Ты будешь меня вспоминать?

Конечно, друг был прав как никогда. Только причина проблем девушки была совсем не в этих воспоминаниях, ведь до самого «вкусного» та так и не успела добраться. Однако как Настя и сказала, через три часа после пробуждения ей стало намного лучше, поэтому она могла спокойно передвигаться по больнице и даже вышла ненадолго на улицу. К счастью, теперь ей позволяли это делать все чаще и чаще, что не могло не радовать. Никто не скрывал от нее ни года, который сейчас за окном, ни внешней обстановки. Скрывали лишь прошлое, которое плавно перетекало в настоящее и, конечно же, ее дочь. Поначалу Константин Валерьевич обдумывал над тем, чтобы рассказать Насте о том, что она мать и любящая жена, но и у этого была бы обратная сторона медали: девушка рано или поздно должна была вспомнить случай с выкидышем и последующим бесплодием, поэтому… могла не поверить врачу? Или просто не принять дочь, назвав ее «чужой»? Разве ребенку это нужно? Слышать от родной матери такие слова тогда, когда она нуждается в ней больше всего? Именно поэтому все до сих пор молчали о такой «небольшой» детали из настоящей жизни Пчелкиной, пока та в свою очередь пыталась нарыть у себя в голове хоть какую-то информацию о своём прошлом. Была ли она вообще хорошим человеком во взрослой жизни или вся «хорошесть» ушла после восемнадцатилетия? Несмотря на все свои переживания, она все же была уверена в том, что ночью ей откроется еще одна завеса своего подсознания и она узнает еще что-то из той жизни, про которую мозг пытается старательно забыть. А сейчас же она готовилась к обеду и мысленно надеялась, что Валера не надумал себе ничего лишнего после своего утреннего визита. У нее же действительно все в порядке, без боли не бывает достижений, разве нет? Поток мыслей прервал поток мыслей. За две недели девушка научилась определять стучащего по звуку и резкости его движений. На пороге должен был появиться Витя и к счастью, после сегодняшнего сна Настя была ему безумно рада. Уверяя себя в том, что ей все равно на то, что было потом, после этого выпускного, и продолжили ли они вообще отношения, кареглазая думала, что человек бы не стал приходить так часто, если бы между ними не остались хоть какие-то теплые взаимоотношения. —Привет.— улыбался вошедший в палату гость.— Валера говорил, что тебе утром было плохо, ты как? —Все нормально, он вечно любит преувеличивать.— обняла Настя друга и села обратно на кровать.—Это же хорошо, что я все вспоминаю, какая разница, что за побочные эффекты у этого? —Насть.— закатил глаза Витя, как делал всегда, когда жена была очевидно неправа.—Это безусловно хорошо, что ты так быстро восстанавливаешься, но ты не могла бы попросить свой мозг притормозить немного? А то у тебя такие круги под глазами, словно во сне ты не отдыхаешь, а ночной поезд разгружаешь. —Перестань, врач просто говорит, что я недостаточно восстановилась после операции.— дотронулась она до большого пластыря в районе груди, который скрывал большой шов, оставшийся после неудачной попытки узнать хоть какую-то информацию в прошлый раз, о котором, Пчелкина, естественно уже не помнила. — А вообще, мне сегодня снился мой выпускной, помнишь, как классно там было?— улыбнулась Настя, вновь и вновь перекручивая в голове этот момент. —Конечно помню, мы там потом надолго всем еще запомнились.