Три дня до любви

Холодная, ещё влажная после ночного дождя трава скользит под ладонью, и Кира, не удержавшись, падает лицом вниз. Ерунда, конечно же, но внутри всё сжимается, будто унизительная встреча её лица с землёй — это финальный аккорд печальной пьесы под названием «У тебя снова ничего не вышло». Она быстро поднимается на колени и видит Марго, лежащую на рядом с ней в настолько неестественной позе, что становится по-настоящему страшно. Кира протягивает руку и дотрагивается до её шеи, одновременно изо всех сил прислушиваясь к дыханию — демоническое чутьё уже подсказало, что она жива, но лишь биение пульса на кончиках пальцев убеждает в этом окончательно. Если бы Марго была в сознании, то, наверное, сказала бы: «Не дождёшься». Кира усмехается, хотя по звучанию эта усмешка скорее напоминает всхлип. Но, какими бы ни были её эмоции, их придётся отложить до более удачного момента. Нет времени. Эти два слова преследуют её со вчерашнего дня и, кажется, вовсе не планируют оставлять в покое. Времени по-прежнему нет.

Несколькими часами ранее

Уснуть этой ночью Кире так и не удалось. Она честно пыталась — поспать действительно было нужно, учитывая, что утром ей должна была понадобиться вся её сосредоточенность, — но сколько бы ни закрывала глаза, поток мыслей в голове не останавливался. Сентиментальные переживания о том, как ей жить без Марго, она задвинула в дальний ящик, и теперь её размышления крутились вокруг того, что может пойти не так. Что, если Дэн, вопреки предупреждению, заявится к ним с утра? Что, если Марго не успеет вовремя переместиться? Что, если Агнесса просто почует неладное? Опасения приходили одно за другим, словно пригородные поезда, не давая шанса как следует обдумать очередное «если». И это происходило с ней — той, кто в любом случае ничем не рисковал. Согласно части сценария, за которую отвечала Марго, никто другой не должен был попасть под удар ни в случае успеха, ни в случае провала. Она так настаивала на этом, что Кира, несмотря на нервозную обстановку, не удержалась от кокетливого: «Беспокоишься за меня?». «Кто-то же должен», — проговорила Марго с настолько серьёзным и задумчивым видом, что шутливое настроение улетучилось, как мираж. Кира понимала, что отсутствие инициативы как-то обезопасить саму себя выглядит подозрительно, и за словами сообщницы не стоит ничего, кроме недоверия, но ей действительно было всё равно, что случится, если раскроется её истинная роль. Если в результате Марго упорхнёт из этого дома с невредимыми крыльями, то наказание Агнессы за своё в этом участие Кира переживёт. Ближе к рассвету, устав прокручивать в голове всевозможные неблагоприятные исходы, Кира переключилась на другое. Она запретила себе думать о том, как сама будет жить после сегодняшнего, но на мысли, связанные с будущим Марго, вето не распространялось. Что она станет делать, полностью перечеркнув прежнюю жизнь? Куда пойдёт? Кое-какое понимание у Киры было, потому что, вопреки собственным уговорам, она спросила Марго об этом ещё днём. И та даже не послала её по известному адресу — спокойно ответила, что сняла номер в отеле, а дальше будет видно. В каком именно отеле и когда дальше, Кира уточнять не стала. Продолжать было опасно: она не могла дать гарантии, что этот разговор не закончится слезами и просьбами её не бросать. Осознав, что начинает ревновать Марго к её пока не существующим, но наверняка привлекательным коллегам на её пока не существующей, но наверняка интересной работе, Кира приняла поражение и вылезла из постели. Времени было около пяти утра, Агнесса обычно появлялась ближе к восьми, так что часа два в запасе имелось. Два совершенно бесполезных часа. Слишком мало, чтобы попытаться что-то изменить, и слишком много, чтобы просто отбросить сомнения перед лицом неизбежного. Чувствуя неприятную скованность в мышцах, Кира отправилась на кухню, чтобы как следует заправить организм кофеином и, если получится, немного упорядочить мысли. Большую часть времени здесь никого не было — сверкающий гладкими поверхностями гарнитур использовался лишь в те дни, когда они принимали у себя гостей, а за прямоугольным кухонным