Консультации Жона Арка для Трудных Подростков

Жон знал из своих долгих… долгих разговоров с Вайсс, что отношения в семье Шни были… напряженными. Она описывала своего отца как «требовательного», хотя он мог сказать, что ей приходилось заставлять себя говорить именно так. Точно так же ей приходилось сдерживаться, чтобы не назвать младшего брата «маленьким дерьмом», и быстро заменять это словами «немного трудный». Даже в безопасности комнаты для консультаций она чувствовала необходимость оценивать себя. Ее мать была несколько иной. Вайсс не критиковала ее так, как отца и младшего брата, но и не отзывалась о ней так положительно, как о Винтер, Кляйне и Пьере (дворецкий-кондитер). Вайсс вообще почти не упоминала о ней. В тех случаях, когда она это делала, это было похоже на пренебрежительное упоминание кузена, которого вы видели только во время семейных встреч. Вы знали, что он рядом, но не испытывали к нему особых чувств. Судя по всему, в первые годы жизни Вайсс Уиллоу была внимательной матерью, но начиная с ее десятого дня рождения и далее Уиллоу уединялась в саду в любое время суток. Вайсс не знала, чем именно занималась там ее мать, но однажды она с горечью сказала, что ее мать «предпочитает компанию духов», и что-то подсказывало ему, что она не играет со спиритическими досками целыми днями. Даже сейчас он мог заметить признаки того, что кто-то привык слишком много пить днем. Будучи выходцем из семьи виноделов, Жон видел алкоголиков всех мастей — от тех, кто выпивал лишь изредка в качестве поощрения, до тех, кто каждый час считал счастливым. Уиллоу Шни явно относилась к последним. В ее походке чувствовалась шаткость, а в глазах — некоторая расфокусированность. Большинство людей не смогли бы этого заметить, но для него это было ясно как день. Он ничего не сказал. Это была не та тема, о которой можно говорить с человеком, с которым только что познакомился. — Вы сказали, что являетесь студенческим консультантом, верно? — Спросила Уиллоу. Жон кивнул: — Хм, вы выглядите довольно молодо для этой должности. — Ахаха, ну, мама всегда говорила, что у меня такое лицо. Вы не поверите, сколько мне на самом деле лет. — Потому что большинство людей не поверит, что подросток отвечает за психическое здоровье будущих защитников человечества. А если бы и поверили, то у них возникло бы множество вопросов к уважаемому директору. Им не потребовалось много времени, чтобы найти Вайсс и Винтер. Руби сообщила ему по смс, что эти двое проводят время в южном дворе. Даже в море уникальной моды Шниблинги (он слишком много времени проводил рядом с Янг…) выделялись. Несмотря на напряжение, царившее в ее команде, Вайсс вела себя довольно расслабленно, поскольку была уверена, что ни ее мама, ни ее папа не появятся на мероприятии. — Мистер Арк, как я рада вас вид… — Приветствие Вайсс замерло на ее губах, как только она увидела, кто идет за ним. Ее глаза на мгновение расширились, а затем она поджала губы и сузила взгляд, не совсем нахмурившись, но все же явно недовольная. Винтер, напротив, лишь царственно подняла бровь и бесстрастно смотрела на них двоих. Казалось, ей было скорее любопытно, чем что-либо еще. — Мама. — Винтер кивнула. — Винтер. — Уиллоу кивнула в ответ. Жон вздрогнул от того, насколько прохладным было это общение. Они больше походили на двух знакомых, проходящих мимо по улице, чем на мать и дочь. — Я удивлена видеть тебя здесь, мама, — Если приветствие Винтер было прохладным, то приветствие Вайсс — откровенно ледяным. В каждой букве сквозила вынужденная вежливость, и Вайсс все еще выглядела так, будто была в секунде от того, чтобы закричать в ярости: — Признаюсь, я не думала, что ты явишься на родительский день. Тебя даже не было рядом, чтобы проводить меня, когда я уезжала в Бикон. Я была наполовину уверена, что ты даже не знала, что я уехала. — Родительская конференция? Так вот что сегодня? Мне было интересно, почему вокруг так много родителей… Что бы правильнее всего было сказать, но точно не это. Вайсс не сказала ни слова. Она просто отодвинула стул, встала и ушла. Винтер вздохнула и провела