Изучи меня

      На следующий день, в четверг, Энид сидела с Бьянкой за одной партой на лекции по биологии.       Это означало, что у первой появился ещё один друг в колледже. Нет, единственный друг (Уэнсдей не считалась таковым ни в коем случае). А у второй небольшая возможность поддержки и заботы в сложное время. Тем самым, они сидели рядом, понимающе смотрели друг на друга, и, хоть и редко, но хихикали, что изрядно бесило.       Два сапога пара. Не поспоришь.       Блондинка общалась с Барклай через небольшие записки, видимо, всё ещё обсуждая недавнюю ситуацию с её недопарнем-передругом. Бьянка, по соображениям Аддамс, выглядела куда лучше, чем вчера, раз улыбалась некоторым высказываниям слабослышащей девушки. А Ксавьер же, который пялился на свою бывшую всю пару, наоборот, был чересчур грустным и потерянным. Но насколько же обманчив был его образ побитого и брошенного мальчика, на который явно многие девушки бы и купились, если бы не знали, какой же он гнилой человек. Уэнсдей думала, что если парень подойдёт к ней лично, и хоть одно слово вылетит из его мерзкого рта, она точно не будет просто стоять и терпеть. В ту же минуту весь Невермор узнает о его противной, скользкой стороне. А также, может, спустя час, он лишится пары конечностей за всё, что когда-либо сказал и сделал, и не только в отношении Бьянки. Но тот, видимо, до сих пор ужасно боялся Аддамс, чтобы подходить ближе, чем на десять метров, что, в целом, и было его единственным правильным решением за всю жизнь.       Сама Уэнсдей уже спустя минут десять лекции пожалела, что не смогла отсесть от Энид подальше, как желала ранее (чисто потому что именно сегодня слегка опоздала, хоть никогда раньше не позволяла себе такого). Девушка расположилась лишь на одну парту дальше, на первом ряду (к ней, хочется уточнить, никогда никто не садился, потому что она отгоняла людей подальше), и никак не могла не наблюдать за вечно улыбающейся Энид. Ведь голова девушки была прямо напротив стола, где сидела и читала свои лекции профессор Уимс.       Выхода не было, приходилось наслаждаться видом.       Но, надо признаться, Синклер тоже придала значение тому, что Уэнсдей снова становилась к ней ближе, и теперь даже физически. Однако она, вероятно, даже не осознавала эту маленькую деталь.       Проще говоря, у Уэнсдей больше не было выбора, кроме как осматривать внешний вид впереди сидящей напарницы. Сегодня Синклер сверкала розовыми тенями с блёстками и небольшими тёмными стрелками, подчёркивающими её большие глаза. Девушка надела самую отвратительную оранжевую рубашку из всего своего учебного гардероба, а также под столом болтала широкими джинсами, режущими глаза яркой белизной. Заканчивали её до боли изощрённый образ красные кеды, которые едва со всем вышеперечисленным сочетались.       Уэнсдей не могла представить, кто бы ещё мог выглядеть в этом так идеально, кроме неё.       Несмотря даже на то, что Энид иногда общалась с Бьянкой и также старательно успевала писать конспект своей любимой большой ручкой с кучей разных стержней, она находила моменты завлечь Уэнсдей, почти незаметно ни для кого, кроме, возможно, наблюдательной соседки. Но Барклай не будет строить из себя всезнайку сразу. Она просто припрячет эту информацию на какой-нибудь чёрный день, чтобы удивить Аддамс своей гениальностью (которой и не было вовсе).       Но в этом они и были схожи.       Казалось, Энид была несказанно рада такому стечению обстоятельств, при котором Аддамс сидела недалеко. Она иногда поворачивалась к Уэнсдей, подмигивала, улыбалась, едва не смеялась, а ещё будто специально показывала некоторые жесты, которые знала, что девушка будет читать. Это были разные жесты, что-то вроде «Хочется спать», «Мрачный костюм», «Не пялься», что вечно вызывали тяжёлые вздохи у брюнетки, а вместе с этим онемение сердца.       Она ведь, естественно, читала.       Но не могла отвечать, потому что не было буквально и шанса на это. Да и Уимс могла заметить, ведь и так вечно ждала, когда Аддамс поддержит её слова небольшим кивком, выражая сосредоточенность. Это не пары по литературе, где всем всё равно и каждый может делать то, что хочет. Это профильная пара, где им необходимо быть сдержаннее.       