Изучи меня

      — Моя грозовая тучка, я был ужасно рад поговорить с тобой! — по-привычному громкий голос отца раздался из динамика телефона. Он приблизился к экрану, словно это могло сделать дистанцию между ними короче. За ним повторила и рядом сидящая мать, которая была в не меньшем восторге от разговора с дочерью. — Звони нам почаще. Мы умираем от желания поскорее увидеть тебя!       — Я непременно счастлива узнать, что моё долгое отсутствие вызывает у вас такие чувства, отец, — Уэнсдей проговорила данную фразу на автомате. Её взгляд был устремлен в окно, что в этот раз по-необыкновенному пропускало слабые солнечные лучи через не задёрнутые шторы. А потом, словно пробудившись из дремоты, девушка снова посмотрела на родителей.       — И мы тебя любим, nuestra muerte, — Гомес улыбнулся во все тридцать два зуба, поправляя чёрный пиджак. Однако его улыбка вдруг застыла, и он резко повернулся к Мортише, которая, по всей видимости, подала ему незаметный знак под столом. Это была их договорённость, когда она хотела привлечь к себе внимание мужа. Правда, родители думали, что кроме них об этом никто не знал. Ошибались.       — Mon chér… Могу ли я поговорить с нашей гадючкой наедине? — спросила женщина, при этом слегка наклонила голову набок, поглаживая щеку мужа. Уэнсдей нахмурилась, не понимая такого резкого желания матери поговорить с ней один на один, но продолжила молчать, только выпрямив спину в защитной позе.       — Ох, да… Да, конечно, cara mia, — отец одарил её коротким, но определённо страстным поцелуем, на что младшая Аддамс недовольно скривилась, но в кои-то веки не отвела взгляд. — Я оставляю вас.       Отец быстро удалился, и мать, проводя его томным взглядом, посмотрела на закатывающую глаза Уэнсдей.       — У тебя есть ко мне просьба, мама? — девушка подняла бровь в ожидании слов матери. Ей хотелось поскорее закончить разговор и заниматься своими личными делами, ведь общение с родителями и так затянулось на десять минут дольше, чем планировалось.       — О, нет, не совсем, — Мортиша улыбнулась, а затем хитро моргнула глазами, как умела делать только она.       Уэнсдей знала, что злом это не кончится. Её мама никогда не начинала разговор с такой игривой улыбкой, если дело не касалось чего-то важного. Ведь она хотела обсудить с ней личное. Что-то, что точно направлено на существование самой Уэнсдей.       Что на этот раз?       Младшая Аддамс кивнула, желая быстрее узнать, о чём так желала поговорить мать.       — Не пойми меня неправильно, ma chère, но с недавних пор я начала замечать небольшие изменения в тебе во время наших бесед, — она говорила медленно и осторожно, пытаясь не давить на дочку этим новым открытием. Но Уэнсдей уже чувствовала себя скованно с самого начала разговора. — Иногда я вижу, что ты о чем-то задумываешься. Будто… летаешь в облаках.       Девушка выдохнула и опустила взгляд, впервые не зная, что сказать в ответ матери. Она начала размышлять, было ли так на самом деле. Отвлекалась ли она при разговоре с родителями за эту пару недель чаще, чем раньше. Не было ли это простой усталостью или не особым желанием общаться во время проекта и экзаменов. И, прокручивая эти мысли, Уэнсдей всё ещё пыталась слушать монолог Мортиши.       — Я вижу, что есть какая-то вещь, которая тебя беспокоит. И я буду готова помочь, если моя помощь тебе нужна. Только скажи.       Энид.       От мысли об её смехе голова снова начала ехать кругом.       Мама всегда чересчур беспокоилась об её состоянии. Мортиша просто знала, что скрывалось под мрачными словами или холодными, как лёд, глазами дочери. Когда Уэнсдей была подростком, то мать ей казалась именно тем человеком, кто лез не в своё дело, вечно старался выпытать то, что не было в его компетенции. Как следствие, это сильно раздражало девушку и скорее отдаляло их друг от друга. Но в свои восемнадцать она смирилась с такой опекой (и это, конечно, никак не связано с её переездом), и начала понимать, что некоторые слова поддержки мамы были значимы, даже если Уэнсдей это словесно не признавала. Ведь только мать была способна увидеть в ней то, что её дочь всегда скрывала в себе.       Так был ли смысл врать человеку, который знал о тебе больше, чем другие? Или не просить ни о какой помощи, когда её предлагали? Мама бы могла просто отстать от неё, больше не задавать никаких вопросов, если бы Уэнсдей, как всегда, безэмоционально выдала три простых слова «Я сама справлюсь». Ведь Мортиша принимала всё, о чём просила её дочь.       Но почему именно сейчас ей всё же хотелось получить совет?       Энид.       — Я не знаю, как это описать, — наконец произнесла девушка, поднимая взгляд своих непривычно пустых глаз. Мортиша слегка улыбнулась, обрадованная тем, что дочь не против обсудить свои переживания.       — Ты можешь начать издалека, — дала она ей подсказку. — Когда это началось, mi cuervo?       Уэнсдей долго смотрела на маму, пока не выдохнула и не наклонилась ближе к экрану.       — Всё поменялось тогда, когда к нам поступила девушка…       Она рассказала. Рассказала ей почти всё, что считала нужным, и даже с небольшой горкой ненужного. Про то, как её потрясла слабослышащая девушка с ванильным кофе в руках. Про то, как некоторые смеялись над Энид, и как Уэнсдей обещала уничтожить их, если они вновь будут обсуждать её. Как неожиданно блондинка стала её напарницей по проекту. Про то, как они делали его вместе почти две недели. Про то, как касания больше не являлись чем-то запретным, в отношении этой девушки точно. Про то, как сильно Энид влияла на неё и как ей казалось это правильным. Как всё, что девушка строила ранее, теперь являлось бессмысленным, ведь Энид заполонила всё собой и дала этому пространству иной смысл.       Мама слушала, не перебивая дочку, полностью концентрируясь на её рассказе. Она кивала, поддерживая её слова, нередко поддакивала ей, выражая искренний интерес.       — Я не могу перестать думать об её безграничном позитиве. Будто это пугает в самой прелестной манере, — выдохнула Аддамс, сжимая подлокотник сидения. — Это меня… будоражит.       Мортиша всё же не смогла сдержаться. Под конец предложения дочери она улыбнулась, в очередной раз стреляя тёмными глазами.       — Finalmente los rayos del sol se abrieron paso a través de la nube de tormenta, — проговорила она, мечтательно подпирая подбородок ладонью.       — Что ты имеешь в виду? — Уэнсдей нахмурилась, пытаясь понять смысл слов и такое до жути странное выражение лица матери.       — О, милая, мне кажется, ты наконец нашла человека, который растопил твоё холодное сердце. Очень важного человека, Уэнсдей.       