ладонью по лицу, а Уиллоу поморщилась: — Мама, зачем ты здесь? Кроме того, что ты непреднамеренно раздражаешь Вайсс. — Появились кое-какие новости, касающиеся твоего отца, новости, о которых совет директоров умалчивает. — Хм. — Винтер повернулась к нему: — Мистер Арк, я понимаю, что прошу многого, но не могли бы вы пойти проверить Вайсс? Кажется, она вам доверяет. — Эм… конечно. — Это действительно было не его дело, но он все равно послушался просьбы Винтер. Он бросил последний взгляд на неловкую пару матери и дочери, прежде чем отправиться в том же направлении, куда ушла Вайсс. Руби и Янг проводили день с папой и дядей, а Блейк… ну, он хотел помочь Вайсс, а не заставить ее решить, что жизнь не стоит того, чтобы ее проживать. Поиски не заняли много времени. Вайсс любила рассказывать о своих проблемах с командой и школой, а также о своей семье, поэтому он знал, что она любит уходить на крышу общежития, когда ей хочется тишины и покоя. Жон неловко открыл дверь и поднял обе руки вверх, когда она обернулась и уставилась на него: — Это всего лишь я. — Ох, мистер Арк. Здравствуйте. Она вздохнула и отвернулась, глядя через край на толпу внизу. Жон присоединился к ней после минутного колебания, но ни один из них не произнес ни слова. Он хотел что-то сказать, но не чувствовал, что имеет на это право. Они не были друзьями, как бы Вайсс ни любила выплескивать на него свои жалобы. Именно потому, что они не были так близки, она не чувствовала себя неловко из-за этого. Незнакомец не мог судить тебя так, как друг. — Я вела себя там довольно плохо, не так ли? — Спросила Вайсс после нескольких минут молчания. — Не могу сказать. — Жон улыбнулся и слабо пожал плечами: — Ты… не часто говорила о своей матери. — Чтобы о ней действительно говорили, необходимо ее присутствие. — Не из своего опыта, но он позволил ей это сделать: — Я уже говорила тебе, что мать отдалилась от меня с тех пор, как мне исполнилось десять лет. Ну, «отдалилась» — не совсем подходящее слово. Физически она присутствовала, но не более того. Отец был требователен, но, по крайней мере, он был рядом, хотя бы для того, чтобы мы с Уитли следовали его правилам. Мать же проводила все свое время в саду, и могли пройти недели, пока она не скажет нам ни слова. — Ты знаешь причину этого? — Нет. Я пыталась ее спросить, но она была либо слишком пьяна, либо с похмелья, чтобы говорить как нормальный человек. Она… она пьяница. — Вайсс произнесла это слово как ругательство: — Удивительно, что она не ввалилась сюда с бутылкой водки в руке. — Она горько рассмеялась: — Знаете, несмотря на мое поведение, какая-то часть меня надеялась, что она действительно приехала сюда на конференцию. Это был бы такой приятный сюрприз, что, возможно, ей действительно небезразлично, чем я занимаюсь в жизни. — Ты ненавидишь ее…? — …я не уверена. — Она покачала головой: — У меня… негативные чувства к отцу и даже к Уитли, но к матери? В основном я чувствую апатию. Если бы отец пришел сюда сегодня, у меня не было бы ни капли надежды, что он пришел сюда, чтобы выразить мне поддержку, но я все равно сделала это ради нее. — Какими были ваши отношения до твоего десятого дня рождения? — Она… пыталась. — Вайсс рассмеялась под нос. На самом деле это прозвучало искренне: «У дедушки не было отцовского бизнеса и отсутствия морали, но мама все равно воспитывалась в роскоши. Она пыталась делать то, что делали обычные родители. Готовила, устраивала экстравагантные вечеринки и интересовалась нашими увлечениями. У нее это получалось не лучшим образом, но все мы ценили то, что она старалась. — …У меня большая семья. — Вайсс моргнула, услышав ответ. Обычно он старался не рассказывать о своей истории во время сеансов… но ведь это был не сеанс, верно? — Расти с семью сестрами было иногда тяжело. Все эти споры, борьба за внимание мамы и папы, ощущение, что тебя не любят, потому что ты средний ребенок. Но несмотря на это, я бы не променял ни на что их. — Я завидую тебе. — Я не могу представить себе, как можно быть настолько отрезанным от кого-то из своей семьи, так что, возможно, я не