островом практически никогда никто не сидел. Однако сегодня, спустившись, Кира обнаружила на одном из барных стульев Марго. Перед ней стояла небольшая чёрная чашка, а взгляд был прикован к экрану планшета, который уже несколько дней валялся в гостиной: Феликс, единственный в доме питающий слабость к современным технологиям, «позаимствовал» его у одной из жертв. Кира всегда расстраивалась, если в той части дома, где она не ожидала никого встретить, кто-то всё-таки оказывался, но в этот раз её чувства были совсем другими. На миг её охватило необъяснимое спокойствие — такой обыденно-уютной показалась картина перед глазами. Утро и Марго с чашкой кофе, вероятно, листающая новости… Словно она и не собирается никуда. Они здесь, в тепле и комфорте, а реальный мир остался снаружи, как надоедливый дождь за оконным стеклом. Мгновение прошло, и сердце кольнуло, возвращая в холодную действительность. — Доброе утро, — не придумав ничего лучше, пробормотала она. Марго подняла голову, и её губы тронула лёгкая усмешка. — Так и не уснула, да? Они ночевали каждая в своей комнате. Откуда, чёрт возьми, ей это известно? — Не спалось, — небрежно бросила Кира и обошла островок, направляясь к кофемашине. Удивительно, что даже нервное напряжение и недосып не мешают ей впадать в мечтательное состояние, из которого приходится выдёргивать себя силой. Как вчера, когда она засмотрелась на её глаза, или вечером перед этим, когда Марго начала раздеваться… Осознав, что бессовестно пялится на её до неприличия красивую спину, Кира предприняла первое, что пришло ей в голову, призвав на помощь книгу, которую уже дважды пыталась начать читать. В тот раз, кстати, тоже ничего не вышло. «Квартира у Парсонсов была больше, чем у него, и убожество ее было другого рода», — это предложение она перечитала, кажется, раз пятнадцать, прежде чем Марго снова принялась выгонять её из комнаты. Антиутопии, видимо, не совсем её жанр. Безнадёжности ей вполне хватает в реальной жизни. Кофемашина оказалась выключенной, а отсек для зёрен был пуст. Похоже, Марго всё-таки пила что-то другое. Кира порылась в шкафчиках и, найдя упаковку с кофе, засыпала зёрна в контейнер, чтобы дать машине простую команду: двойной эспрессо, две порции. Всё то время, пока она хлопала дверцами, шуршала бумагой и вполголоса ругалась из-за упавших мимо зёрен, Марго ни на что не реагировала, спокойно перелистывая что-то в планшете. Кира не могла понять, злит её это спокойствие или восхищает. Поборов искушение подсмотреть, чем именно увлечена её будущая бывшая соратница, Кира присела на один из стульев по другую сторону островка, хотя в этом не было никакой необходимости. Кофе она пила не ради удовольствия, поэтому с первой чашкой расправилась, не отходя от машины, а вторую, которую тоже могла бы осушить одним глотком, решила использовать в качестве повода задержаться здесь. Вряд ли Марго горит желанием говорить с ней, но потратить оставшиеся крохи времени на молчание? Такой выдержки у Киры никогда не было. — Ты не боишься? Совсем? — спустя пару минут поинтересовалась она, не отрывая взгляда от тёмного озерца в своей чашке. Пенка успела подтаять, и теперь поверхность напитка напоминала символ инь-ян. Когда Кира подняла голову, Марго уже смотрела на неё с удивлённой улыбкой, будто вопрос её по-настоящему позабавил. Она немного отодвинула планшет в сторону и опустила подбородок на сцепленные в замок руки. — Не боюсь. Да и ты, по-моему, тоже. Или я ошибаюсь? Произнеси она все те же слова в любой другой день, Кира безошибочно распознала бы в них, как минимум, насмешку, как максимум, опасную провокацию. Но сейчас… Ощущения были диаметрально противоположными. Вопреки тому, что их ждало рискованное мероприятие без каких-либо гарантий на успех, Марго выглядела спокойной и расслабленной, как никогда прежде. Она буквально излучала умиротворение, словно одна мысль о близости свободы оказалась для неё целительной. И её вопрошающий взгляд не вызывал подозрений, что с тобой играют и за неверный ответ немедленно размажут по стенке. Наоборот, сейчас Кира не сомневалась, что если она скажет, что боится и передумала, Марго только покачает