На секунду Уэнсдей пропала. Она не ожидала, что мать способна так прямо сказать то, что она сама только начинала понимать. Сердце её заколотилось громко, словно бешено билось в попытке выбраться из тесных границ, которые она наложила на свои эмоции. Девушка, которая всегда была невозмутима и хладнокровна, была раскрыта в самом неожиданном месте и неожиданное время. Раскрыта для самой себя.       — Ты хочешь сказать, что я… — её глаза забегали в разные стороны. Девушка опустила взгляд, начав метать его по полу. А потом резко остановилась. — Но… это невозможно.       — Я понимаю, ты в замешательстве. Но знай, что это не то чувство, которого нужно бояться, — она всё ещё была мягкой, но сейчас это уже выводило из себя брюнетку.       — Я не боюсь. Это просто… это не должно было случиться со мной! — она сглотнула. Честно сказать, она никогда бы не позволила себе такого. Но перебирая все свои чувства, мысли и желания относительно Синклер, брюнетка не смогла бы дать этому другое объяснение.       Энид.       Как же она могла сделать с ней такое?       — О, дорогая. Я понимаю, тебе нужно время…       — Даже если… Даже если это так. Это не должно иметь смысл, — чётко сказала младшая Аддамс, стараясь привести себя в норму. Она отвела взгляд, выше поднимая подбородок.       — Почему же? — Мортиша наклонила голову, пытаясь понять, какие мысли скрывала девушка.       — Ты знаешь моё отношение к… этому. Никакая близость не должна меня коснуться.       — Но это уже происходит. Ты видишь, как всё это меняет тебя. Что же не так в этой пугающе приятной для тебя близости?       Аддамс вздохнула. Она почувствовала, как её горло пересохло от осознания правды.       — Неужели есть то, чего именно ты… — Мортиша прикусила губу, останавливая вырывающееся из её уст слово, -… что именно гложет твою мрачную душу? Что-то определённое?       Уэнсдей долго смотрела в глаза напротив, не проронив ни слова, пока мама сама не ахнула, понимая, что же так тяжело ей объяснить самой.       — Отвержение? — она искала подтверждение в её словах. И, проследив за тем, как Аддамс снова опустила голову, продолжила: — О, Уэнсдей, она ведь принимает тебя. Она рядом, когда ты не просишь. И ты тянешься к ней, когда ей нужно. Тебя не тронет это.       Уэнсдей не знала, было ли дело именно в том, что её могут отвергнуть. Но каждый раз, когда Энид рядом, она всё чаще и чаще позволяла ей пользоваться собой, делать с ней то, что никому никогда не разрешалось. Она понимала, что чем дальше, тем опаснее будет для неё путь. И если Синклер разрушит все её надежды, то…       — Что мне делать? — Уэнсдей просто была в отчаянии. Она не была сильна в чувствах. Никогда не умела их показывать. А полностью доверять им — тем более.       — Просто следуй желаниям, — улыбнулась Мортиша. — Твои мысли подскажут, что делать. Не противься им, даже если они новые. Ведь ты не сможешь перестать о ней думать. Ты уже не можешь, правда? Дай шанс хотя бы одному человеку, который несомненно тоже нашёл в тебе что-то особенное.       Уэнсдей не знала, было ли это хорошим советом. Она кивнула, принимая решение сначала хотя бы смириться с чувствами, а потом уже говорить о них прямо. Раз всё её тело и разум уже подчинились Энид, ей не составит труда подчиниться и желаниями относительно неё. Уэнсдей будет наблюдательна, но постарается не злоупотреблять отрицанием. Она постарается найти смысл в своих чувствах.       Девушка ещё пять минут побеседовала с матерью, собирая чуть больше информации про коснувшееся её явление. Телефонный звонок кончился большим желанием поблагодарить мать, но младшая Аддамс лишь смогла сказать «Твои слова имеют смысл. Я приму их к сведению». Однако Мортиша знала, что Уэнсдей была рада этому разговору и его принёсшим плодам, и с довольным видом попрощалась с дочерью, думая о том, как же они похожи.       Как всегда, когда Аддамс только хотела заняться чем-то стоящим после уморительной беседы, как звук знакомого оповещения заставил её снова взять телефон в руки. Это было сообщение от предмета её ужасных чувств.       И она, желая не сдерживать полуулыбку при прочтении сообщения, начала печатать ответ.

***

      — Железа в шее, отвечающая за регулирование обмена веществ?       «Тиреоидная. Пространство между паутинообразной и мягкой оболочками мозга и спинного мозга?»       — Субарахноидальное пространство.       Ладно, собственно, Уэнсдей не могла объяснить, как это вышло, но она почти сразу на это согласилась.       Всё же, это продолжало быть игрой и по сей день.       Следовать желаниям? Возможно, не звучало так тяжело, как казалось на самом деле. Она просто позволила Энид быть во главе власти, и не ощущала от этого принижения. Синклер была в её доме, в её спальне, сидела рядом на её кровати и смеялась с придуманного состязания. А ещё блондинка снова пахла кофе и ванилью (она принесла им обеим по стаканчику из кафе по дороге), что напоминало не только первое появление девушки в колледже, но также их знакомство, посиделки за проектом, в общем, все те вещи, которые привели к моменту понимания того, что Уэнсдей не просто так сходила с ума. И это было очень спонтанно и удивительно. Ведь Энид принесла им кофе. В дом Уэнсдей. Зная, что та это оценит.       Она просто завладела всем её сознанием и не стыдилась этого.       «Я могу так бесконечно».       — Думаешь? Мы ещё не добрались до литературы.       «Хорошо, гений гадюка, я с радостью посмотрю на ваш провал».       Её забавляло это. Больше, чем взрывы водоёмов с Пагсли. Больше, чем взлом потайных дверей с дядей Фестором. Больше, чем фехтование с отцом.       Просто находиться с Энид казалось лучше, чем всё, что она когда-либо делала с другими людьми.       Как можно было понять, девушки готовились к экзаменам. Идея была лично Энид — ей не хотелось просто так проводить следующую неделю без особого контакта с Аддамс (кроме, пожалуй, выступления с проектом и постоянных подколов в виде движений руками). Такой вариант, по типу соревнования, был отличным предлогом для того, чтобы брюнетка согласилась. Уэнсдей была рада попробовать что-то новое и, к счастью, она была довольна как собой, так и Энид. Пока никто из них не проиграл ни разу, яростно вспоминая всю семестровую программу. Каждый выдавливал остатки знаний, чтобы победить. Но… что же насчёт приза?       — Ты не добьешься этого, Синклер.       «Да? Я претендую только на новую часть в профиле. Не пустовать же ему».       В общем, выигрыш заключался в том, чтобы Энид прочитала что-то новое из написанного Уэнсдей и узнала больше о её книге, то есть задала любые три вопроса. Но вот Уэнсдей же, в случае победы, будет освобождена от любых вопросов и упоминаний про книгу.       