Консультации Жона Арка для Трудных Подростков

Ну вот, еще одна глава. Мы впервые видим Винтер, а Руби на некоторое время возвращается на свое место. Как я уже говорил, после этого я уберу опрос, чтобы мы могли окончательно определиться с романтикой. Но пока что я уверен, что Винтер уже определена, если только армия Гудвич не выпустит 30 залпов голосов.

***

Жон не был тем, кого можно было бы назвать социальной бабочкой. Дома он был достаточно дружелюбен — незнакомцы были просто друзьями, с которыми ты еще не знаком! — Но это было потому, что Домреми находился в странном промежуточном положении между городом и деревней. Он был больше, чем обычное пограничное поселение, но культура напоминала что-то меньшее. Большинство людей, по крайней мере, знали друг друга, что делало ситуацию менее неловкой. Бикон был другим. Здесь были громкие имена — команда RWBY была самой популярной среди первокурсников, а Пирра и Вайсс были сами по себе известны, — но ощущения, что можно завязать разговор с кем угодно, просто не было. Статус консультанта подразумевал, что студенты приходят к нему, но он не общался с ними вне занятий. Это было бы неуместно. Поэтому он был весьма удивлен, когда Винтер Шни неожиданно пригласила его пообедать с ней в кафетерии Бикона. Было уже достаточно поздно, и вокруг было всего несколько студентов, перекусывающих в позднее время. Он также заметил, как Руби украдкой уплетает клубничные сникердудлы, но, увидев Винтер, она отвернулась, чтобы не присоединиться к ним. Это был не очень хороший знак. Сама женщина была… мягко говоря, пугающей, и не только потому, что была вооружена. У Домреми, как и у всего Ремнанта за исключением Атласа, не было армии. Ближе всего к ней было ополчение, такое же, как и в любой другой деревне. Он помнил главу ополчения, мужчину средних лет по имени Вернон. Он был строг ко всем, кто записывался в ополчение. Тот, кто проспал его дежурство и не поднял тревогу, когда на стены напала орда беовульфов, получал выволочку перед всем ополчением, а затем назначался на весь следующий месяц чистить туалеты. Винтер Шни обладала той же атмосферой. Каждое действие было взвешено, и Жон чувствовал, как его молча оценивают, пока женщина медленно ела свои равиоли. Может быть, ему просто показалось, но он мог поклясться, что чувствовал, как от нее исходит сила и власть. — Итак… — Сказал Жон, больше ковыряясь в бифштексе, чем поедая его, — Вы… сестра Вайсс. — Да. — Она кивнула. Это была очевидная вещь, которую не нужно было спрашивать, но это было единственное, что он мог придумать, чтобы нарушить тяжелое молчание: — А вы — Жон Флорентиус Арк, консультант студентов Академии Бикон. — Да. — Жон кивнул, стараясь не обращать внимания на то, как неловко он себя чувствует. Почему вдруг возникло ощущение, что в него вот-вот выстрелят? — Эм… не просто так вы пригласили меня на ужин? — Две причины. Во-первых, я сочла разумным представиться и как гость Бикона его сотрудникам, и как человек, находящийся в доверии у директора. Ты знаешь, о чем я говорю. — Жон моргнул. Она тоже была игроком в B&B? Ух ты, она не была похожа на подобный тип, но, опять же, как и все остальные за тем столом. Жон напомнил себе, что каждый развлекается по-своему. — А во-вторых? — Я пришла как обеспокоенная сестра. — Она отложила вилку и сжала руки в кулаки, каким-то образом умудряясь выглядеть царственно, несмотря на тарелку с макаронами, лежащую рядом с ее руками. — Я слышала о вас много хорошего, мистер Арк. Вайсс не любит хвалить людей, но, рассказывая о ваших сеансах, она, казалось, прямо-таки ликовала. — Приятно слышать, что она так счастлива. — Жон кивнул, улыбаясь, несмотря на неловкую атмосферу. Он просто сидел и слушал, но, с другой стороны, как часто ему выпадала возможность так расслабиться? Он сомневался, что даже Руби могла бы часами сидеть неподвижно, слушая подробности удручающе неблагополучной домашней жизни Вайсс. — Действительно, хотя