Изучи меня

      Энид сидела на кровати, сложив ноги по-турецки. Её телефон подпирали пара подушек и любимый большой панда так, что лицо было чётко направлено к экрану. Жестикулируя в достаточно быстрой манере, она вновь общалась с Йоко. Обычно она не названивала ей каждый день в поисках поддержки, но последняя неделя выдалась слишком странной, а эмоции Синклер бушевали океаном.       Она звонила подруге, чтобы обсудить чувства к своей напарнице по проекту. И чувства Уэнсдей к ней тоже. Энид одолели странные, сомнительные мысли, которые раньше не так явно проявлялись. В этом они и пытались разобраться.        «…тяжело. И… как поступать? Я не знаю».       «Почему ты вообще должна поступать как-то? Всё же идёт нормально, своим чередом», — Танака пожала плечами, а потом зевнула, прикрывая рот ладонью. Всё же уже было поздно.       «Ты вообще не понимаешь, — Энид захныкала, опуская плечи от тяжести рассуждений. — Я… постоянно хочу касаться её. Но могу делать это лишь быстро и неловко. Я постоянно смотрю на её губы и, боже, кажется, я схожу с ума. Если так будет продолжаться, я просто умру».       «Вы только помирились. Неужели она уже даёт намеки, раз снова крышу сносит?»       «Ну…» — блондинка загадочно наклонила корпус влево, прижимая носки ближе к себе.       «Теперь всегда будешь провожать меня до дома?» — Энид усмехнулась, разворачиваясь перед дверью. После столь сложного, но определённо прекрасного дня Аддамс решила пройтись с ней, чтобы «наверстать упущенное».       Погода была достаточно тёплой (холода начали сходить), но под вечер ветер нагло усиливался, из-за чего волосы Синклер растрепались, хоть и были собраны на затылке.       — Если ты мне позволишь, — Уэнсдей осмотрела лицо девушки и осторожно протянула руку вперёд, чтобы убрать выпавшую из небольшого пучка прядь за ухо. Взгляд тёмных глаз всё ещё был таким сосредоточенным, но всё же поразительно расслабленным. Её губы были приоткрыты, но девушка не улыбалась. Она смотрела на неё и ждала ответа.       Но Энид, слишком завороженная её видом, лишь кивнула, а потом, быстро чмокнув Уэнсдей в щёку, зашла в дом без любых объяснений. Но если бы она обернулась, то точно бы увидела, как брюнетка улыбнулась, вновь ощущая красноту на щеках.       «О, чёрт! Так это ты её изводишь, волчонок. Только и делаешь, что оставляешь с детскими поцелуями и типичными касаниями», — Йоко в шоке провела рукой по лицу. По её ярким жестам можно было понять, что она уже готова была вести девушек к алтарю.       «Я боюсь всё испортить! Так что…»       На экране Энид заметила знакомую фигуру с красным полотенцем на голове. Она быстро приблизилась и села рядом, почти падая на Танаку всем весом. Это была Дивина.       «Привет, волчонок. Что, собственно, происходит?», — показала девушка, когда устроилась поудобнее.       «С лёгким паром, богиня, — Йоко сразу встрепенулась, поцеловав ту коротко в губы, — Обсуждаем смерть и нашего волчонка».       «Хватит называть её смертью!» — возмутилась блондинка. Это уже не первый раз, когда подруга называла Уэнс таким прозвищем.       — Вы ещё не вместе что ли?! — она округлила глаза, а потом закрыла рот руками, понимая, что сказала это вслух.       «Не забывай, что я хорошо по губам читаю», — Энид усмехнулась, прикусив губу.       «Надеялась, что не успеешь», — ответила она, а потом нервно посмеялась, проговаривая что-то вроде «блин» про себя.       «Что она сказала?» — пыталась выпытать ничего не понимающая Йоко. Она не была таким идеальным чтецом по губам, как Энид, да и не слышала она ничего, поэтому такой вопрос иногда всплывал в компании.       Диви объяснила ей на жестах, и после непродолжительного смеха Йоко вернулась к закатывающей глаза Синклер.       «Какие тупые советы дала моя всезнайка на этот раз?» — спросила она, а её девушка наигранно сложила руки на груди.       «Пока она просто выслушивает мои страдания», — Энид потерла переносицу, чувствуя небольшую усталость в глазах.       «Я думала, что между вами уже всё понятно», — Диви взяла руку Йоко и обвила ей себя. Танака же положила голову на её затылок, из-за чего полотенце слегка съехало со лба её девушки.       «Как бы да… И нет», — Энид замялась, а потом опустила голову к стене, не больно стукаясь об неё.       «В чём твои сомнения?» — пыталась узнать Диви. Но Йоко тут же подняла руки, из-за чего шатенке пришлось обернуться к ней, с неохотой лишаясь тёплого местечка на плече.       «Представляешь, ей все двери открыли, а она боится сделать шаг дальше в отношения! Что может быть более глупым?!» — она просто негодовала.       «Ты хочешь поговорить про глупость, бессмертная? — Энид хитро улыбнулась, сразу вспоминая все дурацкие поступки Йоко. — Кто искал всевозможные пикап шутки и кидал записки в портфель, чтобы понравиться Диви?»       «Ой, да… — шатенка тоже рассмеялась, больше под смущающийся взгляд Танаки, — Как там было? 'Ты случайно не путешествуешь во времени? Тогда почему я вижу тебя в своём будущем?'» — последние жесты Йоко не дала ей показать, повалив на кровать, и начала щекотать и щипать бока — это была самая ужасная пытка для Диви.       