тот человек, который должен это говорить, но если твоя мама здесь, то, возможно, это шанс для вас поговорить. Здесь она не может наткнуться на бутылку. — Мне кажется, вы недооцениваете способность моей мамы иметь под рукой выпивку. — Она язвительно улыбнулась: — Полагаю, мне стоит хотя бы узнать, чего она хочет, а? — Тебе не нужно ничего делать. — Но вы только что сказали… — Я высказал предположение, но это не значит, что ты должна что-то делать, если не хочешь. Как я уже сказал, я не знаю, какие у вас с ней отношения на самом деле, и я просто сторонний наблюдатель. Если ты собираешься поговорить с ней, то это должно быть потому, что ты этого хочешь, а не потому, что тебе кажется, что ты должна это сделать. — Хм. — Она бросила короткий взгляд на небо, а затем надулась: — Вы ведь знаете, что это только заставляет вас говорить о желаемом, верно? — Я студенческий консультант. Я не должен говорить тебе, что чувствовать или что делать. — Неважно, что он уже нарушил это правило с Пиррой и Блейк. Немного лицемерия никому не повредит. В конце концов, его верительные грамоты были построены на лжи. — Значит, консультант Жон и сам Жон дадут один и тот же совет? — Наверное… да? — Тогда, полагаю, я поговорю с ней, потому что мне этого хочется. — Вайсс рассмеялась: — Признаться, мне любопытно, что привело ее сюда. Мама — настоящая домоседка. Она редко выходит из дома в город. Должно быть, это что-то серьезное, если она лично приехала сюда сама, а не послала вместо себя слугу. — Удачи, Вайсс. — Спасибо, мистер Арк. Они с Жоном разошлись в разные стороны, и он вернулся в свой кабинет. Он согласился пропустить сегодняшний сеанс Блейк, чтобы ее родители могли провести время вместе, как семья. Да, именно так. Он уже готов был расслабиться и наслаждаться тем, какой потрясающей была его месть, когда раздался стук в дверь: — Да? — Он открыл дверь и моргнул, увидев Винтер и Вайсс в состоянии ступора. — Добрый день, мистер Арк. Не могли бы мы войти? Я думаю, Вайсс нужно с кем-то поговорить. — Конечно. — Он пропустил их внутрь и приготовил кофе. Вайсс практически выхватила предложенную чашку и одним глотком выпила обжигающе горячий напиток, не показывая, что горячее ее беспокоит. Винтер вздохнула и протянула младшей сестре свою чашку, которую Вайсс выпила до дна. Она сделала это, не говоря ни слова и не встречаясь с ними взглядом. Ее взгляд остановился лишь на его чашке, которую он держал под защитой. — Простите ее. Мы только что получили шокирующие новости. — Винтер вздохнула: — Ничто из сказанного нами не может покинуть эту комнату, верно? — Если только вы не собираетесь причинить вред себе или кому-то еще. — Наш отец ел в своем кабинете, а потом подавился яблоком. Поскольку он так настаивал на своем одиночестве, прошло немало времени, прежде чем все поняли, что произошло. Он все еще жив, но кислорода ему не хватало достаточно долго, и он получил приобретенную черепно-мозговую травму. Не говоря уже о том, что в своих отчаянных метаниях он ударился затылком о свой ненужный аляповатый стол и вдобавок получил травматическое повреждение мозга. Сейчас он находится в коме. … — Что? — Резко спросил Жон. — Да, это действительно трагедия, — Сказала Винтер с пустым лицом, и в ее голосе слышалась крайняя скука от этого. Вайсс все еще смотрела на его кофе: — Мы надеялись поговорить с вами о его… ах, трагическом происшествии. — Она улыбнулась. Затем она поняла, что это было неправильное выражение, и нахмурилась. В лучшем случае она выглядела слегка раздраженной: — Надеюсь, вы не против, мистер Арк? Насколько я понимаю, консультирование по вопросам скорби также входит в вашу компетенцию. — Я… наверное? — Это было похоже на розыгрыш, но глаза Винтер говорили о том, что она совершенно серьезна: — О чем вы хотели поговорить? — Ну, для начала мы можем поговорить о том, каким ужасным отцом он был. — Был? Он же не умер. — Все всегда может закончиться к худшему, мистер Арк. — Снова эта улыбка. Вайсс подняла его кофе и выпила до дна. Тем временем, находясь в Атласе, Уитли Шни почувствовал, что ему чего-то не хватает.

