Трусишка с травмой

      Так прошло четыре дня в больнице. Конечно же, каждый раз Милаша плакала и кричала, потому что фобия никуда не девается. Ольга, конечно же, успокаивала эту зайку. Но главное, что каждый день врач всё больше и больше понимала, что любит Милашу.       И Милаше, если честно, нравилась Ольга, как человек, но её профессия явно нет.       Был вечер. Примерно семь вечера. Милана прекрасно знала, что примерно в такое время приходит доктор, чтобы поговорить с ней. Но на этот раз она не сильно её ждала, потому что знала, что болезненные уколы никто не отменял. Конечно, девочке было страшно, но выбора особо не было, поэтому оставалось только терпеть.       Ольга же заметила, что состояние ребёнка улучшилось, поэтому последний день ничего ей не колола, а просто давала малышке таблетки. Это помогло им ещё больше сблизиться, ведь тогда врач убедила её, что врачи умеют делать не только больно.       При любой возможности Оля ходила к ребёнку, чтобы ей не было скучно. Но именно сейчас она шла к девочке из-за других целей. Поскольку девочка идёт на поправку, нужно проверить, всё ли хорошо. Необходимо показать девчонку доктору, чтобы проверить её зрение и убедиться, что такие чудесные глазки не пострадали после сотрясения. И, конечно же, нужен анализ крови.       — Милаш, можно к тебе? — как обычно, интересуется Ольга.       — Угу, — кивает Милана.       Врач заходит в палату и сразу спрашивает:       — Привет, как ты тут?       — Скучно, — жалуется Милана и добавляет уже тише. — И страшно…       Милана замечает, что у врача нет подноса со шприцами — это немного успокаивает её.       — Ты умница, Милаш, совсем немного осталось, и я тебя выпишу, — говорит Ольга, поддерживая девочку. — А сейчас нам нужно кое-что сделать.       Так как Милана ожидаемо сразу же впадает в ужас и готовится начать сопротивляться, Ольга говорит:       — Не переживай, там не будет никаких иголок, да и вообще ничего страшного. Это простая проверка зрения.       — Зачем? — спрашивает Милана. — У меня со зрением всё нормально! — девочка знает, как проходят такие проверки — вроде бы действительно ничего страшного, но все равно перспектива оказаться в медицинском кабинете и встретиться с другими врачами её не прельщает.       — Я рада, Милаш, — отвечает Ольга. — К сожалению, после сотрясения мозга могут возникать побочные эффекты. Нужно убедиться, что всё в порядке.       — Но я вижу так же, как и до этого, всё же в порядке! — наивно говорит Милана.       — Это замечательно. Но нужно удостовериться, — говорит Ольга, открывая дверь из палаты.       — Не хочу я! — заявляет Милана немного поспорить — это же святое дело.       — Милан, пошли, — говорит Ольга чуть строже.       Вздохнув, Милана встала, и они пошли. Девочка была так рада, что сегодня ей не угрожают никакие иголки, что не стала слишком долго спорить. Вскоре они оказались в офтальмологическом кабинете. С виду он Милане, естественно, не понравился. Слишком много непонятной для маленькой девочки аппаратуры, это её пугало. В кабинете были врач-офтальмолог и медсестра.       — Здравствуйте, Ольга Кирилловна! — здоровается врач, увидев на пороге владелицу клиники, держащую за руку маленькую перепуганную девочку.       — Добрый день, Анна Владимировна, — отвечает Ольга. — Мы на осмотр.       — Отлично, — говорит офтальмолог. — Солнце, как тебя зовут? — обратилась врач к Милане.       — Милана, — тихо ответила девочка.       — Какое красивое имя, — говорит офтальмолог, стараясь успокоить девчушку. — Садись в креслице.       Милана села. Кресло было высокое и кожаное. Медсестра надела на Милану специальные очки для подбора линз. Сейчас линз в них не было, левая часть была закрыта чёрным. Оля сидела рядом и в знак поддержки держала девочку за руку, поглаживая её кончиками пальцев.       — Называй буквы, которые я показываю, — просит врач, приближаясь к оптометрической таблице.       Таблица была самая обычная: вверху красовались знакомые всем буквы «Ш, Б, Н, М, К».       