Энид тоже смеялась над подругами. Они были такими чертовски милыми и простыми. Синклер вспомнила, как Йоко ощущала сомнения в том, что они могут быть вместе, но после небольших раздумий, стала общаться с Дивиной. Как Дивина начала учить жесты ради общения с ней. Как уже через месяц она добилась достаточного уровня, чтобы и эта язвительная девушка могла учить ее различным жестам. Как их общение стало настолько близким, что вышло в отношения, крепкие и здоровые (ну, в своем ключе, конечно). Как Диви, через пару лет, благодаря постоянной поддержке Йоко, основала небольшой клуб для обучения языку жестов. Она гордилась ими обеими. Тем, как девушки легко смогли пройти через препятствия и неуверенность в своих силах. Признаться, она раньше завидовала им. Но каждый раз, когда Энид смотрела на подруг, то думала, что найти себе партнёра, который примет её такой, будет, возможно, не так сложно. Однако вокруг было так мало тех, кто нравился ей и общался на языке жестов. Или же хотел учить его ради неё.       И вот, буквально недавно, она познакомилась с Уэнсдей. Закрытой, мрачной, более чем необыкновенной девушкой, которая открылась перед ней быстрее, чем Энид сама того ожидала. Уэнсдей сделала так много, чтобы пересилить себя, чтобы просто стать к ближе к тому, кто был для неё ходячим безобразием, хотя сама себе в этом не признавалась. И, чёрт, теперь она чувствовала, что Аддамс не хотела отпускать её сама, и вряд ли допустит ту же ошибку, которую совершила недавно.       Её взгляд скользнул к вазе с высохшими цветами, которые она так сильно не хотела выбрасывать. Они имели для неё огромную ценность. Энид вздохнула.       Как же ей хотелось верить в то, что они смогли бы быть вместе. От этой мысли даже пульс подскочил, а улыбка почему-то уменьшилась в два раза. И почему именно сейчас ей стало страшно? Всё из-за матери, которой всегда было недостаточно того, что Энид делала для неё. Отца, которому по большой части всё равно на её жизнь. Границы, которые Уэнсдей держала, хоть и распадались, но с небольшой силой. И так тяжело было не нарушать их. Как же она боялась сделать что-то не так снова. Она боялась, что это будет слишком для неё.       Она смогла очнуться от мыслей только тогда, когда перед её глазами начала махать руками Йоко.       Энид кивнула, понимая, что они уже закончили небольшую передрягу. Она подвинулась к экрану, показывая этим, что вся во внимании.       «Ладно, чудо, смотри, — Дивина поджала ногу под себя. — Тебе страшно, но думаю твоей брюнетке тоже. Ты говорила, она закрытая».       «Да, но… со мной она будто… немного другая, — на самом деле «много», но неуверенность в своих словах снова вылезла наружу. — Хоть и пытается быть серьёзной».       «Ты не знаешь, как сказать о своих чувствах прямо?» — спросила шатенка.       «Как сказать о них и не облажаться…»       «Все лажают…» — показала Танака, а потом смутилась, когда все взгляды были направлены на неё.       «Ты не помогаешь, Йоко», — её девушка помотала головой.       «Я просто не думаю, что ей нужно это будет… потом? — решила продолжить мысль блондинка. — Такая, как я… это сложно».       «Какая?»       Энид ничего не ответила, просто начав грызть яркие оранжевые ногти на правой руке.       «Волчонок, ты всегда надумываешь, — Дивина улыбнулась, так мягко и осторожно. Будто не имея под этим жестом что-то плохое. — Если бы ты не нужна была ей, она бы даже не стала общаться. Ты ведь говоришь, что она всё с тобой по-другому делает».       «Это тяжелее, чем может казаться… Не думать, что я не спешу».       «Куда подевался мой весёлый волк и его целеустремлённость?» — Йоко нахмурилась, а шатенка кивнула на её выражение, как бы соглашаясь.       «Столько мыслей. Мне хочется показать, что я дорожу ей и не хочу терять. Но в то же время вдруг это сильнее оттолкнёт ее?»       «По сей день не оттолкнуло. Ты делала всё, как хотела, и она была рядом. Ты расположила её к себе тем, что не боялась действовать. В этом вся ты», — Танака выдохнула и повернулась вправо, ожидая поддержки своей девушки.       «Ей нравишься такая ты, — кивнула Дивина. — Это правда».       «В любом случае ты можешь сделать то, что точно будет более личным, когда посчитаешь, что пришло время. И посмотреть, что она скажет на это».       Все с вопросом посмотрели на Йоко.       «Я не про контент 81 плюс! — она закатила глаза. Все продолжали ждать объяснений. — Что-то важное тебе. Если она примет, то она точно твоя на веки».       «Я не знаю», — показала Энид и сложила руки в замок.        «Она отчасти права, — Дивина улыбнулась на самодовольное лицо Йоко. Как же Танаке нравилось быть правой. — Можно просто начать разговор с какой-то темы, затрагивающей тебя. Например, твоё детство или что-то в этом роде. По её реакции ты поймёшь, нужно ли переходить к вопросу о вас как паре».       Энид задумалась.       «Я… думаю, в этом есть смысл, — она закивала, смотря на улыбающихся друзей. — И я, наверное, даже знаю что этим может быть.»       Синклер опустила взгляд, а затем приложила пальцы к своим губам. Она сглотнула, думая об этом, как будто бы это было самым опасным решением в её жизни. Но если Уэнсдей и правда увидела бы, как она доверяла ей, может быть, это бы подтолкнуло её саму.       Она снова кивнула, улыбаясь сомнению в глаза.

