Скарамуш фыркнул. — Черт возьми, нет. Неужели тебе не хватило? — их пальцы соприкасались, когда они шли бок о бок, протискиваясь сквозь толпу людей. — Лично я с головой наелся этого дерьма. Чайльд подумал об этом. — А мне нет, — сказал он, прежде чем добавить: — но было бы неплохо пойти туда и показать этим лошкам, кто действительно умеет играть. Пихнуть за борт, например. Он подавился смехом, но скорее от шока. — Уверен, что это незаконно. Пожав плечами, Чайльд огляделся по сторонам, пока не заметил что-то. — Смотри, там автоматы. Он протащил Скарамуша за руку сквозь толпу людей. Они добрались до мини-палатки, которая, казалось, была наполнена различными аркадными играми; войдя внутрь, Чайльд полез в карманы, чтобы вытащить несколько монет и скормить их в автомат. — Эти штуки отнимают у тебя деньги, знаешь ли, — сказал Скарамуш, не сводя глаз с его сосредоточенного лица. — Это мошенники. — Просто смотри, — язык Чайльда непроизвольно высунулся из-за рта, когда он сосредоточился, нажимая на разные кнопки. Меха-рука опустился, и они оба молча наблюдали за тем, как лапа полностью пролетела мимо игрушки внутри. — Черт возьми... — он вытащил еще монеты, когда Скарамуш подавил смех, и засунул их в слот, когда игра возобновилась. Скарамуш прижал ко рту кулак в перчатке и прикусил костяшки пальцев. — Ты не получишь еë. Чайльд отмахнулся от него. — Я выиграю это для тебя. Он нахмурился, прищурившись, глядя через стеклянную коробку со всех сторон, чтобы убедиться, что лапа находится в нужном месте. Затаив дыхание, он надавил на кнопку Они оба в шоке наблюдали за тем, как меха-рука подняла игрушку и бросила ее в яму. Чайльд нагнулся и вытащил приз наружу. — Вот, — он самодовольно улыбнулся, протягивая игрушку. Скарамуш взял еë, несколько секунд глядя на маленькую игрушку для собаки, прежде чем снова посмотреть на него. — Я же говорил, что смогу. — Это игрушка для собак, Чайльд, — он нажал на нее, услышав, игрушка запищала. Чайльд смущенно почесал затылок. — Все в порядке, это... мысль, которая наталкивает на выводы, да. Чайльд улыбнулся ему, и Скарамуш вдруг почувствовал себя намного теплее, чем раньше. Они пошли обратно, снова соприкасаясь руками от того, как близко они находились друг к другу. Желание соединить пальцы разъедало его, но Скарамуш воздержался. Это было бы странно, учитывая тот факт, что они даже не встречались или что-то в этом роде. Он вырвался из своих размышлений, когда Чайльд дернул его за рукав, привлекая внимание. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на Скарамуша сверху вниз с легким беспокойством. — А то молчишь. Он моргнул раз, потом два, прежде чем покачать головой. — Нет, да. Я в порядке. Я просто… — он вздрогнул и еще плотнее закутался в пальто. — Ничего. Чайльд протянул руку, осторожно схватил Скарамуша за капюшон и натянул его на голову. — Тебе нужно научиться одеваться по погоде, понимаешь? — его пальцы задержались в мехе капюшона на некоторое время дольше, чем это было необходимо, но он никак не прокомментировал это. — Я давно не был на колесе обозрения. Скарамуш увидел, что Чайльд смотрит мимо него, пока говорил, поэтому он повернулся, заметив большое колесо вдалеке. Он вытянул шею, наблюдая, как люди наверху смотрят вниз. — Я боюсь высоты, — сказал Скарамуш, пожевав внутреннюю сторону щеки. Под глазами Чайльда залегли морщинки, когда он рассмеялся. — Да ладно, все будет не так уж плохо, — он увидел, как на лице Скарамуша промелькнула нерешительность, и продолжил: — Это безопасно. Люди ходят на такие аттракционы чуть ли не регулярно. Он потянул за вытянутую нитку из