Милана без проблем назвала буквы: у неё действительно было стопроцентное зрение.       — Может ещё её глазное дно проверить? — предлагает Ольга.       Милана, услышав это, пришла в ужас. О чём они говорят вообще? Эти медицинские термины пугали, и особенно если эти термины касались ребёнка.       — Да-да, конечно! — говорит офтальмолог, подзывая к себе медсестру с лекарством.       Медсестра подошла к Милане с какой-то пипеткой, и это девочке сразу не понравилось. Она повернула голову к Ольге и боязливо задала вопрос:       — Это больно?       — Совсем нет, малыш, — говорит Оля, улыбаясь девочке, дав понять, что ничего страшного нет.       — Не переживай, — говорит медсестра. — Широко открой глазки, это займёт минуту.       Но у Миланы были свои планы на этот счёт: она плотно закрыла глаза и даже заслонила лицо руками.       — Милаш, — говорит Ольга. — Это не больно, минутку посиди.       — Я не буду, — в очередной раз повторяет Милана.       — Зайка, давай не будем тянуть время, — просит Ольга. — Ну же, золотце, открой глазки, пожалуйста.       Милана сидела в кресле со скорбным видом. Но глаза она открыла так, что медсестра успела быстро капнуть препарат.       Естественно, это не особо приятно, так что девочка начала часто моргать и всхлипывать.       — Всё, всё! — поспешила успокоить её Ольга. — Теперь нужно полчасика подождать!       — Милана, сегодня ты не сможешь читать или сидеть в телефоне, — предупредила её офтальмолог.       Пока препарат не начал действовать, Милана и Ольга ходили по коридору рядом с кабинетом. Милане было очень-очень некомфортно, из-за лекарства она не могла смотреть на близкие предметы, и это её пугало, хоть ей и объяснили, что это нормально.       После они вернулись в кабинет, и сам осмотр прошёл без происшествий, потому что ничего страшного в нём действительно не было.       — Вот видишь, Милаш, какая ты умничка. Ничего же страшного, да?       — Страшно, — не соглашается ребёнок. — Но не больно.       Прийдя обратно в палату, Милана села на кровать. Ольга села рядом и сказала:       — Милаш, я решила сообщить тебе заранее. Завтра утром нам нужно обязательно сдать кровь.       — Что-о-о? — моментально возмутилась Милана. — Зачем, зачем? — начинает паниковать она, ведь она понимала, как это больно.       — Ну как зачем, котик, чтобы убедиться, что ты выздоровела. А после этого ты сможешь вернуться домой, — говорит Ольга.       — К папе? — грустно спрашивает Милана. Возвращаться к отцу ей точно не хотелось. Хорошо, что он ещё в командировке, хотя когда приедет, то со стопроцентной вероятностью можно сказать, что синяков на теле ребёнка меньше не станет, точнее сказать, наоборот больше.       — Как бы тебе объяснить, солнышко… — вздыхает врач и садится рядом с ребёнком, приобнимая её. — Пока что да. Я уже рассказала дядям про то, что твой папа тебя обижает. Где-то через недельку они придут и поговорят с тобой. Тебе нужно будет рассказать всё честно.       — Но… Если папа будет рядом, то как я расскажу? — спрашивает Милана, которая до ужаса боялась своего отца даже на расстоянии, что уж говорить о том, если он будет сидеть рядом и морально давить на ребёнка.       — Милаш, девочка моя, ничего не бойся! Если ты скажешь правду, то тебя от него заберут, а потом тебя заберу я. Договорились? — говорит Ольга, а сама достаёт записную книжку из кармана халата и записывает туда номер телефона, после чего отдаёт его Милане. — Моя хорошая, если папа снова, не дай бог, тебя ударит, обязательно говори об этом мне, вот номер.       — Договорились, — грустно вздыхает девочка и берёт листочек с номером. Для неё это было действительно испытание, ведь отец одним только взглядом может показать, что дома ребёнок будет летать от стенки до стенки.       — Ну вот и умничка. Поговоришь с психологом, а он… — начинает говорить Оля, но ребёнок моментально её перебивает.       — Не буду!       — Почему не будешь, сладкая? — ласково спрашивает Ольга, совершенно не понимая, почему девочка так реагирует.       — Это же врач! — говорит Милана. Вроде как она и права, но вообще-то психолог «лечит душу» и только словами.       — Так вот чего ты боишься, куколка, — со вздохом говорит доктор и спешит успокоить малышку. — Да, Милаш, это врач. Но у него нет ничего такого, что могло бы тебя напугать. Психологи просто разговаривают и ничего более.       — Ну ладно, — всё-таки соглашается девочка. — Но я не хочу никакой крови! Это больно! Я не бу-ду!!! — начинает капризничать Милана, отстаивая свои позиции, ведь ей действительно.       — Милаш, это не обсуждается, — мягко ставит перед фактом врач, улыбаясь. — Даю тебе время морально к этому подготовиться.       Милана хотела продолжать отпираться, но в этот момент раздался звонок. Быстро поговорив по телефону, Ольга сказала:       — Миланочка, мне нужно срочно отойти, но я потом вернусь, хорошо?       Милана ничего не ответила, она была очень зла и напугана. Ольга встала и спешно покинула палату.       И врач совсем забыла про то, что нужно закрыть дверь.       Ребёнок был перевозбуждён от последних новостей: осмотр офтальмологом, новости про то, что ей всё-таки придётся вернуться домой, и самое страшное — анализ крови. С каждым днём желание сбежать было больше и больше. А тут и причина появилась, ведь сдавать кровь действительно неприятно, с для ребёнка с фобией это нетерпимая боль.       На глазах появились слёзы, но девочка сдерживала себя, как могла, успокаивая себя тем, что это пока что не произошло.       «Вот бы убежать…» — мечтала Милана. Ну а что? У Ольги уже есть её номер телефона, да и вообще все данные ребёнка, поэтому при желании она её найдёт. А захочет ли вообще искать? Если нет, то это всё показная любовь, просто чтобы вылечить ребёнка. А если да, то это просто прекрасно, ведь тогда они заживут вместе и будут любить друга друга.

***

      Прошло примерно полчаса. Ольга Кирилловна сделала все свои дела, по которым её вызывали. А сейчас ей очень хотелось бы вернуться обратно к девчуле, но она решила заскочить к офтальмологу, чтобы поблагодарить её. Постучав пару раз по двери по ту сторону, она спросила:       — Анна Владимировна, можно? — Ольга приоткрыла дверь.       — Ой, Ольга Кирилловна, заходите, конечно.       Женщина вошла в кабинет и села напротив офтальмолога:       — Спасибо тебе, — искренне благодарит её доктор.       — За что? — непонимающе спрашивает офтальмолог. Если честно, особо дурно слышать это от начальницы в конце рабочего дня. А вдруг она что-то сделала не так и её собираются увольнять? Ещё сказано так: «Спасибо тебе».       — За то, что ребёнка осмотрела как следует, — поясняет она. — Милаша очень переживала, но по итогу не плакала даже. Поверь, зная, как она боится, это действительно достижение.       — Ну, это моя работа, — скромничает офтальмолог.       — Хорошо работаешь, значит, — подмечает начальница, а потом достаёт из кармана конверт и кладёт его она стол. — Ещё раз спасибо, — улыбается она и встаёт со стула, идя в сторону двери.       — Ольга Кирилловна! — останавливает её Анна Владимировна.       — Да, — отзывается Оля.       — У вас разве есть дети? — спрашивает офтальмолог. На самом деле Милана и Оля действительно были очень похожи внешне : у обеих чёрные волосы и голубые глаза, только у Миланы они более яркие и выразительные в силу возраста.       Оля даже не знала, что ответить. Конечно, сказать «да», очень хотелось, но ведь ещё ничего не получилось для того, чтобы говорить об этом. Да, Ольга действительно обращалась в органы опеки и показывала синяки, на что те сказали, что навестят семью через неделю и поговорят с ребёнком. Оля сразу заикнулась про то, что может взять опеку над Миланой, на что органы власти задали несколько вопросов о финансовом положении и жилой площадью. И так понятно, что владелица клиники уж точно не бедный человек. Заполнив все документы, органы опеки попросили подождать.       — Есть, — всё-таки отвечает Оля и выходит из кабинета.