***

      Вечер, безусловно, был полон раздумий.       Энид не выходила у неё из головы, особенно её выражение «Я бы поступила так же». То, что она и правда могла отстраниться от брюнетки, если бы заподозрила её в связях с кем-то, вызывало странное чувство непонимания вперемешку с ничтожным наслаждением. Первое, пожалуй, было от того, что Аддамс просто не могла ни с кем общаться так, как она делала это с Энид, посему данное предположение было абсурдным и, мало того, далёким от реальности. Второе чувство скорее выражалось в том, что их общение было очень ценным и для блондинки, и ей не хотелось терять контакт с Уэнсдей. Осознавая критичный факт того, как близки девушки стали друг другу, её сердце продолжало неустанно биться. Как оно ещё не порвало артерии и не убило своей силой?       Уэнсдей вспомнила про их игру, своеобразный квиз, который стал подготовкой к тесту, и даже не попыталась убрать улыбку с лица. Раньше она бы отдёргивала себя от эмоций, но сейчас она не считала это противным или странным. Аддамс в целом не думала, что ей нужно как-то ограничивать себя, когда дело доходило до Энид.       — Ты выиграла, но, может быть, стоит слегка остановиться?       Очередной смешок вырвался из груди блондинки, пока она копалась в телефоне. Уэнсдей могла лишь смотреть за её действиями, ожидая, пока та наконец закончит сообщать о своей победе всему миру. Было ли Аддамс обидно? Нисколько. Было ли ей тяжело принять поражение? Совсем нет. Она бы могла наблюдать за радостью Энид вечно, но нужно же было хоть немного притормозить. Всё-таки десятиминутная похвала самой себя уже пересекала границы в виде опрометчивых идей.        «Я обязана была обвести этот день в календаре, — Синклер повернулась и подвинулась ближе, показывая девушке экран. Она подписала событие на двадцать восьмое апреля как «Обставила Уэнсдей Аддамс».       — Ты не обставила, — Уэнсдей закатила глаза. — Просто не дала мне время подумать. Отвлекала вечно.        «Не завидуй, гадюка. Когда-нибудь и тебе повезёт».       Пусть она и издевалась, в любом случае, Аддамс уже думала над планом возмездия.        «Я буду ждать пост с частью! А потом задам вопросы», — показала она, вновь прыгая рядом с ней от переполняющих эмоций.       Коварная. Наглая. Расчётливая.       Энид смеялась над ней, придумывая то, как отметить этот «праздник» в следующем году (даже начала думать над костюмированной вечеринкой). Она проинформировала всех друзей, что смогла победить Уэнсдей на своём же поле. Она купила им обеим ещё по стаканчику кофе, потому что была несказанно удивлена своей победе.       Энид выиграла в их состязании. Но не знала, что было это сделано ради того, чтобы она смогла вызвать своей реакцией тёмный вихрь внутри брюнетки, подтверждая тем самым её никуда не испарившиеся чувства. Аддамс признавала, что и правда не могла вспомнить точную дату издания того никому не нужного произведения, но она могла хотя бы попытаться выбрать что-то примерное, попросить подсказки у Синклер. Но не стала. Так просто. Захотела и не решилась ответить. Зато была одарена самым лучшим видом для своих глаз. Счастьем Энид.       Её улыбка сравнима с попаданием шипов розы в глаза.       Теперь Уэнсдей делала так, как диктовало то напряжение, которое она чувствовала с Энид рядом. Но, чёрт побери, единственное, что она хотела больше всего — быть уверенной, что так будет всегда. Что она всегда сможет быть рядом с ней, защищать её, помогать, заставлять смеяться.       — И о чём я думаю? — спросила Уэнсдей будто в никуда.       Бред? Или просто желание?       Аддамс становилась сентиментальной до такой степени, что даже напугала бы своим поведением Пагсли. Всё началось с простой покупки кофе. А потом было приглашение домой. А потом работа вместе. А затем общение, которое привело к открытию своих собственных границ, запертых семью замками ранее.       И теперь она, невозмутимая и холодная, равнодушная и сдержанная, полностью подчинялась воле одной единственной девушки. Самой необыкновенной и невозможной. До приторности яркой и веселой. Которая имела право поддеть её любым способом. Которая оставалась с ней, зная о её мрачной сущности. Которая сделала шаг вперёд к объяснению ситуации, не желая терять её. Энид показала, как же Аддамс важна ей.       Она была зависима от неё так же, как и Уэнсдей.       Это понимание было… увлекательно. И брюнетка не могла противиться мысли о том, как ей хотелось узнать всё, что чувствовала Синклер, от неё самой.       Чувство близости с Энид было похоже на яд, распространяющийся в её вены, вызывая сладко-горькое оцепенение, словно она была на грани отравления своими же чувствами. Чувство отдалённости же было раной, которая заживала только при виде её сияющих глаз. Они были ее путеводными звездами, и Уэнсдей не могла потерять их снова, ведь тогда бы потерялась в бескрайнем море.       Аддамс тяжело вздохнула, осматривая фотографию цветов, которые она подарила девушке, в профиле Энид.       Бьянка была чертовски права. Уэнсдей просто не может не думать об Энид. Она никуда больше не денется от неё. Она просто повержена, разгромлена, раздавлена, но при этом рада оставаться в дураках, получая нокаут в самое сердце.       Уэнсдей была влюблена.       И она больше не будет прятать это слово за многими другими выражениями, как делала это раньше, чтобы спугнуть его навсегда. Она пойдет дальше, пробуя его на вкус, простираясь через все возможные ощущения. Она доберётся до сути, подвигаясь вперёд, словно через трущобы, терновники и зыбучие пески. И исследует всё, чем оно питается и дышит, как оно выживает и когда погибает. Всё ради одного.       Ради одной.       Ради Энид.