перчатки и снова посмотрел колесо. — Хорошо, — наконец сказал Скарамуш, кивнув. — Хорошо. Но не вини меня, когда меня вырвет на тебя. — Я бы никогда не стал. Они подошли к колесу, протиснувшись мимо толпы людей. На удивление, очередь была не такой уж и длинной, так что в течение десяти минут они смогли сесть в кабинку. Скарамуш почувствовал, как его желудок сжался, когда кабина качнулась, — он схватился за руку Чайльда, услышав, как тот смеется над его драматизмом. — Ты не умрешь, — сказал тот, помогая ему сесть. — Просто постарайся расслабиться. Я поймаю тебя. Он отказался выглянуть наружу, когда они начали двигаться. — Откуда ты знаешь? — Тоже верно, — Чайльд придвинулся ближе, пока их руки не прижались друг к другу на сиденье. Он смотрел на бледное лицо Скарамуша и видел, как встревоженно тот выглядит. Его взгляд скользнул от глаз к губам. — Так красиво. Скарамуш дернул головой. — А? Отвернувшись, Чайльд уставился в стекло рядом с ними. — Снаружи, — быстро поправил он, указывая в окно. — Огни города. Это красиво. Скарамуш чувствовал, как сдувается внутри, хотя и не показывал этого. — Ага, — он однако, отказался выглядывать наружу. Скарамуш сосредоточил свой взгляд, устремленный на колено Чайльда. — Уверен, что да. — Эй, — недолго думая, Чайльд протянул руку, чтобы схватить его за подбородок, и повернул к себе. Они оказались слишком близко друг к другу, и их носы почти соприкасались. — Все в порядке, можешь выглянуть. Не умрешь. Мозг Скарамуша замкнулся, как неисправная проводка. Он посмотрел в глаза Чайльду, на мгновение потерявшись в них. Он почувствовал, как чья-то рука скользнула к нему, сцепив их пальцы вместе, — Скарамуш посмотрел вниз, увидев, как Чайльд поправляет его руку. Он сглотнул. Бабочки грозились разорвать его в клочья. Скарамуш медленно посмотрел в сторону и в окно. — Ебать, — пробормотал он, слегка приоткрыв рот. Это было даже красивее, чем он думал, учитывая то, как пëстро был освещен городской пейзаж; огни мерцали повсюду, как десятки звезд, слегка размытые разделявшим их стеклом. — На самом деле красиво. Чайльд продолжал смотреть на него со стороны. — Очень. Он не знал, как долго будет ждать, но Чайльд, нежно сжав его руку, вытащил его из транса. Скарамуш снова посмотрел на него, сглотнув комок в горле. — Эй, — сказал Чайльд, что заставило Скарамуша улыбнуться. — С тобой все в порядке? — Да. — Хорошо, — в его голосе звучал какой-то тон, который казался слишком мягким. Что-то шевелилось внутри Скарамуша. — Все было не так уж плохо, не так ли? Скарамуш ничего не ответил. Вместо этого его внимание снова было приковано к их сцепленным рукам. Чайльд, должно быть, увидел, как он смотрит, и смутился, нерешительно сунул руку в карман. Скарамуш солгал бы, если бы сказал, что не пропустил контакт. — Чем потом займемся? — спросил Чайльд, немного откинувшись назад. Укол пустоты ударил Скарамуша прямо в грудь. — Я имею в виду, что ярмарка — это весело и все такое, но... Делать особо нечего. Прежде чем заговорить, Скарамуш посмотрел на щель между ними на сиденье. — Лично я пойду обратно к себе. Чайльд молчал. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь придумать, что сказать. — Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — когда Скарамуш не ответил сразу, он пошел на попятную. В его глазах читалась тревога. — Если только ты не хочешь побыть один. Конечно, он хотел, чтобы Чайльд остался. Он хотел, чтобы Чайльд сделал больше, чем просто остался, но он еще не был уверен, готов ли он сказать это. Он даже не был уверен, захочет ли этого сам Чайльд. Он не знал, что это такое. — Я не возражаю, — вот что Скарамуш в конце концов сумел выдавить из себя, избегая зрительного контакта и предпочитая смотреть через стеклянную панель. Они спускались вниз, а это означало, что поездка подходит к концу. — Можно, если хочешь. Они спустились менее, чем за пять минут, и дверь открылась. Поблагодарив операторов, они пошли обратно через город к своему зданию. Прогулка была относительно тихой, хотя и не неловкой. За те дни, что они провели вместе, Скарамуш понял, что на самом деле у них гораздо больше общего, чем он думал вначале. Это была приятная компания. — Я давно не видел, чтобы ты курил, — лениво сказал Чайльд, пнув на землю камешек. Он покатился вперед и упал в сточную канаву, освещенную уличным фонарем рядом с ними. — Идеальная погода для курения. Скарамуш бескостно пожал плечами. — Я пытаюсь бросить, — сказал он, потому что так оно и было. — Не знаю. Я думаю, потому, что Синьора тоже бросила, я решил сделать то же самое. В том числе и потому, что я не хотел соблазнять ее, куря все время, когда она могла меня видеть. Чайльд склонил голову набок. — Это очень мило. — Да ну? Они шли медленнее. Снегопад почти кончился. — Ага. Скарамуш наблюдал, как ветер немного усилился, взъерошив рыжие волосы. Когда они подошли к зданию, он остановился, ожидая, пока Чайльд, как всегда, откроет для него дверь. Войдя внутрь, он тут же снял перчатки. — Не могу дождаться, чтобы просто лечь в постель, — простонал он, тыча пальцем в кнопку лифта. — Я замерзаю. Чайльд вошел вслед за ним, нажав на нужный этаж. — Мне тепло, так что я буду держать тебя в тепле, — сказал он, подсознательно придвигаясь ближе, хотя места было достаточно для них обоих. — Ты всегда как глыба льда. Скарамуш усмехнулся. — Я родился зимой. — Логично, — хмыкнул он, выходя, как только они добрались до нужного этажа. — Я родился летом, так что… Холодными пальцами он вытащил нужный ключ и вставил его в замочную скважину. Дверь открылась, и он включил свет, войдя первым, а Чайльд ввалился следом. — Боже, — пробормотал он, сбрасывая куртку на ходу, забираясь в одеяло и заворачиваясь в него. — Ты можешь включить обогреватель? Чайльд включил калорифер в розетку и щелкнул выключателем. Какое-то время он смотрел на закрытые глаза Скарамуша, оценивая, как тот выглядит, прежде чем присоединиться к нему. Он забрался под одеяло и придвинулся ближе, когда Скарамуш подвинулся, чтобы дать ему место лечь. Скарамуш моргнул, глядя на Чайльда, который обнял его за талию, чтобы притянуть к себе. Их конечности сцепились, кожа соприкоснулась, а в груди Скарамуша потеплело. — Ты собираешься спать? — спросил Чайльд, шепча. — Ложись. Он зевнул. — Не устал. Чайльд запустил свою пятерню ему в волосы, распутывая всю укладку. Он почесал кожу головы, от чего у Скарамуша по спине побежали мурашки. — Ты похож на кота, — сказал он, не сдерживая улыбки, растянувшейся на губах. — Ты… Приоткрыв один глаз, Скарамуш прищурился. — Я что? Чайльд продолжал чесать затылок, замечая, как он полностью тает под прикосновением. — Мило. — Я тебя укушу. Чайльд рассмеялся, приглаживая волосы. Он подавил желание поцеловать его в макушку. — Ложись спать. Шли минуты, а Скарамуш ничего не отвечал. Чайльд не осознавал, как долго он смотрел на его спящее лицо, пока не почувствовал, что его собственные веки тяжелеют. Он поймал себя на том, что поднял пальцы вверх и провел большим по скуле. Чайльд проследил за изгибами его тонких черт, от носа до губ, позволив своему прикосновению остаться там на секунду, прежде чем отнять руку. Мужество снова вздрогнуло в его груди, и он заговорил. — Скарамуш, — прошептал