жемчужина капитана

Корделия чувствует как табун мурашек тянется по ее спине, вынуждая машинально повести плечом. Взгляд голубых глаз скользит к толпе детей, что галопом скачет вокруг алых языков пламени, так близко, что кажется вот-вот вспыхнет вместе с огнём. Мальчишки кажутся такими беззаботными, настолько, что даже с трудом верится в реальность их существования. Но нет в этом радости и искреннего счастья, только бездумье, они кружатся вокруг горячего святила словно мотыльки, тщетно бьющиеся в стекло керосиновой лампы. На костяшках все еще ощущается прикосновение губ вечного мальчишки, от чего рыжая сжимает ладонь в кулак. Взгляд изумрудных глаз Пэна прожигает в девичьем лице дыру, он усмехается, в привычном жесте выгибая бровь — Что, нравится? Хочешь присоединиться, жемчужина? — Обойдусь. Коротко отрезает Корделия, поднимая взгляд на стоящего рядом пирата. Мужчина выглядит напряженным, но не настолько чтобы побуждать девушку к действиям. Киллиан вновь порывается что-то сказать, но на этот раз его прерывает взмах руки вечного. Питер вновь замирает на секунду, и вот тонкие брови хмуро тянутся друг к другу. — Я бы с радостью еще немного понаблюдал за вашей семейной идиллией с любителем пососать из фляжки. Но дела не ждут. Гостья и моргнуть не успевает, как Питера Пэна и след простыл. Только Феликс все так же стоящий на своем месте напоминает о том, что король Неверленда действительно был тут, и это не игры разума молодой разбойницы. Феликс бросает на Лию стоический взгляд, прежде чем обратиться к Джонсу. — Знаешь куда ее отвести? Голос хриплый и твердый, девушку аж передергивает от небрежности его обращения к Киллиану. Однако пират полностью игнорирует интонацию блондина, хватая дочь за руку он тянет ее в сторону одной из хижин. С непривычки ноги рыжей путаются между собой, собирая все камни и мусор носками ботинок. Корделия с интересом разглядывает небольшую постройку выведенную из местных материалов, чего в ней только нет: Древесные доски, трава, пальмовые листья, ветви и камни. Хочется дотронуться до стенки, почувствовать пальцами шершавую поверхность, но жемчужина успевает лишь скользнуть пальцами по входной двери, прежде чем капитан заталкивает ее внутрь жилища. Внутри простенько и чуждо. Чужой запах, чужие вещи. На этом острове все такое, ничейное. Комната такая же холодная и мрачная как и земля Неверленда, пусть даже ее наполнят детьми до краев, все равно воздух будет отравлять запах одиночества. Хижина явно до этого не видала в себе гостей, стены не успели пропитаться запахом предыдущего жильца, а вещи стоят так, словно целую вечность ждут чтобы их использовали по назначению. Девушка неловко приземляется на край через чур мягкой перины, и, не ожидав этого, заваливается на спину, тихо ойкнув. Кажется даже кровать так и норовит проглотить разбойницу. Корделия слышит как под грузным телом отца скрипит кресло в углу, а затем звон железной фляжки режет ухо разбойницы, заставляя ту нехотя подняться на ноги. — Я жду. Киллиан делает пару больших глотков, пока воспитанница нетерпеливо сложив руки на груди, раздраженно стучит ногой об пол. — Чего ждешь? Рыжая делает пару быстрых шагов в сторону капитана, и резким движением забрав у него фляжку, с громким звоном ставит ее на стол. Пират недовольно рычит, чёрные брови тянутся к переносице, образовывая причудливую складку на лбу. — Объяснений, Крюк! Это обращение заставляет Джонса невольно поморщиться, она всегда говорит так, желая подчеркнуть насколько недовольна чем-либо. — Объяснений, что мы вообще тут делаем, почему воды вокруг Нетландии черные, почему потерянные мальчишки выглядят как заводные куклы! Можно уловить как голос дрогнул на последней фразе, отчего Лия нервно прочищает горло и сглатывает тугой комок. Страшно. Ей действительно страшно. Но не вечный мальчишка пробуждает в ней этот животный ужас, не странное поведение потеряшек или хмурый взгляд правой руки короля. Киллиан. Он чахнет на ее глазах, так же, как и вся команда Веселого