Ты будешь меня вспоминать?

—Очнулась? — нервно спрашивал Пчелкин у доктора, который только вышел из реанимационного отделения. —Да, но нам нужно провести еще несколько анализов, чтобы понять…— как-то нервно и виновато, словно провинившийся школьник начал врач. —Понять что? — рявкнул Витя. К нему тут же подлетели остальные бригадиры, обеспокоенные состоянием подруги не меньше, и попытались смягчить ситуацию. —Док, что-то жизни Насти угрожает? — стиснув зубы проговорил Белов. —Состояние крайне тяжелое, но организм быстро идет на поправку. Только вот, не помнит она, кажется, абсолютно ничего. —В плане? — хором спросили четверо мужчин, которые несмотря на свои солидные костюмы и массивность, выглядели теперь беспомощно. —Ваша мать, Александр Николаевич, она ведь погибла? — нерешительно спрашивал врач, который был знаком с Беловым лет десять и знал о всех подробностях гибели Татьяны Николаевны, но сейчас решил проверить себя, вдруг после операции тоже память отшибло. —Да, причем достаточно давно.— на Белова как будто снизошли озарение — он сразу понял, к чему клонит врач. Настя в сознании, но не помнит последних… про сколько лет она позабыла? Что это значит? Узнает ли теперь она кого-нибудь из друзей? В голове крутилось так много вопросов, которые хотелось задать доктору, но он и сам-то вряд ли что-то знал.— Она что, звала маму? — в уголках его глаз застыли предательские слезинки, которые он моментально смахнул. Вспомнит ли она что-то? Или это безвозвратный процесс? А как же Вика? Неужели Настя не помнит собственную дочь? —Да.— мрачно качнул головой врач, явно обеспокоенный реакцией брата пациентки. Саша же повернулся к остальным и застыл в немом ужасе. На него смотрели три пары глаз, пытающихся осознать, что только что произошло. —Это ведь все не серьезно? Это последствия анестезии? — голос Пчелкина дрожал. Теперь все проблемы их семьи казались ему настолько мелочными по сравнению с тем, что произошло. —Саш, не молчи.— подхватил Валера. Он давно уже уверенно ходил на двух ногах и функционировал как вполне здоровый человек, а о больнице вспоминал лишь как о страшном сне, в который он снова попал. —Мы можем ее навестить? — задал вопрос Космос, нервно выкуривая сигарету. Его хотели прибить все медсестры за такой непозволительный жест, но он лишь отмахнулся и дал им несколько тысяч рублей — к счастью, это до сих пор прокатывало, хоть и не везде. Все-таки времена теперь другие. —Не думаю, что сейчас подходящее время.— устало потер доктор виски.— Нам предстоит разобраться, сможет ли вообще память Анастасии Николаевны восстановиться. —Что? — раскрыл Витя глаза от ужаса и тут же зажмурил, как будто все это было сном. Его Настя, которую он добивался так долго и больно — снова не его? Она никогда не вспомнит, что было между ними? А если и вспомнит? Если каждый новый открытый фрагмент воспоминания в ее памяти будет делать еще хуже? Что если она возненавидит его с новой силой? Ведь она не знает, что у нее ребёнок. И что делать с Викой? Как объяснить маленькой пятилетней дочери, что ее мама не знает о ее существовании? —Она же должна помнить нас! — вспылил Филатов, видя, как его друзья раскисли на глазах.— Мы дружим с пяти лет! —Все не так однозначно.— попытался успокоить его врач.— Сейчас главное понять, до какого момента она помнит что-то и только потом… —Она не может не помнить.— уверено сказал Саша. В его голосе чувствовалась сталь и хладнокровие, но стоило доктору взглянуть в его голубые глаза, поникшие и покрытые пеленой слез, он сразу понял, что брат ни за что не сможет пережить утрату единственной сестры. —Мы во всем разберёмся, я обещаю.— успокаивающе положил он руку на плечо бывшего криминального авторитета. —А что, если она абсолютно ничего не помнит? — вопрос, вырвавшийся из уст Космоса был немного странным и неподходящим. —Значит, считайте, что ее уже нет.— скрылся лечащий врач за дверью, оставляя друзей наедине со своими страхами и переживаниями.