Хотя лично Энид это не особо и волновало. Учитывая её постоянные тайные послания Уэнсдей, от которых ей уже и не хотелось избавляться. Она привыкла.       Что же ещё оставалось?       Так, девушки снова провели пару, играя в небольшие гляделки и жесты. После того, как лекция закончилась, Уимс подозвала их обеих, чтобы провести небольшой разговор. Уэнсдей пришлось подождать, пока Энид напрощается с Барклай, и вскоре самой подколоть Бьянку, говоря, что она, совсем как сирена, утягивает любого в своё болото. Аддамс хотела поскорее уже выйти из колледжа и заниматься делами только с Энид. Без посторонних лиц. Бьянка всё также хитро смотрела на Аддамс, обнимая блондинку, а потом, когда уходила, сказала: «Да-да, больше не мешаю, у вас же всё серьёзно». Хорошо, что она ушла раньше, чем брюнетка придумала план мести.       Но, поверьте, для него ещё будет время.       Уимс просто уточняла, всё ли идет гладко и не нужна ли им какая-то помощь. Хотя о какой помощи шла речь, так и не удалось понять. Но Уэнсдей пояснила, что они почти закончили (что, к слову, было правдой) и что с Энид не так тяжело работать, как многие ученики думают. Может быть, если бы они выучили хотя бы несколько жестов на аслене, они бы уже могли нормально контактировать с ней. Но никому это не нужно, что считалось для Уэнсдей просто дебилизмом. Никто не учит языкам жестов, которые, с вероятностью в 99 процентов, улучшили бы коммуникацию между людьми. Зато все должны обязательно ходить на устную физическую культуру, которая поддерживает базовые знания о здоровье, описанные в любой книжке. Что же, возможно, в противоречия учёбы можно было долго вникать, но это было не столько неважно сейчас. Важна была небольшая дилемма по поводу представления доклада в следующий четверг.       — Я всё думаю, как всё же организовать вам выступление, — Лариса Уимс встала из-за стола и наклонилась вперёд, облокачиваясь на предплечья, и задумчиво обвела взглядом девушек. — Чтобы вы обе в этом принимали активное участие.       — Выступление? — Аддамс нахмурилась, сложив руки на груди. Её взгляд метался между Энид и Уимс.       Энид странно покосилась на неё, будто Уэнсдей задала очень странный вопрос.       — Все будут выступать с докладами. Вы забыли? — Уимс говорила так, будто каждая из них может это сделать.       Но говорить здесь могла только Аддамс. Энид же общалась жестами.       — Я думала, в данном случае… В общем, что Энид в целом нет смысла выступать. Как и мне, получается, — пыталась выразить Уэнсдей, также поглядывая на Энид.       Синклер недовольно провела рукой по своему плечу. Взгляд её передавал одно: «Что за бред?». Она, конечно, понимала, что смысла выходить на огромную аудиторию нет, если никто не знает язык жестов. Но ей как раз из-за этого и было обидно. Что никак она не может рассказать то, что сама делала.       — О, это же не проблема. В любом случае она просто может выйти и…       — Она будет стоять, пока я буду всё говорить? Смеётесь? — Уэнсдей помотала головой, поднимая её вверх.       Энид помахала руками, сделав шаг вправо от них, чем сразу привлекла внимание.       «Может, у меня спросить?» — она была возмущена.       — Ладно, Энид, — вздохнула Аддамс, а потом кивнула в её сторону, давая ей слово, точнее, жест. — Есть идеи?       «Пока что нет. Но я не хочу сидеть на своём месте, пока ты, — Синклер указала пальцем на брюнетку, — рассказываешь наш общий проект».       — Она не хочет просто сидеть, — пояснила Уэнсдей для преподавательницы в более вежливой форме.       Уимс понимающе вздохнула.       — Ладно, я дам вам шанс поговорить и обсудить это без меня. Если что, найдёте меня на кафедре. Я обычно каждый день с полудня там.       Так этот небольшой разговор и закончился. Девушки, конечно, так и не пришли к заключению, что можно с этим сделать. Показывать жесты, которые бы Уэнсдей считывала? Казалось более затратным по времени и силам дело, чем просто взять и рассказать его целиком. Одну Аддамс Энид отпускать не хотела. Таким образом, не найдя никакого удовлетворяющего их решения, они решили об этом подумать позже, может, у кого-то появятся более умные мысли по поводу выступления вдвоем.       И в очередной раз направились прямо до кафе.