головой. Не будет злиться, угрожать и требовать, даже не окинет презрительным взглядом, как вчера, а просто смирится с фактом, что эгоистичная девчонка, жаждущая признания, струсила и решила сдать назад. — Нет, — из-за места, на котором прервался её внутренний монолог, прозвучало не столько беззаботно, сколько обиженно. — Я не боюсь. Вообще-то отчасти Марго и правда ошибалась: нельзя было сказать, что Кире совсем не страшно. Вот только страх, который она испытывала, не имел ничего общего со страхом, в котором её можно было заподозрить, не зная, что она на самом деле чувствует. Как можно сравнивать боязнь облажаться и получить от Агнессы с чувством, из-за которого её внутренности скручиваются в узел, когда она думает о том, что Марго уходит, чтобы никогда не возвращаться? И что каждая проходящая минута прямо здесь, за этим островком, приближает момент, после которого они больше не увидятся? Раньше ей не приходилось беспокоиться о чём-то подобном. Им с Марго много чего недоставало — взаимопонимания, искренности, теплоты, но по поводу времени Кира была вполне обоснованно убеждена, что уж его-то впереди навалом. Они обе бессмертны, у них должно было быть всё время мира. Должно было. А осталось жалких пару часов. Кира подумала о том, что это на самом деле конец. Если вчера или даже сегодня ночью ещё можно было не осознавать всей серьёзности происходящего, то теперь счёт шёл на минуты. Ничего не отменится, Марго не передумает. А она скорее умрёт, чем отступит от плана, о котором они договорились. Она определённо не скажет, что боится и передумала, зато может сказать что-то другое. Признаться, что у неё на душе… хотя бы намекнуть. Это её последняя возможность открыться. Действительно последняя. Другого шанса не будет. Она зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов, а когда вновь распахнула глаза, то увидела, что Марго уже слезает со стула. Всё-таки не вынесла её общества. Кира усмехнулась и поспешила опрокинуть в себя содержимое своей чашки. Кофе был горьким и едва тёплым. Мерзким, как вся её жизнь. — Я приду за тобой, как только она появится, — сухие, безвкусные слова не имели никакого отношения к тому, о чём она думала, но сердце всё равно зашлось в бешеном ритме. — Будь готова. — Давно готова, — серьёзно ответила Марго, встретившись с ней взглядом. Это было последним, что Кира могла вспомнить до ритуала. Потом всё происходило быстро. Слишком быстро. Марго ушла, она тоже вернулась к себе в комнату, убила оставшееся время, делая наброски птиц и почему-то деревьев, при этом каждые пять минут проверяя, не пришла ли Агнесса, и, когда та наконец пришла, Кира изо всех сил постаралась поверить, что случилось именно то, что они собирались ей показать. — Этот ублюдок всё испортил! — гневно процедила она и, вытолкнув «Дэна» в гостиную, с силой швырнула его на пол. Обычно ей не полагалось позволять себе такое без одобрения Марго или самой повелительницы, но сейчас её жестокость была более чем уместна. Повелительница подняла на неё холодный вопросительный взгляд, и на мгновение Кире показалось, что всё пропало. Но она была настроена доиграть роль, даже если её вот-вот уличат в обмане. — Он всё рассказал Маше! Кто он, кто мы, теперь она знает весь наш план! — Достаточно было просто представить, что настоящий Дэн действительно это сделал, чтобы её правдоподобно затрясло от злости. Агнесса же, слегка сощурившись, обратилась непосредственно к провинившемуся: — Это правда? У Киры мелькнула мысль, что сейчас Марго рассмеётся, как во время их мини-репетиции, и выдаст себя. Разве сама она смогла бы сдержаться? Но все опасения рассеялись, стоило ей услышать голос Дэна, в котором идеально сочетались дерзость и плохо скрываемый страх перед наказанием. — Да, я во всём ей признался. И жалею только о том, что раньше этого не сделал! — «Он» попытался встать, но Кира применила силы, заставив «его» снова повалиться на бок. Это было умышленным приёмом, чтобы Марго не пришлось падать с ещё большей высоты, когда свою силу к ней приложит Агнесса. Будь на её месте реальный Дэн, Кира бы не церемонилась — его она не только швырнула бы на пол, но и с