Ты будешь меня вспоминать?

Все понимали, что сейчас нельзя было ни в коем случае давить на Настю, однако каждый молча хотел прокричать ей обо всем, что было за двадцать лет, которые потерялись в ее памяти. Компания молча смотрела на доктора, который фиксировал поведение пациентки и ответы на все вопросы, адресованные ей. И все же прервав молчание, он спросил: —Вы помните, какой сейчас год? —1986-ой. Мне скоро шестнадцать исполнится.— уверенно кивнула Настя, однако поняла, что что-то не так, когда увидела выпученные глаза всех присутствующих.—Что, я что-то не так сказала?— выгнула она бровь, как бы призывая знакомых-незнакомцев убедиться в ее правоте. —Анастасия Николаевна…— начал было доктор, чтобы предупредить ее о диагнозе, но девушка вдруг перебила. —А мама когда придет? Вы же обещали! Друзья, и без того поникшие, теперь совсем не могли справиться с эмоциями. Света безмолвно заплакала, уткнувшись в плечо Саши, сжимающего кулаки и больше всего на свете желающего прикончить виновника страданий сестры. —Знаете, обстоятельства играют не на руку нам.— ответил доктор, пытаясь как можно ласковее обращаться к женщине с сознанием подростка.—Так вот, Анастасия Николаевна, я боюсь вам признаться, но сейчас не 1986-ой. —Шутите?— усмехнулась Настя, думающая, что из нее решили сделать полную дуру.—Вчера был восемьдесят шестой, а сегодня резко нет. Тогда какой? Двухтысячный что ли?— не сдержалась она от колкости. Брат хотел было посмотреть на нее грозным взглядом, чтобы усмирить вредную сестрицу, ведущую себя совсем неподобающе, но вместо этого лишь прикрыл глаза в попытках успокоиться и сдержать слезы. —Сейчас…— не выдержал Космос и хотел рассказать подруге все как есть, но его перебила поднятая рука врача, предупреждающая о том, что лучше замолчать. Настя же проследила за этим жестом и сказала: —Ладно, допустим, я верю вам.— с нескрываемым презрением говорила она.—Пусть вы мои друзья, хоть и немного… повзрослевшие. Тогда почему я ничего не знаю? Я что, так неудачно свалилась, что впала в кому? —Нет.— отрицательно качнул головой Константин Валерьевич.— Вы потеряли память. —Что?— нервно переспросила девушка, чуть ли не задыхаясь от возмущения. Она же помнила, как упала, зачем с ней играют в эти глупые игры?! —Это правда.— вздохнул Витя, не отводя взгляд от жены, которая даже не знала о том, что связывало их. И о том, что у них была общая дочь и ужасное прошлое, вспоминать которое будет равноценно попытке вновь все пережить. Выйдя из кабинета в отвратительном состоянии, вся компания с надеждой смотрела на врача, который лишь перечитывал все записи болезни Насти. —Если она помнит хотя бы это, то не все потеряно?— спросила Света, впиваясь своими длинными ногтями в подушечки пальцев, чтобы хоть как-то унять дрожь. —Нет, конечно нет. Шанс есть, но я бы не хотел вас обманывать. Так быстро она ничего не вспомнит. Процесс восстановления памяти — дело очень кропотливое. Поэтому я вам не советую рассказывать ей что-то из прошлого, от этого прогресса не будет, а ее состояние может сильно ухудшиться.— внимательно посмотрел врач на всех присутствующих.— Хотя, я думаю, вы не бессмертные, рассказывать подростку о том, что ее мать мертва, когда она ждёт ее больше всех на свете.

***

На протяжении месяца, пока все переломы девушки не срослись, друзья поочередно навещали ее, избегая всяких щепетильных тем и изо всех сил стараясь вспомнить то, что было двадцать лет назад, чтобы хоть как-то поддержать диалог. —Если ты и вправду мой брат, то расскажи то, что знаешь только ты.— манипулировала Настя своим братом, хотя сама уже поняла, что скорее всего ее не обманывают. Однажды подойдя к зеркалу она не узнала себя совсем. Перед ней стояла совершенно незнакомая женщина, в точности повторяющая каждое движение подростка. —Помнишь, мы смотрели с тобой фильм , где был очень милый слоник?— улыбнулся Саша, поняв, что теперь он может официально припомнить сестре ее поведение.—Я его до жути боялся, а ты смеялась надо мной и даже нарисовала меня в обнимку с ним. —Я поняла, к чему ты клонишь, можешь не продолжать!— покраснела девушка, вспомнив эту поганую ситуацию.—Я же уже тысячу раз извинялась за то, что испугала тебя до истерики тогда! —Ну ты же просила подтвердить наше родство. Вот, пожалуйста. Никто кроме нас с тобой не знает об этом инциденте.— рассмеялся Саша, которого эта ситуация давно уже смешила, а не пугала. —Хорошо, верю. Тогда расскажи что-нибудь о себе сейчас. Или обо мне. У меня вообще есть муж?— любопытно спрашивала девушка, суя свой нос туда, куда не следовало, как истинный подросток. —Ты же знаешь, что нельзя. Ты не поверишь, да и что потом будешь делать с этой информацией? —Теперь точно убедилась, что ты мой брат. Все такой же занудный.— закатила глаза Настя, поняв, что ее план провалился.—Я не могу вспомнить абсолютно ничего уже месяц, а вы даже не говорите о том, какой сейчас год! —Если бы ты была внимательнее, то давно бы поняла, что далеко не восемьдесят шестой.— рассмеялся Саша.—Тебя вообще не смущают телефоны у всех в руках и машины на улице? —Занудаааа.— потянула кареглазая, которая прекрасно видела изменения во всем, только это совершено не давало ей никаких подсказок.