***

      — Выводы — лёгкая часть, — сказала девушка, понимая, что по сути они справились со всей тяжёлой частью исследований. — Я справлюсь с ней и с редактированием. На тебе литература. Но для этого есть время.       «Без проблем», — улыбнулась Энид, а потом осторожно перебралась на место напротив Уэнсдей, чтобы собрать вещи и взять джинсовку. Их часы закончились быстрее, чем обычно. Возможно, это связано с интересом к теме и постоянными обсуждениями, а может быть всё было намного проще: времени с этой брюнеткой хотелось проводить с каждым разом больше. С напарницей, с которой она сидела рядом и едва держалась, чтобы не засматриваться на неё лишний раз, хоть и получилось с трудом.       Уэнсдей всегда представлялась очень угрюмой и мрачной. Ну, всем людям так казалось. И, по правде говоря, они были правы, потому что девушка выставляла себя таковой. Аддамс не нужны были люди вокруг, если они не представляли особой выгоды. Она посылала всех, кто только пытался быть с ней добр, подальше и надолго. Брюнетка была полностью закрытой личностью. Но, несмотря на поверхность жеоды, Энид смогла найти внутри неё кристаллы, которые показывали девушку с другой стороны. Уэнсдей всё ещё вела себя отстраненно, но большинство действий относительно Энид несли совсем небезразличный подтекст. Какой-то запредельный интерес, то есть, в стиле, которым обладала только Аддамс, из-за чего блондинка так сильно и радовалась. Ей просто нравилось видеть глубокие изменения в поведении Уэнс. В том, что она потихоньку принимает хотя бы кого-то в своё личное пространство.       Девушки сегодня трудились специально, чтобы оставшееся время готовиться к семестровым тестам, которые начинаются с самого понедельника. Что они будут делать дальше, пока не обговаривалось. Но то, что напарницы успели почти завершить проект, (даже постоянно обсуждая темы по миллион раз) так быстро, означало, что они перестанут проводить много времени вместе. А ведь и этого количества было мало для Энид.       С грустным вздохом, Синклер накинула рюкзак, а затем перевела взгляд на Уэнсдей, которая всё ещё собиралась. Энид всё думала, когда брюнетка посоветует, например, обсудить ещё какой-нибудь абзац вместе, поэтому вновь смотрела на неё так, словно ждала чуда. Может, она всё же скажет что-то наподобие: «Давай ещё сто раз пройдёмся по проекту, чтобы всё было точно. Ты ведь знаешь, я, Уэнсдей Аддамс, всё делаю идеально». Было бы, честно говоря, прекрасно.       Думая об этом, она снова остановила обычно метающийся взгляд на губах Уэнсдей. Чёрт побери, последнее время ей не удавалось просто следить за речью девушки. Иногда она переспрашивала Уэнсдей не потому, что не понимала, что она говорила, а потому что случайно отвлекалась на ровный контур губ, лёгкую усмешку, небольшое касание зубов к матовой нежной коже… Энид соврала бы себе, если бы сказала, что не хотела бы коснуться её губ своими.       Но это было уже слишком. Все мысли по этому поводу были лишь в её сумасшедших мечтах. И всё же, одна небольшая частичка внутри девушки надеялась, что мечтами они были лишь на ближайшее время.       Но, как бы там ни было, если Уэнсдей что-то и предложит, их встречи точно отложатся на один день. Завтра у Энид… планы. Которые нельзя отложить.       — Похоже, у нас будет только одна встреча, — сказала Аддамс, завязывая пояс пальто.       Энид медленно закивала, горестно подмечая про себя этот факт. Не предложит, видимо. У них больше не было возможности сделать что-то вместе, да и не было смысла. Или был, но совершенно иной.       — Суббота?       Энид в очередной раз кивнула, прислонясь ко столу бедром.       Уэнсдей, явно напряжённая, а может и задумчивая (всё ещё было сложно понять некоторые моменты в её поведении), осмотрела сверху вниз девушку и затем накинула на плечо сумку с ноутбуком, намериваясь встать из-за стола. Возможно она устала, хотя хотелось верить, что дело в том, что девушки на сегодня закончили совместную работу.       Оставив пару долларов на чаевые, они обе вышли из кафе и направились прямо до перекрёстка, где обычно расходились. Не верилось, что вот-вот они снова пойдут своей дорогой, никак не растянут этот момент, как бы медленно они не шли. Синклер вдруг поняла, что это время нужно использовать хотя бы с минимальной пользой — общением. Чтобы не писать снова девочкам о том, что потеряла его бездумно, просто молча ступая с Уэнсдей.       «Я считаю, мы хорошо поработали», — улыбнулась Энид, начиная небольшую беседу. Она и правда была рада результатам и давно об этом хотела сказать.       — Куда лучше, чем работать с Бьянкой, — высказалась Аддамс с ноткой иронии в голосе, намекая на их очень быстро развивающуюся дружбу. Блондинка закусила губу, пытаясь не усмехнуться.       «Я не знаю. Но она очень хорошая», — Синклер пнула небольшой камень с дороги в кусты. Бьянка была милой, но до Уэнсдей… К счастью, по мнению и чувствам Энид, никто не мог бы встать на место Уэнсдей.       — Да, только вот она язык жестов не понимает от слова совсем, — брюнетка фыркнула, нервно поправляя воротник чёрного пальто.       Энид понимающе качнула плечами. Как же Аддамс неумело скрывала своё недовольство.       «Не беспокойся, — Энид помотала головой, смотря на не выражающее ничего лицо брюнетки. — Ты всё равно лучший напарник из всех, что у меня когда-либо был».       И, конечно, Аддамс снова промолчала, но только вот Энид уже поняла, что это означает, что она смущена. Особенно по сжатым пальцам на ремне сумки.       Буквально через минуту они остановились на том самом перекрёстке. Неловкое молчание сопровождалось лишь топтанием Синклер на месте и проницательным взглядом Уэнсдей. Этот момент решила разрушить вторая.       — Ладно, Энид. До скорой встречи, — сказала она, кивнув на прощание и помахав рукой.       Как только девушка повернула корпус, то Энид потянулась вперед, взяла её за плечо, тем самым разворачивая к себе. В сердце Синклер зазвучали неопределённые чувства. Она не могла объяснить, почему остановила её на полушаге. Этот акт был мгновенным и необдуманным, словно что-то внутри неё подтолкнуло её к этому.       — Что-то ещё? — Уэнсдей пыталась разгадать её намерения. Её глаза уставились на предплечье с кучей разноцветных браслетов, но сама она почему-то не решалась убрать тёплую ладонь.       Блондинка замерла. Она помотала головой и в который раз зациклилась на губах, предлагающих ей ответы на вопрос. Вдохнув глубоко, она будто проснулась, резко опустила руку и сделала решительный шаг вперёд, преодолевая себя, чтобы оторваться от таких манящих губ.       Надо что-то делать.       И когда она наконец осознала, что остановила её с целью провести с девушкой ещё больше времени, она резко улыбнулась от идеи, мелодией играющей в голове.       «Ты… не хочешь меня проводить?» — спросила она. Энид слегка прищурила глаза и прикусила губу, наблюдая за реакцией Уэнсдей.       Девушка посмотрела на неё с некоторым недоумением, стараясь понять смысл данного предложения.       «Я всё-таки знаю, где твой дом. А ты, где мой — нет. Неправильно это».       Глупоглупоглупо. Это предложение было таким глупым и настырным, что у Энид даже заболел живот от переживаний. Но она не смогла придумать что-то лучше. Может быть, мозг и правда отказывался думать, когда перед тобой человек, который тебе небезразличен.       Какое-то время Уэнсдей ничего не говорила, лишь осматривала черты лица девушки напротив, от чего та слегка смутилась. А потом её глаза округлились. И в этот момент до Энид дошло, что девушка всё поняла.       — Если это не займёт больше получаса моего времени, — ответила Аддамс, выпрямляясь. Но несмотря на всю серьёзность фразы, девушка наконец будто перестала быть напряжённой. Будто даже слегка обрадовалась, и у Синклер словно камень с души упал. Она едва не запрыгала от счастья.       «Меньше. Вот увидишь. Пойдём», — ответила Энид с улыбкой, полной волнения. Внутри неё распространилось тепло от того, что брюнетка согласилась проводить её. Она развернулась на пятках и, встрепенувшись, словно птица, повела девушку за собой.       И девушки пошли прямо по улице, почти касаясь плечами друг друга.

***

      Уэнсдей и Энид шагали медленно, немного переговариваясь. Синклер рассказывала о том, что переезд ей дался тяжелее, чем может показаться на первый взгляд. К сожалению, её родители не особо думали о том, как это будет сказываться на её дальнейшей жизни, хоть и поступление в колледж было её осознанным выбором. Им было важнее то, что отцу здесь предложили лучшие условия работы. Никого не волновало, что в её родном городе остались все близкие друзья и больше возможностей для её развития.       «Так вот, Йоко, — она показала первую букву её имени пальцами, чтобы не повторять его в очередной раз дактилем. — Моя лучшая подруга. Но она просто ходячая катастрофа!»       — Что-то есть у вас с ней общее…       Энид посмеялась, а Аддамс лишь самодовольно хмыкнула.       «Она приставучая, но смешная. Вечно во что-то ввязывается и ввязывает других. Хотя с появлением девушки у неё развилась небольшая сдержанность», — она с одной стороны высмеивала Йоко, а с другой — будто гордилась ей.       Уэнсдей кивнула, всё ещё продолжая считывать жесты. Она не до конца понимала, почему ей в целом интересно обсуждать незнакомых ей людей. Было чувство, что данная тема была значима для Энид. Поэтому она не хотела сбивать её с мысли. Обычная тактичность.       «Но Дивина очень добрая, — продолжила её напарница, говоря о второй подруге, которая, как оказалось, не была слабослышащей или немой. Она специально выучила язык жестов, чтобы общаться со своей девушкой. — Мы трое стали… как семья».       Энид почему-то погрустнела. Она накрутила на палец локон волос, прикрывая свои настоящие чувства.       О чём она задумалась?       — Всё в порядке? — ладонь Уэнсдей чесалась от желания убрать её руку от лица, но она подавила в себе данное опрометчивое желание. Опустив брови, она лишь продолжала смотреть на Энид, ожидая ответа.       «Да, просто скучаю. Мне не хватает их. Тяжело… бывает», — наконец она усмехнулась, но это был нервный смех. Не её настоящий. Не тот, который обычно будил цунами в груди Аддамс.       Уэнсдей снова вздохнула, анализируя всю полученную информацию. Она не могла понять, каково быть Энид и так сильно ценить людей вокруг, но ей хотелось попытаться высказаться на данную тему так, чтобы девушка могла не переживать. Поэтому она, пожимая плечами, сказала:       — Но они же не умерли.       