Консультации Жона Арка для Трудных Подростков

Прошло немного времени с тех пор, как я это написал. В любом случае, вот и настал день родительского собрания и давно запланированной мести Жона.

***

Наконец-то настал этот день. День родительского собрания. День, который многие учащиеся стали бояться. Для многих студентов Бикон был временем свободы, для некоторых даже больше, чем для других, и все же этот день стал ярким напоминанием о том, что они не так уж независимы, как им казалось. Руби призналась, что всего пару дней назад Янг паниковала и делала все возможное, чтобы не оставить в комнате никаких следов своего алкогольного тайника на случай приезда отца. Жон не знал, как реагировать, когда Руби добавила, что дядя одобрил бы наличие у нее тайника с выпивкой. Но самое главное — наступило время его мести. Студенческий консультант Бикона проснулся рано, чтобы подготовиться к ужасным страданиям одной из подопечных ему студенток. Око за око и все такое. Он выполнил свой ежедневный утренний ритуал и прошелся по кампусу, чтобы прочувствовать обстановку, когда родители начнут собираться. По всему кампусу царило смешанное чувство. Некоторым не терпелось похвастаться перед родителями своими достижениями, но большинство нервничало, не проболтаются ли преподаватели о каких-нибудь подлых подробностях, которые вынудят их семьи оглядываться по сторонам. Ох, эти бедные глупцы, не понимающие, что их страдания не сравнятся со страданиями Блейк. Нет, у него не было проблем. Жон с гордо поднятой головой шел по коридорам. Его родные придут позже, но он не волновался. Все они знали о его обстоятельствах и понимали, что, как бы им этого ни хотелось, позорить его разговорами о грязном прошлом категорически нельзя. Ведь ученики должны были уважать его, поэтому и мама, и папа запретили всем сестрам рассказывать о семейных историях, которые могли бы подорвать это уважение. Он знал, что каждая из его сестер будет следовать этому приказу, чтобы не вызвать гнев родителей. Да, сегодня он чувствовал себя вполне уверенно. Мало того, что он собирался отомстить Блейк, так еще и не подвергнется никакому позору. Он был уверен, что многие из присутствующих здесь студентов убили бы за то, чтобы оказаться на его месте. Жаль их. Его взгляд лениво скользил по группам родителей и учеников. Большинство из них он узнал хотя бы с первого взгляда. Среди них была команда CFVY, которая выглядела относительно расслабленной, если судить по обстановке. Он списал это на то, что они были второкурсниками. Большинство нервозности исходило от первокурсников, которые все еще пытались показать себя свежей кровью в этом теле безумия, в котором они жили. Кстати говоря… Жон остановился, чтобы посмотреть на слишком знакомую команду RWBY, но на этот раз к ней добавилось несколько человек. Первым из них был Кроу, самый язвительный и непочтительный из всех настольщиков, которых он видел в своей жизни. Вы бы не подумали, что кто-то вроде него ходит на еженедельные собрания по разработке истории, но внешность может быть обманчива. Глинда, Озпин и Генерал Айронвуд тоже не совсем соответствовали стереотипам. Другой был незнаком. Зрелый мужчина с загорелой кожей и блондинистыми волосами песочного оттенка. Подобно Кроу, его возраст трудно было определить с первого взгляда, особенно по его одежде. Татуировка в виде сердечка на правом бицепсе и симпатичные шорты-карго говорили о том, что он моложе, но теперь он научился не судить по внешности. Никто в Биконе не выглядел на свой возраст, как только ему переваливало за 21. Ну, все, кроме Порта. Судя по выражению смущения на