***

      Милана всё так же сидела в палате. Ей было очень скучно, ведь после капель в глаза ей нельзя даже сидеть в телефоне, а ещё ей было очень страшно, ведь завтра нужно сдавать кровь.       Просто ради интереса девочка подошла к двери и потянула за ручку. О боже, какое чудо! Дверь открылась! Видимо, Ольга действительно куда-то торопилась, раз упустила эту важнейшую деталь. Недолго думая, Милана выбежала из палаты, побежав туда, куда глаза глядят. Палата была на третьем этаже, поэтому она быстро спустилась на первый этаж, перебирая детскими ножками.       Спустившись на первый этаж, девочка поспешила искать выход. Перед глазами встала больничная суета: врачи, которые куда-то торопятся, медсёстры, которые несут какие-то колбочки с кровью, санитары, которые везут пациентов на каталках, и администратор, у которого постоянно звонит телефон. Девочка нервно передёрнулась и встала в ступор от увиденного. Но голос в голове давал понять, что долго тупить нельзя! Поэтому она быстро рванула к выходу, именно к входной двери, которую она с трудом открыла. Выбежав на улицу, Милашка оказалась на заднем дворе. Ворота были примерно в пятидесяти метрах. Казалось, победа так близка…       Ольга тем временем курила на заднем дворе. Да-да, врач и курит. Ну а что поделать, если работа такая нервная? И особенно нервной она стала после того, как она взялась за лечение Миланы, ведь лечить девочку, которая до ужаса боится врачей, очень тяжело. Поэтому доктор и решила, что перед походом к ребёнку необходимо расслабиться и успокоить нервы. Женщина закуривала сигарету и рассматривала территорию больницы, чувствуя гордость за проделанную работу. Но вдруг Оля разглядела странный силуэт в виде маленького ребёнка, который отчаянно куда-то бежал. И первое, о чём она догадалась, это о том, что всё-таки забыла закрыть дверь. А дальше реакция пошла быстрая:       — Твою мать! — в слух ругнулась Ольга и быстро потушила сигарету, бросив её в мусорку, и побежала за ребёнком. — Милана!       Услышав своё имя, девочка побежала ещё быстрее, но, к её сожалению, ворота были закрыты, и за территорию больницы просто так не выйти. Слёзы сами предательски текли из глаз, больше от обиды за ситуацию, конечно, но ещё девочке было до безумия страшно насчёт того, что же теперь сделает с ней Ольга… Но, несмотря на это, девочка продолжает долбить по закрытому забору и плакать, отчаянно надеясь, что это сработает, но чуда, конечно же, не произошло.       А врач тем временем приближалась к ней всё ближе и ближе, а потом схватила девочку за руку и накинула на неё свою шубу, ведь на улице действительно было холодно, начало ноября, как никак.       — Милана, я, конечно, извиняюсь за мой «французский», но какого хрена?! — достаточно эмоционально спрашивает доктор, которая действительно сердится, но старается не срываться, ведь всё-таки перед ней и так перепуганный ребёнок.       — Не-е-ет! — плачет ребёнок и отпирается, стараясь не идти, пару раз она даже останавливалась на одном месте, но врач достаточно сильно перетягивала руку, поэтому ей оставалось только идти за ней.       На самом деле девочка действительно было очень напугана, от части, в этом виновата Оля, которая эмоционально отреагировала на эту ситуацию.       — Ты хоть понимаешь, что с тобой могло что-то случиться?!       — Я больше не буду… — умоляет девочка, вырываясь из врачебной хватки, но, к сожалению, не получается, потому что взрослый человек намного сильнее ребёнка.       — Как тебе вообще такое в голову пришло?       