***

— Ты меня ненавидишь, да? Жон оглянулся и бросил на Блейк взгляд, полный обиды и растерянности. Заблуждающаяся кошка-Фавн встретила его взгляд оскалом, и Жон с трудом удержался от желания ухмыльнуться в ответ. О да, видеть ее раздраженной было лучше любого наркотика. Это давало ему такой кайф, которого не было ни у кого. Он засыпал с улыбкой, вспоминая, сколько раздражения пришлось испытать Блейк из-за его мести. Нет, у него не было проблем. Заткнись. — О чем ты говоришь? — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. — Она зарычала. Или, по крайней мере, так она сказала. Лично ему показалось, что это больше похоже на шипение, хотя вслух он этого не сказал. Как бы ему ни хотелось свершить праведную месть над Блейк, он не собирался поступать предвзято. — Я действительно понятия не имею, о чем ты? — Ты ведешь меня в собачий приют! …Эй, он не был расистом или кем-то в этом роде. Кали и Гира любили собак, так что Блейк на самом деле просто чудачила по поводу объективно лучших животных на Ремнанте. Не зря же их называли лучшим другом человека. И да, он проверил, чтобы убедиться, что это не травма, например, полицейская собака укусила ее во время протеста или что-то в этом роде. По словам Кали, Блейк просто ненавидела собак и любила рыбу с самого детства. — Вообще-то это центр подготовки питомцев для эмоциональной поддержки. — Поправил Жон. Янтарные глаза Блейк сузились в щели: — Некоторые студенты сталкиваются с проблемами, и наличие рядом такого животного может быть очень полезно для их психического здоровья. — Очевидно, домашний корги Руби и Янг выполнял роль такого животного для их отца: — Психическое здоровье — это не шутка, мисс Белладонна, и я считаю оскорбительным, что вы думаете, будто я использую его против вас. — И я уверена, что это просто совпадение, что вы пришли сюда именно тогда, когда у нас должен был состояться сеанс, а? — Она скрестила руки. — Я очень занятой человек, и это было единственное свободное время, которое у меня было, — Солгал он так же легко, как и дышал, — Но если ты действительно так против, я не могу заставить тебя остаться. Передавай от меня привет Профессору Ублеку, ладно? — Сеансы Блейк были особенными. Ему не нужно было проводить их в комнате для консультаций, как всем остальным, поскольку ее предыдущее поведение ясно давало понять, что обычные сеансы не работают. Кроме того, она была на тонком льду, учитывая, что похитила его, поэтому любая попытка пропустить сеанс обернется тем, что в течение следующей недели ей придется работать помощником Ублека. Пропуск сеанса привел бы к немедленному отстранению от занятий, а то и вовсе к исключению, так что на этот раз у нее не было возможности отправиться на поиски Белого Клыка или ввязаться в какую-нибудь другую неприятность, раз уж они оказались за решеткой. — …Я ненавижу тебя. — Уверяю тебя, это чувство не взаимно. Я желаю тебе только добра. Ее почти надутый вид удовлетворил его, когда они вошли внутрь. О да, видеть ее выражение лица — как у человека обмазанного беконом, забежавшего в логово льва, — было великолепно. Жон поборол желание улыбнуться и подошел к женщине за стойкой. Озпин и Глинда составили ему смету, но выбор собаки оставили на его усмотрение. Они решили, что он лучше знает. У него не хватило духу сказать им об этом. У него не хватало духу сказать им, что он так же ничего не понимает. Блейк прижалась к нему как приклеенная, пока женщина вела их к месту, где содержались собаки. Забавно, но он всегда представлял, что красивая девушка, прижимающаяся к нему, будет ощущаться иначе. Покраснения будет больше, а удовлетворения — меньше. — Наши собаки очень дружелюбны, — Сказала женщина, — Я уверена, что они понравятся