лицах Руби и Янг, он прекрасно догадывался, кем был этот светловолосый мужчина. — Доброе утро, — Сказал Жон, проходя рядом. Он постарался сохранить прямую осанку и ровное выражение лица. Преподаватели и Кроу точно знали, сколько ему лет, но все согласились, что будет лучше, если ученики не будут знать и сами строить предположения. Так будет лучше для обеих сторон. Технически это не было ложью, поскольку не было ни одного ученика, который бы в упор спросил его возраст. Вероятно, по той же причине, по которой никто не был настолько глуп, чтобы спросить Глинду. — Эй, док! — Сказала Янг с излишней веселостью. Ее глаза говорили о том, что она отчаянно ищет спасательную шлюпку: — Эм, это мой и Руби папа, Тайянг! — Она безмолвно просила его ничего не говорить о тайниках с алкоголем или неприятностях, которые они устраивали. Как будто это был секрет: — Папа, это Жон. Он, эм, тот, кто… — Тот, кто разбирался с вашей четверкой, когда вы попадали в неприятности, — Беззаботно сказал Кроу. Руби взвизгнула и хлопнула его по плечу, словно он разболтал какой-то большой секрет. Алкоголик из B&B только насмехался: — Что? Это же не было секретом. — Да, я слышал об этом. — Тайянг поджал губы и скрестил руки. Оох, выражение обреченности™. Тем не менее, это было довольно мягко. По крайней мере, он не стал раздувать ноздри в знак полнейшего неприятия™. Этого было достаточно, чтобы заставить взрослых мужчин плакать от одного его вида: — Знаешь, я думал, что ты успокоишься, когда приедешь сюда. — Э-Это не моя вина! — Ответила Янг, уже не так яростно, как обычно. Блейк и Вайсс молча наблюдали за тем, как золотой дракон Вейла превращается в очередного подростка, запустившего руку в банку с печеньем: — Эй, Руби в порядке, и она многому научилась! И не ведите себя так, будто вы никогда не попадали в неприятности, когда были студентами! — Делай, как я говорю, а не как я делаю, — Беззастенчиво заявил Тайянг. Это была фраза, которую он уже не раз слышал: — Я наслышан о трюках вашей команды в доках и на шоссе. Вам повезло, что никого из вас не исключили. — Руби вздрогнула от этого напоминания, как и Блейк. Янтарные глаза на мгновение метнулись в его сторону, и он увидел молчаливую благодарность за то, что он позволил ей остаться. Это не спасет ее. — Ваши родители приедут? — Спросил он у Блейк и Вайсс, наблюдая за тем, как сестры пытаются преуменьшить значение своих действий за последние несколько месяцев. — К сожалению, и мать, и отец сейчас нездоровы. — Несмотря на свои слова, Вайсс в худшем случае нейтрально отнеслась к отсутствию родителей. Ничего удивительного. Он уже не раз выслушивал разглагольствования о том, что она оказалась изолирована от них после своего десятого дня рождения. Именно в тот день ее отец перестал притворяться, что заботится о них, а мать впала в глубокий алкоголизм. Печально, что в жизни многих устремленных было столько трагедий… — Мои родители… они ничего не сказали. — Блейк виновато отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом. Кали и Гира знали, где она сейчас находится, но до сих пор все попытки дозвониться до нее оставались без ответа. Она не блокировала их номера, но и не отвечала на их звонки. Чувство вины не позволяло ей взять на себя ответственность. — Понятно. — Он посмотрел на Янг, отчаянно пытавшуюся оттащить отца от прогулки к их комнате в общежитии, в то время как Кроу нежно похлопал Руби по спине: — Ну, мне нужно кое с кем встретиться. Может быть, увидимся позже. — Прощайте, Мистер Арк. — До встречи, Жон. Жон слегка приподнял бровь в ответ на неформальное обращение Блейк, но ничего не