Консультации Жона Арка для Трудных Подростков

С тех пор как он прибыл в Вейл, Жону пришлось многое пережить. Пьяные директора, Блейк, проблемные студенты, Блейк, проблемные переводные студенты, и террористы. Причем последние — из-за Блейк. Но ограбление? Это было что-то новенькое. Это случилось как раз в тот момент, когда он возвращался за столь необходимыми вещами и лакомствами для Бина — или, как называла его Блейк, «этого маленького монстра». Годы, проведенные с семьей в качестве владельцев домашних животных, научили его быть ответственным за хороших щенков, и даже собакам, лишенным ауры и эмоциональной поддержки, нужны были жевательные игрушки. Жону нужно было, чтобы Бин был на высоте, когда в их дверь постучатся настоящие проблемные дети. Когда он наконец закончил все покупки, была уже глубокая ночь. Он устал и хотел спать, и ему даже в голову не приходило свернуть на темную, извилистую улочку, где почти не было света. К тому же, подумал он про себя, кто попытается ограбить его ради собачьих лакомств и жевательной игрушки Пампкин Пит? — Отдай мне все, что у тебя есть! — Прорычал человек в капюшоне, угрожающе подняв нож. В темноте обзор был весьма ограничен, но даже Жон мог сказать, что это действительно просто нож, а не какое-то механоподобное чудовище, способное превращаться в ракету с тепловым наведением. Он должен был испугаться или хотя бы вздрогнуть. В конце концов, он был безоружным гражданским с сумками, набитыми продуктами, и Аурой, которой он толком не владел, застрявшим в переулке с парнем, который выглядел так, будто готов был придумать любой предлог, чтобы его прирезать. Вместо этого он первым делом огляделся по сторонам. Не в поисках помощи, а чтобы проверить, нет ли поблизости Блейк, и не виновата ли она в этом. Жон вздохнул, когда понял, что ее нигде нет. Он уже начал скучать по обвинению Блейк во всех своих проблемах. Без нее все было не так. — Эй, ты оглох?! Я сказал, отдавай! — Грабитель сплюнул. В буквальном смысле слова, плевок пролетел по воздуху и попал на щеки Жона. Он поморщился и пожалел, что у него нет свободной руки, чтобы вытереть ее. — Просто успокойтесь, сэр. — Парень был старше его — судя по чертам лица, средних лет, — а грабеж обычно был игрой молодых. Жон мог бы рискнуть подраться, раз уж у него появилась возможность задействовать свою Ауру, но он все равно хотел все обсудить: — Мы можем решить это так, чтобы никто не пострадал. — Да, я знаю это, и я уже сказал тебе, как! Отдай свой кошелек и сумки! — Вообще-то я почти без денег. Все, что у меня было, я потратил на собачьи вещи. Это то, что у меня сейчас с собой. — Он поставил продукты на землю и открыл их, чтобы показать огромный пакет с собачьими консервами: — Видите? Здесь нет ничего нужного, так что давайте просто… — Стой, злодей! Вслед за прерывающимся голосом раздались знакомые звуки рвущегося воздуха и трепещущих лепестков. И Жон, и потенциальный грабитель подняли головы и увидели красное пятно, несущееся к ним. Глаза человека в капюшоне расширились, прежде чем он был отправлен на землю двойным ударом ноги новоприбывшей. Его нож упал на землю и заскользил по грязи, оставаясь незамеченным, а его спаситель повернулась к нему и приняла позу. Грабитель был без сознания, что его спаситель восприняла как сигнал развернуться: — Не бойтесь, гражданин! Невинным нечего бояться, пока здесь Красный Шип! — Спасибо… — Он остановился, и она тоже. Его спасительница была очень, очень знакома. Черно-красное платье, чулки и сапоги, а также красный плащ, который он видел только один раз за всю свою жизнь. Руби Роуз смотрела на него широко раскрытыми серебряными глазами, рот открывался и закрывался, как у умирающей рыбы. Даже при тусклом освещении это была определенно она. Единственное отличие от ее обычного облика заключалось в том, что она накинула капюшон плаща, надела маску-домино (которая не скрывала ни