***

      — Так, ну, пожалуй, Аякс и Ксавьер закончили. Никогда не думала, что такую интересную тему можно преподать так нудно. Но садитесь, — мисс Уимс вздохнула, поправляя очки, а все студенты переглянулись, будто выражая в этом согласие с преподавательницей.       По правде сказать, никто сильно не слушал парней, потому что они просто читали с листа. Аякс даже запинался на каких-то словах, будто видел их в первый раз (скорее всего так и было). Ксавьеру просто было плевать, он даже не смотрел на публику. До этих двоих выступала Бьянка и Роуэн (хороший парень-ботаник, и благо, он смог поменяться местами с Торпом на последней неделе проекта, ведь Барклай ему отказала буквально сразу после их ссоры) и достаточно хорошо представили тему. Поэтому контраст докладов был налицо, что и не понравилось Ларисе Уимс. Возможно, если бы она была чуть строже, то заставила бы их всё переделать. Но она была из тех преподавателей, которые не хотели грузить студентов так сильно, поэтому однокурсники сто процентов обошлись «удовлетворительно».       «Они выглядят помятыми», — показала Энид, провожая взглядом парочку. В самом деле, они были слегка взъерошенными. Вероятно, что-то повлияло на их несобранность. Что же с ними случилось?       Аддамс молча пожала плечами, осматривая текст доклада. Синклер пристально посмотрела на неё, на девушку, которая абсолютно никак не отреагировала, даже подколом. Или же она специально сделала такой вид?       И тут Энид осенило.       Синклер поддела её бок локтём, и сразу же получила привычно злобный взгляд в свою сторону.       «Серьёзно? Ты?» — она округлила глаза, показывая на неё пальцем.       — Что ты имеешь в виду? — прошептала Уэнсдей и вернулась к планшету, стараясь скрыть улыбку. А сама невольно вспомнила недавний инцидент с парнями.       Она просто хотела поговорить с Аяксом. О том, чтобы этот кретин отстал от Энид раз и навсегда. Чтобы не смел без разрешения касаться её. Но ведь Аякс тормознутый, он только и делал, что насмехался над словами Уэнсдей, поэтому пришлось слегка вывернуть ему руку и прижать голову к стене, чтобы он понял, что с ней нельзя играться (хорошо, именно ему нельзя). А Торп… Торп пришел в раздевалку за своим другом не вовремя. И если бы он не упомянул Бьянку и то, как же жестоко (какой же бедный парень) она с ним поступила из-за действий Аддамс и из-за советов Энид, а потом и перешел на личности, может быть, его нога бы сейчас не так сильно и болела. Она оставила их в живых — это уже было счастьем для парней. Но она клялась, что уже вырыла яму для обоих на своём заднем дворе. И что, если бы они захотели продолжить данную дискуссию, то могли бы прийти сразу к ней домой, чтобы ей не пришлось тащить трупы через весь город.       Было ли это правдой? Никто не хотел узнавать. Так что они просто ушли, пообещав ей больше не быть такими идиотами. И поэтому даже не смотрели ей в глаза сейчас.       «Это ты их так приложила?» — Энид не унималась. Её взгляд невольно прошёлся по разминающему шею Ксавьеру.       — Хватит оборачиваться, — Уэнсдей слегка пнула её за столом, призывая внимание. — Энид, перестань думать, что я…       — Что же, Аддамс и Синклер? — Уимс посмотрела прямо на них и улыбнулась, будто ожидая какого-то чуда, а не простого выступления.       Энид кивнула и, пообещав разобраться с этим позже, направилась с Уэнсдей к проектору. Через пару минут они запустили презентацию и представились (каждый по своему, естественно). Изначально Аддамс не реагировала на какие-то смешки с задних парт, но перед тем, когда решила приступить к речи, посмотрела на глупых девушек так убийственно, что обе резко замолкли. Энид встала рядом и взяла в руки мышку, чтобы переключать слайды. Они начали.       — …и в ходе нашего исследования мы углубились в изучение механизмов, которые лежат в основе этого взаимодействия, а также в его последствиях для нашего организма…       Синклер улыбнулась тому, как все слушали её напарницу, и встала поближе к экрану. Она понимала, что вложила достаточно большую часть в этот доклад, и гордилась тем, как людям было интересно. Может, конечно, дело было в голосе Уэнсдей, который приковывал внимание, но всё же материал они составляли вместе, и в этом была её заслуга тоже.       — Одним из ключевых механизмов, которые мы исследовали, является влияние биоритмов на регуляцию наших внутренних систем, таких как центральная нервная система, эндокринная система и иммунная система…       Энид продолжала показывать слайды. Она читала по губами слова Уэнсдей и чётко знала, что надо показывать. Синклер выучила этот текст наизусть, чтобы не оплошать. В какой-то момент ей стало неловко просто молча стоять, но всё же она была достаточно сосредоточенной, чтобы думать о том, как она выглядела для всех одногруппников.       