сказал. Он вышел, не сказав больше ни слова, и направился туда, где его ждала Минт. Остальные члены команды PRMN отправились на встречу с родителями Пирры, Алексиосом и Кассандрой Никос, в доки. Если он считал семейные ситуации в команде RWBY печальными, то это было ничто по сравнению с этой командой. Трое из четверых были сиротами, и даже Нора, казалось, была не в том настроении, когда День Родительского Собрания приближался все ближе и ближе. Рен тоже был тише обычного. Впрочем, Минт, похоже, это не волновало. По ее словам, родители были помехой и только мешали ей веселиться. Кстати, о Минт. Девушка с косичками сидела, прислонившись спиной к стене, и что-то печатала на своем свитке. Они договорились встретиться неподалеку от ее общежития, и именно там начнется катание на свиньях. Ему не очень хотелось делать это на виду у всех, но, судя по всему, в Биконе к таким вещам относились довольно спокойно. Возможно, именно так Порту сходили с рук его бессвязные лекции или флирт с Янг в первый день занятий. Да, да, все это было в духе старого авантюриста, и он на самом деле не имел в виду этого, но дома ему бы такое с рук не сошло. Молодая (?) девушка подняла на него глаза и при его появлении оскалилась. Ты делаешь это ради мести, сказал он себе. Все это будет стоить того, чтобы увидеть выражение лица Блейк. — … — Она протянула обе руки, словно желая обнять его. Он знал, как лучше. — Не так быстро. — Он скрестил руки. Может, он и не был отцом, но он все еще был старшим братом для трех сестер: — Запомни правила, хорошо? Я даю тебе покататься на закорках, и все. Больше ничего не делай ни во время, ни после. Поняла? — … — Она закатила на него глаза и снова вытянула руки, нетерпеливо покачивая кистями. Жон вздохнул и повернулся к ней спиной. Ему даже не пришлось опускаться на колени. Она запрыгнула к нему на спину и обвила руками шею. Его руки обхватили ее бедра, и он изо всех сил старался не замечать, как мягка ее кожа под его пальцами. Плохой, Жон, плохой! Да, он был примерно того же возраста, что и она, но его уволят, если он даже подумает об этом! Минт хихикнула и хлопнула его по плечу, как будто он был лошадью: — …! — Она указала прямо вперед, и он снова вздохнул. По крайней мере, люди не подумают, что он делает что-то неподобающее. В конце концов, если бы у него была какая-то незаконная связь, зачем бы он открыто катал ее на закорках? Конечно, это означало, что он уверен в том, что не совершает ничего плохого, о чем нужно было бы говорить деликатно. Несколько студентов повернулись посмотреть на странное зрелище, но никто из них ничего не сказал и даже не взглянул на него. Он просто надеялся, что команда RWBY не пронюхает об этом. Меньше всего ему нужны были поддразнивания Янг или, не дай Братья, Руби, которая попросит покататься на закорках. В основном потому, что он боялся, что не сможет отказать этим большим серебряным глазам. Странная парочка добиралась до доков, и Минт постоянно поддразнивала его. Он, конечно, не мог ее слышать, но чувствовал, как от маленького гремлина исходит чистое, ничем не сдерживаемое самодовольство. И, наверное, не только гордость за то, что теперь она буквально смотрит на всех свысока. Это было одно из преимуществ принадлежности к Высоким. Этим преимуществом он то и дело пользовался в повседневной жизни. Нетрудно было заметить остальную часть команды PRMN. Даже среди будущих Охотников они выделялись. Трое встречались с зрелыми мужчиной и женщиной, которых он принял за Кассандру и Алексиоса Никоса. Эти двое казались полными противоположностями. Кассандра Никос была невысокого роста, с