— рассмеялся Пчелкин. Несмотря на то, что Настя сама пыталась выиграть в бою с собой, остальные друзья тоже часто задумывались о всех событиях, что произошли в их жизни. И хоть там было много плохого и хорошего, все в один голос соглашались друг с другом — бывшая Белова навсегда осталась в их памяти улыбающимся человеком, который шел к своим целям напролом, часто пряча себя за маской независимости, даже если все вокруг трещало по швам. И даже все ее срывы, ссоры с друзьями попытки оборвать все связи не делали ее злой или агрессивной в глазах остальных. Она была просто человеком, которому слишком много досталось в этой жизни. —Ты ведь сегодня опять не расскажешь про то, что было после этого … с нами? Кто мы вообще друг другу?— начала Настя. — Просто друзья? —Угу.— кивнул Витя и отвернулся к окну. Если раньше он и рвался рассказать ей хоть что-то, дать малейшую подсказку о том, что между ними и сейчас все хорошо, то теперь явно не горел этим желанием — второго нервного срыва она точно не переживет. —Ясно.— также кивнула девушка в ответ и ей захотелось провалиться под землю. Чего она хочет от него вообще? Вспоминает какие-то истории столетней давности, ведет себя как влюбленная дура и пристает к человеку с такими вопросами, хотя у него, вероятнее своя жизнь. Конечно, все можно было списать на то, что сейчас 34-х летняя девушка была в сознании себя семнадцатилетней, но все же это было глупо. Да и почему она совсем не уделяла внимания тому моменту, что перед ней стоит бывший рэкетир, который скорее всего, судя по его одежде, стал чуть ли не бандитом? Девушка легла в постель и хотела зарыться лицом в подушку от своих мыслей, но вместо этого просто начала смотреть в потолок, считая до ста. Но на 80-ти в дверь снова постучали. «Валера»— пронеслось у нее в мыслях. Но кроме Филатова к ней пожаловали Космос и любимый брат, на лицах которых буквально читалось волнение. Закатив глаза от того, что Валера снова накрутил всех парней насчет пустяка, девушка приподнялась на локтях и улыбнулась гостям. —Ну приветики. Чего с грустными минами?— обратилась она к вошедшим. —А ты чего в кровати, все еще плохо? — ответил ей вопросом на вопрос Фил, который, по-видимому, воспринял ситуацию как крайне чрезвычайную. —Да нормально мне.— цокнула девушка.— Вы за этим пришли, чтобы намекнуть, что мне осталось немного и снова уйти непонятно куда? —Вообще-то мы пришли тебя поддержать, как в прочем и всегда.— поправил ее брат.—Когда же у тебя пройдет период воспоминаний о подростковом возрасте и ты перестанешь язвить? Мы триста раз сказали, что работаем.— улыбнулся он, не выдерживая серьезного тона. Ему хватало Вани, который тоже часто начинал качать свои права, а воспитывать теперь еще одного взрослого ребенка было ему непосильно. —Но не сказали где.— Пчелкиной можно было выдавать премию за самого приставучего человека в мире, однако все пытались с этим мириться и особо не реагировали на ее попытки допросить друзей, которые вообще-то пришли не за тем, чтобы рассказать о ее прошлом, а, наоборот, отвлечь от него. —В Караганде.— ответил Витя, вышедший из помутнения и снова влившийся в разговор.— Лучше расскажи, какие таблетки тебя заставляют принимать, может у них побочное действие в виде утренних отходняков? —Думаешь, мне говорят названия? Это врачи и им лучше знать, что для меня полезнее. И вообще, если пришли, то лучше уж расскажите что-то веселое, а то как на поминках моих сидите. Четверо друзей переглянулись и ухмыльнулись. Вот уж она удивится, когда узнают, что они там уже были. Но тон мужчины и правда сменили, поэтому уже через десять минут можно было услышать веселый женский смех, слышный даже в коридоре. Уже ночью Настя в приподнятом настроении укладывалась спать, предвкушая сегодня новое воспоминание. Зина проверила пациентку перед сном и убедившись, что все в порядке, ушла в коридор, все еще готовясь к самому худшему. Кто знает, что может случиться в эту ночь? Именно поэтому сегодня она взяла ночное дежурство, несмотря на протесты Константина Валерьевича, который, в