Всё шло достаточно плавно, пока… Пока Аддамс не стала говорить не совсем по тексту. Точнее, она говорила научно, но… Это было немного не то. Не те слова, которые изначально были. Энид точно это знала.       А потом всё изменил взгляд тёмных глаз в сторону.       — Важно отметить, что последствия взаимодействия биоритмов и физиологического состояния могут быть как положительными, так и отрицательными. Когда биоритмы находятся в гармонии и согласованы с физиологическим состоянием, мы обычно испытываем чувство бодрости, высокую работоспособность и эмоциональную стабильность, — говорила она, всё чаще поглядывая на Энид. — Однако дисбаланс в биоритмах может привести к различным, так скажем, нарушениям в распорядке, включая сниженную концентрацию и даже потерянность в мыслях.       Энид знала, что об этом упоминалось в книгах, но совсем не так, как это преподносила Уэнсдей. В речи ведь было что-то про усталость и нарушение сна, а не про мысли.       — Мы рассматриваем как биоритмы связаны с нашим психологическим состоянием, а также с внешней средой. Эти взаимодействия оказывают значительное воздействие на наше здоровье и нашу способность адаптироваться к… переменам…       Её голова повернулась, указывая на то, что нужно поменять слайд. Но снова её взгляд врезался в голубые глаза, и Синклер, буквально заторможенная, не знала, что делать. Только через пару секунд сообразила, что необходимо нажать на кнопку. Но Аддамс, даже когда девушка сделала это, продолжала смотреть на неё ещё несколько мгновений. И тут Энид осознала, что последнее слово было специально адресовано ей.       Она прилюдно описывала свои эмоции. Через этот доклад. Но только для неё.       О, Боже.       Энид сглотнула, стараясь вновь привести себя в норму.       — Исследования в этой области раскрывают потенциал для более глубокого понимания связи между биоритмами и психическим здоровьем. Внутренние ритмы могут оказывать воздействие на настроение, поведение а также на нашу способность к принятию решений, и даже самых тяжелых…       Девушка покраснела. Она больше не воспринимала эту речь, как обычную. Уэнсдей меняла слова по своему усмотрению и делала это ради того, чтобы смутить Синклер. Чёрт побери, это расплата за все её решительные действия раньше? Или за то, что в итоге Синклер выиграла в их небольшом состязании вчера, ведь Аддамс не смогла дать ответ на вопрос? Это было нечестно. Но ей ли говорить об этом?       — …и это может оказать положительное воздействие на нашу продуктивность во всех сферах деятельности.       Неужели она правда так думала? Она верила, что Энид сделала её лучше? Что все перемены, которые девушка видела в Уэнсдей, доставили ей удовольствие? Она широко улыбнулась, а потом убрала улыбку, потому что не хотела пока сдавать себя с потрохами. Но, конечно, брюнетка знала, что её напарница уже всё разгадала.       И длилось так ещё пять минут. Долгих пять минут. Наверное, Энид никогда столько не краснела. Все выводы к каждым главам Уэнсдей направляла на неё свой пронзительный взгляд. Она была так уверена, что никто ничего не заподозрит. Да и с чего бы им? Всё, что происходило сейчас, было только между девушкам. Только они понимали истинный смысл за этим текстом, который Аддамс просто идеально меняла.       — …Понимание механизмов взаимодействия биоритмов и физиологического состояния может помочь оптимизировать нашу жизнь и достичь лучшего общего благополучия. Разработка стратегий, направленных на синхронизацию биоритмов с физиологическим состоянием, может привести к улучшению нашего здоровья, эффективности работы и общего качества жизни.       На этом они закончили. Уимс, долго хвалившая их за работу, пригласила девушек сесть на место, и Энид быстро, словно ошпаренная, прошлась по аудитории и села за стол. Уэнсдей аккуратно подсела рядом, будто ничего не случилось.       Но когда Уимс поблагодарила и отпустила студентов и все стали собирать вещи, Энид повернула своё уже не такое красное лицо к Уэнсдей, чтобы выразить недоумение, но не успела. Уэнсдей прервала её жесты словами:       — Я приглашаю тебя прогуляться. Прямо сейчас.       Энид долго смотрела на её глаза, наполненные надеждой. Она не выдержала и рассмеялась, выпуская те еле контролируемые эмоции наружу.       Серьёзно? Это было предисловием к свиданию? Она просто…       «Ты невозможная», — Синклер провела рукой по лицу и откинулась на стул.       — Я лишь дала тебе новую причину отомстить мне, — пояснила Аддамс и начала собирать вещи.       Ах, так. Она ждала мести? В плане, ждала новой пытки для своего сердца? Или, выражаясь простыми словами — шага вперёд.       Так и быть. Она отомстит ей. Самым ужасным способом, который точно ей понравится.       «Я согласна», — показала она, чем вызвала тень улыбки на лице Уэнсдей.