обитателям Бикона. Некоторые из них даже обучены сражаться вместе с Охотниками. — Это круто. Что скажешь, Блейк? Хочешь взять себе такого в напарники? — Ни в коем случае! — Ладно, в этот раз она точно шипела. Широкая комната, где находились собаки, была заполнена всевозможными породами. Лабрадоры-Ретриверы, Корги, Пудели Грейтданы… их было так много. Он уже видел, как Лили визжит от радости и бежит к самым пушистым собакам, которых только сможет найти. Блейк задыхалась, и на ее лице отражался чистый ужас, который только усилился, когда собаки почувствовали ее страх и зашевелились, пытаясь успокоить ее: — Н-Не подходите ко мне! — Она поискала глазами женщину, но обнаружила, что та уже ушла и оставила их одних играть с собаками: — Назад! Назад, я говорю! — Она сжала его плечи в тиски и слабо пнула самых нетерпеливых щенков. Они смотрели на нее с яркими глазами и открытыми ртами, желая помочь их новому другу. — Да ладно, Блейк, они просто хотят с тобой подружиться. — И тогда, воспользовавшись запатентованным слабым местом, о котором ему рассказала Кали, он ткнул ее в бок. Блейк вскрикнула от неожиданного прикосновения, и он воспользовался случаем, чтобы ускользнуть от нее, оставив Блейк в окружении собак со всех сторон. И все они хотели обнимашек. Блейк задохнулась, поняв, что оказалась в ловушке. Она судорожно огляделась по сторонам в поисках выхода, но вдруг бросила на него взгляд, когда он прошел в другую комнату, полную собак. — Я ненавижу тееееебяяяяяяя! Жон закрыл дверь как раз в тот момент, когда на Блейк набросилась орда. Месть действительно была сладкой. — …Мистер Арк? — Мисс Шни? — Что ж, это было удивительно. Меньше всего он ожидал увидеть Винтер, играющую с большим белым лабрадором: — Тоже ищете компаньона? — Ах, нет… — Она опустила глаза и погладила собак, прижавшихся к ней. Ее улыбка была грустной: — Я здесь по приказу» — Кто-то приказал вам гладить собак? Звучит здорово. — Не совсем. — Она мягко рассмеялась: — Видите ли, в последнее время у меня довольно… радикально изменились обстоятельства. Это вызвало некоторое смятение. Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, но Генерал Айронвуд настаивает, чтобы я не рисковала. Он считает, что собака эмоциональной поддержки поможет мне оставаться на пике работоспособности. — Не похоже, что вы с этим согласны. — Нет. — Она покачала головой: — Я ценю его намерения, но сейчас моя жизнь сложна. Даже без учета моих новых обстоятельств я трачу большую часть времени на выполнение различных обязанностей. Было бы несправедливо покупать питомца, не имея возможности по-настоящему заботиться о нем, только ради собственного эгоистичного облегчения. — Хм… — Он опустился на колени и почесал за ушами шоколадно-коричневого мопса: — Как насчет няни для собаки? — Возможно, хотя опять же это было бы несправедливо. Домашнее животное — это ответственность. Покупать его, а потом перекладывать заботу о нем на кого-то другого — это неправильно. — Он чуть не рассмеялся от того, как серьезно она это сказала. В этом было что-то странно невинное. — Хм. Вот что я скажу: я здесь, чтобы купить себе хорошего мальчика. Я знаю, что ты не студент, но ничто не запрещает тебе заглянуть к нему, пока ты здесь на Фестивале Витала. Звучит неплохо? — Ты уверен, что я не буду навязываться? — Все в порядке. Кроме того, будет хорошо, если кто-то будет навещать его не потому, что у него проблемы или ему нужно на кого-то сорваться. — Тогда… я буду рада, мистер Арк. — Можешь звать меня Жон. Ты не студент. — Хотя многие ученики действительно называли его по имени. Озпин рассмеялся и сказал, что это означает, что они чувствуют себя комфортно рядом с ним, хотя Глинда подозревала, что это могло означать и