удовольствием прошлась бы сверху, а после ещё ногой бы пнула. Потому что от этого сосунка всегда были одни проблемы. Да и вообще, даже безотносительно его личности, она ничего не могла поделать с тем, что питала острую неприязнь буквально к каждому, кто удостаивался особого внимания Марго. — Я больше вам не принадлежу, — продолжила импровизировать последняя, пользуясь тем, что Агнесса пока молчала, и только в её чернеющих глазах отражалось обещание расплаты за такие вольности. — Ян сказал, что у меня ещё есть шанс выбрать правильную сторону, и я сделаю всё, чтобы… — Достаточно, — прогремел голос Агнессы, и Кира поняла, что у них получилось. У Марго получилось найти нужные слова, чтобы повелительница сочла лучшим вариантом избавиться от незадачливого ученика на месте. Потребует ли она оставить их с «Дэном» наедине? Марго уверяла, что справится и сумеет направить последнюю горстку сил на то, чтобы переместиться отсюда, но эта часть плана казалась Кире самой ненадёжной. Конечно, Марго сильнее её, она бессмертна ещё с ангельских времён, но ей будет адски больно! Сила, способная убить смертного, призванная вытянуть из неё всю демоническую энергию, должна причинить такие страдания, которые никому из них и не снились. Что за смесь упрямства и высокомерия заставляла Марго думать, что она справится с этим, да ещё и наскребёт сил на перемещение, Кира не до конца понимала, однако та и слышать не хотела о какой-либо подстраховке с её стороны. «Если вдруг не получится, сделаешь вид, что ни о чём не подозревала. Тогда максимум, что тебе светит — это обычная головомойка». О том, что в таком случае светит ей самой, Марго говорить отказывалась. Её почти одержимая уверенность пугала, но оглядываться назад было слишком поздно. Той, к кому на самом деле прислушиваются, Кира была лишь номинально — по факту это она, как обычно, слушала и — за неимением собственных альтернативных предложений — соглашалась. Только для себя она всё равно знала, что не будет спокойно смотреть, если что-то пойдёт не так, и ничьё одобрение ей не понадобится. Агнесса не стала её выгонять. Просто направила силы на мятежную подчинённую, которую в тот момент считала другим мятежным подчинённым (Кира уловила своеобразную иронию), и она сжала кулаки, не желая смотреть на страдания Марго, пусть даже в чужом облике. А смотреть было нужно, потому что, хоть они это и не обсуждали, Кире было известно, что от боли можно потерять сознание, а, потеряв сознание, демон утрачивает и возможность поддерживать иллюзию. И это не считая того, что Агнесса и без того могла догадаться о подмене в любой момент. Конечно, Марго бы только отмахнулась от этого, как и от остальных её опасений, но в то решающее мгновение, когда «Дэн» скривился от боли и обеими руками схватился за голову, Кира мрачно подумала о том же, о чём и раньше — что имеет полное право не подчиняться. Это была её грёбаная идея и у этой идеи была одна грёбаная цель: освобождение. Пытки, которым повелительница непременно подвергнет Марго, если уличит в таком наглом обмане, в договорённость не входили. И, хотя про себя Кира твердила, что всё пройдёт нормально и без сюрпризов, именно здесь, где ей меньше всего хотелось оказаться правой, она не ошиблась. Это длилось недолго, всего пару-тройку десятков секунд, но ей эти секунды показались бесконечными. Она всем своим существом тянулась к тому моменту, когда Марго нужно будет переместиться — настолько, что это затмило даже страх перед разлукой. Но та всё не исчезала. Её поддельная кожа стала совсем бледной, из носа потекла кровь, а, бросив быстрый взгляд на Агнессу, Кира увидела недоверие, всё отчётливее проступавшее на детском лице. Настоящий Дэн уже должен был умереть! Резко, будто внезапно очнувшись от полудрёмы, она поняла, что всё плохо: Марго не успеет переместиться, а может, уже попыталась и не смогла — в любом случае она сейчас просто вырубится, так и не выбравшись отсюда. И это будет полное поражение. Марго найдёт способ покончить со своим существованием, но перед этим её ожидает то, что даже не испытывающему желания умереть показалось бы хуже смерти. Вот почему Кира сделала то, что