лица, ни выразительных серебряных глаз) и надела пару перчаток. Причем перчатки без пальцев, так что отпечатки все равно были бы повсюду. Даже Роза Полумесяца все еще была пристегнута к спине! — …Руби? — Он не знал, почему спросил. Это явно была она. — А-Ах, нет. — Она кашлянула, и ее следующие слова прозвучали скорее забавно, чем внушающе: — Я понятия не имею, кто такая эта Руби, о которой ты говоришь! Я — Красный Шип, защитница слабых и бич всех преступников в Вейле! Жон скрестил руки и посмотрел на нее сверху вниз, совсем не впечатлившись: — Я знаю, что это вы, Мисс Роуз. — Я Красный Шип, гражданин. — Я буквально вижу Розу Полумесяца на вашей спине. — Я не знаю, что это за Роза Полумесяца, но, похоже, это уникальное произведение искусства. Явно отличается от моего оружия, Шипа Розы. — Это практически одно и то же наименование, Руби. — Нет! — Руби топнула ногой, совершенно забыв о маскировке своего голоса. — Хм. Значит, если я сейчас позвоню Руби Роуз на своем свитке, твой свиток случайно не зазвонит, верно? — К-Конечно, нет! — Руби ухмыльнулась, явно вынужденно. Жон приподнял бровь и, не разрывая зрительного контакта ни на секунду, достал свой свиток и нажал на фотографию Руби в списке контактов. Прошла всего секунда, прежде чем свиток Руби зазвенел характерной мелодией «Red like Roses», которую она так любила. Жон молча смотрел на нее, пока свиток продолжал звонить. Она заерзала на месте, не совсем глядя ему в глаза, но и не желая полностью отводить взгляд. Звонок продолжался еще полминуты, прежде чем раздалось сообщение автоответчика: «Привет, это Руби! Я не могу подойти к телефону прямо сейчас, наверное, я делаю что-то потрясающее! Оставьте сообщение после сигнала. БИИИИИИППП». Она действительно произнесла «гудок». Это было очаровательно. Жон прервал звонок и положил свиток обратно в карман: — Хм? — Он поднял бровь. Единственную. Это был очень мощный прием, который его собственный отец использовал с разрушительным эффектом. — …Ох, ты имеешь в виду этот свиток? — Руби достала свиток и выдавила из себя смешок: — Ну… я увидела его на земле и, как любой хороший герой, решила, что отнесу его в полицейский участок. Вот как она собиралась это разыграть, а? Отлично, он будет играть. — Ох, это здорово! — Жон улыбнулся, одарив ее улыбкой с открытыми зубами: — Ты говоришь как настоящий герой! — Я-Я! — Руби надула грудь. — Но нет никакой необходимости идти в полицейский участок, — Сказал Жон, в его голосе звучала фальшивая искренность, — Я точно знаю, кому принадлежит этот свиток. Ты можешь вернуться со мной в Бикон и сама принести его ей! Она будет так счастлива! — О-Ох… — Роуз замялась. Он почти почувствовал себя виноватым. Почти: — В-Вообще-то, может, я просто передам его тебе…» — О, нет, нет, нет! Так не пойдет! — Жон решительно покачал головой: — Я не хочу лишать Руби возможности познакомиться с настоящим супергероем! Она очень любит героев и уже собирается стать одной из них. Милая девочка. — Руби покраснела: — Так что да, пойдем в Бикон вместе. Но нам придется идти медленно, потому что у меня куча продуктов. Не волнуйся, я уверен, что никто не узнает тебя с твоей гениальной маскировкой. — Н-Но… — Пролепетала Руби. — Да? — Спросил Жон, моргая с напускной невинностью. — …Ты придурок, Жон. Жон закрыл глаза и улыбнулся ей самой большой и яркой улыбкой, на которую только был способен. — Сними маску, Руби. Она так и сделала, и они отправились обратно в Бикон (конечно, после того, как позвонили в полицию и заявили о потенциальном грабителе). Вундеркинд Жнец всю дорогу дулась и топала ногами, отчего ему было немного не по себе, но не настолько, чтобы извиняться за свою правоту. Он был благодарен ей за то, что она спасла его, и сказал ей об этом, но по ее поведению было ясно, что ей это не впервой. Она последовала за ним в кабинет, вместо того чтобы вернуться в свою комнату. Она перестала дуться