Энид остановилась, и Аддамс соответственно тоже. Лицо Синклер зеркалило непонимание. Брюнетка сразу осознала, что надо пояснить.       — Они не умерли. В плане… — Уэнсдей ненадолго остановилась, пытаясь объяснить мысль: — Ты пишешь им. Ты общаешься с ними. Они в другом городе, всего лишь на расстоянии. Что такое километры для вас? Лишь цифры.       Энид сглотнула. Она встряхнула головой, не веря тому, что Уэнсдей Аддамс пыталась как-то ей… помочь?       — Пойми, что всё в твоих руках. Ты можешь вернуться к ним позже, раз они так дороги. Ведь это твоё право.       Девушка и сама не знала, что вообще говорила. Но считала, что это одно из лучших объяснений, которые она вообще могла дать сейчас. Энид приложила к подбородку палец и закивала, принимая то, что Аддамс ей сказала.       «Извини. Ты права», — провела Синклер рукой по груди. Она и правда задумалась над её словами, и едва успела уловить то, что ответила ей Уэнсдей после:       — Всё нормально. Не за что извиняться, — её тон был спокойным и размеренным. — Просто я не испытывала такой… близости с кем-то.       Теперь она ещё о себе сказала, хотя раньше даже не думала о дружеских взаимодействиях. Не хотела, точнее сказать, ввязываться в то, что заведомо приведёт к провалу. Чёрт возьми, это точно не укроется от Энид.       Ну, конечно, она была права. Та снова решила взять её за горло:       «Не испытывала. То есть, сейчас ты испытываешь…?»       Кривая ухмылка Энид снова заставила Аддамс смутиться. Девушка очень быстро теряла контроль, когда Синклер так издевалась над ней.       Она просто стала слаба перед ней.       Поэтому Уэнсдей могла лишь грозным взглядом смотреть на девушку. Энид играючи отошла подальше, якобы боясь, что та может её избить. Аддамс помотала головой, а потом подошла к ней, продолжая их путь к дому Синклеров.       — Я не настолько глупая, чтобы прям посреди улицы тебя пытать, — сказала она, засунув руки в карманы.       «Ещё бы! Я уверена, у тебя есть комната пыток где-нибудь в подвале».       Пытки? Именно то, как она поддевала Уэнсдей, нужно было ставить на первое место среди всевозможных пыток, потому что иначе её поведение никак нельзя было называть.       — Хочешь попробовать на себе? — Уэнсдей ухмыльнулась и посмотрела наверх, делая вид, будто раздумывает самый грозный план по пытанию Синклер.       «Заманчивое предложение», — ответила Энид, поддерживая шутку. Её забавляли разговоры об этом? Интересно.       — Что тебе больше нравится: дыба? Железная дева? Электрический стул? — Уэнсдей сделала довольно серьёзное лицо. Раньше оно всегда было таким, а сейчас же ей приходится изображать его, поддерживая сарказм блондинки. Это было веселее, чем общение с Бьянкой. Определённо.       «Не стоит утруждаться. Обойдусь твоим присутствием», — девушка весело отмахнулась, снова одаривая Аддамс нежным смехом. Она завернула на повороте на Бакстон-лейн, и брюнетка последовала за ней.       Уэнсдей едва не улыбнулась на такой ответ, но скрыла подрагивание нерва за ответом:       — Я рада узнать, что наше общение — пытка для тебя.       «Самая лучшая пытка», — Энид улыбнулась ещё шире. Она посмотрела на неё и так глубоко заглянула в тёмную душу Аддамс, что той показалось, что от света, который девушка излучала, внутри неё начали расти цветы.       Неописуемое чувство чего-то потрясающе неприятного. Не хотелось его терять.       Они ещё несколько секунд шли и метали друг в друга взглядами, пока Энид случайно не напоролась на лужу — вовремя перепрыгнула её, слава богу, не запачкав свои изрисованные кеды. А затем, будто вернувшись в реальность, та огляделась и показала:       «Мы, кстати, почти пришли».       Они, уже потеряв такой странный, но удивительный контакт, прошли ещё пару домов и остановились возле одного небольшого, покрытого старой белой краской и имеющего ветхую крышу. И правда, шли девушки от силы минут двадцать, и то медленно. Как же близко Энид жила, оказывается.       «Спасибо», — Энид коснулась подбородка ладонью и опустила её.       — Это было сделано только из солидарности.       Девушка кивнула и хотела ещё показать жесты, но её взгляд резко замер на чём-то позади Аддамс. Причём этот взгляд напоминал больше испуг, чем удивление. Уэнсдей осторожно обернулась и увидела, как незнакомая ей невысокая женщина с кудрявыми волосами переходила дорогу. В руках она несла два небольших пакета. И, вроде как, она направлялась прямо к ним.       — Это…?       — Энид! — прокричала женщина недовольно, однако, видимо, обратив внимание на Уэнсдей, резко расплылась в улыбке.       «Мама», — вздохнула девушка, когда брюнетка повернулась к ней. Энид помахала матери, которая ответила ей тем же. Не только радость пропала на её лице. Весь корпус Энид будто скукожился. Она в миг стала меньше, чем казалась до этого. Аддамс же не могла понять, что случилось.       Что здесь не так?       — Энид, — она подошла ближе, и протянула ей пакеты, которые несла, логически предположить, с магазина. Она осмотрела дочь и закатила глаза, с невозможность ждать ещё секунду. Энид почти сразу покорно взяла пакеты. Потом старшая Синклер, вновь обрадованная гостьей, обратилась к Уэнсдей: — А ты у нас… её напарница? Приятно познакомиться! Вэнди?       — Уэнсдей, — поправила она сквозь зубы, силясь не сказать лишнего. Почему-то широкая улыбка женщины всё больше напрягала её. — Здравствуйте.       — Ах, точно. Какое странное имя, — она удивилась, слегка посмеиваясь, хотя смешного тут ничего не было. — Ну, что же, ты не зайдёшь к нам, я полагаю? У Энид снова беспорядок в комнате.       Энид стала ещё крошечнее, чем была. Её взгляд был направлен в ноги, будто она не могла даже выразить своё недовольство взглядом. Она ничего не показывала. Даже слышать и читать не хотела.       Уэнсдей перевела взгляд на миссис Синклер.       — Нет, мы общались по поводу исследования, — ответила она, а потом, покосившись на хмурую Энид, подумала всё же закончить данный спектакль, чтобы не смущать девушку. Кажется, ей было неловко из-за того, что здесь происходит: — Я, пожалуй, пойду. Мне пора.       — Конечно, тебе пора. Ты, наверное, очень трудишься над учёбой, в отличие от некоторых, — она продолжала улыбаться, будто это было просто констатацией факта, а не намёком. Даже не смотрела на свою дочь, которая уже успела поднять голову и всё же понять, что её мама сказала. — Ладно, я пошла. Энид, занеси продукты на кухню, как закончишь здесь. Я устала. И не задерживай Уэнсдей!       Она открыла дверь и зашла в дом, оставляя их в лёгком напряжении, которое решила разрушить Аддамс спустя десять секунд.       — Энид…?        Блондинка помотала головой, не желая ничего слышать. А затем расслабила плечи, оглядываясь назад, будто проверяя, не следят ли за ней. Она положила пакеты на верхнюю ступеньку, выдыхая тяжелый груз волнения. Энид развела руками, выражая непонимание.       «Она бывает уставшей, говорит глупости», — девушка пожала плечами, пытаясь ложно улыбнуться. Не получалось.       Врать — не её конёк.       — Я не думаю, что это то, что ты имеешь в виду…       «Неважно, — Энид отмахнулась, не желая думать об этом. — Ещё раз спасибо, что проводила».       Нет, это было важно. Аддамс тяжело признаться, но это было чертовски важно. Однако Синклер старательно переводила тему, чему стоило подчиниться, ведь она была, вероятно, сложной для неё. Поэтому девушка сказала:       — Ты знаешь, что не стоит благодарить за это каждый раз. Монета за монету.       «Ты слишком милая», — девушка слегка усмехнулась. Аддамс уже привыкла к подобным трактовкам, поэтому лишь стук её сердца среагировал, набирая темп снова. Всё равно было что-то не так. Даже если она говорила привычные ей фразы. Уэнсдей не проведёшь. И ей стоило хотя бы как-то изменить это.        Энид очередной раз поблагодарила её взглядом синих глаз и уже потянулась к пакетам, чтобы взять их и покинуть девушку. И тогда Уэнсдей, которая не успела рассмотреть правильность действия, резко спросила, что остановило Энид:       — Мои навыки в поддержке не стали лучше?       Уэнсдей пыталась сделать вид, что она не специально задала вопрос, относящийся к их прошлому разговору про Йоко и Дивину. Будто она не хотела на самом деле вернуть Энид в её обычное состояние. Синклер легко посмеялась, убирая волосы за ухо, что снова вызвало ураган в груди брюнетки. Она опёрлась на одну ногу, осматривая лицо девушки напротив. Её глаза хитро засверкали.       Энид снова готовила какую-то фразу, чтобы заткнуть её?       «Есть прогресс, определёно…» — Энид кивнула, качаясь то влево, то вправо, в своём любимом стиле.       Когда Уэнсдей только на миллисекунду опустила взгляд, чтобы придумать ответ, Синклер воспользовалась её отвлеченностью в самой ужасной манере. Аддамс едва успела понять, что случилось, ведь только она начала поворачиваться, как мягкие губы коснулись её щеки, оставляя тепло, которое не смог уничтожить даже прохладный ветер. Оно пронзило всё её тело чем-то острым, колким, приятно болезненным. Уэнсдей ощутила ещё более серьёзные мурашки, чем при первом касании руки Энид к её плечу.       «За прогресс», — показала она, а следом, подмигнув, взяла пакеты и помахала свободной рукой в знак прощания.       И всё-таки фраза тоже была.       Девушка с улыбкой скрылась за дверью, а Уэнсдей едва смогла собраться с силами и медленно отвернулась. Она спустилась с лестницы, хмурясь на своё безмолвное состояние. Серьёзно, она буквально не смогла даже и слова сказать после этого, не то что поднять руку и попрощаться нормально.       Будто она сама стала немой от того, что сейчас произошло.       Щека от поцелуя пылала. Она прислонила пальцы к ней и провела кончиками по горящему месту. Уэнсдей вобрала как можно больше воздуха, ведь, кажется, всё это время она не дышала. Она снова вспомнила, как Энид потянулась к ней, будучи в паре сантиметров от её губ, и, не сдержавшись, Уэнсдей улыбнулась, едва даже не посмеялась. Но сразу же, как почувстовала накатывающие эмоции, Аддамс сомкнула губы, понимая, что это было слишком по-детски.       Она резко сжала пальцами ремень от сумки и быстро зашагала к своему дому. Желая поскорее разобраться с тем, что она чувствовала в последнее время.