малиновыми волосами до шеи и очками на зеленых глазах. Алексиос Никос, напротив, был медведем с лицом, высеченным из гранита, и без единого волоска на голове. Несмотря на это, он громко смеялся и гордо похлопывал Пирру по плечу, в то время как его жена сдержанно улыбалась. Минт от возбуждения крепко сжала его шею. Жон вздрогнул и напомнил себе, что все это ради высшего блага — заставить Блейк страдать. И, глубоко вздохнув, Жон с гордо поднятой головой направился к группе. Нора первой заметила их. Оранжевоволосая Валькирия уже собиралась радостно помахать рукой, как вдруг остановилась и увидела, в каком положении находятся они с Минт. Ее глаза расширились от ужаса, а приветствие замерло в горле. Он никогда в жизни не видел ее такой испуганной… хотя, конечно, количество их встреч можно было пересчитать по пальцам одной руки, так что это мало о чем говорит. Ее взгляд метнулся к Пирре как раз вовремя, когда более высокая девушка повернулась к нему. Как и у Норы, ее счастливая, сияющая улыбка тут же сменилась шокированным взглядом, когда она увидела его и Минт. Рен посмотрел на двух своих спутниц и почему-то решил сделать шаг назад. Тем временем мистер и миссис Никос лишь растерянно смотрели на внезапную смену настроения своей дочери. — Доброе утро, — Кивнул Жон, совершенно не обращая внимания на то, что на спине у него сидит гремлин. — Д-Доброе утро… — Пирра ответила, переводя взгляд с него на пассажира. На мгновение в группе воцарилась неловкая тишина, прежде чем Пирра откашлялась и спросила: — Эм… у вас… Минт на спине. — Я в курсе. — Жон кивнул, заставляя себя чувствовать себя спокойнее, чем на самом деле. — …Почему она у вас на спине? — Он моргнул от внезапной сдержанной враждебности в ее голосе. Она снова улыбнулась, но жест был явно вынужденным, и он едва не сделал шаг назад от исходящей от нее ауры ярости. — Ей нравится чувствовать себя высокой. — Это было глупое оправдание, но это было первое, что пришло ему в голову. Его младшая сестра, Лили, часто вела себя так же. Он уже сбился со счета, сколько раз катал ее на закорках только потому, что она устала смотреть на всех снизу вверх. — Понятно… — Пирра хмыкнула. В этом звуке слышалась опасная нотка. — Эм… дорогая, кто это? — Спросила миссис Никос. — О, это Жо… э-э, мистер Арк. Он консультант студентов Бикона. — Слова Пирры были отрывистыми, и она не отводила взгляда от Минт, пока отвечала. — Ах. Мы слышали о вас много хорошего, мистер Арк. — Мистер Никос протянул руку, и Жон взял ее. Рукопожатие было крепким, но дружеским, хотя в нем чувствовалась скрытая неловкость, учитывая, как пристально смотрела их дочь, а Минт продолжала висеть у него на спине: — Спасибо, что помогли Пирре, когда мы не могли. — На самом деле я мало что сделал. Это ее друзья сделали все, что нужно. — И, э… девушка, которую вы несете, — одна из ее подруг? — Спросила миссис Никос. — Конечно, она, — Ответила Пирра, все еще улыбаясь своей тонкой, как бритва, улыбкой. — А-Ага! Суперлучшие подруги! Правда, Рен? — Нора рассмеялась явно принужденно. — Действительно. — Рен кивнул, делая еще один шаг в сторону. — Да, Минт прекрасно знает, как я к этому отношусь. — Глаза чемпионки сузились. Жон моргнул. Ладно, Пирра явно на что-то злилась, но что она… ох! Как он мог этого не заметить? Это было так очевидно! Она тоже хотела покататься на закорках. Жон внутренне кивнул в знак сочувствия. Как один из Высоких, он понимал боль от того, что его больше не катают на закорках. Он до сих пор помнил, как в юности его поднимали на плечи Сафрон или Ребекка. Потом наступило половое созревание, и он превратился из