В этом и была суть пари. Никто не собирался проигрывать и у каждого была своя цель. Энид была до жути внимательной, что завораживало и сосредотачивало Аддамс одновременно. Всё же она не хотела проиграть ей. Она этого не позволит.       Они проверяли так друг друга на протяжении нескольких часов. И даже если кто-то что-то забывал, то вскоре вспоминал. Это даже было правилом — разрешалось думать не больше пяти минут. Таким образом, пока что никто не проигрывал. За это время они даже успели поесть, что снова выражалось в готовке Энид. Уэнсдей же знала, что так будет, и купила продуктов побольше, чтобы Синклер сделала что-то более интересное. Поэтому на ужин они ели пасту, одну из самых странных (в неё были добавлены орехи), но на удивление вкусных в жизни Уэнсдей.       «Одна из четырёх полостей сердца, которая принимает кислородный кровоток от лёгких».       — Левое предсердие, — она почти сразу ответила, на что Энид расстроено цокнула. — Так… хм…       «Предлагаю остановиться», — показала Энид жестами, а потом упала на подушку, изображая смерть. Она тихо посмеялась, и Аддамс помотала головой, стараясь не показывать свою улыбку.       — Неужели сдаёшься? — Уэнсдей отложила конспекты подальше на край кровати.       «Нет-нет, — она слегка подняла корпус. — Предлагаю тайм-аут. Мозговая активность на сегодня исчерпана».       Уэнсдей усмехнулась, хотя не могла не признать, что тоже подустала. Энид снова легла прямо на тёмную кровать, а затем достала телефон, почувствовав вибрацию от сообщения, и вытянула руки вверх, потягиваясь. Она быстро что-то написала, пока Уэнсдей убирала карточки с кровати на стол, понимая, что, скорее всего, на сегодня хватит с них состязания. Её внимание привлекла Энид, которая похлопала по кровати, явно приглашая обратно.       «Хочешь посмотреть видео, которое я сделала на день рождения Йоко?» — спросила девушка, когда та присела рядом.       Аддамс подняла бровь вверх.       — Видео? На день рождения?       «Да, — закивала она и заулыбалась шире. — Я постоянно делаю на день рождения друзей видео. Глянешь? Мне нужно мнение.»       Уэнсдей вздохнула. Чтобы нормально посмотреть видео, ей нужно было лечь, как это сделала Энид. Она осторожно выпрямила ноги и легла головой на край подушки. Синклер же подвинулась ближе, переворачиваясь на бок. Блондинка была снова чертовски рядом с ней. И пусть Аддамс только начала привыкать к такому взаимодействию, всё чаще хотелось становиться ближе. Но, наверное, сама Синклер боялась сделать шаг тоже, ведь её щеки заметно покраснели уже от того, что напарницы лежали вместе. Энид включила видео и протянула телефон ближе к Уэнсдей. От того, что Энид слегка приподняла голову повыше, лёгкий воздух обдал её шею, и, честно, хотелось просто провалиться под эту чёртову кровать. Но она сфокусировалась на видео, как и обещала.       Уэнсдей была, естественно, в ужасе. Данное видео было нарезкой разных видео, без звука как такового. На одном из отрывков девушки одновременно подавились лапшой, что вызвало лёгкое непонимание от такой глупой синхронности у брюнетки, а у Энид смешок. Было ещё несколько забавных моментов с каким-то парнем, как потом выяснилось, с братом Дивины — Кентом, а после и с самой Дивиной. У Аддамс даже появилось странное желание познакомиться с этими безбашенными, но она оставила его там же, где оно родилось.       «Можешь листнуть вправо. Там есть полные видео. Я скачивала их заново», — она провела по экрану пальцем, включила видео и оставила руку на животе Аддамс. Это чувствовалось очень… тяжело. Тяжело, но выносимо приятно. Они… они лежали в обнимку? Или рука просто лежала на её животе. При любом раскладе это было вполне терпимо. Даже очень терпимо.       Они лежали так пару минут. Уэнсдей не особо интересовали все эти видео, сколько смеющаяся Энид, чей жар снова ускорял сердцебиение Уэнсдей. Она просто фокусировалась на своих чувствах, и была вполне готова провести в таком положении ещё добрых пару часов, но Энид подняла корпус с кровати и начала показывать жесты.       Без её руки стало неудобно.       «Смотри. Я сейчас приду», — пояснила она, вставая на пол. Аддамс приподнялась на локтях, не понимая, куда та собралась.       «Я в туалет, глупая», — она улыбнулась и подмигнула, из-за чего Уэнсдей снова упала на кровать, потирая переносицу. Она чувствовала себя слишком назойливой. Какое ей дело, куда направлялась Энид, если она находилась в её доме? Или дело было, но в другом?       Всё же без её руки было слишком свободно.       Энид вприпрыжку покинула спальню, оставив Уэнсдей созерцать такие странные моменты с Йоко и Дивиной. Особенно одно из последних видео, где они обе ходили по воде и плескались, а потом целовались. Правда их прервал Кент, который запрыгнул на сестру сверху и повалил ту в воду вместе с Йоко.       — Не вставай к врагу спиной, — брюнетка помотала головой, а потом пролистнула вправо, до следующего видео.       Оно, к слову, оказалось последним и довольно спокойным. Просто три сидящие на пирсе подруги, провожают солнце на на закате. Аддамс уже хотела отложить телефон, выключить его и ждать Энид, как на экране появилось сообщение. Она не хотела его читать. Но уведомление было слишком видно на экране, чтобы его игнорировать.       ajaxmannn: Окей… Как насчет «Gem» на Санни Вью Драйв?       Аякс?       Она переписывалась с Аяксом? Похоже на то, ведь об этом буквально говорило его тупое название аккаунта. И что он хотел от неё? Что все его слова об этом месте значили?       Следом был ещё ряд сообщений, которые она не могла не читать.       ajaxmannn: Хорошее место для свидания       ajaxmannn: Тебе там понравится. Ты вроде как любишь яркое       ajaxmannn: Там всё в розовых оттенках :)       Свидание?       Мир Уэнсдей начал рушиться, как что-то хрупкое, больное, самое слабое, что только могли создать. Она даже не поняла, как её плечи ослабели, а сам корпус опустился к изголовью кровати, не в силах держать эту информацию в голове.       Свидание?       Неужели Энид успела за такое короткое время познакомиться с Аяксом? И она согласилась встретиться с ним? С ним?       Но ведь она всегда с ней рядом. Ведь она буквально коснулась её щеки губами. Она показывала ей столько личного, неизведанного, но безумно важного. Она лежала с ней и убивала всех бабочек внутри живота, а потом будила их снова своим смехом. Энид завладела всеми её мыслями.       Она была всегда рядом.       Свидание?       И с Аяксом?       