***

Усталыми ногами Пчелкин подходил к воротам своего дома, где его уже давно ждала дочь и родители, которых он попросил посидеть с внучкой, пока он будет находиться в больнице. Он не знал, что говорить им. И говорить ли вообще? Зайдя в гостиную, где собрались два поколения Пчелкиных, он нервно и неуверенно посмотрел им в глаза и тут же отвернулся. Нет, это невыносимо. Вика не должны ничего знать. Абсолютно ничего. Сев на диван рядом с родителями, он вдруг предстал перед ними маленьким мальчиком, впервые попавшим в серьезную передрягу и ждавшим наказания от старших. Он не был тем солидным мужчиной, чей образ так старательно поддерживал последние пятнадцать лет. Он опять потерял ее.

***

Ночной отблеск фонаря, чей свет бил через больничное окно, заставил Настю открыть глаза. Опять темно. Она накрылась одеялом и начала считать. Страх одиночества и темноты пропитался в ее теле и она была уверена, что через секунду к ней ворвутся и убьют. Откуда взялось это? Девушка не помнила, отчего-то в голове всплыла картинка, как брат в детстве пугал ее страшилками, отчего ему потом прилетало от матери. Нервно сглотнув, Настя сделала глубокий вдох и ощутила незнакомый запах подушки. Она точно была не дома. Неужели страшный кошмар из сна начал сбываться в действительности? На несгибаемых и подрагивающих ногах она вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Где она, черт возьми? Тусклый свет в конце коридора вдруг на мгновение качнулся и кареглазая услышала приближающийся цокот чьих-то каблуков. Бежать? Но куда? Нервно озираясь по сторонам, она не могла сообразить, что нужно делать дальше. Ноги предательски вросли к полу, а голосовые связки как будто порвались, оставляя девушку немой. Она не могла ни пошевелиться, ни кричать. Где мама? —Анастасия Николаевна! Вам нельзя вставать! — крикнула ошарашенная медсестра, увидев перед собой Пчелкину. Мало того, что одна из ее ног была сломана и теперь находилась в гипсе, спина была также подвержена некоторым травмам. В ее состоянии было невозможно сделать и двух шагов, не то что выйти из палаты. Настя вдруг почувствовала тупую боль и рухнула посреди коридора, еле сдерживаясь от того, чтобы разреветься. Куда делать мама? Где Сашка? На шум сбежались остальные работники больницы. К счастью, среди них был ее лечащий врач, который остался на ночную смену, дабы отследить динамику состояния пациентки. Уложив девушку на кровать, он незамедлительно стал задавать ей наводящие вопросы, чтобы точно определить, в каком возрасте застрял мозг Пчелкиной. —Скажите, пожалуйста, ваше полное имя.— смотрел он на нее внимательно, следя за реакцией. —Анастасия Николаевна Белова.— заикаясь от удушливых слез протараторила Настя. Доктор выдохнул. Не все потеряно. —Вы помните, как оказались в больнице? —Я в больнице? — переспросила кареглазая, чувствуя новый эмоциональный всплеск. —Да. Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, что было до того, как бы проснулись. Девушка зажмурилась, пытаясь припомнить последние моменты жизни. Ее молчание длилось, по меркам Константина Валерьевича, так звали ее врача, целую вечность. Но вот вдруг она открыла рот и стала неуверенно говорить, как будто отвечала на экзамене, к которому плохо подготовилась: —Мы лазили по деревьям с друзьями…— казалось, что ей было очень стыдно за эту историю.— И… Кажется, ветка обломилась… Я упала… —Сколько вам полных лет? — уточнил доктор, чтобы до конца понять пациентку. —Пятнадцать.— уже увереннее сказала Настя и с мольбой посмотрела на врача.— Можно мне увидеть маму? Она злится? —Сейчас поздняя ночь, не думаю, что смогу организовать вам встречу.— улыбнулся Константин Валерьевич, как будто перед ним действительно лежала маленькая девочка, а не взрослая и состоявшаяся женщина.— Спи, а завтра поговорим об этом. Уже к утру в ее палате стояли пятеро — Света, Витя, Саша, Космос и Валера. Вероятность того, что девушка вспомнит своих друзей и брата, которые постарели на двадцать лет, была крайне мала, но они все же надеялись. В любом случае, брать с собой остальных было бы пущим абсурдом — Настя их даже «не знала». Едва «Белова» открыла глаза, она сразу с испугом посмотрела на незнакомцев, которые были старше ее вдвое и почему-то окружали ее. —Вы кто? — нервно выдавила она из себя, вгоняя всех в ступор. Поочередно представившись, друзья вызвали на лице Насти слабую улыбку. —Вы совсем как мои друзья. И похожи на них даже. Только старше. Это что, сон? Отчего-то ее взгляд задержался на Вите. Что-то было в нем до боли знакомое и родное, но она не могла понять, что ее тяготит. Эта авария не убила ее. Но в ней определенно что-то умерло.