На это девочка уже не ответила и просто продолжила заливаться слезами.       Вернувшись в больницу, Ольга скинула верхнюю одежду в гардероб и продолжала тащить плачущего ребёнка за руку.       Тогда всё-таки Ольга смягчилась, потому что поняла, что могла испугать ребёнка своими взрывными эмоциями. Она подняла ребёнка на руки и посадила на первую попавшуюся скамейку:       — Ну вот и чего ты плачешь то? На тебя разве ругается кто? — спрашивает Ольга, не понимая, почему Милана всё ещё плачет.       Изначально врач подумала, что плачет она лишь от обиды из-за того, что сбежать всё-таки не получилось, но после реакции врача плач девочки усилился. И догадки врача подтвердились после того, как Милана положительно закивала головой.       — Правда что-ли? И кто же? — с улыбкой и большим интересом спрашивает врач.       — Вы…       — Я? — переспрашивает Ольга. — Нет, дорогая, это я ещё не ругаюсь, — говорит она, вытирая слёзки ребёнку. — Малыш, я знаешь, как за тебя испугалась! — говорит она, ведь она действительно не на шутку испугалась. А что было, если бы врач в это время была в клинике? Девочка же с лёгкостью могла перелезть через забор и убежать, куда глаза глядят. Куда глаза глядят… А куда? Да куда угодно, лишь бы не в больницу. — Ну, всё-всё, Милашка, не расстраивайся, я тебя не ругаю, нет… — окончательно растаяла Оля и взяла ребёнка на руки, нежно обнимая.       Милана же обхватила её шею руками, отвечая взаимностью.       Спустя время они уже находились в палате. Милана успела успокоиться, но осадок обиды на саму себя остался, потому что сбежать ей очень хотелось.       А Оля решила это обсудить, ведь это всё могло кончится намного хуже.       — Милаш, ну только честно, зачем ты убежала?       — Я не хотела крови… — тихо признаётся Милана.       — Ты крови что-ли так испугалась? Моя ж ты ласточка! Это минутное дело, и будет не больно, — ласково рассказывает Ольга, улыбавшись и смотря глубоко в глазки Миланы, в которых читался страх.       — Будет больно! В тот раз же было!       — Котик, а мы завтра из пальчика возьмём.       — Нет, ниоткуда не хочу! — снова капризничает ребёнок.       — Милана, это всё равно не повод сбегать из больницы. А если бы с тобой что-нибудь случилось? Где бы я тебя искала?       — Да ничего бы не случилось, — неуверенно отвечает Милана, понимая, что не права, но признавать это точно не хотелось.       — Солнышко, давай-ка просто с тобой договоримся, что ни в коем случае нельзя сбегать от меня или от других докторов. Я понимаю, что не все процедуры приятные, но это только ради твоего здоровья, — по порядку объяснила всё врач.       — Хорошо, — с нежеланием соглашается ребёнок, а потом решает поставить своё условие. — Только тогда никакой крови не будет!       — О нет, моя хорошая, так не пойдёт! — не соглашается с условием хитрой девчонки Оля, ведь лечить ребёнка надо. — Давай ты просто не будешь сбегать, и завтра мы возьмём кровь. Аккуратно, кисонька, очень аккуратно.       — Хорошо, я не буду сбегать, — всё-таки соглашается Милана, а насчёт крови молчит, потому что желания к неё нет.       — Вот и отлично, — улыбается врач и снова целует девочку в лоб. — Я зайду к тебе перед сном, угу?       — Угу, — с улыбкой соглашается Милана и берёт телефон в руки, однако врачу это не понравилось.       — Нет-нет, Милана! Тебе что, доктор сказал? — с лёгкой строгостью говорит Оля и забирает телефон девочки – нежно-фиолетовый одиннадцатый айфон, обклеенный милыми наклейками со стороны чехла.