Роджера. Увядает как и все остальное на острове. И самое пугающее, что девушка не знает чем помочь, и кажется отец тоже не спешит отдавать команду. А ведь она привыкла только так, выполнять то, что ей говорят. Нехотя, по-своему, иногда с криками и руганью. Но всегда был план, которому рыжая придерживалась из года в год. Пират замечает как лихорадочно вздымается грудь жемчужины, как пальцы сжимаются в кулак до побеления в костяшках. — Ничего страшного не происходит, просто нужно решить кое-какие вопросы. — Вопросы?! Когда ты перестанешь делать из меня дуру, Крюк? мне не десять лет! А ведь и правда. Лучше бы ей было десять лет. Киллиан все никак не может привыкнуть к тому, что Корделия давно уже не та маленькая девчонка, больше смахивающая на мальчишку. Она девушка. Взрослая леди, как ее любил называть Лью. Она все прекрасно понимает, видит, и от этого капитан закипает сильнее. Разбойница все так же стоит на месте, натянутая как тугая струна от нервного напряжения. Она вглядывается в знакомые, такие родные черты лица, чувствуя как щемит сердце. Глубокие синяки залегли под глазами пирата, губы сухие и потрескавшиеся, Корделия физически может ощущать усталость и тяжесть его тела. Она выросла, а он за эти 8 лет никак не изменился. Это всегда вызывало диссонанс в голове рыжей, но ей была приятна мысль, что она не увидит его старость. Приятно было знать, что он будет рядом. Но сейчас внутри засело жгучее и болезненное ощущение, что она вот-вот потеряет его. От этого хотелось кричать, рвать на себе одежду, крушить и ломать все вокруг. — Да не знаю я, НЕ ЗНАЮ! Пэн отмалчивается, юлит! Все как обычно! Капитан взрывается резко, это даже заставляет девушку сдать назад. Ему не хочется признавать свою слабость, слабость в такой важный момент. Он всегда был для нее опорой, нерушимой стеной. Время поменяться местами. Корделия сокращает расстояние между ними, садится рядом на стул. Девичья рука бережно подцепляет грубую мужскую ладонь, и бедные пальцы начинают перебирать фаланги пирата. Знак применения. — Остров гибнет? Голубоглазая почти шепчет это, будто боясь произносить вслух, боясь услышать ответ. — Возможно. И опять это неприятное стрекочущее ощущение где-то под рёбрами. Она сильнее сжимает ладонь капитана, словно опасаясь что пират вот-вот исчезнет. — Этот твой. Любитель зеленых штанов. Мерзкий тип. Жемчужина нервно хихикает, а ее комментарий вызывает смешок со стороны Джонса. — Да, Пэн своеобразный. Но я советую тебе помалкивать пока мы на его земле. Однорукий наклоняется к рыжей копне волос, шепча на ухо. — Он все слышит. Гусиная кожа покрывает бледные женские руки и Корделия смеется, кивая в знак понимания. — Хорошо. Девушка прикрывает глаза, чувствуя как губы отца касаются ее макушки, лицо Киллиана становится серьезным, когда он заглядывает воспитаннице в глаза. — Корделия, я расскажу тебе все, честно. Сразу как только сам узнаю, в чем дело. Пэн. Тоже выглядит неважно. Но молчит. Я знаю его давно. Он может и выглядит как мальчишка, но живет дольше нас с тобой вместе взятых на этом острове. Тяжелый вздох мужчины сопровождается страдальческим со стороны Корделии. — А сейчас. я просто прошу тебя, сиди тут. Остров опасен, на каждом шагу подлянки от вечного. Не ввязывайся в неприятности. И я молю тебя, не гневай Пэна. — Что ты имеешь ввиду под «не гневай»? — Все. Желательно не контактируй с ним вообще, Лия. Он непредсказуем, я без понятия что там в его голове происходит. Поднявшись с кресла, Джонс деловито протирает свой крюк платком, вытащенным из кармана и, засунув стоящую на столе фляжку за пазуху кожаного камзола, направляется к выходу. Корделия порывается задать еще несколько волнующих ее вопросов, но осекается, прикусив губу. Устало опущенные плечи пирата, шаркающая походка и измученные вид. Не сейчас. — Пап Крюк замирает с протянутой рукой, намереваясь коснуться дверной ручки, оборачивается через плечо, когда в области грудины расплывается приятное ощущение тепла — Доброй ночи. — Доброй ночи, жемчужина.