Как бы Уэнсдей не хотела ответить, лезть в личную переписку было бы перебором. Она отложила телефон, а потом села на край кровати. Несколько вибраций снова оповестили о сообщении, но она уже не желала их читать. Всё это никак не укладывалось в голове. Но и было вполне очевидным.       Они обе никто друг другу. Уэнсдей — темнота, которая тянет её далеко, глубоко в себя (даже её рисунок на стене об этом говорил). А Энид — общительная, добрая, отзывчивая девушка, которая со всеми ведёт себя одинаково. Лишь бы с ней хоть кто-то общался.       Энид зашла в спальню и сразу плюхнулась на кровать.       «Вижу ты в шоке от видео? Смешно же?» — показала она, слегка посмеиваясь от реакции Аддамс, которую она в целом и ожидала. Она взяла телефон в руку. Брюнетка не хотела даже смотреть на то, как она будет отвечать Петрополусу на сообщения.       — Глупые подростковые поступки, — она всё ещё в смятении. Было долгое молчание, после которого она всё же решила поднять взгляд. Энид сидела в телефоне, печатая сообщение. Её взгляд был довольно сосредоточенный, в то же время поникший. Она тяжело вздохнула, поднимая взгляд на Уэнсдей.       «Мне… стоит идти. Я задержалась», — она с сожалением вздохнула, садясь на кровать.       Аддамс, которая смотрела на неё, вообще не понимала, как она могла уйти так просто.       Из-за какого-то парня?       Парня, который не видел в ней больше, чем трофея в кармане?       Как она могла быть настолько глупа?       «Потом продолжим? К анатомии, я думаю, мы готовы» — спросила Энид. Она взяла свитер и надела поверх футболки.       Аддамс встала, чтобы проводить её. Они дошли до двери, где Энид обувала яркие кроссовки.       — Я не думаю, что это необходимо. Ты всё знаешь, — высказала Уэнсдей, стараясь не выдать своё разочарование.       Энид погрустнела ещё больше. И почему? И почему Уэнсдей кажется, что это все её чувства — ложь?       «Мне казалось, нам так проще? И приз… никто так и не выиграл», — она старалась рассмешить себя и подначить Уэнсдей, но та была словно тьма: скрытая и невзрачная.       — Тебе нужно было идти, — Аддамс показала рукой на дверь. Энид покосилась на её странное поведение. Ведь она хотела обнять её, уже тянулась к ней, но та просто отошла подальше.       «Что случилось?» — Энид непонимающе посмотрела на неё. Она ждала объяснений, показывала это всем своим эмоциональным лицом. Но девушка только сложила руки на груди.       — Мы закончили проект. Значит, мы больше не связаны.       Энид вскинула руками, а потом хлопнула ими по ногам, ничего не понимая. Уэнсдей следила за её действиями хладнокровным взглядом, ничего не отвечая на её эмоциональное «Что происходит?». Синклер провела рукой по лицу и кивнула, расстроенная молчанием. Она быстро закинула на себя ветровку и также быстро удалилась, хлопнув за собой дверью, не удосужившись даже показать жест в знак прощания. Уэнсдей поняла одно.       Советы приводят только к ещё большим сомнениями.       Она дала волю одному человеку войти в свои границы и сделала себе хуже. Она подвергла себя чувствам и чуть не стала пешкой в руках.       Но впредь она себе такого не позволит.       Отвержению не бывать, ведь она не допустит больше никакого сближения.

***

      Понедельник и вторник. Конец апреля.       Пожалуй, она и не вспомнила бы, когда чувствовала себя так потерянно.       Она злилась. Злилась на Аддамс, на то, что брюнетка не умела объяснять свои переживания, а сразу прогоняла прочь, если её что-то задевало. Злилась на себя за то, что не смогла сразу понять, почему закрылась девушка, которая сама тянулась к ней. Злилась на всё, что попадалось под руку не вовремя, даже на чёртовы экзамены. Она чувствовала, как пламя негодования бурлило внутри неё, как непонимание исказило её обычно позитивный настрой.       Она грустила. Грустила из-за потерянного времени, которое могло бы быть проведено вместе с Уэнсдей, но было упущено из-за недосказанности. Грустила из-за того, как легко разрушилось то, что они построили вместе. Эта грусть застыла внутри, будто мрачное облако, что загораживало радугу.       Она плакала. Плакала все эти назло дождливые ночи, закрывшись в комнате, лежа под одеялом. Плакала, перечитывая сообщения, которые остались без ответа. Думая о том, как холоден взгляд брюнетки при любом движении её пальцев, её слабой зазывающей поговорить улыбке. Она плакала, потому что это было единственное, что она могла делать в такой ситуации. Её самое страшное предположение сбылось наяву.       Она не знала, что делать. И поэтому ей приходилось стоять в стороне и наблюдать, как всё распадалось на крупицы.       Уэнсдей снова стала обычной (в том смысле, насколько обычной она могла показаться для большинства людей, кто знал её). Никакого общения. Ни ответа на сообщения, ни желания увидеться. Единственное, что она сказала ей, еще даже в понедельник, это то, что им нужно будет рассказать проект последними. Энид поверила, что это шанс на разговор, который так теплила в сердце. Но Аддамс сразу ушла. Испарилась, словно тень. Без дальнейших разговоров. Без какого-либо намёка во взгляде. Она отстранилась, отбросив все иллюзии по бездонному колодцу её ожиданий.       Что же Энид сделала не так?       Малейший звук, лёгкая реакция, слабый жест — она ждала. Она прибежала бы, увидев хоть что-то напоминающее просьбу. Но получила лишь убийственное молчание в ответ.       Даже когда Энид была маленькой, молчание вокруг не было настолько болезненным, сколько оно было именно от игнорирования Уэнсдей.       Два дня размышлений. Два дня разговоров с девочками и постоянным страданием в сторону непривычно забывшей об её существовании Аддамс. Даже Бьянка была обеспокоена её состоянием и спрашивала о её самочувствии. Но только если бы Синклер сама знала, что именно произошло.       И только после одного небольшого рассказа от Йоко она поняла, в чем было дело. И это было единственным вариантом, потому что другого она и не нашла.       Танака в очередной раз общалась с Энид по фейс тайму. Она пыталась отвлечь свою лучшую подругу от этой невозможно тяжёлой мысли в виде дерзкой брюнетки, поэтому делилась историями из жизни друзей и знакомых из Сан-Франциско, о том, как обстояли у них дела, кто уже успел жениться, а кто завёл кота. Так, Йоко рассказывала историю про какого-то ученика из клуба по жестовому языку, который основала Дивина. Энид не особо улавливала мысль, но вот когда подруга начала говорить, что недавно там произошла ссора из-за его парня, да такая, что он едва не бросил того за ревность к человеку из социальной сети, она попросила её остановиться и дать ей подумать.       