Чайльд, пытаясь привлечь его внимание. — Ты спишь? — веки того дрожали, но не открывались. Чайльд зажал губу между зубами. Он знал, что уже слишком поздно, а другой уже крепко спал — вздохнув, Чайльд потянулся за собой и выключил лампу. Он попробует еще раз в другой раз. *** Телефон загудел от уведомления. Шаркая по полу, Скарамуш вытащил его из заднего кармана, чтобы посмотреть, кто это. «Синьора: [Прикрепленное изображение]» «Синьора: скучаю по тебе, но я провожу здесь время своей жизни» «Синьора: кстати, никогда не вернется домой» Скарамуш улыбнулся, глядя на то, что она прислала. Это была фотография пляжа — на снимке светило солнце, а на заднем плане видны некоторые члены ее семьи. Он почти пожалел, что тоже не был там. — Кто это? — Синьора, — сказал Скарамуш, печатая ответ, прежде чем выключить телефон. Он оставил его заряжаться и повернулся к шахматной доске, стоявшей между ними. — Что, черт возьми, ты сделал? — Я передвинул эту фигуру, чтобы съесть твою, — его голос звучал уверенно, что заставило Скарамуша еще больше нахмурить брови. — Шах и мат, или что-то в этом роде. — Это не... — все еще тараща на него, он поднял сдвинутую фигуру и твердо вернул его на место. — Это даже не ход, идиот. Ты не можешь просто так прыгать по доске волей-неволей. Лицо Чайльда расплылось в ухмылке. — Ты только что сказал «волей-неволей»? — Нет, — Скарамуш скрипнул зубами, чувствуя, как его лицо горит от злости. — Заткнись, — подобрав одну из своих фигур, он сбил чайльдовскую, пока тот отвлекался. — Твой ход. Обогреватель рядом с ними помог им не замерзнуть насмерть. За окном дождь стучал по стеклу. — Я сдаюсь, — вздохнул Чайльд. — Я переверну доску, если ты обыграешь меня еще раз. Скарамуш закатил глаза и начал собирать вещи. Они играли около часа, хотя это была не столько «игра», сколько то, что Скарамуш изо всех сил пытался научить Чайльда правилам шахмат, но безуспешно. — Тупица, — пробормотал он себе под нос, засовывая коробку под кровать. Чайльд приподнял бровь. — Что ты сказал? Скарамуш прислонился спиной к стене, скрестив под собой ноги. — Ничего, — он сморщил нос, увидев, как Чайльд прищурился. — Я назвал тебя тупицей. Он пополз вперед, и Скарамуш еще сильнее прижался к стене. Голос Чайльда стал неприлично низким. — Осмелюсь повторить это еще раз. — Так вперёд. Чайльд с минуту смотрел на него, а потом впился пальцами в его бока. Скарамуш извивался и визжал, падая на пол, в то время как Чайльд забрался на него сверху. — Это... — начал Скарамуш, задыхаясь. Он размахивал конечностями, пытаясь удержаться от смеха. — Это щекотно. Чайльд задрал рубашку и с ухмылкой прижал холодную руку к животу. Скарамуш зашипел от его горячей лапы, пытаясь вырваться, когда с его губ сорвался еще больший смех. — Возьми слова обратно, — передразнил его Чайльд, замедляя свои движения настолько, чтобы он мог говорить. — Скажи, что я самый умный из всех, кто когда-либо жил. Отдышавшись, Скарамуш уставился на него. — Я... Я не хочу лгать, — он продолжил щекотать его, и колено Скарамуша дернулось, защищаясь, и он попал прямо Чайльду по яйцам. Тот застонал от боли, ноги подкосились, когда он рухнул на него сверху. — Чёрт, извини. Тяжело дыша, Чайльд уткнулся лицом в изгиб его шеи. Скарамуш почувствовал, как дыхание коснулось кожи, слегка согрев ее. — Это было адски больно, — выдавил он, скатившись с него на бок. — Я тебя задушу. Скарамуш не знал, что заставило его открыть рот. — Тогда сделай это. На мгновение воцарилась тишина, и он наблюдал за тем, как вздымается и опускается грудь Чайльда. Они встретились взглядами, когда Чайльд склонил