сделала. Заставив себя прорваться сквозь сковывающий её тело ужас, она резко бросилась вниз, как сокол-сапсан, атакующий жертву. Могла ли она переместить Марго из квартиры, не прикасаясь к ней? Вообще-то да. Но в тот момент Кира не думала, а повиновалась чему-то слишком глубинному, похожему на первобытный инстинкт. «Защити своё». Защитила ли? Защитила? Довольна? Да, она жива, но… но… — Марго, очнись, пожалуйста, — Кира прикасается ладонями к её бледным щекам и ненавидит — ненавидит свой срывающийся голос и дрожащие пальцы, ненавидит уже знакомое ощущение полнейшей беспомощности, ненавидит весь этот чужой, вечно глухой к её боли мир. Хоть кому-то бы было не всё равно! Разумеется, проходит всего несколько секунд, прежде чем этот самый мир заставляет её пожалеть о своём невысказанном желании. Вдалеке раздаётся приглушённый женский вскрик, и, резко повернув голову, Кира обнаруживает девушку в спортивной толстовке, замершую на дороге прямо напротив них. Когда она сюда перемещалась, предполагалось, что парк будет безлюдным. Ей как-то не пришло в голову, что найдётся идиот, решивший выйти на пробежку в октябре с утра пораньше, да ещё так далеко от жилых домов. — Ей плохо, да? — встретившись с ней взглядом, девушка озабоченно кивает на Марго и лезет к себе в карман. — Что случилось? Давайте я вызову скорую. Слово «скорая» и телефон в руках незнакомки подсказывают Кире, что думать нужно очень быстро. Если сюда приедет скорая и поднимется шум, их и без того незавидное положение станет ещё хуже. Кира уверена, что о том, как помочь лишённому сил бессмертному демону, медикам известно не больше, чем ей самой. А ещё она знает, что, когда убегаешь, не следует оставлять заметных следов — если, конечно, не хочешь, чтобы тебя поскорее нашли. — Нет! — кричит она так громко, что девушка от неожиданности едва не роняет телефон. — Не надо никого вызывать. Всё с ней в порядке, — смешок выходит немного жалким, зато высокомерно-агрессивные нотки в голосе даются, как всегда, без проблем. — Мы учимся в театральном, ясно? Репетируем обморок. Давай, беги куда ты там бежала. Девушка колеблется. Кира, которая почему-то только сейчас вспомнила, что можно применить к ней силы, тоже медлит — просто вымученно улыбается, глядя на незнакомку. Я люблю её. Со мной ей безопаснее, чем с кем бы то ни было. Прошу, не добавляй нам проблем, просто… уходи. Нет никаких шансов на то, что её безмолвные мольбы дойдут до адресата, но через несколько мучительных секунд девушка пожимает плечами и суёт телефон обратно в карман толстовки. Кира недоверчиво провожает взглядом её удаляющуюся фигуру и вдруг слышит тихий кашель, из-за которого сердце взмывает вверх сначала от испуга, а потом и от радости. Когда она опускает глаза, радоваться становится сложнее, ведь теперь и по подбородку Марго стекает струйка крови. Румянец даже не думал возвращаться на её лицо, и, судя по напряжённо наморщенному лбу, ей всё ещё больно, но, несмотря на явные признаки нездоровья, бледные губы искривлены в усмешке. Что её развеселило? — Репетируем обморок… гениально… — Марго прерывисто посмеивается, а Кира буквально теряет дар речи, изумлённо глядя на неё. Такого она ещё не видела. Эта женщина мучается, практически агонизирует, и тем не менее находит в себе силы, чтобы поиздеваться над ней. — Лучше скажи мне, в каком отеле сняла номер. И если бы ты сказала сразу… — Кира прерывается на полуслове, потому что у Марго начинают закатываться глаза. — Нет-нет-нет-нет, Марго, смотри на меня! — Бесполезно: она снова теряет сознание, напоследок прошептав что-то похожее на «карман». Что за фигня? Почему вместо того, чтобы озвучить чёртово название, она говорит загадками? Хотя стоп… Карман! На ней надет чёрный жакет с двумя карманами, и, проверив их, Кира находит бумажку, на которой знакомым почерком аккуратно выведено название, адрес и телефон отеля. Это слегка приободряет. Если ей пригодилось то, что было заранее подготовлено Марго, значит, хотя бы что-то идёт так, как нужно? По крайней мере, Кире хочется в это верить. Не дожидаясь, пока возле них появится ещё один случайный свидетель, она переносит себя и бессознательную