***

      «Ты не можешь закончить так свою книгу!»       — Ты спросила — я ответила. И к тому же, это ты будешь диктовать мне правила?       «Я же будущий читатель!»       Прежде чем улыбка дрогнула на лице Уэнсдей, Энид продолжила мысль жестами:       «Вайпер только раскрыла дело с этими странными неразлагающимися телами, а у неё внезапно появляется женщина соперница, и на этом всё кончится? Это ужасно! И что значит это последнее предложение? Они буду вместе? Или это очередное…»       То, как Энид была увлечена сюжетом книги, которую даже полностью не читала, было лучшим зрелищем в мире. Её надоедливость стала увлекательна для самой Аддамс, и в какой-то степени добавила вдохновение для написания следующей части. Может быть, в конце концов, расспросы про сюжет не были так плохи, как казались изначально.       — Это твой второй вопрос? — спросила она.       Энид задумалась, подозрительно смотря на девушку. А потом кивнула.       «Да. Будет ли у них что-то серьёзное?»       Брюнетка поправила сумку на плече.       — Я ещё не решила, — она неоднозначно пожала плечами. — Но то, что новенькая будет докучать ей, доводить до эмоций, забирать её время и мучить своим смехом, да. Это будет.       Синклер аж подпрыгнула на месте, получая такой ответ. Она потрясла девушку за плечо, не зная, куда ещё выплеснуть своё ликование.       «Я в восторге», — она была так счастлива, что Аддамс снова потребовалось время, чтобы начать ровно дышать.       — Последний вопрос, — Уэнсдей осторожно завернула на перекрёстке, за ней пошла и Энид.       Синклер хмыкнула и завела руки за спину. Она смотрела прямо, пытаясь придумать ещё один вопрос. По её выражению брюнетка могла понять, что выбирала она с осторожностью. Энид была так рада тому, что выиграла этот приз. Честно сказать, Уэнсдей готова была сто раз проиграть ей, лишь бы Синклер продолжала мучать её своей улыбкой. Всё, что касалось Энид, всю жизнь будет терзать её, проникать под кожу и гнить там, пока не убьёт изнутри до конца.       «Когда ты будешь выпускать её?»       Уэнсдей наклонила голову и подняла бровь вверх.       — Это серьёзно твой последний вопрос?       Энид кивнула, всеми искрами в глазах показывая, что ей очень хотелось прочитать всю книгу. И как она хотела это сделать? Неужели она думала, что то, какие события там описаны, не вызовут у неё рвотного рефлекса? Почему же ей было так важно это?       Или Энид просто хотелось стать к ней ближе?       — Я не уверена, что вообще буду. В ней много жестокости, которую могут не пропустить издательства.        «Многие сейчас любят экспериментировать, — Энид не видела проблемы в этом. — К тому же по твоему роману можно снять крутой детективный триллер».       — Только не говори про кино…        «А что? Звучит классно! — она никогда не уймётся. Дьявол, ещё немного, и Уэнсдей не сможет сдержать своё желание взять её за руку, чтобы, конечно же, просто прекратить жестовую истерику. — Я не особо люблю такие страшные штуки, но многим бы понравилось».       — Мой ответ — не знаю, — брюнетка выдохнула, снова осматривая кольца из бисера на тонких пальцах рук Синклер. Она бы подарила ей сотню украшений, и она бы носила их, если бы только она согласилась быть её.        «Когда соберешься, я буду рядом, чтобы поддержать тебя», — она убивала её снова и снова. Чёртовыми жестами.       — Энид… — Аддамс остановилась, и то же самое сделала её напарница. Губы девушки дрожали при виде того, как Энид смотрела на них, в ожидании продолжения фразы. Она не могла насмотреться на её светлые локоны, ямочки на щеках, самые безумные голубые глаза на свете. Сейчас Уэнсдей стояла так близко, что чувствовала запах её сладких, невозможных духов, обрамляющих её шею.       Как же она тянула её к себе.       — Прекращай, — выдавила со вздохом Уэнсдей. — Твои вопросы кончились.       «А если я не прекращу? — Энид усмехнулась, чуть подвинув свой подбородок к бледному лицу. — Гадюка съест меня?»       Она даже не представляла, что делала. Нужно было срочно перевести тему.       — Теперь ты так меня называть будешь? — Аддамс вновь пошла прямо, ощущая, как её сердце выпрыгивало наружу. Возможно, она даже покраснела.       «Тебе же не нравится быть днём недели, — Синклер посмеялась, вспоминая то, как издевалась над ней на паре. — Если тебя не устраивает…»       — Меня устраивает, — Уэнсдей кивнула, сжимая пальцы от сильного желания коснуться её.       Она была бы кем угодно, лишь бы Энид это нравилось.