***

      Пальцы на грифе. Взмах смычка. Тяжёлый вздох.       И мелодия, полная глубины, наполнила пространство комнаты и заставила время замедлить свой бег.       Обычно игра на виолончели сразу проникала в ее душу, унося с собой все мысли. Уэнсдей погружалась в музыку, словно в другой мир, где слова не требовались. По слою пыли на инструменте можно было сказать, что она не доставала его уже очень долгое время, а значит не было необходимости избавляться от размышлений. Но вот теперь она снова здесь. Казалось, что из-за того, что у неё появилось так много необъяснимых чувств, одним писательством уже не обойтись. Нужно было как-то по-другому скрываться от них.       Но сейчас она буквально стремилась найти ответы в музыке. Каждый звук был отражением её неразрешённых вопросов. Она не просто играла на виолончели, она отдавалась ей, словно инструмент был продолжением её самой. С каждой нотой музыка становилась всё глубже, проникая в самые тайные уголки её темной души. Она дышала вместе с мелодией, позволяя выразить её эмоции там, где объяснения не могли найтись.       И всё же, по мере того как она продолжала играть, она ощущала, как в её душе рождается ещё больше вопросов. Музыка открывала новые горизонты, но в то же время она затягивала её в лабиринт, где ответы казались ещё дальше. Вопросы становились сложнее, а искомые ответы ускользали, словно тени.       Что же происходило с ней? Всю жизнь Уэнсдей была неподвижным объектом, но непреодалимая сила, исходящая от Энид, притягивала её с каждым днём всё ближе и ближе. Но это была не та сила, которой нужно противиться. Это была та сила, которой хотелось довериться, проанализировать и в итоге принять тот факт, что от неё никуда не деться.       А ведь Энид просто появилась. Наступила, как конец света. Взорвала солнце и поглотила всю его энергию в себя и ослепила ею. Мощным вихрем снесла всё, что было выстроено на пути, тем самым приблизившись к ней. Она просто существовала, просто была в её поле зрения, но уже сотворила что-то невозможное, противоречащее законам, что никогда не должно было случится, вопреки всем словам родителей. Чёрт возьми, она не была готова к такому ужасному восьмому чуду. Но теперь, когда Уэнсдей в её лапах, когда та поняла, что эта несносность даже нравится ей, когда она готова изучить новые законы природы… Всё приобрело смысл. Только вот его принятие давалось тяжелее. И казалось просто помешательством.       Так, с каждой нотой, каждым вибрирующим аккордом, сомнения усиливались, окутывая её мысли туманом неопределённости. Она искала, искала и искала возможность нормального объяснения, но каждое новое звучание виолончели казалось лишь углубляло её сомнения и расширяло пропасть между ней и отношением к Энид. Всё это было просто тяжело. Но сложности — как раз задача для Уэнсдей Аддамс. Хоть и непонятны её решения до сих пор.       На последней ноте девушка сильно выдохнула, словно проигрывая в данном состязании — нет возможности понять это так, как она привыкла (то есть логически). Она осознала, что даже игра на виолончели не смогла отвлечь её, да и помочь тоже. Уэнсдей не злилась, просто была в смятении, которое чувстовалось на самых кончиках пальцев рук. Аддамс ещё минут пять смотрела в потолок, пока всё же не решила отложить уже ненужный ей инструмент к стене, всё думая, как же её так угараздило попасться в ловушку в виде яркой особы с нарушением слуха. Это было удивительно. Но в хорошем или плохом смысле — всё ещё не было ясно.       В этот же момент, когда она только отошла от виолончели и решила заняться чем-то более продуктивным, например, выводами к проекту, девушка услышала звук уведомления. Аддамс резко подняла голову и посмотрела на светящийся экран телефона, а затем дрогнула тенью улыбки. Она точно знала, от кого уведомление.       Конечно, это была Энид.       Без сомнений, это точно была она.       Ощущение, будто она чувствовала, когда Уэнсдей думала о ней.       Брюнетка, оставляя все свои прошлые мысли, быстро подошла к столу. Она взяла телефон в руки и сразу же прочитала сообщение, садясь на рядом стоящую кровать.       enid_wolffle: В общем, я подумала, что я могу сделать презентацию 19:06       Девушка долго смотрела на сообщение, пытаясь понять о чем идёт речь. Но все решила спросить сама.       vipera14411319: К чему ты это? 19:08       Объяснения не заставили себя долго ждать. Энид всегда печатала, будто со скоростью света.        enid_wolffle: Я могу отвечать за часть с презентацией. Помогать переключать слайды и показывать то, что ты говоришь на экране, когда нужно. Ты всё равно не шаришь в этом. 19:08       Шаришь? Серьёзно, где она набиралась такими словами?        