хотя бы на мгновение, когда к ним рысью подошел Бин, отчего тайная мстительница упала на колени и начала ворковать при виде щенка. Бин был так же счастлив увидеть кого-то нового и запрыгнул на руки Руби. Жон надел свои фальшивые очки и достал планшет: — Присаживайтесь, Мисс Роуз. — Я должна…? — Руби снова надулась. — Полагаю, я могу поговорить с другими сотрудниками о моей стычке с Красным Шипом… — Ладно, ладно! Я сижу! — Руби вскрикнула и уселась с Бином на коленях. — Хорошо. — Жон кивнул и записал «села» на клипборде. Руби заерзала на своем месте: — А теперь объясните мне, пожалуйста, почему вы (очень плохо) маскируетесь и действуете как мститель? — Ну… — Руби отвела взгляд и нервно сжала два указательных пальца: — С тех пор как начался фестиваль Вайтела, сюда стало приезжать гораздо больше людей. И преступников тоже. — Ее голос стал более уверенным: — Копов просто не хватает, чтобы справиться с ними со всеми. Черт возьми, тебя ограбили, и нигде не было ни одного полицейского! Без меня тебе пришлось бы все бросить! — Значит, твоим решением было надеть «маску» и… что? Смотреть по сторонам, чтобы преступность прекратилась? — Ага! — Сказала она, произнося букву «А». В ее голосе было слишком много гордости: — Я уже остановила кучу таких! В основном грабежи и кражи, но был один парень, который намалевал на стене что-то не очень приятное. Я даже оставляю преступников связанными с маленькой липкой запиской, как Аркашна-Лад! — Хм… — Так… ты собираешься кому-нибудь рассказать? — Руби пожевала нижнюю губу. — Это зависит от обстоятельств. Ты собираешься продолжать? Ты же понимаешь, что, хотя Блейк больше всех в неприятностях, вся команда RWBY уже дважды была поймана на самосуде, и директор будет не слишком доволен, узнав, что ты этим занимаешься. — Он же не собирается исключать меня… верно? — Нервно спросила Руби. — Не могу сказать, что я знаю, но сомневаюсь. — Ее плечи опустились в облегчении: — Но я не удивлюсь, если тебя посадят под арест с Профессором Портом… — Нет, пожалуйста, только не это! — Внезапно закричала Руби. Ее глаза расширились от страха, и она выглядела такой испуганной, какой он ее еще никогда не видел: — Пожалуйста, Жон! Только не это! Если у тебя есть хоть капля милосердия, ты убьешь меня здесь и сейчас! — Пожалуйста, не говори так, будто я какой-то суперзлодей. — Жон вздохнул. Слава Братьям, комната была звуконепроницаемой: — Слушай… Я знаю, что должен рассказать о случившемся хотя бы Глинде… — Руби вздохнула: — Но раз уж ты спасла меня, может, оставим прошлое в прошлом? Я притворюсь, что не видел тебя сегодня вечером, и мы забудем, что все это вообще произошло. Руби на мгновение замолчала, а потом вдруг завизжала и бросилась на него. К счастью, Бин успел отпрыгнуть. К сожалению, Жон не успел. Его рефлексы были слишком медленными, и он не успел активировать свою Ауру до того, как Руби врезалась в него, как самая очаровательная ракета в мире. Жон застонал и поперхнулся, едва удержавшись от того, чтобы не упасть назад при ударе. — Спасибо, спасибо, спасибо! Обещаю, в следующий раз я буду осторожнее! Никто меня не поймает! — …Что? — Что? — Руби вырвалась из объятий и посмотрела на него. Жон заставил свои руки оставаться строго по бокам. — Мне кажется, вы что-то не так поняли, мисс Роуз. — Жон мягко оттолкнул ее: — Я не собираюсь раскрывать вашу деятельность кому-либо еще, но это не значит, что я поддерживаю то, что вы делаете. Вы должны перестать быть Красным Шипом. — Но, но…! — Руби вскарабкалась на ноги и снова приняла предательский вид: — Ты не можешь! — Я уверен, что могу? — Н-Но как же все те люди, которым нужна помощь?! Когда накопившаяся грязь всех преступлений и грязных дел поднимется и люди обратятся ко мне за помощью, неужели я должна буду просто смотреть вниз и шептать «НЕТ»?! — Мисс Роуз, есть соответствующие органы и другие люди, чья работа заключается в том, чтобы