у меня есть свои опасения. — Она в свою очередь улыбнулась, губы сжались в тонкую линию: — Я надеялась, что Вайсс будет счастливее здесь, в Биконе, чем в Академии Атласа, несмотря на то, что я предпочитаю последнюю, хотя ее постоянные сеансы вызывают у меня некоторые сомнения. — Это не так. — Жон покачал головой: — Моя дверь открыта для любого, и студентам всегда есть о чем поговорить, причем не всегда о плохом. Вайсс такая же. — Тем не менее, я все равно беспокоюсь. — Она тихонько вздохнула: — Вайсс обычно присылает письма о своем положении в Биконе. В одном из последних писем она упомянула о своих сеансах с вами, и после этого ее переписка стала реже. Мне любопытно, что именно она обсуждала с вами. -… Вы просите меня рассказать вам о том, что она мне говорила, мисс Шни? — Ничего такого грубого. Я прекрасно понимаю, что это было бы нарушением правил. — Я чувствую, что здесь есть «но»… — Но я была бы плохой сестрой, если бы не попыталась. — Ее глаза слегка сузились: — Вайсс… трудно быть открытой с людьми, особенно с относительно незнакомыми. Надеюсь, вы знаете, почему? — Жон кивнул. Пока он держал детали в секрете, все должно было быть в порядке: — Представьте мое удивление, когда я узнала, что она ежедневно посещает консультанта. — Это нормально — волноваться, — Сказал Жон, уже переходя на тон консультанта, — Но у Вайсс нет проблем. Ну, у нее были проблемы несколько недель назад, но это отдельная тема. — Он покачал головой: — Вайсс просто нужно было с кем-то поговорить, а моя работа — буквально слушать. Все просто. — И все равно мне любопытно. — Ее глаза, два чистых льда, впились в его глаза: — Я не буду так грубо просить вас рисковать своей работой, рассказывая мне подробности, но могу ли я попросить вас разрешить мне присутствовать на вашем следующем сеансе с ней? — Ну… я не против, но вам придется попросить об этом Вайсс. — Ах. Ну, вот тут-то и кроется проблема. — Винтер кашлянула: — Видите ли, Вайсс… я полагаю, вы можете назвать это «прохождением фазы бунтарства»? Вейл ценит независимость, и я боюсь, что месяцы, проведенные ею здесь, привели к тому, что у нее появилась своя собственная независимая черта. Та Вайсс, которую я знала несколько месяцев назад, никогда бы даже не подумала нарушить правила и вступить в схватку с Белым Клыком, как какой-нибудь обычный мститель. — Я не могу судить, поскольку не знал ее до Бикона, но, насколько я понял, она довольно сильно придерживается правил, не считая линчевательства. — Полагаю, тем, кто не знает ее так долго, трудно судить об этом. — Она кивнула: — Тем не менее, с моей стороны было бы нечестно не сделать все возможное, чтобы с ней все было в порядке. — Вы действительно беспокоитесь о ней, да? — Конечно, беспокоюсь. Она самая милая, самая очаровательная сестра на свете. … Что? Жон моргнул и уставился на сидящую напротив него женщину. Ему не были чужды восторги по поводу младших братьев и сестер — он не раз был и тем, и другим, — но было что-то странное в том, что Винтер говорила это с ровным лицом и совершенно серьезным тоном. Как будто она констатировала неоспоримый факт и не принимала никаких аргументов. — Э-э… — Она — лучшая из нас во всей семье, — Продолжала Винтер, голос ее оставался все таким же ровным и серьезным, — Я не сомневаюсь, что, если бы ей дали шанс, она бы расцвела. Поэтому я рада, что она становится такой самостоятельной, несмотря на мои сомнения, но какая-то часть меня не может не желать, чтобы она еще хоть немного оставалась моей очаровательной и милой сестрой. — Ее лицо ничуть не изменилось. Это было странно. Он никогда не видел, чтобы кто-то восторгался, выглядя при этом абсолютно скучающим. — И вы, эм, говорили с ней об этом? — Конечно, нет. — Она усмехнулась: — У нас с Вайсс… проявление привязанности затруднено семейными обстоятельствами. Хотя и она, и я знаем, как сильно мы заботимся друг о друге, трудно проявлять это так открыто. Служба в армии