И в тот момент, когда Энид начала прокручивать в голове то, что было в доме Аддамс буквально в воскресенье, она всё осознала.       Она ведь и забыла, что не отключила шторку уведомлений, как делала это всегда. А потом не придала этому значения, гневно отвечая на сообщения парня, потому что была и так расстроена поведением Уэнсдей.       Сообщения от Аякса, вероятно, были замечены ей.       И как она сразу поверила тому, что увидела? Ведь всё, что написал Аякс, было откровенной настойчивостью и не являлось чем-то серьёзным, по крайней мере, для Энид точно. Ведь он просто не знал границ, настырно предлагал увидеться. Даже когда они были в колледже, он пытался поговорить с ней, не намереваясь выучить хоть один жест на аслене (как он собирался общаться — всё ещё было для неё загадкой).       И Аддамс замечала это. Огонь в её глазах прожигал душу Энид насквозь, не оставляя и пепла. Как девушке объяснить, что это не то, о чём она думала? Как достучаться до человека, которому это не нужно? Который решил всё за тебя, потому что просто не хотел делать себе больно?       «Прижми её к стенке, — Йоко была резка в своих советах, но в чём-то и права. — Такие как она всегда отдаляются, чтобы не мешать и страдать в одиночку. Но тебе придётся заставить её выслушать тебя».       Нельзя просто поговорить? Не хотела делать шаг сама? Тогда придётся её заставить. Раз она так расстроилась, то ей уж точно захочется выслушать. Просто нужно поймать её и объяснить, как было на самом деле. А лучше показать. Чтобы она не закрылась от неё навсегда. Пока не поздно, надо быть решительнее.       И хотелось признаться, только это и оставалось.

***

      Кто бы мог подумать, что Уэнсдей Аддамс будет так сильно скучать по кому-то. Впервые не наслаждаться, а врать снаружи, что ей максимально некомфортно одной сидеть дома, а внутри ломать кости от обиды и желания объяснений. Притворяться перед самой собой, что ей безразличны сообщения Энид, её постоянные привлечения внимания глазами и жестами. Она не хотела быть с ней настолько жестокой. Но в этот раз следовать желаниями было бы неправильно. Иначе она снова подвергла бы себя тому чувству, которое сейчас съедало её изнутри, словно пираньи.       Это было неприятно. И в плохом смысле слова.       Она хотела рассказать об этом матери. Хотела сказать ей, как подло она поступила, сделав из неё марионетку для какой-то Синклер. Но всё ещё надеялась на что-то, прокручивая их диалог про важность для Энид. Хоть и сама себе сказала, что делать ничего не собирается.       Каждый раз, когда Аякс подходил к блондинке, Уэнсдей разворачивалась и уходила, не желая, но всё-таки представляя улыбку девушки этому тупоголовому парню. Её мысли хаотичным роем бушевали внутри — её бесило его лицо, самоуверенная походка и пристальный взгляд на девушку. Она делала всё, чтобы отстраниться от Энид, избегать любых стычек с ней и возможных разговоров, которые не касались доклада. И единственным местом, пожалуй, где она могла не бояться наткнуться на Синклер, была, как ни странно, библиотека.       Уэнсдей выбирала книги для чтения на большой перемене. Правда ли она искала что-то, или просто заполняла поиском все мысли, выгоняя ей ненужные? Было неважно, хотя бы здесь ей было спокойно, в большинстве своем не так тревожно.       Она всё ещё была слаба.       В очередной раз, когда девушка осматривала полки с новой привезённой литературой, до её ушей донесся достаточно громкий разговор для библиотеки. Уэнсдей удивленно опустила брови и сделала пару шагов назад к звуку. Перед её глазами предстала парочка знакомых одногруппников, сидящих за длинным столом со скамейками. Одна из них — Барклай. Её всегда видно издалека, да и слышно тоже. Её голос обладал невероятным тоном, который нельзя было перепутать с другими. А вот кто же был с ней рядом… Аддамс точно знала его.       Ах, да, тот парень с кудрявыми волосами. Она снова не смогла вспомнить его имя. Как же всё-таки его звали?       И крайне поздно, не подстать быстроте Уэнсдей, возник ещё один вопрос.       Что они делали здесь вдвоём?       Брюнетка подозрительно хмыкнула и, развернувшись на каблуках, медленно пошла в их сторону, всё четче различая слова, которые стали иметь смысл, а не просто строились на предположениях.       — Хорошо-хорошо, — медленно кивала Бьянка, запрокинув голову вверх и приложив палец к губам, наверняка над чем-то размышляя. — Представь, пчёлы начнут вымирать. Некому будет опылять растения. В этот же момент умрём и мы, понимаешь?       — Ну, начнут разводить ещё больше пчел, — объяснял парень довольно спокойно. Он потянулся на стуле, а потом, поправив свой фиолетовый джемпер на шее (он, кажется, немного сжимал его горло), продолжил: — Если что, придумают искусственных, технологичных пчел. Пока что мы просто не дошли до глобальной катастрофы, чтобы думать об этом.       — Пчёлы-роботы? Идея, конечно, неплохая. Но тот, кто их хакнет, потом завоюет весь мир. «Чёрное зеркало» наяву.       Уэнсдей прислушалась к диалогу, пытаясь вникнуть в разговор. Она всё ещё не понимала, как эти два абсолютно разных человека оказались вместе и при каких условиях начали говорить о… пчёлах?       Она так пристально следила за ними, что Бьянка, вероятно, даже почувствовала это. Что подтвердилось резким движением корпуса в её сторону.       — Уэнсдей?! — Бьянка, слегка дрогнув от тёмного силуэта в тени стеллажей, осмотрела её снизу вверх. Она помотала головой и непонимающе развела руками. — С каких пор ты подслушиваешь разговоры?       Брюнетка недоверчиво поморщилась. Она и не помнила, когда однокурсница последний раз звала её по имени.       — Барклай, вы бы ещё громче общались. Вас слышит вся библиотека, — сделав ещё пару шагов вперёд, к свету, Аддамс выпрямила спину и уставилась на парня, который дрогнул улыбкой на её появление.       — О, чёрт, точно, — Бьянка сразу понизила громкость голоса. — Пожалуй, мы и правда могли помешать. Юджин решил провести мне экскурс по пчёлам. Говорят, пчёлы могут перестать стареть, если будут выполнять работы более молодых особей.       — Привет, Уэнсдей! — парень повернулся к ней полубоком и помахал рукой.       — Здравствуй… Юджин.       Точно, Юджин. Парень с литературы, хорошо разбирался в девятнадцатом веке. Так ещё увлекался насекомыми? Удивительное совпадение.       — Занимательно, — пренебрежительно выдохнула Уэнсдей. Девушка снова повернулась к ближайшему стеллажу, якобы осматривая нужную полку для поиска книги.       — И не только это! Я бы сказал… А? Что? О… книгу? Сейчас гляну, — Аддамс вполуха слышала шептания этой странной парочки за спиной. Казалось, что Бьянка решила ненадолго избавиться от своего приятеля, отправив того за ненужной ей книгой.       Действительно, зачем?       Определённо это касалось Уэнсдей.       Звуки скрипучего паркета под шагами не давали Аддамс и повода повернуться. Она просто была готова, если Барклай снова нападет на неё.       — Какая издёвка снова посетила твою голову? — до ужаса плавно проговорила брюнетка.       — В смысле? — не поняла уже подошедшая к ней Бьянка.       — Не притворяйся глупой, Барклай, — девушка взяла один заманчивый детектив в руки и открыла на первой странице. — Тебе нужно что-то мне сказать. Зачем ещё посылать бедного мальчика за книгой про насекомых?       Бьянка лишь вздохнула, осторожно становясь сбоку от девушки. Аддамс краем глаза посмотрела на неё, а потом продолжила пилить взглядом книгу.       — Я не собираюсь подначивать тебя сейчас, — после этих слов Уэнсдей замерла, переведя взгляд на пол. Это было слишком странно со стороны девушки — не пытаться найти, за что зацепить её прямо сейчас. — Я просто немного переживаю за нашу общую… подружку.       Вот оно что. Она хотела просто разговора наедине.       О ней.       — Энид? — Уэнсдей резко обернулась, становясь слишком близко к Бьянке. — Она мне не подружка.       — Да-да, конечно, — она подняла руки вверх, признавая поражение, а после сделала небольшой шаг назад. Хоть Уэнсдей и была невысокого роста, всё равно её тяжелый взгляд каким-то образом отталкивал. В физическом смысле. — Знаешь… Она сама не особо открыта в этом плане, но я заметила, что у вас разлад.       — Я бы не советовала тебе лезть в данную ситуацию. Но скажу прямо: мы просто делали проект вместе. На этом наше взаимодействие закончилось.       — Оу… — Бьянка сложила руки на груди, сомкнув губы. Она выглядела так, будто знала все секреты в шкафу Аддамс. — Всё же что-то тебя задело? Только вот Энид не в курсе, что именно.       — В последний раз говорю: это не касается тебя, Барклай, — Уэнсдей снова почувствовала небольшую боль в груди при упоминании Энид. Её раздражение поднималось выше, видя, как Бьянка вмешивалась в не своё дело.       — Аддамс, не строй из себя бесчувственную машину, которой всё равно. Я знаю, что это не так. Только вот если ты также ведёшь себя с Энид, неудивительно, что всё этим кончилось, — она громким шепотом пригрозила ей. Пожалуй, этого никто не мог сделать, опасаясь получить жёсткие травмы, но Барклай так яро защищала Энид, будто не боялась. Это казалось бредом.       Что она вообще вытворяла?       — Помогла тебе только раз, а ты уже считаешь, что я такая же, как Энид, — та усмехнулась, смотря прямо в жёлтые глаза. — Это бессмысленный разговор. Мне уж точно не нужны нотации от тебя. Мне в целом не нужен никто.       — Я делаю это не ради тебя, а ради Энид, — она сглотнула, а потом, потерев лоб тыльной стороной ладони, выдохнула. — Признай, что тебе от неё никуда не деться. Ты стала другой рядом с ней. Но сама отталкиваешь сейчас, получив малейшее сомнение? Глупая здесь ты. Помнишь, что я сказала тогда?       «Не потеряй её», — она бы соврала, если бы сказала, что эти слова не крутились в голове в тот день перед сном.       Бьянка тяжело вздохнула, словно с этим вздохом выходило всё, что она была не в силах донести словами.       — Всё было не просто так. Ты ведь это сама знаешь.       Уэнсдей знала. В её глазах мелькнул короткий рассеянный взгляд, словно она ушла в свои раздумья. Аддамс вздохнула, прищурившись, пытаясь разглядеть правду в словах Бьянки. Она не думала об этом, но сейчас понимала, что могла сама повлиять на такой исход. Уэнсдей не давала никому быть рядом, а когда хоть немного почувствовала близость, то стала видеть подвох во всем. И теперь ей приходилось сталкиваться с последствиями своего… Нет, не страха. Она не могла чувствовать страх. Но… как бы объяснить это чувство?       Она испустила долгий выдох, словно отгоняя напряжение. Взгляд её устремился в глаза Бьянки, но одновременно никуда, словно она смотрела сквозь время и пространство. Всё было не просто так. Она вспомнила моменты с блондинкой, искры в её глазах, те немногочисленные ситуации, когда она не могла понять, что происходит внутри её тела, даже если это было только на мгновение, но было так жгуче приятно. А сейчас Уэнсдей просто… струсила. Аддамс раздражённо напрягла лоб, думая, как же Барклай избирательна в словах и только за давление ими её уже можно было ненавидеть.       Секунды тянулись медленно, как вязкая смола, в то время как в уме Уэнсдей боролась с туманом мыслей и эмоций. И все её размышления прервал уже знакомых голос.       — Би! Я не смог отыскать именно ту книгу, но я нашёл… — он остановился на полпути, заметив, как девушки напряжённо смотрели друг на друга. — Я помешал…?       «Би?»       Она посмотрела на Юджина, а потом снова на Бьянку, которая как-то слишком искренне улыбалась, осматривая растрёпанного парня с книгой в руках.       Он назвал её Би? И не услышал ничего колкого в ответ? Не стал злободневной мишенью? Даже получил улыбку в знак одобрения?       Аддамс хоть и была не сильна в поведении людей, но то, что она увидела между ними сейчас…       Уэнсдей подняла голову, слегка оскалив зубы.       — Нет, не переживай. Я уже ухожу, — она пожала плечами, хлопая книгой. Барклай сразу заметила, что Аддамс о чём-то задумалась, явно не желая оставить их просто так. Даже тогда, когда она ставила книгу на место, с её лица не уходила довольно хитрая усмешка.       — Только попробуй, — Барклай сжала кулаки, но её щеки неестественно покраснели.       — О чем ты, Би? — она наигранно прищурила глаза, когда вернула всё внимание к девушке. — Прошу простить меня. Вероятно, это я помешала.       Аддамс увидела злые огоньки в глазах Бьянки, и это её снова позабавило до ухмылки на лице. Та даже не смогла придумать ответную фразу. Как печально. Она кивнула Юджину в знак прощания, что он повторил за ней, а потом зашагала медленно прямо, демонстративно цокая каблуками.       Но когда брюнетка обошла парочку, она резко остановилась.       — Кстати. Факт про пчёл, — Уэнсдей повернулась через плечо к ним, и Барклай уже была готова провалиться под землю — было заметно по её округленным глазам. — Пчёл можно использовать для обнаружения взрывчатки. Они могут даже умереть, если будут находиться рядом. Так что… Юджин, если пчела зажужжит, проверь, нет ли по близости чего-то, что заставляет её испытывать такое взрывное чувство.       Она лукаво улыбнулась, а затем, под угрожающий взгляд Барклай ретировалась, будто ничего и не сказала вовсе.