Марго в один из пустых номеров отеля, чьё название совпадает с названием района, к которому зачем-то добавили греческую букву. Наверное, придумывал такой же креативный человек, как она. Вообще-то у неё были считаные секунды, чтобы найти объяснение, почему двум женщинам, одна из которых валяется на траве в отключке, не нужна помощь. Интересно, что Марго сама бы сочинила за это время. Оказавшись в небольшой тихой комнате, Кира сразу переходит к действиям. Прежде всего она укладывает Марго на кровать и бежит в ванную за полотенцем, намочив которое, садится рядом и принимается осторожно стирать красные подтёки с её лица и шеи. Кажется, кровь уже не идёт, по крайней мере из носа, но хороший ли это знак? Кира никогда не боялась крови, вот только сейчас ею истекает не жертва и даже не она сама, а та, за кого ей на самом деле страшно. Когда они обсуждали план, Марго сказала лишь, что боль будет схожа с пытками и что бессмертие в любом случае останется при ней. Ни об обмороке, ни тем более о кровотечении речи не шло. А стоило бы предупредить! Даже если у неё хватило бы сил переместиться самостоятельно, как она собиралась разбираться со всем этим в одиночку? Залила бы кровью стойку администрации? Или лежала бы без сознания в пустом номере, пока её не обнаружила бы какая-нибудь горничная? Кстати, нужно будет уладить всё с бронью, чтобы их отсюда не выгнали: хоть прежде Кире и не приходилось пользоваться услугами гостиниц, здравый смысл подсказывает, что в номера заселяются не так, как это сделали они. Главное, чтобы Марго пришла в себя. Бессмертная или нет, пока она в таком состоянии, Кира не почувствует себя спокойнее. И не двинется от неё ни на шаг. Ей действительно не хочется отходить даже на небольшое расстояние, но, закончив приводить Марго в порядок, Кира всё-таки наведывается в ванную, потому что окровавленное белое полотенце её напрягает. Как будто если убрать отовсюду следы крови, то автоматически наладится и всё остальное. Она бросает полотенце на дно душевой кабины, включает холодную воду и меланхолично смотрит, как красный превращается в бледно-розовый, а потом и вовсе становится неразличимым. Кажется, адреналин, подгонявший её, тоже начинает спадать. Кире приходится силой оторвать свой взгляд от белоснежного дна душевой, чтобы вернуться в комнату, где она намерена ждать, когда Марго очнётся. Прошло уже минут пять. Ещё максимум столько же — и она придёт в чувства. А если нет… Без «если нет». Кира упрямо сжимает губы и обессиленно плюхается прямо на покрытый ковролином пол возле постели. У неё нет плана, что делать дальше, но у Марго он есть. Поэтому ей стоит как можно скорее прийти в себя и поделиться с ней, чтобы она могла помочь. Помочь по-настоящему, а не просто умыть от крови. Кира, конечно, сама виновата: нужно было быть настойчивее и трясти с неё ответы на каждый интересующий вопрос. Или не нужно было? Могла ли Марго тогда просто послать её и отказаться сотрудничать, как Кира в глубине души опасалась? Она раздражённо мотает головой в попытке избавиться от ненужных размышлений. Работать нужно с тем, что есть. Кира переводит взгляд на неподвижное бледное лицо — она так и не может понять, действительно ли оно выглядит чуть более живым в сравнении с парком, или же всё дело в освещении. Хотя какое освещение, она даже не включила свет. Включить? Как же неохота двигаться… Кира прикрывает рот рукой, чтобы зевнуть, и, сразу опомнившись, вскакивает на ноги. Сейчас уж точно не время спать! Поискав выключатель, который почему-то находится у самой входной двери, она включает свет во всём номере и возвращается, удовлетворённая результатом. К её удивлению, Марго тоже реагирует на изменившуюся освещённость. Сначала она недовольно морщится и пробует пошевелить головой, но тут же замирает, скривившись ещё сильнее. Если ей настолько больно, Кира предпочла бы отменить последнее действие и не беспокоить её раньше времени, но уже слишком поздно. Её веки дрожат, готовые распахнуться. Кира прижимает ладонь к груди, только в этот момент осознав, как одиноко чувствовала себя, пока Марго просто лежала без движения. Теперь всё будет нормально.