***

      Они гуляли несколько часов по всевозможным местам города. Успели проведать рисунок Эн… Ладно, их общий рисунок в том заброшенном здании. Прошлись до небольшого пруда (Уэнсдей назвала это «лужей», но это не подпортило Энид настроение), где плавали уточки. Естественно, блондинка не могла не сфотографировать их и не выложить в Инстраграм. Ведь она восхищалась всему, что только можно было и нельзя. Там Синклер поведала ей небольшую историю о том, что всегда любила фотографировать друзей и природу и придавать всему свой смысл. Именно тогда Аддамс поняла, почему так много фотографий висело на стене её комнаты — Синклер безусловно это нравилось.       Девушки не стремились заканчивать прогулку, утопая в бесконечной беседе. Уэнсдей, вероятно, за всю свою жизнь столько не говорила, как за такое короткое время с Энид. Даже несмотря на то, что девушка не общалась ртом, а показывала жесты, всё равно это был диалог, который вечно поражал Аддамс, приятно испытывал её терпение. Их общение становилось всё более насыщенным и глубоким, более личным. Она невольно представила, каково чувствовать себя так всю жизнь, находясь с человеком, который открыл в ней столько неизведанного раннее. И эта мысль была более чем поразительной.       Ближе к закату они дошли до местного парка, где Энид вздумалось походить по каменной подпорной стенке. Она осторожно вышагивала по неровно выложенным светлым кирпичикам, обходя невысокие деревья, а Уэнсдей посматривала за ней, стараясь далеко не уходить. Как бы там ни было, брюнетка не хотела, чтобы Энид споткнулась и упала прямо на асфальт. Однако, как всегда и бывает, после одного неловкого движения (девушка лишь хотела пробежаться, чтобы обогнать Аддамс), она и правда чуть не грохнулась, из-за чего Уэнсдей пришлось взять её за руку, чтобы такого не повторилось. Но никто не расцеплял руки (разве что Энид, если только что-то объяснить), даже когда блондинка спрыгнула и они пошли дальше, осматривая появляющуюся зелёную травку на полях. Никто не говорил о том, как идеально им было идти прямо и просто наслаждаться моментом вдвоём, будто его никто не сможет отнять.       Им просто было хорошо. И если бы только можно было растянуть этот вечер на несколько похожих, Уэнсдей продала бы душу ради этого.       Но и этот всё ещё не кончился. Поэтому они брали от своей прогулки всё, что могли на данный момент. Они медленно ступали по дороге, а потом решили свернуть чуть поодаль от людей, на маленькую тропинку. И только девушки решили завернуть, как произошло то, что никто, даже Аддамс, не мог предвидеть.       Энид и Уэнсдей просто сделали шаг в сторону тёмной сетки на каменной укладке, не предполагая, что именно в этот момент на них польётся вода.       Струи ледяной воды резко поднялись вверх, взорвались, словно фейерверки, и Аддамс не успела отбежать, как уже была почти полностью мокрая. Она осматривала себя и встряхивала руки с кучей бурчания и недоумения в голосе. А потом, когда повернула голову, увидела Энид, почти полностью сухую (лишь правый рукав пострадал). Они смотрели друг на друга пару секунд. И тут резко раздался звонкий смех, а сама Энид взялась за живот, не выдерживая.       Уэнсдей громко выдохнула.       — Ты серьёзно смеёшься?! Опять?       Естественно, она будет смеяться. Уэнсдей Аддамс только что попала в ловушку, а Энид, которая шла не так близко к струям воды, почти не потерпела ущерба. Насколько комично все это было?        «Ты бы видела себя! — продолжала давиться смехом она. Из-за этого жесты были очень расплывчатыми. — Я никогда не забуду твоё удивлённое лицо».       Уэнсдей закатила глаза, надеясь, что всё-таки она забудет. Девушка раскрыла сумку, проверяя тетради и другие личные вещи. Хорошо, что ничего особо не намокло, а было просто влажным. Она бросила сумку рядом, осматривая куртку, а потом, будто что-то вспомнив, резко повернулась к фонтану. Вода исчезла, словно её и не было.       — Почему он выключился? — спросила она.       «Потому что это играющий фонтан! — Энид подошла ближе. Благо, она успокоилась. — Его для детей делали. Он включен, когда кто-то на нем стоит. Правда, я не думала, что он уже работает».       Неужели?       — Хочешь сказать, что это не ты задумала? — Аддамс сделала шаг к блондинке. Она не была злой. Но, честно сказать, её безэмоциональность и пугала.       «Клянусь, гадюка! Я ни при чём, — она стала отходить подальше, но Уэнсдей шла за ней, продвигая к фонтану. — Я не знала!»       И только Синклер ступила пяткой на линию сетки, как струи снова полились, а сама она попала под воду. Она выбежала с противоположной стороны, стараясь быстрее избежать попадания воды на свои вещи и глаза. А потом, минуя фонтан, она повернулась лицом к довольной девушке.       О, Боже.       Уэнсдей Аддамс улыбалась. Широко.       У Энид, кажется, перехватило дыхание, и она совсем забыла, что только что тоже намокла. Чтобы настолько развеселить Уэнсдей, нужно было быть похоронами, но… Оказывается, что не только это приносило ей радость.       — Квиты, — брюнетка усмехнулась, победно осматривая мокрые волосы Энид. Она не имела права так смеяться над ней, не получив в итоге по заслугам. — Теперь нам необходимо зайти ко мне.       Только брюнетка отвернулась, чтобы взять сумку, как её взяли за локоть и потянули на себя. Она осознала, что её ждет почти сразу, как Энид вступила вместе с ней под воду.       Возможно, так и выглядело фиаско на самом деле.       — Ты в своём уме, Энид?! — на них обеих обрушился поток воды, но они продолжали стоять в самом центре этого безумия.       «Нет, — показала Энид, и подошла ближе, когда вода полностью покрыла их тела. — Разве это не понятно?»       Синклер взяла за руку брюнетку, чтобы та не выбежала. И для чего? Что она удумала? Они сейчас промокнут до нитки.       — О чём ты?! Это уже не весело. Отпусти меня, нам надо быстрее…       Она не успела продолжить и сделать шаг назад, как Энид подвинула её к себе ближе. Признаться, Синклер и правда была посильнее её. Она положила руки Аддамс себе на талию, из-за чего та резко прекратила любые движения. Так сразу коснуться её тела было неожиданным ходом.       «Я необычная, — она делала движения руками прямо возле её носа. — Как ты. Помнишь? И я хочу быть такой. Если ты не против, чтобы я была такой».       Сквозь воду тяжело было сосредоточиться и понять точно, что Энид имела в виду. Но после глубокого взгляда, Аддамс осенило. Они стояли под фонтаном. Его свечение падало на светлые волосы, неразумно делая их голубыми. Её руки находились на талии девушки, футболка которой уже успела намокнуть, несмотря на существование джинсовки. Синклер буквально говорила о том, какая она странная и что хотела быть такой, если только Уэнсдей согласна.       Энид, девушка, о которой она и не могла мечтать, просто стояла прямо перед ней. И готова быть с ней дальше. Она просто хотела быть с ней дальше.       — Энид…       И сейчас, они стояли друг напротив друга, смотрели в глаза сквозь небольшие струи воды, которые являлись их собственным укрытием. Уэнсдей почувствовала, как сердце её стучит быстрее, воспринимая каждый момент, как бесценный дар. Она ощутила робкую тягу, именно ту, которая манила их постоянно друг к другу, когда Энид, приближаясь к ней, положила руку на её шею. Их взгляды вновь встретились, и в этой доли секунды, которая была настолько особенной, они будто обе спрашивали друг у друга разрешения. И после искр в глазах и слабого кивка, губы Энид медленно приблизились к губам Уэнсдей. Они почти касались, но не решались сойтись в поцелуе. Робкие попытки приблизиться прерывались внезапной неуверенностью, словно они считали каждый момент этого сближения на вес золота.       И осторожно, больше не боясь разломать всё, что они построили, на кусочки, Энид коснулась давно манящих её губ. Уэнсдей закрыла глаза и неторопливо выдохнула, чувствуя покалывания, настолько мелкие и вызывающие, словно тысяча иголок впились в её тело. Аддамс и не думала, насколько жестоко это оставит её без возможности мыслить, что она буквально упала, словно капля, и разбилась бризантным взрывом. Она потеряла себя в этом моменте, словно ушла в иную реальность, где лишь могла чувствовать, позволяя эмоциям командовать и увлечь в незабвенную пучину. Энид лишь слегка провела по её шее кончиками пальцев, и Уэнсдей почувствовала лёгкую дрожь, словно Синклер коснулась глубоко запрятанного нутра.       Но, видимо от своего же касания, Энид тоже дрогнула. Это заставило Уэнсдей отстраниться, отпрянуть от необходимого тепла, но ненадолго. Она осмотрела каждую родинку, каждую ресницу, каждый румянец на щеках Энид. Её Энид. И, будто проклятая пониманием их будущего, она сама потянулась к её губам, привставая на носки. Блондинка, следуя за ней, ответила на поцелуй, который был более напористым и более желанным, словно она отдавала всё, что не могла сказать. Это был поцелуй, как спонтанное прозрение, как вечное пламя внутреннего желания, которое нельзя было погасить даже под струями фонтана. Уэнсдей осторожно провела ладонями по тонкой талии, которая в контрасте с холодной водой была ужасно горячей и потянула корпус на себя, из-за чего Синклер опустила голову ниже, становясь ещё ближе и улыбнулась сквозь поцелуй. Их губы просто не могли остановиться. Они продолжали говорить о том, как же их давно тянуло друг к другу, освобождали себя от тяжёлого чувства через эти поцелуи.       И когда девушки наконец отстранились, они обе соприкоснулись лбами. Они дышали вместе, проводя руками по телу и слегка покачиваясь, даже не стремясь выбраться из этого фонтана. Лишь бы момент сохранился. Лишь бы они обе не потеряли друг друга сейчас. Лишь бы это растянулось надолго.       — Уэнс…       Голос.       Девушка не сразу среагировала. Она подумала, что ей показалось что-то отдалённо напоминающее её имя, но потом, приподняв подбородок, по глазам Энид, по самым глубоким и чистым глазам, ей удалось всё понять. И в этот момент она остолбенела, не зная, что говорить.       Голос.       Это был её голос.