в течение последних нескольких лет также привила мне приверженность протоколу, который включает в себя избегание открытых проявлений привязанности. Это… трудно нарушить. — Это звучит довольно грустно. — Его семья всегда была открытой. Конечно, иногда они действовали друг другу на нервы, но он, его родители и все его сестры всегда были открыты друг с другом. — Все так, как есть, — Сказала Винтер, — Нас так долго воспитывали в духе Атласского этикета, что никто из нас не может поступить иначе. Даже если мне захочется ущипнуть ее за щеки и поворчать о том, что она растет прекрасной девушкой, я не могу. Он уже представлял, как Янг и Руби будут смеяться и фотографировать, если Винтер так поступит, так что, наверное, это к лучшему: — Я понимаю, но все же вам стоит поговорить об этом с Вайсс. Что даст участие в ее сеансах? — Это даст мне возможность. Однако мне потребуется услуга. Не могли бы вы сказать ей, что в ее интересах будет, если я буду присутствовать? — Вы хотите, чтобы я солгал вашей сестре? — Это не ложь. — Она, конечно, несколько защищалась: — Нам обеим было бы полезно понять, через какие трудности она проходит, но я знаю, что если я сама затрону эту тему, то ей придется сдерживать себя, чтобы казаться более взрослой. Однако если вы предложите это, я уверена, что Вайсс отнесется к этой идее с большим пониманием. Она, похоже, высокого мнения о вас. — Я рад это слышать, но я не могу лгать ей, даже если это по уважительной причине. Она этого не заслуживает. — Он вздохнул: — На следующем сеансе я могу предложить провести парный сеанс. В конце концов, это будет ее выбор, и если она откажется, то мы оба должны будем это уважать. — Это не идеальный вариант. — Винтер поджала губы. — Нет, но так будет лучше для нее. Вы ведь этого хотите, верно? — Она нерешительно кивнула: — Слушай, я понимаю, о чем ты беспокоишься, я тоже старший брат, но иногда мы просто должны позволить нашим сестрам делать то, что они хотят. Она придет к тебе, если ей это понадобится. — Возможно, вы правы, хотя я все еще сомневаюсь. — Она посмотрела на стол: — Может быть, я могу попросить о другой услуге? — Жон кивнул. Он не видел в этом ничего плохого: - И вы, и я пользуемся доверием директора и генерала Айронвуда. Хотя вы и являетесь консультантом студентов, вы не будете возражать, если я тоже буду приходить на сеансы, по крайней мере, пока я буду здесь, в Биконе, на фестивале? — Я не возражаю, но я удивлен, что вы так охотно разговариваете с незнакомцем, учитывая то, что вы мне только что рассказали. — Хм. В некотором смысле, относительному незнакомцу легче доверить свои секреты. К тому же, вы ясно дали понять, что вы прерывисты. — Она хохотнула под нос. — Не уверен, о чем бы вы хотели поговорить… — Но, если судить по Глинде, то, видимо, директор очень старался быть DM. — Скажем так, у меня недавно изменились обстоятельства, о которых мне трудно говорить с другими. Вы пользуетесь доверием директора, и я знаю, что вы будете вести себя сдержанно. — И тут по краям ее глаз вспыхнуло нечто похожее на голубой огонь. Это произошло так быстро, что, когда он моргнул, огонь уже исчез, а ее стоическое выражение лица осталось таким же пассивным, как и прежде. Ему показалось? В последнее время он плохо спал, и, как ни странно, не из-за Блейк. — Конечно. Я расскажу вам, когда у меня будет свободное время. — Спасибо. Давайте обменяемся номерами свитков. Также, пожалуйста, сообщите мне ответ Вайсс, как только сможете. До встречи, мистер Арк. Она попрощалась и ушла, оставив тарелку недоеденной. Жон посмотрел ей вслед, после чего сделал то же самое. Вайсс много говорила о Винтер. Судя по всему, младшая Шни поклонялась земле, по которой ходила ее старшая сестра. И все же, судя по тому, что говорила Винтер, между ними явно были какие-то проблемы; по крайней мере, Винтер так это воспринимала. Ему нужно было действовать деликатно. И, может быть, заодно купить лимонный торт.