***

Сначала всё было под полным её контролем, а потом вмиг исчезло. Очередная вспышка боли, оказавшаяся чересчур сильной, не просто выбила из колеи — она её уничтожила. В самом прямом смысле: не осталось ничего, что Марго могла бы думать, желать, чувствовать. Она оставалась бессмертной, но не могло существовать ничего более похожего на смерть, чем это. Её стёрли с лица земли. Да, не навсегда, она бы в жизни так легко не отделалась. Но стёрли. И готова к этому Марго не была. Оценивая риски и слабые стороны плана (хотя он как будто только из них и состоял), она допускала, что Агнесса может догадаться об обмане, или что захочет не убить Дэна, обликом которого она воспользовалась, а лишь помучить, не причиняя смертельного вреда. Или что Кира где-то сглупит, и из-за этого всё расстроится. Но Марго не думала о боли и не задавалась вопросом, сможет ли с ней совладать. За все годы она пережила столько физических и эмоциональных пыток, что её, казалось, было уже нечем удивить. Боль была предсказуема и ожидаема, поэтому не должна была как-то изменить план. Она и не изменила. Или?.. Именно это сомнение заставляет её теперь разрываться надвое между противоречащими друг другу побуждениями. Ей невыразимо хочется поддаться слабости, уснуть, сбежать от раскалывающей голову боли, но какая-то её часть велит немедленно вернуться. И разобраться. Что-то пошло не так. Марго не знает, что именно, но всем своим нутром чувствует неправильность. Главная цель достигнута, она больше не хранит в себе тёмные силы, но какая-то составляющая их замысла была нарушена. Опасно нарушена. Это не то, от чего можно отмахнуться, лёжа на гостиничной кровати и дожидаясь, пока внутри её черепной коробки перестанут разрываться снаряды. Война окончена, она осталась одна. Боль резко усиливается, потому что Марго пытается думать. Она ухватилась за ниточку и тянет изо всех сил, одновременно прилагая усилия, чтобы окончательно не заснуть. И вдруг за её закрытыми веками вспыхивает свет. Потому что… его включили. Она не одна. И тогда она вспоминает. Парк, обморок, Кира. Вот что не так. Нет, нет, нет. Марго заставляет себя открыть глаза — раза с пятого, но у неё это получается, — и осматривается, насколько ей позволяет голова, которой она старается пока не двигать. Ей нужна Кира. Нужно, чтобы она подтвердила, что её догадки неверны, что она здесь по какой-то другой причине, что просто испугалась и переместилась следом за ней. Хотя это всё равно проблема. Киры здесь не должно было быть ни при каких обстоятельствах. Но раз уж она здесь, Марго предпочла бы объяснение вроде глупого страха, а не… — Кира, — еле слышно хрипит она. Та оказывается в поле зрения мгновенно, будто неотрывно караулила возле постели. Выражение её лица Марго не нравится — слишком встревоженное, будто отражение её собственного внутреннего состояния. Оно и в парке было таким же. — Как ты? Тебе лучше? — Кира тянется к её лицу, словно собираясь пощупать лоб, но Марго рефлекторно хватает её за руку. — Зачем ты переместилась за мной? Не понимаешь, как это выглядит? — от таких активных попыток говорить головная боль умножается в несколько раз, перед глазами пляшут цветные круги, но, прежде чем Кира отводит взгляд, Марго всё же замечает мелькнувшую в нём неуверенность. — Только не говори мне, что… — Да, — подтверждает та, проявляя неожиданные чудеса сообразительности в самый ненужный момент. — Тебя переместила я. Потому что ты уже теряла сознание, Марго, нельзя было больше ждать, — Кира снова смотрит на неё с гораздо более уверенным, даже упрямым выражением, будто защищаясь от возможных нападок. Марго