заниматься этим. — Но как же люди, которые попадают в беду?! — Я понимаю ваше желание помочь, Мисс Роуз, понимаю, но, пожалуйста, вспомните, что случилось в последние два раза, когда вы и ваша команда решили вмешаться сами, не предупредив никого. — Но в этот раз я буду очень осторожна! — Как бы то ни было, я не могу просто притвориться, что не против того, чтобы вы продолжали делать то, что делаете. Пожалуйста, убедитесь, что сегодня вечером Красный Шип уйдет на пенсию. — Но… Но… — Жон вздрогнул от ее совершенно убитого горем взгляда. Он понимал всю привлекательность тайной супергероини — год назад он был бы полностью на ее стороне, — но все изменилось. Сейчас уже не тот год, и ему приходилось действительно выполнять свою работу, какой бы неквалифицированной она ни была. — …Что будет, если я откажусь? — Прошептала Руби. Жон приподнял бровь: — Ну, я полагаю, мне придется сказать Глинде и остальным. — Т-Ты не можешь! — Я не могу? — Ты не можешь! — Руби уверенно кивнула: — Потому что… это может распространить мою тайную личность за пределы Бикона! И тогда преступники, которых я уничтожила, нацелятся на мою семью! Ты же не хочешь, чтобы это было на твоей совести, верно? Поэтому ты должен хранить мой секрет! — Руби ухмыльнулась так, словно только что поставила мат. Жон не был впечатлен. — Твою семью? Ты имеешь в виду свою сестру, которая уничтожила целый ночной клуб и всех членов банды внутри, потому что ей было скучно? Или твоих дядю и отца, которые были Охотниками дольше, чем ты жила? — Руби опустила ухмылку: — Во что бы то ни стало, расскажи мне, когда преступники попытаются добраться до них, чтобы добраться до тебя. Я позабочусь о том, чтобы принести попкорн и угостить Кроу, как только он вытрет ими пол. — Я… э-э… — Руби огляделась по сторонам, словно пытаясь найти что-то, что могло бы помочь, а затем начала постукивать пальцами по своей юбке: — Что, если я… уговорю вас ничего не говорить? — Мисс Роуз… — Вздохнул Жон. Медленно она достала наполовину съеденную пачку печенья. Половину она взяла себе, а оставшееся протянула ему: — Печенье, которое я испекла сама. Уверяю тебя, оно лучше, чем многое другое, что можно найти в магазине. Сохраните мой секрет, и вы сможете съесть несколько штук. — Мисс Роуз, вы не можете меня подкупить. — Вы уверены? Они очень вкусные. — Она съела одно печенье, чтобы подчеркнуть… или потому что просто хотела съесть. — Абсолютно уверен. — Черт. — Руби надулась, а потом глубоко вздохнула: — Ладно, ты заставляешь меня пустить в ход большие пушки. — Пока это не настоящее оружие… — Ты сохранишь мой секрет, и я сведу тебя с Янг! — Жон моргнул, увидев торжествующее выражение лица Жнеца. Он не мог ничего сказать, потому что одна из его подопечных только что пыталась подкупить его свиданием со своей старшей сестрой. Руби, похоже, восприняла его ошеломленное молчание как хорошую новость и продолжила: — Это точно! Люди годами просили меня помочь им, но я всегда отказывалась. Не сегодня. Просто посмотри в другую сторону, и я сведу тебя с Янг… … — Как бы… лестно ни было для Янг то, что вы так уверены в ее привлекательности, я вынужден отказаться и от этого. — …Что? — Руби посмотрела на него и спросила без всяких эмоций: — Но… ты ведь знаешь, кто такая Янг? — Да, знаю. — У нее большие сиськи и пышные волосы. Все ее любят! — Не сомневаюсь, что любят, но нужно ли напоминать тебе, что я консультант, а не студент? — …Ох. — Да. Ох. — Он поправил очки и положил свой планшет рядом с собой: — Так что да, Руби, боюсь, я не могу согласиться смотреть на это сквозь пальцы в обмен на свидание с твоей сестрой. — Он сверился с часами: — Уже поздно. Если больше ничего нет, я бы посоветовал вернуться в свою комнату и немного отдохнуть. Тебе нужно хорошо выспаться, чтобы снова стать обычной студенткой, верно? — Верно… Жон дождался, пока Руби уйдет из комнаты и закроет за собой дверь, и, схватив