маленького, щуплого мальчика в высокого, щуплого и не очень маленького мужчину. Именно тогда роли поменялись, и ему пришлось не кататься, а катать. Пирра тоже была одной из высоких, почти сравнявшись с ним ростом даже без каблуков, так что ей не повезло, если только она не захочет попросить Генерала Айронвуда покатать ее. Очевидно, она завидовала тому, что Минт может получить, пока вынуждена стоять, и Минт это знала. Она знала, что, если она ткнет партнершу лицом в то, чего у нее никогда не будет, это приведет ее в бешенство. Коварная. — …! Минт рассмеялась и без всякого предупреждения наклонилась вперед и поцеловала его в правую щеку. Глаза Жона расширились, и он в шоке отпустил ее. Не теряя ни секунды, она крепко обхватила его за шею, чтобы не упасть. Жон почувствовал, что задыхается от внезапного веса, и схватил Минт за ноги, чтобы поднять ее обратно и уменьшить давление на свое горло. Вокруг раздался скрип металла. Жон огляделся и поморщился: причаленные Буллхеды неестественно изгибались, а их корпуса покрывала темная аура. Нора в страхе обнимала Рена, а мистер и миссис Никос выглядели не менее испуганными. За пределами их группы многие студенты и пришедшие родители настороженно смотрели на пару. Единственными, кто сохранял спокойствие, были Пирра и Минт. Чемпионка все еще улыбалась опасной улыбкой, а Минт, хотя Жон и не мог ее видеть, ухмылялась как маньяк. — Ох, так вот как ты хочешь играть, а? Тогда отлично. Это означает войну. На это заявление Пирры он снова получил поцелуй в щеку — и ему стало неприятно, что он не чувствует себя виноватым, как должен был бы, — после чего Минт снова рассмеялась и слетела с его спины, убегая от своего партнера. Пирра поспешила за ней, схватив стоящий неподалеку пустой мусорный бак и размахивая им как оружием. Жону и остальным оставалось только молча наблюдать, как эти двое скрылись из виду. — … Ей лучше помнить об услуге, которую она мне должна.

***

Блейк издала дрожащий вздох и опустила взгляд на свой свиток. Приближался родительский день, и она ожидала звонка от родителей. Возможно, они ничего не знают, но она в этом сомневалась. Жону удалось как-то связаться с ними, и он, скорее всего, рассказал им о том, что происходит сегодня. То, что они помирились, не означало, что он по-прежнему не будет выполнять свою работу. Она закрыла глаза и откинулась на спинку кровати. Не то чтобы она не хотела снова видеть родителей, просто… она не знала, что сказать. Она сбежала от них, когда ей было двенадцать, и присоединилась к Белому Клыку. Она называла их трусами, не желающими встать на защиту Фавнов. Лишь спустя годы она поняла, что совершила ошибку, и к тому времени уже не чувствовала себя достойной того, чтобы просто вернуться домой, поджав хвост. Вздохнув еще раз, она отложила свиток и встала, вытянув руки над головой. Посмотри на это с другой стороны, сказала она себе. По крайней мере, в отсутствие родителей ей не придется нарушать свою безупречную маскировку. Команда RWBY знала все о ее статусе Фавна, но никто другой в школе не знал. Меньше всего ей хотелось раскрывать себя перед людьми, которые ее не поймут. Она взяла свой свиток и вышла из комнаты. Руби и Янг были с отцом и дядей, а Вайсс пошла поговорить со старшей сестрой. Всем им было с кем поговорить, кроме нее. Она не обижалась на них за это. Она знала, что это была ее вина. Хотя она по-прежнему не считала, что сделала что-то плохое, вступив в бой с Белым Клыком, ее семейная жизнь была ее собственной ошибкой. По крайней мере, Родительское Собрание продлится всего три дня. Она была уверена, что сможет выдержать