на рассвете

***

После поцелуя они не разговаривали. Эвтида не могла найти слов, чтобы описать свои чувства и эмоции, а Ливий с головой погрузился в работу, лишь изредка одаривая девушку усталой улыбкой. Так прошло пару дней и шезму стала тосковать. Хотелось еще раз почувствовать его руки, его шепот, прикосновения. Ей было страшно из-за того, что, возможно, Ливий знает кто она или хотя бы догадывается, но так же ей было страшно из-за переполняющих сердце чувств, которые грозились выплеснуться наружу, стоит им еще хоть раз остаться наедине. Эва старалась забыться, убежать от навязчивых мыслей, и полностью сконцентрировалась на изучении письма и, изредка, по ночам выполняла поручения Реммао. Выходило скверно: из-за своих переживаний трудно было сконцентрироваться на сновидениях, а эпистат, словно ищейка, буквально следил за каждым движением Эвтиды. Несколько раз они сталкивались ночью, прямо у входа в поселение, и одним только богам известно как Реммао так искусно убалтывал Амена. В последнюю такую встречу наставник рассказал, что Эвтида днем потеряла семейное украшение, которое очень дорого ее сердцу. Для правдоподобности он даже достал из сумки какой-то браслет. В ответ Амен лишь усмехнулся и пристально вглядывался в лицо девушки, словно на нем была написана вся правда. — Если неумелая такая, зачем время свое тратишь? Возишься с ней как с родной, — пронзительный взгляд серых глаз буквально прожигал дыру в девушке. — Она как младшая сестра мне, эпистат, сам же знаешь, — голос наставника звучал твердо и уверенно — Одну пущу — беду на свою голову найдет, подумают о ней плохо, пришлось вместе идти. Амен не сводил взгляд с Эвтиды и от этого взгляда было некомфортно. Хотелось сильнее закутаться в свои одежды, спрятаться в своей комнате от него, лишь бы он перестал так злобно и ненавистно смотреть. — Следи за ней лучше, да мужчин отгоняй, а то на одну беду больше станет, — слова звучали так, словно он выплевывает их, как змея, что выплевывает яд в своих жертв. Эвтида поежилась еще сильнее, а Реммао заверил, что проследит за всем. На этом и разошлись. Шезму как можно скорее забежала в дом, который она делила с Дией и плюхнулась на кровать. Казалось, что этот холодный, пронизывающий взгляд эпистата все еще преследует ее, даже сквозь стены. Эва уткнулась лицом в подушку. Слишком много мыслей поселилось в ее голове, заставляя думать о таких вещах, о которых она даже никогда не задумывалась. На удивление, Эвтиде понравилось быть писарем. Пусть иероглифы все еще выходят кривыми и неровными, но это занятие ее увлекало. Смогла бы она бросить свое ремесло и стать полноценным писарем? А может у нее получится изучать другие языки и записывать летопись на них? Или она вообще сможет покинуть Египет и посетить Грецию или Македонию? Вместе с Ливием… От последнего девушка вздрогнула и слегка улыбнулась. Если бы они поехали к нему на родину, смог бы он показать места где вырос, где учился? Провел бы для нее экскурсию и рассказал бы больше о себе? Шезму хотелось стать ближе. Хотелось узнать его получше, понять какой же он на самом деле и, возможно, полностью погрузиться в появляющиеся чувства. Но было неясно, желает ли этого сам Ливий? Во сне Феонои говорил, что привязанностей не ищет, но его ли слова это были? Эвтида чувствовала себя глупо. Сама прекрасно понимала, что не сможет совладать с собой и стоит ему только позвать — она придет, прибежит к нему покорно, словно он власть над ней имеет. И одна только мысль о том, что он может разбить ей сердце, больно отзывалась внутри. Хотелось плакать от своей беспомощности и от того, что она так легко потеряла голову и стала влюбляться в человека, которому, вероятно, это не интересно. Девушка села на кровать. Нужно было что-то сделать до того, как она влюбится еще сильнее. Внимательно осмотрев себя в зеркало, Эва решила сменить свое платье и отправиться к нему. Было опасно покидать дом ночью, но им нужно было поговорить. И Эвтида была готова к тому, что кто-то из охотников увидит ее или даже поймает. Это сейчас было не так важно. Поправив волосы, девушка приоткрыла дверь и быстро прошмыгнула на улицу. Холодный ветер заставил поежится, хлестко ударил по оголенным участкам кожи, заставляя передумать, вернуться в дом и заснуть в теплой постели. Но Эвтида была тверда в своем решении. Тем более дом Ливия был не так уж и далеко. Пришлось ускорить шаг, практически переходя на бег, лишь бы ночные патрули не заметили ее. Сердце бешено стучало в груди, дыхание перехватывало от страха того, что, возможно, за эту вылазку ее накажут куда сильнее, чем заставят мыть склянки эпистата. Но, на удивление, во дворе было тихо, даже слишком. Эвтида сделала неуверенный шаг к деревянной двери, постучала. Ответа не последовало и девушка постучала сильнее. Снова тишина в ответ, что раздражала больше, чем пугала или успокаивала. Эва решила проверить, а не заперта ли она и, на удивление, дверь поддалась и открылась, позволяя девушке проникнуть