***

Выписывать девушку, которая оправилась физически, все же не было никакого смысла. Несмотря на внешнее состояние, за все время она смогла вспомнить лишь то, что ее брат уходил в армию, перед этим успев крупно поссориться с сестрой. Причем реакцию Насти на это воспоминание врач назвал ужасной. Девушка категорически отказывалась видеть Сашу вплоть до того, как смутно вспомнила, что они помирились спустя две недели. Учитывая то, что это была лишь капля в море, которое девушке предстояло переплыть, а она уже так остро на все реагировала, то было страшно представить, что будет дальше. Константин Валерьевич каждый день выходил из палаты Насти раздосадованным и поникшим, ожидая только неутешительных прогнозов, а вместо лекарств приказывал колоть ей успокоительные, чтобы избежать страшных событий, которые могло повлечь за собой возвращение памяти. Однако был человек, который как бы не хотел, чтобы его возненавидели в скором времени, все же переступил через себя, чтобы помочь Насте. Одним солнечным днем, когда вместо дорог в Москве появились реки, Витя зашел к своей жене воодушевленный и задумчивый. Она уже успела высказать ему за то, что он тогда закрутил интрижку, не разобравшись в ситуации, и очень надеялась, что та девушка уже в прошлом, иначе бы была разочарована в друге. Пчелкин на это замечание лишь рассмеялся, вызвав на лице Насти недоумение. Знала бы, что ее муж, которого она так отчаянно пыталась вспомнить, сидит сейчас перед ней и выслушивает ругань за интрижку столетней давности, умерла бы от стыда. Хотя нет, это же Настя. Она бы просто сказала, что так ему и нужно. —Собирайся, нужно съездить кое-куда.— улыбнулся Витя, глядя на девушку с азартом. —Константин Валерьевич запретил…— начала она возмущаться, но была прервана. —Считай, что это похищение. —Это статья!— фыркнула девушка. —Да? И какая же?— брал ее на понт Пчелкин, зная, что она даже не вспомнит ее номер. —126!— выпалила она и сама удивилась своим знаниям.— Так, может скажешь уже, что происходит?! —Не скажу, а покажу. Давай быстрее.— кинул он ей сменную одежду, которую прихватил дома. —Отвернись.— злобно посмотрела она на него, недовольная тем, что кто-то нагло забрал ее покой. —Да что я там не видел.— пробубнил Витя, но по видимости, достаточно громко, за что в него полетела подушка. Уже через полчаса они стояли у старого здания с вывеской «банкетный зал». Витя решительно вышел из машины и потащил Настю за собой, при этом настояв, что глаза нужно держать закрытыми. Войдя в темное помещение, девушке вдруг со всех сторон закричали: «С днем рождения!», на что она только с негодованием сняла повязку с лица и злобно посмотрела на друзей. —Вы что, издеваетесь? Знаете же, что оно не весной! —Не вспомнила?— серьезно посмотрел на нее Пчелкин, который видимо не собирался останавливаться. —Что я вообще должна вспомнить?— все также кричала Настя, которой искренне казалось, что ее вновь решили разыграть. —Вот, посмотри.— протянул ей Валера фотографию, на которой ее брат лежал на асфальте, исписанном мелом. Что-то стало смутно вырисовываться в ее сознании, однако она до сих пор не понимала, что от нее хотят. Насте показалось, что где-то вдалеке заиграла музыка, а вокруг стало светло и празднично. Но все же, ей было не совсем понятно, что происходит. Секунда, и Витя притягивает ее к себе, аккуратно целуя. Так, что она может вырваться в любую секунду, но вместо этого Белова лишь стоит с закрытыми глазами, не в силах пошевелить телом. Все происходило слишком банально и тупо и было бы достойно статуэтки за самый банальный фильм года, но вдруг девушка отскочила от друга и осознанно посмотрела на него. —Так значит, ты все же ее бросил?— лишь улыбнулась она. —Да. А знаешь почему?— тихо говорил Витя, боясь, что на самом деле девушка ничего не поняла. —Знаю. Потому что только меня любишь. Ты сам говорил. Все в зале с облегчением выдохнули, понимая, что не все потеряно. И лишь одна Настя, хоть и улыбалась, искренне боялась того, что ждёт ее дальше. Она ведь даже доктору не сказала, что уже второй месяц мучается от ужасных кошмаров. Ее сны были настолько реалистичны и ярки, что каждый раз она просыпалась в холодном поту в надежде, что на самом деле это не правда. Ведь, не могла же она убить свою маму? Почему тогда она не приходит?