прочем, также оставался в больнице, хоть его рабочая смена давно уже закончилась. Видимо, тоже переживал, но старался скрывать это за маской всемогущества. Через три часа после отбоя Зина все же не выдержала и решила проверить состояние Насти — та спала совершенно обычно, словно ничего не предвещало беды, поэтому молоденькая мед сестра выдохнула. Видимо, обошлось. И действительно, на следующее утро Пчелкина чувствовала себя намного лучше, хоть и не видела во сне абсолютно ничего. Все началось лишь на вторую ночь после прерывания прокапывания. Жуткий озноб, тошнота и бессонница мучали девушку целую ночь, но она ни разу не вышла в коридор, чтобы попросить дежурного врача о помощи, потому что надеялась, что справится сама. Уснуть ей удалось только под утро и, к счастью, она увидела сновидение, хоть оно совершенно отличалось от других — еще во сне девушка понимала, что не припоминает в реальности ничего из того, что было сейчас перед ней — темная комната, посреди которой горела тусклая лампочка, и человек за столом, от которого за километр разило опасностью. Настя развернулась и попыталась покинуть это место, но что бы она не делала, перед ней все также оставался этот стол с человеком за ним, который настоятельно требовал: —Анастасия Николаевна, подойдите, я не кусаюсь. Или вы все также боитесь меня даже после того, что вы сделали со мной? Девушка нервно сглотнула и пошла к нему навстречу, в моменте не понимая, реально ли все происходящее или это всего лишь шутка подсознания. —Я могу узнать ваше имя?— сказала она, проглотив ком, застрявший в горле и мешающий вдохнуть. —Как так, Анастасия Николаевна, неужели позабыли про меня?— рассмеялся человек. Весь этот официоз до жути раздражал и пугал, однако секунду спустя девушка уже оказалась за столом, сидя напротив полысевшего взрослого мужчины с карими глазами, который смотрел на нее так, словно прямо сейчас вцепился ей в горло и задушит. —Правда или действие, Анастасия Николаевна?— спросил тот, не отводя взгляда ни на секунду. —Разве дамам не уступают?— набралась Настя смелости и выпалила с такой скоростью, словно ждала этого всю жизнь. —Как хотите.— улыбнулся мужчина.— Прошу. —Правда или действие?— полушепотом спросила кареглазая, все еще не понимая, что происходит. —Правда. Я тут только за ней, как и вы. —Зачем вы пришли сюда? —Хотел посмотреть в глаза человеку, который меня убил, Анастасия Николаевна. Что, не припоминаете? —Нет.— равнодушно пожала плечами девушка.— Разве вы не знаете, что я не помню ничего из взрослой жизни? Или думаете, что я просто так поверю в обвинение в убийстве? —О, нет-нет, что вы, Анастасия Николаевна, зная ваш характер, вам потребуется железный аргумент, чтобы убедить в чем-то. Правда или действие? —Правда.— сказала Настя, рассмеявшись своим мыслям. «Как будто в этой комнате можно выполнять хоть какие-то действия» —Как можно было быть настолько наивной дурой, идущей на поводу у друзей во всем?— начал человек напротив. —Беспочвенное обвинение. Я не помню ни одной ситуации, где я бы не отстояла своего мнения перед ними. —Даже когда остались в Москве после того, что сделал ваш друг? —Да, даже этого я не помню. Не удалось задеть? —Я здесь не для этого, Анастасия Николаевна. —Правда или действие?—не дала ему продолжить свою речь Пчелкина. —Правда. —Почему мне так страшно рядом с вами? —Потому что я был причиной твоих проблем на протяжении десятилетий, по твоему мнению. Но бояться надо было твоих друзей, которые тебя втянули в то дерьмо, Из которого ты не можешь выбраться до сих пор. Смутно поняв суть последних слов, девушка вдруг услышала оглушающий звук, а после него кристальную тишину, из которой доносилось: «Проснись!»