это время. Она подошла к своему любимому дереву и уже подумывала забраться на ветку и вздремнуть в тени (и, возможно, убить Янг, если та опять пошутит про кошку, застрявшую на дереве), как вдруг ее окликнул слишком знакомый голос. — Блейк? Блейк замерла и медленно обернулась, одновременно опасаясь и надеясь, что это будет та, за кого она ее приняла. Мама и папа стояли в нескольких футах перед ней. Как только она взглянула на них, она замерла. Что она могла сказать? Что она могла сделать? Одна часть ее души хотела встать на колени и молить о прощении, а другая — убежать, как тогда, много лет назад. — Блейк… — Сказала мама, глядя на нее глазами, полными тепла и понимания. Блейк чуть не расплакалась от этого взгляда. — Мама… папа… — Она тяжело сглотнула, глядя, как родители идут прямо к ней… …а потом прошли мимо нее, даже не взглянув. … Что? Блейк повернулась и увидела маму, папу… и себя. Нет, ей это не показалось. Родители обнимали точную копию ее самой. Точная копия, только без её гениальной маскировки, выставляющей её кошачьи ушки на всеобщее обозрение. Она знала, что они не одни — вокруг были группы учеников и несколько родителей, — но шок пересилил осторожность, и она закричала. — Какого черта?! «Счастливая семья» повернулась и посмотрела на нее в полном замешательстве. Точнее, мама и папа. Ее клон просто одарил ее самой большой, самодовольной улыбкой, которая выглядела на ее лице неправильно: — Хм? Что случилось, юная леди? — Спросил папа. — Что случилось?! Я… Папа! Что за черт?! — Многие ученики теперь смотрели на нее, но ей было все равно. — Извините, — Вмешалась мама, — У нас встреча с дочерью. Не могли бы вы не мешать? — Что…? Н-Но… Но я же ваша дочь! — Правда? — Мама растерянно моргнула, а затем посмотрела поверх головы: — О, не говорите глупостей. Нашу дочь зовут Блейк… — Я Блейк! — …и она Фавн, — Продолжила мама, заставив Блейк замолчать, — Ты явно не Фавн, так как же ты можешь быть нашей дочерью? — Она вздохнула и покачала головой. Это было больнее любой нотации. — Н-Но я… — О, а вот и вы трое, — Внезапно вклинился Жон. Он прошел мимо нее, не оглядываясь, и пожал руки маме и папе: — Гира, Кали, так приятно наконец-то увидеть вас обоих во плоти. Надеюсь, все идет хорошо? — Да, мы только что разговаривали с нашей дочерью. — Отец притянул ее клона к себе, и Блейк почувствовала болезненный толчок в груди: — К тому же, эта девушка просто внезапно подошла к нам и начала говорить, что она наша дочь. Мы в замешательстве от всего этого. — Я ваша дочь! — Крикнула Блейк и топнула ногой. — Опять она за свое. — Мама вздохнула: — Мы сказали ей, что наша дочь — Фавн, а не человек, и вот опять она заявляет об этом. Жон обернулся к ней, и на мгновение ей показалось, что он прояснит это безумие. Но он лишь безмятежно улыбнулся и покачал головой: — Ох, простите. Это Блейк, одна из моих учениц. К вашей Блейк, разумеется, отношения не имеет. Она ясно дала это понять. — В его словах сквозила фальшивая искренность: — Она сказала, цитирую, что «никогда не слышала о вас двоих» и что любое сходство с вашей дочерью «должно быть просто совпадением». Что ты там говорила, Блейк? Что-то о том, что кто-то там — твой идентичный клон? — Э-Это не… — Ох, и еще ты заявила, что ты человек, — Сказал он, забивая последний гвоздь в ее гроб, — Так что ты не можешь быть их дочерью, верно? — Он покачал головой: — Давайте, вы трое, пойдемте куда-нибудь еще, чтобы вы могли уединиться. — Подожди! — Блейк выбежала перед ними, прежде чем они успели уйти: — Я их дочь, и ты это знаешь! — Блейк, сначала этот пранк был забавным, но теперь ты просто