***

      Уэнсдей шла через коридор, явно довольная тем, что небольшая месть для Барклай удалась. Знание небольшого факта про Бьянку и Юджина немного даже взбодрило её и приподняло настроение. Однако стоило вспомнить почему вообще она мстила, как коварная улыбка сползла с лица. Она сразу подумала об Энид и раздражении, которое стало для неё новым уровнем комфорта. О словах, которые говорила Бьянка, пытаясь вразумить и сподвигнуть к действиям. Ей стоило невиданных сил спуститься на второй этаж, лишь смотря прямо, не оборачиваясь на студентов, среди которых могла быть Синклер. Она старалась отдёргивать мысль о том, чтобы поговорить с Энид. Это странное чувство всё ещё не давало договориться с самой собой.       Всё из-за Барклай, которая поселила в ней сомнение.       Она сжала ремень своей сумки и зашагала быстрее.       Стремясь затуманивать эти мысли размышлениями о тестах по ботанике, она даже не заметила, как за ней шли. А потом и резко взяли за руку и потянули на себя, как-то не думая о последствиях в виде будущих угроз. Она и неизвестный остановились за углом, возле коридора в актовый зал, где редко ходили ученики, если не предвещалось каких-то выступлений. Всё это произошло буквально за три секунды.       Хаотичные движения расплылись перед Уэнсдей, и она даже не успела их считать в начале. Но всё, что она поняла, так это то, что перед ней находилась Энид. И ей повезло, что Аддамс в тот момент была слишком озадачена, чтобы не вывернуть ей руку.        «…несколько дней! Говори, в чем дело?» — успела понять она, когда сосредоточилась.       Так, она начала складывать пазл. Возможно, начало было связано с её игнорированием. Нет, точно было связано с ним. Подняв голову вверх, она увидела глаза Энид, которая решительно стояла так близко к ней и пыталась поскорее выяснить, в чём дело. Ей стоило огромной выдержки, чтобы не утонуть в них в очередной раз.       — Энид…       «Это ведь из-за Аякса? — она показала первую букву его имени, а Уэнсдей, конечно, поняла, что это не касалось её фамилии. — Я знаю. Я уверена».       Прямо в лоб, и сразу правильный ответ на свой же вопрос.       Одно упоминание Аякса Петрополуса заставляло её костяшки белеть от чрезмерного сжимания ремня.       «Я могу всё объяснить», — не унималась Энид. И только после этих жестов Аддамс осознала комичность ситуации.       — Объяснить?       Энид покосилась на неё. Уэнсдей выпрямилась, отчего Синклер отошла назад, страшась её намерений. Она была… непривычно злой.       — Сейчас я объясню, Энид. Раз уж такое дело, — она выдохнула всё своё негодование. Раньше бы она расставила всё по полочкам безэмоциональным тоном, но почему-то теперь в ней было слишком много раздражения. Вероятно, за сегодня был вагон причин, чтобы вывести Аддамс из себя — и теперь она не могла избавиться от всех скрытых эмоций. А если и могла, то только их выходом наружу. — Тебе стоит знать, что Аякс — не хороший и не милый парень, а идиот, который только и делает, что ищет девушек, потому что каждая ему отказывает. Он и Ксавьер обсуждали тебя за спиной ещё давно. И не в самом лучшем ключе. Я была свидетелем их грязного разговора, поэтому эта информация напрямую из источника. Так что каждый раз, когда ты улыбаешься этому придурку, помни, что он не лучшего мнения о тебе. Каждый раз, когда он рядом, помни, что ты очередное достижение в его неудавшейся карьере.       После столько эмоционального вброса, Уэнсдей уже хотела развернуться и уйти, но Энид, поставила перед ней руку, прямо к стене, преграждая дорогу.       «Я знаю», — показала она одной рукой. Аддамс громко выдохнула и сморщила лоб.       Блондинка сглотнула, доставая телефон, хаотично что-то там нажимая. Она недолго копалась, а потом протянула телефон Уэнсдей.       — Энид… — она не хотела делать ей физически больно, поэтому остаться прижатой с двух сторон (с другой была стена) и ждать глупых оправданий было просто единственным вариантом.       Она с (не)охотой взяла телефон Синклер в руки.       «Сообщения, — она показала на экран. — Читай».       Уэнсдей закатила глаза.       — Для чего?       «Пожалуйста».       Она не могла противиться ни её взгляду, который был то ли в смятении, то ли в огромной просьбе, ни её рукам, которые слегка дрожали. Она переживала и это было слишком для Аддамс. Она не может позволить, чтобы Энид переживала из-за неё.       Уэнсдей бросила к чертям все свои сомнения и с недоверием начала читать переписку.       Это была та самая переписка с Аяксом.       ajaxmannn: Красотка, привет, как дела? 18:13       ajaxmannn: Это Аякс. С биологии. Хотел бы поинтересоваться, сможешь ли ты дать конспекты по био? 18:14       enid_wolffle: Нет. У меня их нет. 18:25       ajaxmannn: Понял, не делишься, значит. Может, тогда просто согласишься провести со мной время? 18:26       enid_wolffle: Мне это не нужно. Я сейчас занята учебой. 18:35       ajaxmannn: Как насчет «Gem» на Санни Вью Драйв? Хорошее место для свидания. 18:47       ajaxmannn: Тебе там понравится. Ты вроде как любишь яркое. Там всё в розовых оттенках :) 18:48       enid_wolffle: Аякс, мне это не интересно. Как и ты. Прошу, хватит мне писать. Это последнее предупреждение. 18:58       ajaxmannn: Да? Что ж, извини. 18:59       ajaxmannn: Но я всегда рад составить тебе компанию. Ведь кроме Аддамс, кажется, ты ни с кем не заводишь общение. А я бы мог быть неплохим вариантом, знаешь)) 19:01       enid_wolffle: Это тебя не касается. А мои отношения с Уэнсдей — тем более. Я готова общаться на уровне одногруппников. 