одну из подушек сиденья, закричал в нее. До сих пор ему удавалось сохранять полное спокойствие, но предложение Руби наконец-то дошло до него. Она предложила свести его с Янг Сяо Лонг. Он понимал, что это неправильно, что, сколько бы лет ему ни было на самом деле, даже мысли о Янг как о чем-то ином, кроме как о студентке, приведут его к увольнению, если повезет, но ничего не мог с собой поделать. Он был подростком с работающими гормонами. Он уже почти согласился, но тут же отпрянул. Это было бы катастрофой: — Не повезло, дружище… — Жон тихонько вздохнул и погладил Бина по голове. Он открыл мини-холодильник и достал немного теплого молока для себя и своего хорошего мальчика. За пределами комнаты Руби Роуз с решительным выражением лица смотрела в пол. Она не собиралась сдаваться. Людям нужен был Красный Шип. Когда город взывал к спасителю, она откликнулась, и она не сдастся! Но как это сделать? Он отказался от печенья и даже от свидания с Янг. Нужно было идти глубже. Может быть… Может быть, она сможет убедить его стать ее парнем в кресле? Ораклом для ее Ночной Розы? Он не мог никому рассказать, если был замешан в этом! Но как завести его так далеко? Она уже размышляла. Глубоко в недрах их комнаты, в месте, которое Блейк считала скрытым, находилась ее Мерзость. А еще ниже — ее истинное удовольствие: уйма и уйма сёдзё-манги! Руби была единственной, кто узнала о двойном тайном удовольствии Блейк, и она старалась держать его в секрете, даже когда использовала его для собственного удовольствия. Она могла бы почитать эти книги и найти способ обвести Жона вокруг пальца. Нужно было только найти подходящие средства для придания себе блеска и купить очки с толстыми стеклами, чтобы снять их, и Жон понял, какая она красивая. Тогда он сделает все, что она захочет! Каждый парень был беспомощен перед ней! Руби хихикнула и побежала обратно в свою комнату, строя планы в своей маленькой коварной голове.

***

— Как поживаете, мисс Шни? Жон налил кофе (со сливками и двумя ложками сахара, как она и любила) в две чашки и предложил ей одну, которую она с благодарностью взяла. Прошло несколько дней с тех пор, как стало известно о трагической госпитализации ее отца, и школа предоставила ей отпуск, чтобы она могла справиться со своим горем. Она согласилась, что, по заверениям Янг, было сродни полету свиней. — Я в порядке, мистер Арк. — Вайсс сделала осторожный глоток из чашки и выпустила небольшой вздох. Прошло несколько дней с тех пор, как он видел ее в последний раз. Он хотел помочь, но студенческий консультант мало что мог сделать. Ее друзьям пришлось делать тяжелую работу. — Я слышал, ты настояла на том, чтобы вернуться в класс пораньше. — Он отпил из своей чашки. — Да. От чрезмерной хандры мало что зависит. — Прошло всего три дня, мисс Шни. Никто не станет винить вас в том, что вы горюете, учитывая обстоятельства. — Мама и Винтер, конечно, нет… — С горечью пробормотала Вайсс. — Я не могу утверждать, что понимаю их чувства, но вы говорили мне во время наших сеансов, что ваш отец не был… самым теплым человеком. — Это было преуменьшением. Он был уверен, что она не ругала его только потому, что считала это неприличным. — Нет, он не такой. Не был. — Она поджала губы: — …Знаете, мне позвонили как раз перед тем, как я приехала сюда. Мне сообщили о состоянии моего отца. — Мне сказали, что повреждения мозга настолько серьезны, что, даже если он выйдет из комы — что маловероятно, — его умственные способности будут навсегда нарушены. Он будет считаться слишком психически неполноценным, чтобы продолжать управлять ПКШ, и мое место Генерального Директора гарантировано, учитывая, что я все еще наследница до того, как с ним произошел несчастный случай. — Я… понимаю. — Вот и все. Моему отцу повредили мозг, и мое восхождение практически гарантировано. Я могу уйти из «Бикона» прямо сейчас и занять место Генерального Директора, если