оскорбительна. Как Человек может быть дочерью двух Фавнов? Я надеюсь, что ты не прогуливала уроки естествознания, потому что я не очень хочу объяснять тебе это. — Ты…! — Блейк захотелось протянуть руку и стереть самодовольную улыбку с его лица. Но вместо этого она оглядела уставившихся на нее студентов. Все они могли видеть ее, но она знала, что ни один из родителей не согласится последовать за ней на более контролируемую экспозицию. Поэтому с тяжелым сердцем она подняла трясущуюся руку и потянула за бант, закрывающий уши, обнажив свой фавнский облик на всеобщее обозрение. — Блейк, как ты могла так поступить? Я думал, это подарок от твоих родителей. — Жон уже вовсю ухмылялся. — Заткнись! — Шипела Блейк. Она обернулась к родителям: — Мама, папа, я… — Она остановилась, осознав, что ее клона там нет. Блейк судорожно огляделась по сторонам, но ее не было видно, как не было и признаков того, что она вообще там была. … Ох, этот сукин сын. — Ты это сделал! — Блейк снова набросилась на Жона с убийственным взглядом: — Ты хотел разоблачить меня как Фавна! Ты больной ублюдок! Жон скрестил руки и бросил на нее взгляд, который не произвел на нее никакого впечатления: — Блейк… все знали, что ты Фавн. — Ты лжешь! Моя команда не знала! — В точку, но я уверен, что это потому, что они не хотели делать предположений уже через неделю. Все остальные догадались. — Это не… — Эм, это правда. — Вельвет Скарлатина вклинилась в разговор, сморщившись от секундного смущения: — Почти все остальные студенты-Фавны поняли это за пару дней. Мы просто ничего не говорили, потому что думали, что это будет невежливо и что у тебя должна быть причина скрывать это. И тут, словно в довершение всех страданий, заговорил Кардин Винчестер: — Подождите, она это скрывала? Я думал, это просто беруши или что-то вроде того, чтобы она не слышала так много. — Остальные члены его команды и десятки других учеников пробормотали свое согласие, а некоторые отметили, что, по их мнению, это было очевидно. Блейк в шоке огляделась вокруг и, не выдержав жалостливых взглядов, упала на колени и свернулась калачиком. Она была слишком слаба, чтобы даже сбежать как следует. К сожалению, это был еще не конец. — О чем ты думала, убегая из дома? — Мама зашипела, и каждый звук словно вонзился ей в душу. И как будто этого было недостаточно, отец поднял ее с земли и заключил в объятия: — Ты хоть представляешь, как мы волновались, юная леди? Мы неделями пытались дозвониться до тебя! Мы знали, что с тобой все в порядке, только потому, что разговаривали с Жоном! — Мама, папа! — Она попыталась оттолкнуть отца, но он лишь крепче сжал ее в объятиях. И тогда мама тоже начала ее обнимать: — Не надо так! Люди смотрят! — Ой, да тише ты! Мы не обнимали тебя пять лет, — Отругала мама. — И считай, что это расплата за все наши бессонные ночи. — Папа захихикал: — В будущем ты будешь отвечать на наши звонки, иначе мы вернемся сюда и все повторится снова! — Нет, что угодно, только не это! — Блейк сжалась в объятиях. Меньше всего ей хотелось, чтобы это увидели остальные члены ее команды. — …О, а вот и остальная команда RWBY. Сюда, вы трое! — Неожиданно позвал Жон. Глаза Блейк расширились, и она попыталась вырваться из крепкого захвата, но ее родители не поддавались. Все, что она могла сделать, — это в тихом ужасе наблюдать за тем, как Руби, Вайсс и Янг смотрят на происходящее перед ними. Руби мило улыбалась, Янг ухмылялась, глядя на потенциальный материал для поддразнивания, а Вайс просто смотрела в пустоту. Прошла минута гробовой тишины, прежде чем Вайсс, не говоря ни слова, подняла свиток и начала записывать. — Вайсс, не надо… ой, мама, папа, отстаньте от меня! Мне нужно… — Нет. — Мама потрепала ее по щеке: — Я наконец увидела своего ребенка и не отпущу! Ох, это твои друзья? Привет! Как вы смотрите на то, чтобы посмотреть детские фотографии Блейк? Я принесла альбомы! — Звучит потрясающе! — Ухмылка Янг грозила разделить ее лицо пополам. — Ооох, уверена, она выглядела такой милой! — Воскликнула Руби. Вайсс просто продолжала записывать. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