***

Жону нравилась Руби. Мало того, что у них было много общих интересов, она была просто очень милой девочкой. Несмотря на то, что она была на два года младше всех остальных в классе, она никогда не давала себя в обиду и с лихвой доказывала, что принадлежит к этой группе. В другом мире, где он попал в Бикон, он представлял, что они стали бы хорошими друзьями. Или, по крайней мере, он надеялся на это. Именно поэтому ему было очень неприятно, когда она садилась напротив него, потому что у нее были какие-то проблемы. В отличие от Блейк, Руби никогда не уклонялась от ответственности и всегда хотела добра. Сама же жнец выглядела как человек, которого поймали за руку в банке с печеньем. Она скорчилась на диване и не могла смотреть ему в глаза. Хотя она и остальные члены команды RWBY все еще были обязаны ходить на сеансы, по крайней мере, до окончания семестра, они вели себя достаточно хорошо, чтобы ходить только раз в два дня, что, наконец, дало ему некоторую передышку. — Вы знаете, почему вы здесь, мисс Роуз? — Спросил Жон. Сегодня он был на высоте: очки блестели, пустой клипборд был очень толстым, и даже сахарное печенье вместо шоколадного. Он ненадолго задумался об овсяном с изюмом, но это было слишком жестоко даже для него. Никто этого не заслуживал. — Н-Нет… — Руби посмотрела в сторону и засвистела. Или, по крайней мере, попыталась. При всех ее выдающихся способностях, свист не был одним из них — неровный, высокочастотный звук. — Тогда позвольте мне напомнить вам. — Она вздрогнула, когда он действительно что-то записал на бумаге: — За последнюю неделю произошла целая серия взломов ученических шкафчиков. Как ни странно, ничего не было украдено, по крайней мере, так думали сначала. — Руби снова поморщилась: — Студенты, у которых взломали шкафчики, обнаружили, что их оружие было изменено. — Д-Да? — О да. И не в плохом смысле. На самом деле, все они говорят только хорошее. Модификации были на профессиональном уровне. — Похоже, что та, кто это сделала, действительно просто хотела помочь, и у нее не должно быть проблем, — С надеждой сказала Руби, сцепив указательные пальцы, когда наконец подняла на него глаза. Вид этих широких серебристых глаз, похожих на щенячьи, был практически непобедимым, но он напомнил себе, что это не первый раз, когда он видит такую тактику. Годы общения с Лили закалили его сердце и упрочнили его решимость. — Она? — Жон поднял бровь. — Я-Я имею в виду, кто бы это ни был! Это может быть парень или девушка, или кто угодно! — Поспешно сказала Руби. — …Мисс Роуз, я знаю, что это были вы. — Что?! У вас нет доказательств, что это сделала я! Я имею в виду, что я этого не делала, так что доказательств нет вообще! — Во многих шкафчиках были лепестки роз. — М-Может быть, это был просто очень преданный флорист! — Мисс Гудвич также проверила журналы в кузнице и обнаружила ваше имя в списке входящих в тот же день, когда были совершены взломы. И прежде чем вы скажете, что работали над Кресент Роуз, у нас также есть свидетельства некоего мистера Миши Хевисона о том, что вы модифицировали несколько видов оружия. Того самого оружия, которое было украдено, возвращено и усовершенствовано. — Он сказал, что не расскажет о… Я-Я имею в виду… — Еще одна бровь приподнялась: — Это… Это Янг виновата! Она всегда говорила мне, что лучше просить прощения, чем разрешения! Я просто невинна и легко поддаюсь влиянию! — Сказала Руби, бессовестно бросая сестру под каток. Хорошо, что эти сеансы были закрытыми, а то, кажется, пылающий дракон не преминул бы с ней поговорить. — К счастью для тебя, никто не требует прощения. — Жон вздохнул. Почему именно он занимается этим? Он был консультантом, а не преподавателем! О да, это потому, что Глинда была занята организацией игрового вечера Озпина, а он предложил свою помощь: — Я не врал, когда говорил, что модификации были на профессиональном уровне. Все, у кого «позаимствовали» оружие, очень довольны полученными улучшениями. Мисс Адель даже предложила обновить ваш гардероб в качестве благодарности, хотя я полагаю, что это еще и потому, что ей нравится играть в переодевания со всеми, с кем она может. — Значит… у меня нет проблем? — Медленно