19:12       ajaxmannn: Почему сразу такой хейт? 19:17       enid_wolffle: Общение с Торпом делает тебя не лучше него. Оставь меня в покое. 19:18       ajaxmannn: Ох, ладно-ладно. Лишь хотел пообщаться. 19:19       ajaxmannn: Ну, ничего. Ещё увидимся, Энид. 19:21       Этим заканчился их диалог. И Аддамс, пребывая просто в немом шоке, продолжала смотреть на последнее сообщение.       Она готова была сама себя прикончить.       — Но тогда почему ты ушла из дома? — спросила Уэнсдей, якобы стараясь найти дополнительное подтверждение.       «Мама… ты же знаешь. Я ей срочно понадобилась».       Эта была Эстер.       Что же, данная ситуация изначально была просто ссорой на пустом месте. Она поняла, что видела только часть переписки, и надумала себе то, что Энид общалась с Аяксом. Даже ходила на свидание. Хотя дело было в её матери.       О, Дьявол, как она могла так глупо поступить? Просто из-за страха быть отвергнутой даже не удосужиться спросить про взаимодейсвие между ней и этим узколобым. Просто быть настолько… слепой? Настолько по-детски себя повести?       «Поняла? — из мыслей её вывел жест Энид. Девушка всё ещё ждала реакции. Она просто продолжала объяснять, хотя очевидно же было, что Аддамс поступила позорно. — Он мне не интересен. Даже когда он пытался выпытать из меня что-то, едва ли мог простоять рядом без языка жестов».       Аддамс подняла голову и выдохнула.       — Он точно лишится конечностей, — она была зла. Даже после её предупреждения, он решил полезть к ней.       Что же ждёт его, когда он подойдёт к Энид в следующий раз?       — Если он подойдёт к тебе снова, он не сможет больше ходить, — ответила она сама себе на вопрос.       Энид улыбнулась. Ладно, допустим, она улыбнулась не потому что Аякс в опасности. А потому что слова Уэнсдей означали, что она снова готова общаться с ней.       — Прошу меня извинить, Энид, — брюнетка отдала ей телефон, и поправила воротник платья, метаясь глазами куда угодно, только не в большие глаза напротив. — К сожалению, я не так поняла…       «Принято, — она прервала её жестами. Видела, наверное, как тяжело Аддамс далось принятие своей оплошности. И не хотела её больше грузить этим. — Но теперь нужно наверстать упущенное. Завтра экзамен по литературе…»       — Нет. Я правда должна была спросить об этом до того, как…       Энид не выдержала и остановила её объятиями. Она просто взяла её в свои руки, сжала до боли, а потом резко отпустила, понимая, что этого вполне хватило для того, чтобы заткнуть Уэнсдей.       Та и правда осталась безмолвна.       «Я понимаю. Я всё понимаю, Уэнсдей, — она закивала, а потом неожиданно покраснела. — Я… я бы также поступила, думаю».       — Как я?       И они обе смотрели друг на друга, осознавая, в чём был смысл такого исхода, почему вообще Уэнсдей себя так повела, какие чувства это породило. Однако никто не торопил события, тем более после такого короткого, но казавшегося длительным, молчания. Сейчас им хватало тёплых взглядов (да, взгляд Аддамс стал гораздо теплее после открывшейся правды) и этого уже знакомого и полюбившегося напряжения.       То, как они обе, плечом к плечу, пошли на тест по ботанике потом, было уже счастьем. Как они готовились к литературе в кафе и повторяли план доклада, было чем-то обыденным и таким трепетным. Для них обеих всё словно встало на свои места. Особенно для Аддамс, которая ещё некоторое время пыталась признать тот факт, что со своими чувствами ей придётся работать. Но она готова взяться за них. Если это важно относительно Энид, она готова к этому.       Страх отвержения — то, что она не будет избегать, а то, с чем она будет бороться каждый раз, когда он её настигнет.

***

      Новый пост в аккаунте vipera14411319       Вайпер Де Ла Муэрте продолжала анализировать документы нового дела. Её пальцы ловко перебирали все бумаги и откладывали подальше самые ненужные из них. Внезапно, замок щёлкнул, а дверь заскрипела, и Новенькая, так она теперь её идентифицировала, появилась в дверном проёме. Её уверенный взгляд встретился с Вайпер, словно в вызове. Неожиданно в комнате что-то изменилось, словно зрительно ощущаемая напряжённость.       Девушка приблизилась. Воздух вдруг зарядился энергией, которая мешала ей дышать. Детектив ощутила пульсацию в груди, а сердце стало биться быстрее.       — Ты тоже здесь? — непонимающе спросила блондинка.       Вайпер лишь кивнула, резко переводя взгляд на бумаги. Чувства исказили её обычную уверенность, она чувствовала себя, как добыча перед хищником. Она не понимала, откуда это взялось.       — Я думала, что это моё место, — новенькая приблизилась ещё ближе, и Вайпер ощутила лёгкий запах её дорогих духов. Они стояли в нескольких шагах друг от друга.       — Твоего места здесь нет. Временно ты работаешь в этом кабинете, с чем я тебя не поздравляю. — холодно пронесла детектив, стараясь сконцентрироваться на уликах.       — Не очень дружелюбно, — девушка усмехнулась, располагая свою сумку и небольшую папку на рабочем столе.       — Не переживай, как только ты не раскроешь это дело, я от тебя отстану. Ведь тебя уволят. А ты его не раскроешь. Я об этом позабочусь.       Лёгкая усмешка, казалось, заполонила весь кабинет. Стало не по себе.       — Вайпер, верно? — они снова посмотрели друг на друга и в очередной раз детектив ощутила напряжение. Она словно попала в другую реальность, где эмоции боролись с логикой. Вайпер Де Ла Муэрте неожиданно почувствовала, что она уходит в этот мир вслед за своей новой соперницей. Но тогда она не знала, что это было только начало пути в ранее ей неизведанное.