захочу. Вы знаете, что я почувствовала, когда услышала все это? — Он не ответил. Ей просто нужно было, чтобы кто-то выслушал: — Злость. Не на то, что все это несправедливо или что это трагедия, а на то, что это так… легко. Какая-то часть меня хотела ткнуть ему в лицо, доказать, что даже после всего, что он сделал, я могу гарантировать, что имя Шни не станет таким, каким он его сделал. — А потом я разозлилась на себя. Какая разница, что я не могу похвастаться ему в лицо? Неужели я делаю это, чтобы доказать ему свою правоту? — Она нахмурилась: — Что я вообще делаю? Я десять лет пыталась заставить этого человека гордиться собой, а теперь, даже когда у него нет мозгов, он все еще оставляет тень на моей жизни. Это жалко. Я жалкая. — …Я хотел стать Охотником. — Вайсс выжидающе посмотрела на него. Это был уже второй раз, когда он делился личным случаем: — Не потому, что я хотел помогать людям или что-то в этом роде, а потому, что я хотел стать героем и соответствовать своим предкам. Мои дед и прадед были героями, и я всегда представлял себя живущим в соответствии с их наследием. Стать следующим героем в роду. — Я… понимаю. — Ты уже говорила мне, что хотела искупить вину ПКШ. Возможно, отчасти ты это сделала, потому что хотела показать отцу или доказать ему что-то, но разве это неправильно? — Она не ответила: — Ты собираешься отказаться от своих планов теперь, когда ты больше не можешь ему что-то доказать? — Конечно, нет! — Вайсс встала: — Я все еще планирую исправить ПКШ и стать Охотницей. — Тогда ты вольна чувствовать то, что хочешь. Я не могу сказать, правильны твои чувства или нет — никто, кроме тебя, не может, — но сейчас ты переживаешь тяжелый период. Какими бы… сложными ни были ваши отношения с отцом, он все равно оставался твоим отцом и так или иначе был частью твоей жизни. Было бы трудно отстраниться и притвориться, что это тебя не касается. — Наверное. — Вайсс со вздохом села обратно: — Часть меня хотела бы, чтобы он действительно умер, как бы ужасно это ни звучало. У нас были бы поминки и похороны, и мы могли бы покончить со всеми нашими делами. Но вместо этого он так и будет жить овощем до конца своих дней. Или, в лучшем случае, он очнется с поврежденным мозгом и до конца жизни будет находиться в реанимации. — … Ты ненавидишь своего отца? — Это был очень сложный вопрос, но Вайс словно хотела, чтобы он его задал. — Нет… Я не знаю. Я знаю, что не люблю его, но ненавижу ли? Я всегда считала, что люди слишком быстро бросаются такими словами. Янг говорит, что ненавидит ходить на занятия к Профессору Порту, Руби рассказывает о том, как она ненавидит печенье с изюмом… такое ощущение, что только Блейк знает значение этого слова, когда говорит о неравенстве. Я не испытываю такой жгучей ненависти, когда думаю о своем отце, но и положительных чувств к нему у меня немного. — Что ты чувствуешь к нему сейчас? — Я чувствую, что хочу накричать ему в лицо за то, каким глупым он был. После всего, что он сделал — со мной, с нашей семьей, с бесчисленным количеством невинных людей, — все закончилось так, потому что он забыл как следует разжевать фрукт. Это абсурд. — Похоже, ты хочешь его навестить, — Неуверенно предположил он. Судя по тому, что он читал, давать предложения было не принято, но он не знал, что еще можно сделать. — Навестить его? Что это даст? — Вайсс насмешливо хмыкнула: — Он же овощ. Он не сможет меня услышать или даже понять, что я там. — Люди посещают могилы, чтобы поговорить с теми, кого они потеряли. Это может быть то же самое. — Болезненное сравнение… — Я… возможно. Никто из нас не навещал отца после его госпитализации. Никто из совета директоров тоже. При всем своем богатстве и связях отец был замкнутым и одиноким человеком. Полагаю, на его похоронах будут присутствовать те, кто видит в этом лишь обязанность или что-то вроде симулирования привязанности и тесных связей с нашей