голову набок, прижавшись щекой к ковру, и посмотрел на него. — Не знал, что ты увлекаешься этим дерьмом. Откашлявшись, он отвернулся. — Я, э-э... — глаза бегали по сторонам, Скарамуш не знал, что сказать. Чайльд был странно спокоен. — Расскажи мне. Через некоторое время он действительно решил раскрыл рот. Скарамуш знал, что ему больше нечего терять. — Не знаю, помнишь ли ты, но... Однажды ты задушил меня в раздевалке, — сказал он, а затем добавил: — В те времена, когда мы не были, э-э-э, друзьями. Молчание собеседника подстегнуло его продолжать. — А потом, когда я был в постели... — оборвав себя, он попытался найти правильный способ сформулировать это. — Я... Ага. — Ты что? — спросил Чайльд очень тихо. В его голосе не было осуждения, а было что-то другое. Что-то совсем другое. Скарамуш не мог точно определить, что именно. Он ковырялся в пухе, летящем с ковра, и катал его в ладони. — Знаешь, — неопределенно ответил он, — я… кончил. Притворяясь, что ты меня придушил. В комнате было достаточно тихо, чтобы он услышал, как Чайльд вздохнул. — Ты притворялся, что я тебя душу? — он кивнул, не глядя на него. — Чёрт. Тон его голоса заставил Скарамуша наконец запрокинуть голову и встретиться с ним взглядом. Глаза у Чайльда казались темными, почти полностью черными от того, насколько большими стали его зрачки. — Ага. Чайльд прикусил губу. — Я тебе нравлюсь? Скарамуш не знал, что сказать. Конечно, Чайльд ему нравился, но он не был уверен, насколько его чувства были взаимны. Он не знал, насколько серьезно Чайльд относится к нему. — Не знаю. На его лице мелькнула обида. Скарамуш не обращал на это внимания. — Э-э… Приподнявшись, он прислонился спиной к стене. Чайльд сделал тоже самое. — Я больше не хочу, чтобы мною пользовались, Чайльд, — он постучал пальцами по колену, скрестив ноги. — В прошлый раз ты слишком много играл со мной в прятки-догонялки. Ты просто... Он вспомнил, как сильно Чайльд повлиял на него, до такой степени, что это повлияло на его успеваемость и хоккейные навыки. Скарамуш не знал, сможет ли он выдержать это снова. — Не думаю, что ты мне подходишь. Эти слова словно ударили его ножом в грудь, сорвавшись с губ Скарамуша. Чайльд подавил желание вздрогнуть. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. — Но приятно быть друзьями. Меня это устраивает, — продолжил Скарамуш после молчания Чайльда. Ложь горчила во рту. — Мне нравится твоя компания. Чайльд почувствовал, как его внутренности скрутились в один тяжёлый комок. Он ненавидел то, каким глупцом он был в течение долгого времени, и знал, что ему некого винить, кроме самого себя. Снова повисло молчание. Скарамуш поковырялся в подоле рубашки после того, как в тишине они просидели достаточно долго. — Чайльд? Сглотнув, он смочил горло, чтобы заговорить. — Ага, э-э... — избегая смотреть ему в глаза, он вместо этого сосредоточился на том, как Скарамуш крутит ткань вокруг его пальцев. — Друзья — звучит неплохо. — Круто. Он моргнул и встал. — Круто, — застегнув толстовку с капюшоном, он сунул правую руку в карман. — Уже поздно. Скарамуш нахмурился, его лоб сморщился, и Чайльду захотелось нагнуться и разгладить его морщины. — Ты не останешься? Покачав головой, он попятился к двери. — У меня, эм… — он неловко махнул свободной рукой. — Есть, чем заняться. Но увидимся в другой раз. Он схватился за ручку двери, повернул ее и ушел, прежде чем Скарамуш едва успел среагировать, не говоря уже о том, чтобы ответить. Глядя на место, где только что сидел Чайльд, Скарамуш почувствовал, как в его животе образовывается бездна одиночества. Он пожалел о своих словах.