в жилище. В доме было темно. У стола были свалены свитки и папирусы, кровать была заправлена и пуста. Казалось, что никого в доме и не было, но тихий всплеск воды дал понять, что Эвтида здесь не одна. Девушка прошла вглубь главной комнаты, мельком осмотрела рабочий стол и свитки, все они были связаны с изучением различных болезней, название которых Эва видела впервые в жизни. Решив не трогать их, шезму села на кровать и принялась ждать. Дом снова погрузился в глухую тишину, словно был совсем нежилым. Казалось, что само время замерло, оставляя больше возможностей для мыслей или для возвращения к себе. Послышались тихие шаги и Эвтида замерла от предвкушения. Все мысли мигом исчезли, оставляя только пустоту. Что говорить? А если прогонит и слушать не станет? — Вот же чудеса, дикая кошка сама ко мне в спальню пробралась, — голос Ливия эхом прошелся по комнате, заставляя девушку непроизвольно вздрогнуть. — Соскучилась, милая? Ливий не подходил ближе. Стоял у входа в другую комнату где, скорее всего, была его личная купальня. Он даже не смотрел на нее, смущать не хотел, хоть невольно взгляд его обращался к девушке. — Соскучилась, — выпалила Эва, поворачиваясь в сторону мужчины, — и поговорить хотела, можно? Ливий улыбнулся, сделал несколько шагов в сторону девушки, но Эвтида не выдержала первой; поднялась с кровати, практически побежала к нему в объятия. Прижалась сильно, старалась спрятаться от мыслей плохих и чувств непонятных. Ливий же притянул ее ближе, устало опустил свою голову на ее плечо, не переставая поглаживать девушку. — Прости, занят сильно, должного времени тебе уделить не мог, — его тихий шепот действовал успокаивающе. Эвтида чувствовала себя рядом с ним в безопасности. — Хворь сильнее распространяется, а лекарство еще не готово. — Я понимаю, не за этим здесь, — девушка тоже перешла на шепот, словно если они будут разговаривать слишком громко — их поймают, разлучат. — Хочу рассказать тебе кое-что и спросить тебя о важном. Ливий устало улыбнулся, внимательно посмотрел на Эвтиду, и только сейчас девушка заметила, как сильно осунулось его лицо и какие глубокие тени под глазами засели на его коже. Ночами не спит, работает, а она так безрассудно пришла, потревожила. Эва отвела взгляд, смутившись. Не время сейчас о чувствах спрашивать, у него другие заботы, не нужно отвлекать. Лекарь нежно взял ее за руку, отчего на коже появились мурашки, и повел ее к кровати. Сам сел, а ее усадил к себе на колени, отчего у девушки еще сильнее зарделись щеки. Он был практически обнажен, только полотенце на бедрах, а эта поза заставляла сердце трепетать от предвкушения ласки и близости. Прижал ее ближе к себе, оставил легкий поцелуй на шее и внимательно посмотрел на Эву. — Я весь во внимании, — улыбается ей так тепло, руки крепко удерживают за талию. — Но если не поторопишься, то не сдержусь, милая. Эвтида не отводила взгляд. Смотрела в его глаза, в которых не было ничего, кроме безграничной нежности и тепла, и решилась. Слегка прикусила губу, сглотнула, тихо прошептала: — Чувства странные к тебе, рядом быть хочу, — руки мужчины сильнее прижали девушку к себе, на лице растянулась довольная улыбка. — Но боюсь, что тебе не нужно это, навязываться не буду. Ливий засмеялся. Звонко, ярко, тепло. Один миг и он повалил девушку на кровать, покрывая ее лицо короткими поцелуями. Эвтида слегка опешила, не понимая, что же означает этот смех и улыбка. Мужчина оставил еще один короткий поцелуй на ее щеке и тихо прошептал ей на ухо: — С собой заберу тебя. Хворь эту излечу и заберу. Не оставлю тебя одну с этим бешеным псом. Моей будешь. Щеки девушки пылали от смущения, а из глаз готовы были побежать слезы. Не ожидала она такого ответа, не думала, что он чувства ее так серьезно воспримет. Ливий нежным движением стер подступающие слезы с ее лица, осторожно поцеловал девушку в висок и лег рядом с ней, утягивая к себе ближе. — Прости, устал за последние дни, в сон клонит. Останешься? — он шептал слишком тихо, руки его слегка ослабли, но продолжали обнимать девушку. — Останусь, — голос немного дрожал, но шезму не хотела покидать этот дом и такие нежные объятия. — Умница, — еще один кроткий поцелуй, состоящий из безграничной нежности. — Тайну твою тоже знаю, сразу понял, как увидел тебя, но не бойся, молчать буду. — Какую тайну? — Эвтида замерла в его руках, стук сердца гулом отзывался в ушах. Ливий наклонился к ней, жар его тела был практически осязаем. Еще один поцелуй, успокаивающий, словно он не хотел пугать ее. — Писарь из тебя плохой, обучать лично буду, раз с наставником так плохо выходит, — мужчина накрыл девушку одеялом, укрылся сам и что-то невнятное прошептал ей, погружаясь в сон. Эва внимательно рассматривала лицо лекаря, борясь с желанием прикоснуться к нему, провести пальцами по пухлым губам, самой попробовать поцеловать их, понять как будет, если инициативу возьмет она. Девушка прижалась ближе к его телу, не замечая как сама погрузилась в глубокий сон.

***