***

Жон испытал чувство глубокого удовлетворения, когда Блейк утащили родители, а за ними и остальные друзья. О да, месть была сладкой. Люди говорили о пороках. Наркотики, алкоголь, секс… но все это было ничто по сравнению с выражением ужаса и отчаяния на лице Блейк в этот момент. Это удовлетворяло его больше, чем жаждущего человека в Вакуо первая капля воды. Минт появилась рядом с ним со звоном разбитого стекла. Миниатюрная обучающаяся Охотница посмотрела на него с довольной улыбкой: -… — Да, я тоже очень впечатлен собой. — Он ушел вслед за ней. Теперь, когда представление было закончено, он предпочел бы вернуться в свою комнату: — Надеюсь, ты знаешь, что разозлила Пирру. Надеюсь, оно того стоило. — … — Я знаю, что ты ее не боишься. Точно так же, как я уверен, что все те люди, чьи задницы она надрала на тех турнирах, тоже не боялись. — Минт закатила глаза, а он поднял руки вверх: — Эй, я просто говорю. Может, ты и начала эту маленькую войну, но вы обе все еще мои ученицы, и я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга. Особенно не из-за того, что она завидует, что ты можешь кататься на закорках, а она нет. — …? — Минт подняла бровь. — Я имею в виду, почему бы ей еще так злиться, что я дал тебе покататься на закорках? — … — Минт вздохнула и ушла. — Эй, что значит «тебе жаль Пирру»? Это была твоя идея! — Она просто продолжала идти и, обогнув угол, скрылась из виду. Жон покачал головой и продолжил путь в свой кабинет. Если Минт хотела что-то перепутать, то это были ее проблемы. Он уже почти вернулся, когда заметил кого-то, кто привлек его внимание. Женщина явно старше учеников. Еще один родитель. Само по себе это не было бы чем-то необычным, но вот ее внешний вид — да. Белоснежные волосы, завязанные в свободный пучок, бледная кожа и голубые глаза. За все время, проведенное в Биконе, он знал только двух человек с таким сочетанием черт. Женщина огляделась по сторонам и пробормотала что-то себе под нос: — …Вам нужна помощь? — Жон спросил, прежде чем успел остановиться. — Хм? О, да, я просто… заблудилась. — Она вздохнула: — Вот уже час я пытаюсь найти дорогу здесь. Я пыталась позвонить своим дочерям, но, видимо, они сменили номера, а я забыла спросить у них новые. — Может быть, я могу помочь? Я — студенческий консультант в Биконе, и я могу показать вам все вокруг. — О, это было бы замечательно. — Она благодарно кивнула: — Меня зовут Уиллоу Шни, а моих дочерей — Вайсс и Винтер. Винтер, кажется, не учится здесь, но она где-то рядом. — Я знаю их обеих. Я могу отвести вас к ним. — Да, спасибо, мистер…? — Э, Жон Арк. Приятно познакомиться, мисс Шни. — Ух ты, она определенно не была похожа на человека, у которого есть взрослые дочери. Должно быть, гены Шни — это что-то другое. Либо она была Охотницей. — Пожалуйста, зови меня Уиллоу.

***

Месть свершилась. Уверен, Жон чувствует себя довольным. О, и Уиллоу Шни прибыла. Посмотрим, удастся ли Жону как-то усугубить и без того напряженные отношения. А потом мы переходим к тому, что Уитли возвращается в поместье Шни и спрашивает, помнит ли кто-нибудь о его существовании.