спросила Руби. — И да, и нет. — Руби откинулась на спинку кресла, когда он поправил очки: — За нынешнюю череду взломов? Нет, у вас нет проблем. При условии, что вы перестанете красть — простите, «заимствовать» — чужое оружие. Я понимаю, что у вас хорошие намерения, и пока все довольны результатами, но вы не можете просто так врываться в чужую личную собственность. А если вы попадете к кому-то, кто не рад, что его оружие было изменено без его согласия? — Но я сделала их лучше! Разве этого недостаточно? — А как бы ты себя чувствовала, если бы кто-то влез в твой шкафчик и поменял Кресент Роуз без твоего согласия? — Руби вздохнула, как будто только сейчас подумала о том, что может оказаться на другом конце. Может быть, так оно и было. — Я просто… я просто хотела помочь. За некоторыми видами оружия так плохо ухаживали, а Охотник — ничто без своего оружия. — Я знаю, что у тебя были добрые намерения, Руби, но правила есть правила. — Взять хотя бы его, парня, который пытался поступить на обучение с поддельными документами, пока его не раскусили: — В следующий раз почему бы просто не спросить, можешь ли ты помочь улучшить чье-то оружие? Учитывая, как все были довольны своими улучшениями, я уверен, что большинство людей с радостью согласятся. Самое худшее, что может случиться, это то, что они откажутся. — Э-э… — Руби пожевала нижнюю губу и опустила взгляд на свои колени: — Это просто… неловко, понимаешь? У меня нет проблем с разговорами с моей командой или командой PRMN, но с другими студентами… мне было проще взять у них оружие на время, а потом вернуть его, пока они не заметили. — Тебе легче взломать чей-то шкафчик, чем просто спросить, не хочет ли он получить модернизацию своего оружия? — Шкафчики не разговаривают и не осуждают тебя. — Она надула щеки. Это было так мило, что у него чуть не случился сердечный приступ: — Еще в Сигнале многие считали меня странной. Странная младшая сестра Янг, которая разговаривает со своим оружием. — Она скрестила руки. Это лишь дополнило ее очаровательный образ: — Можно подумать, что люди больше заботятся о своем оружии, раз уж в Сигнале нам приходится самим его делать, но нет! Большинство из них просто делают самое простое, что им приходит в голову. В этом нет ни любви, ни заботы, ни чего-либо еще! — Эм… верно. — Он никогда не видел ее такой разгоряченной за все время их занятий: — …Слушай, просто… пожалуйста, перестань взламывать чужие шкафчики и «одалживать» их вещи. Если ты сделаешь это еще раз, у тебя действительно будут неприятности. — …Ладно, я могу попросить, но если они будут смеяться надо мной, то это будет твоя вина. — Я уверен, что не засмеют. Я не знаю, как было в Сигнале, но Бикон — настоящая Академия Охотников, а не просто Боевая Школа. Любое преимущество перед Гримм — это хорошо, верно? — Наверное… — Наконец она взяла одно сахарное печенье и откусила от него. — Хорошо. А теперь, пожалуйста, не взламывай больше личную собственность. Взяв еще одно печенье, она ушла. Жон откинулся на спинку кресла и застонал. Когда он впервые согласился на эту работу, он и подумать не мог, что все закончится именно так. Он думал, что будущие защитники человечества будут просто немного более стабильными. Он открыл свой свиток, чтобы проверить время, и моргнул, увидев сообщение о том, что Красный Шип остановил очередную затею Романа Торчвика. Ну и ладно, это было не его дело. У него и без того хватало забот, чтобы беспокоиться о дружинниках в Вейле.

***

Так Винтер становится немного сисконом, а одержимость Руби оружием становится причиной проблем. О, Боже. Не волнуйтесь, я все еще собираюсь изобразить размораживающуюся ледяную королеву, если и когда Винтер победит в голосовании. Вся эта история с «любящей старшей сестрой, которая не хочет этого признавать» — просто для комедии. На самом деле, я сбавил тон, так как рассматривал идею, чтобы она перешла на детский лепет, когда будет восхищаться Вайсс, и покажет Жону, что у нее есть маленькая Вайсс в качестве фона свитка. При этом она сохраняет прямое лицо и ровный тон. Сейчас она примерно такая же ласковая, как Янг, хотя ей трудно это выразить из-за неблагополучной семейной жизни.