enid_wolffle: У тебя вообще есть что-то кроме Microsoft Word, например, Power Point? 19:08       Уэнсдей, не имея понятия, что это такое, продолжила писать, как ни в чем не бывало.        vipera14411319: Я не любитель украшать слова картинками. Это всегда отвлекает от темы. 19:09       enid_wolffle: Неправда. Это помогает лучше сосредоточиться на основных положениях. 19:09       vipera14411319: Пусть слушают всё, а не спят. 19:09       enid_wolffle: Да ну тебя, Уэнс 19:10       enid_wolffle: Я просто предложила. Показалось неплохой идеей. 19:10       Уэнсдей отвела взгляд в сторону и непонятно от чего захотела отмотать время назад, чтобы не повторять свои последние фразы. Она почувствовала, будто она сделала что-то не так, как стоило. Как это чувство называлось?       Вина?       Она чувствовала вину?       Ей не нравилось это чувство. В том смысле, что это причиняло неудобство Энид. Она ведь просто предложила вариант. Который и не был плохим.       Аддамс собралась с мыслями. Она старалась, максимально не показывая своё беспокойство, ответить так, чтобы исправить ситуацию.       vipera14411319: Ладно, Энид. С другой стороны это и правда неплохой выход. 19:12       vipera14411319: По крайней мере, ты знаешь больше об этих идиотах, чем я. И если для них так лучше, то я не против. 19:12        vipera14411319: Но у меня и правда нет этого… Power Point. 19:13       Она ждала, пока Энид прочитает сообщение. Конечно, когда она начала печатать, Аддамс закусила губу, ожидая ответа.       enid_wolffle: Так всё же ты хотела бы сделать это вместе? Я не против! 19:14       Вместе?       Аддамс и не думала, что сообщение может нести такой подтекст. Ведь она просто предложила сама сделать презентацию?       Ах, вот в чём дело.       Уэнсдей загадочно хмыкнула, вспоминая об этом лёгком взаимодействии.       Игра.       Аддамс не стала ничего отрицать. Что же, Энид хотела позаниматься на выходных именно таким образом, чтобы доделать наконец всё. И это никак не означало, что ей просто хотелось увидеть её.       Уэнсдей тоже была не против.       vipera14411319: Возможно, если это поможет, я могу выделить основное, что нужно туда включить. 19:14       enid_wolffle: Супер! 19:15       enid_wolffle: Но у меня появилась бредовая идея 19:16        vipera14411319: Так говоришь, будто они не все у тебя такие. 19:16       Аддамс усмехнулась, переворачиваясь на живот и подпирая голову подушкой.        enid_wolffle: Представь себе 19:16       vipera14411319: Так? 19:17       Синклер почему-то так долго не отправляла сообщение. То писала его, то останавливалась, то вновь писала, о чём говорила эта бесячая бегущая строка вверху чата. Что же там такое?       Что не так?       enid_wolffle: Ты можешь прийти ко мне домой. Завтра. 19:21       Домой? К Энид? Пожалуй, лучше так, ведь у неё есть нужная программа. Но после ситуации с её матерью… Будет ли всё нормально с Энид? Будет ли она переживать из-за этого? Будет ли снова грустной и крошечной до такой степени, что придётся вновь помогать ей? Наверное, не стоило надумывать плохое, раз девушка её позвала сама.       Но, с другой стороны, и идти прямо к ней домой, в место, которое, возможно, будет напрягать Уэнсдей своей непривычной атмосферой… было достаточно неразумно.       «Почему для тебя всё смешное обязательно неразумное?» — всплыло в голове недавнее выражение Синклер.       Из-за очередных мыслей она и забыла, что Энид написала ещё одно сообщение.       enid_wolffle: Адрес то ты знаешь :))) 19:22       Она просто издевалась. Снова.       vipera14411319: Ты уверена? 19:22       Она поинтересовалась совсем не потому что её волновало что-то. Уэнсдей просто хотела знать о серьёзности намерений девушки. Вдруг это была всё же шутка.       enid_wolffle: Конечно. Если, правда, у тебя нет аллергии на цвета… 19:23       Девушка вновь перекатилась на спину и посмотрела в поток, принимая решение. Она написала:       vipera14411319: Есть. 19:24       А потом вздохнула, снова сдаваясь и принимая сторону победителя.        vipera14411319: Во сколько приходить? 19:25       Честно сказать, такую добровольную смерть выбирал только Аддамс. Уэнсдей была уверена, что она точно ослепнет от комнаты Энид, как только зайдет в её яркое пространство. Явно будет чувствовать себя некомфортно, вновь встречаясь с матерью Энид.       Но что точно было необычным, так это то, что она была совсем не против такого исхода. И готова ко всему, что будет ее ждать завтра.