***

      Девочке без телефона было очень скучно, поэтому она ложится спать. Правда, она заснула она не очень скоро, ведь она всё ещё волновалась по поводу сдачи крови. Малышка ворочилась в разные стороны, но часам к десяти всё-таки уснула.       Примерно через полчаса в палату вошла Оля и увидела умилительную картину, как дитёнок спит, обняв и закинув одну нога на одеяло, а сама она лежит раскрытая. Это всё, конечно, мило, но ребёнку нужно укрыться. Ольга очень аккуратно отодвинула спящую красавицу от одеяла, а потом укрыла её.

***

      Утро. Семь утра. Милаша уже проснулась. Она стояла в ванной и чистила зубки, половину которых всё ещё были молочные.       В палату вошла Оля. Конечно же, она была готова к упрямству со стороны маленькой пациентки, но в глубине души надеялась, что всё пройдёт без капризов.       — Миланочка, просыпайся! — с этими словами Ольга Кирилловна зашла в палату. Но вместо спящего чуда она обнаружила заправленную пастель и никакого намёка на ребёнка. Первое, о чём подумала Ольга, это о том, что она снова забыла закрыть дверь. Но такого быть не может, она же только что открывала дверь ключом, значит, она точно была заперта.       Немного подумав, Ольга поняла, что ребёнок в ванной. В этот момент врач просто молилась, чтобы Милана там не закрылась.       — Милая, всё хорошо? Можно мне зайти? — раздаётся голос Ольги по ту сторону двери.       — Угу, — разрешает Милана, чистила зубки.       «Хвала небесам», — думает Ольга и всё-таки заходит в ванную комнату и видит, как девочка чистит зубки.       — Я очень рада, что ты не закрылась, — говорит Оля.       — Блин! — эмоционально выдаёт Милана. — Надо было так сделать!       — Ахахахах, — искренне смеётся женщина, открытая, вид на красивую улыбку, с белоснежными зубами. — Такая ты смешная, Милашка, — она потрепала девочку по идеально расчёсанным волосам.       — А можно мы никуда не пойдём? — грустно умоляет врача Милаша, смотря на врача щенячьими глазками.       Ольге было очень сложно ей отказать, однако это сделать пришлось:       — Нет, золотая моя, мы пойдём, — в мягкой форме отказывает Оля. — Милаш, ты зубки уже минут пять чистишь, не тяни время.       — Ну, я не хочу! — закапризничала Милана, упрямо топая ножкой.       — Да ладно тебе, лапочка, это очень быстро, — говорит врач, обнимая ребёнка в знак поддержки.       — Я не буду! Нет, нет, не трогайте! — отчаянно кричит ребёнок, вырываясь из объятий.       — Тише-тише, заичка, — спешит успокоить малышку доктор, прижимаясь спиной к двери на случай, если дитё захочет убежать.       — Я не буду, нет! — всё так же протестует девочка.       — Ну, хорошо, — пожимает плечами врач. — Я не буду заставлять тебя сдавать кровь. Но тогда я тебя не выпишу, Милаш! — хитрит женщина. Она то понимала, что без анализа крови она не то что не хочет выписывать девочку, она права не имеет!       — Но… — хочет что-то сказать Милана, но потом просто начинает жалобно всхлипывать и хныкать.       Доктору очень хотелось успокоить девочку, но она понимала, что это просто бесполезно, ведь в процессе процедуры она всё равно будет рыдать.       — Пойдём, солнышко, аккуратненько всё сделаем, а потом будем долго и крепко обниматься, хорошо?       — Хорошо, — всё-таки согласилась Милаша. Конечно же, она бы отстаивала свои права до последнего, но тогда она никогда не выберется из больницы.       — Какой же ты ко-о-отик, — умиляется с неё женщина и зажимает в объятиях, нежно целует малышку в лобик.       Потом они вышли в коридор и отправились в процедурный кабинет. Милана плакала, но не сопротивлялась.       А у врача сердце кровью обливалось, когда ребёнок хныкал и плакал.       — Я боюсь, — плачет бедный ребёночек. — Почему нельзя без крови?       — Ну, котёночек мой, по-другому не получится определить, выздоровела ты или нет, — ласково рассказывает Оля. — Хочешь, я посажу тебя на колени и буду обнимать, м? — предлагает она, улыбаясь.       — Хочу! — достаточно уверенно говорит Милана сквозь слёзы.       — Вот и договаривались, пошли, — говорит женщина и заводит ребёнка в кабинет.       — Здравствуйте, Ольга Кирилловна, — здоровается совсем молоденькая медсестра, которая только недавно закончила учиться.       — Здравствуй, — здоровается в ответ Оля. — Нам нужен клинический анализ крови, сделаешь?       — Да, конечно. Девочка, садись в кресло, — она показала на кресло, которое находится напротив стола медсестры.       Доктор сама села в это кресло и посадила на свои колени ребёнка, нежно обнимая её:       — Зайчонок, безымянный пальчик вытяни, пожалуйста, — ласково просит врач, ожидая, что Милана сделает это сама, но, к сожалению, этого не происходит, поэтому врач берёт инициативу на себя и самостоятельно вытягивает ладошку ребёнка, фиксируя маленький безымянный пальчик.       В это время медсестра отошла в сторону, чтобы надеть перчатки и взять инструменты: ланцет в виде лезвия, спиртовую салфетку, ватку и колбачку для крови.       Когда она вернулась, то наблюдала картину, что в кресле сидит её начальница, обнимая и успокаивая плачущую девчушку.       Ольга замечает это и обращается к медсестре:       — Мы немного боимся, поэтому, пожалуйста, поаккуратнее.       — Да, хорошо, — как-то равнодушно говорит медсестра, как будто не услышав слов.       Она протёрла пальчик ребёнка спиртовой салфеткой, а потом взяла ланцет и уколола.       Конечно же, девочка почувствовала боль и соответственно начала громче хныкать:       — Ну всё, ч-ч-ч, золотце, потерпи, — успокаивает её доктор, целуя её в щёчку, чувствуя на своих губах солёный вкус слёз.       Дальше медсестра начала давить на палец, пытаясь выдавить из него кровь. Но ничего не получилось, Милана лишь вскрикнула, потому что это действительно больно.       А медсестра просто недовольно прокомментировала:       — Руки то какие холодные, конечно, кровь не пойдёт!       — О Господи! Все стажёры такие бестолковые?! — в слух произносит Ольга, которой надоело смотреть на страдания ребёнка, ведь медсестра действительно делала ей больно, даже не извлекая от этого пользы, ведь кровь так и не шла, значит, анализ не взят. — Уйди с глаз моих, ты уволена, — вздыхает Ольга Кирилловна и поднимает девочку с колен для того, чтобы встать самой.       — Всё? Мы уходим? — спрашивает малышка со слезами на глазах и проколотым пальчиком.       — Нет, зайка, ещё нет, — поясняет врач и садится на место медсестры, надевая перчатки. — Сейчас будет неприятно, но ты не дёргайся, договорились? — говорит Ольга, взяв в руку пробирку для крови.       — Я не хочу, это больно… — плачет ребёнок.       — Я понимаю, Милашенька, но я, правда, сделаю очень аккуратно, дай пальчик, сладкая, — максимально ласково просит женщина.       Всё-таки девочка слушается, понимая, что всё-таки надо.       Врач начинает давить на пальчик, чтобы выжить кровь. Ей, как профессионалу, это сделать, к счастью, удаётся.       Девочка снова вскрикнула, когда к пальчику приложили трубочку для забора.       — Всё-всё, Милаш, прости, моя хорошая, — говорит Ольга и клеит к пальчику пластырь. Потом она подходит к Милане и берёт её на ручки обнимая и зацеловывая.       Девочка отвечает взаимностью и старается как можно быстрее успокоиться. С нежными словами, которые ей говорит врач, это удаётся сделать достаточно быстро.