отсутствие уважения. — А, тогда вы можете называть меня Винтер. Так будет удобнее, учитывая, что вы обращаетесь к Вайсс как к мисс Шни. — Звучит неплохо. Не хочешь помочь мне в поисках того, кого из этих парней я заберу домой? Две головы лучше, чем одна. — Согласна. Следующий час они провели, осматривая и играя — в основном играя — с собаками, пока не нашли идеального мальчика. Маленький, ласковый щенок золотистого ретривера, у которого была разблокирована аура. Малыш лизнул Жона в лицо, как только тот взял его на руки. Жон рассмеялся и прижался лицом к пушистому животику. Дома у него были собаки, но все они были уже довольно старыми. Их игривые дни давно прошли. — Он очарователен. Конечно, не такой милый, как Вайсс, но этого и следовало ожидать, ведь она совсем другого масштаба, — Сказала Винтер. — Не знаю, мне кажется, этот малыш может ее превзойти. — Подумать только. — Она рассмеялась. Это прозвучало мило: — И, Жон, не можем ли мы в ближайшее время поговорить о моих… обстоятельствах? — В ее глазах мелькнули льдисто-голубые огоньки. В тот раз он определенно не представлял себе этого. Может быть, это часть ее Проявление? Вайсс всегда хвасталась тем, как многогранны ее глифы. — Когда будешь готова, Винтер. — Спасибо. Он вернулся в другую комнату, чтобы забрать Блейк, и тут его встретило удивительное зрелище. Мятежная обучающаяся Охотница, женщина, которая без колебаний похитила человека и пришла на митинг террористов, лежала на спине и смотрела в потолок с совершенно затравленным выражением лица. Вокруг нее были многочисленные собаки, которые обнимались, лизались и вообще делали все, что могли. — …Теперь ты доволен? — Спросила она прерывающимся голосом. — Э-э… — Ты потащил меня к проклятиям и мучениям ради своего низменного удовольствия. Скажи, это делает тебя счастливым? — Почему ты так говоришь? Блейк проигнорировала вопрос и встала, глядя на него ужасающе спокойными глазами: — Ты ожидаешь, что после этого я отомщу тебе, не так ли? — Ну… да, — Сказал он, слишком напуганный, чтобы отрицать это. — Тогда я предлагаю заключить мир. — Она шагнула вперед и, что удивительно, совершенно не обратила внимания на щенка, которого он держал, протягивая руку. Он опустил на нее взгляд: «Я все еще обижаюсь на тебя за то, что ты сделал, особенно если учесть, что в конце концов я оказалась права… — Он чуть не закричал от этого быстрого движения в сторону, прежде чем она продолжила, — Но, несмотря на то, что это было очень неловко, я снова встретила своих маму и папу, и мы стараемся наладить отношения. Так что я должна поблагодарить тебя за это. — Подожди, ты хочешь сказать, что у тебя нет продуманных планов мести? Я тебе не верю. — Я клянусь, что не буду. А если буду, можешь выгнать меня с сеансов и посадить под арест вместе с Ублеком. О боги… она была серьезна. Это было именно так. Блейк Белладонна признала свое поражение и признала его главным в их войне. Это было все, чего он когда-либо хотел, а теперь он чувствовал… пустоту. Радость от полной победы превратилась в пепел во рту, когда он понял, что это конец. Больше не было ни продуманных планов мести, ни восторгов при мысли о том, что Блейк будет сбита с ног. Теперь был только покой. — …Мое разочарование безмерно, а день испорчен. — ПОЧЕМУ?! — Жон проигнорировал гневный возглас Блейк и вышел из магазина, а кошачий Фавн в это время кричала, что все это не имеет никакого смысла.

***

Жон был очень груб с Блейк в этой главе. Не волнуйтесь, после этого они станут более взаимными, как в Сезонах. Мы также получаем некоторое продвижение в отношениях со Шни: новая проблема для Вайсс, над которой она размышляет, и Винтер, планирующая рассказать о своих трудностях в качестве Зимней Девы.