семьей. — Кстати, о семье. Как у тебя обстоят дела с остальными? — Мы с Винтер близки, как всегда. Мама… это совсем другое дело. — Она вздохнула, — Она все еще в Вейле, наслаждается своим «отпуском», хотя, полагаю, это означает, что она пробует местные сорта пива. А Уитли… — Она запнулась, и ее глаза слегка расширились, — Хм… полагаю, он вернулся домой. Мама ничего не говорила о том, чтобы взять его с собой. — Не думаю, что такому молодому человеку, как он, стоит оставаться в этом особняке одному, учитывая то, что произошло. — Нет, пожалуй, не стоит. — Вайсс снова поджала губы и вздохнула: — Думаю, мне стоит навестить его. Хоть мы и не ладим друг с другом в лучшие времена, он справлялся с воспитанием отца так же, как и мы с Винтер. — Звучит как хорошая идея. — Жон улыбнулся. — Я рада, что вы согласны. — Вайсс кивнула в ответ: — Пожалуйста, не забудьте собрать соответствующую одежду. Мы уезжаем в выходные. … — …Что? — Резко спросил Жон. — Ну, вы, конечно же, поедете с нами. — Вайсс сказала это так, словно это была самая очевидная вещь в мире: — Прошли годы с тех пор, как мы с Уитли разговаривали по-настоящему, без пассивной агрессии и оскорблений. Если мы хотим чего-то добиться, нужна третья сторона, которая поможет нам сосредоточиться. Вы идеально подходите для этой работы. — Она улыбнулась ему с открытым ртом: — Не волнуйтесь, я поговорю с директором, и мы что-нибудь придумаем. — Но… — Однако нам нужно обсудить и другие вещи, — Быстро сказала она, пропустив мимо ушей его возражения, — Это… сложно для меня. Понимаете, учитывая мое положение, я всегда была наводнена ложными друзьями и теми, кто желал ухаживать за мной исключительно для того, чтобы получить выгоду для себя. Хотя я не сомневаюсь, что в последние годы влечение и похоть играли определенную роль, они всегда были вторичны по отношению к материальной выгоде. — О… кей? — Так что я… неопытна, когда дело доходит до «влюбленности» в кого-то. — Продолжила Вайсс. Жон моргнул, когда щеки наследницы окрасились в легкий розовый оттенок, выделяющийся на бледной коже: — Конечно, я и раньше считала людей привлекательными, но всегда гарантированно находила в них что-то отталкивающее, что в конце концов отвлекало мое внимание. Это ощущение… другое. — Подождите, мисс Шни. Вы просите у меня совета по поводу романтики? — Да. — Розовый цвет на ее щеках усилился: — Я знаю, что вы сохраните мой секрет, и вы так много с ней общались, что знаете ее лучше, чем кто-либо другой из моей команды. Вы — единственная причина, по которой ее не исключили. — …Ты не можешь быть… — Я говорю о Блейк, конечно же, — Сказала Вайсс, не замечая или не обращая внимания на расцветающий ужас на лице Жона, — Я знаю, что мы начинали с грубости, учитывая мои взгляды на Фавнов, но в последнее время мы стали довольно близки. Моя привязанность началась с того, что она помогла мне справиться с некоторыми моими чувствами, когда я впервые узнала о случившемся с моим отцом. Учитывая ее прошлое, она имела бы полное право праздновать, но она проигнорировала свои собственные чувства, чтобы помочь мне с моими. Янг и Руби, конечно, тоже, но у них нет обид, которые можно было бы отбросить. — …Блейк. Ты влюбилась в Блейк. — Для меня это тоже стало сюрпризом. — Вайсс нервно хихикнула. Хихикнула. Жону хотелось плакать: — Я даже не подозревала, что могу испытывать такие чувства к другой женщине, но вот мы здесь. Так что… не могли бы вы дать мне совет. Жон не сказал ни слова. Вместо этого он встал, подошел к холодильнику и достал полную бутылку виски. Он открутил крышку, даже не задумываясь об этом, налил совсем немного в очень маленький стаканчик, а затем выпил прямо из бутылки.

***

Бедный Жон. Как раз когда кажется, что он покончил с Блейк, ему приходится иметь дело с Блейк. Что ж, он сам напрашивался на это, учитывая его замечания о том, как ему не хватает возможности обвинять ее во всем.