бессильно прикрывает глаза, теперь парализованная не только физической болью, но и чувством безнадёжности. Не вышло. Не справилась. Полный провал. И какого чёрта эта идиотка сделала то, о чём они не договаривались?! Поняв, что всё ещё держит Кирину руку, она резко отбрасывает её от себя. Внутри закипает злость, из-за которой даже боль, кажется, отходит на задний план. — Ты безмозглая дура! Всё испортила, все наши меры предосторожности коту под хвост! — Кира, до этого сохранявшая серьёзность, издаёт нервный смешок, отчего Марго раздражается ещё сильнее. — Тебе смешно, да?! Как ты теперь собираешься доказывать Агнессе, что ни о чём не подозревала? Надеюсь, идеи уже есть, потому что она в два счёта тебя найдёт!.. — Она прерывается только для того, чтобы вздохнуть и пережить новую волну боли, но затем замечает, что Кира замерла, а её глаза в испуге расширились, будто она только сейчас осознала серьёзность ситуации. — Вот чёрт… — бормочет она, отступая на шаг назад. — Я идиотка, даже не подумала об этом. Если она найдёт меня, найдёт и тебя, — Кира переводит взгляд на неё и потрясённо качает головой. — Мне надо уходить. — Нет, не надо, — возражает Марго, чувствуя, как внутри стремительно холодеет. Она видит, что Кира и впрямь готова сорваться с места и бежать, и уже жалеет о том, что отпустила её руку. Физически ей не под силу кого-то остановить, а остановить нужно, в этом Марго уверена. Несмотря на боль, изрядно путающую мысли, у неё нет сомнений: если Кира сейчас уйдёт, она точно видит её в последний раз. — Нельзя, чтобы она нашла тебя теперь, когда… — Кира запинается и нервно сглатывает, делая ещё один шаг в сторону выхода. Очевидно, она имела в виду потерю сил, и, хотя Марго тоже не испытывает восторга от мысли, что теперь абсолютно беззащитна перед Агнессой, сейчас её волнует не это. Привстав на локтях, она набирает в грудь побольше воздуха и готовится снова терпеть боль. — Слушай внимательно, не заставляй повторять. Даже смотреть в сторону двери не смей, ясно? — К сожалению, тело быстро её подводит, локти подгибаются, и она опрокидывается на спину. Кира тут же бросается к ней с обеспокоенным видом, и Марго использует момент, фокусируя взгляд, так и норовящий затеряться в пространстве, на её лице. — Ты никуда не уйдёшь. Позволь напомнить, что это был твой план, и из-за тебя он пошёл по одному месту! Ты не можешь вот так просто меня оставить. Она сейчас вырубится. В глазах темнеет, а по лбу, кажется, ползёт капля пота — может, проверить температуру было и не такой плохой идеей… Но Марго настроена до последнего цепляться за реальность, и теперь, когда Кира снова тянется к ней, ловит её руку ещё на подходе, крепко сжимая тонкое запястье. — Ладно, я поняла. Я не уйду, — она накрывает её пальцы свободной рукой и слегка поглаживает. — Но не говори больше ничего, тебе нужно отдохнуть. А я быстро сбегаю в аптеку, она должна быть где-то рядом. — Нет. — Да, Марго. Я просто куплю обезболивающих, вернусь максимум через десять минут, — и Кира с лёгкостью высвобождается из её хватки, устремляясь к двери. — Пять, — рявкает Марго, прижимая обе руки к голове. Боль как будто слегка ослабла, зато пространство кружится как в дурном аттракционе, требующем скорейшего закрытия. — Если не вернёшься через пять минут, я… Что? Что она сделает? Это интересный вопрос, но отвечать на него именно сейчас Марго не приходится, так как пространство резко прекращает вращение и схлопывается, забирая с собой и мысли, и боль.

***

В ожидании лифта Кира нервно постукивает ногой по полу. Двадцать четвёртый этаж — не такая высота, к какой они привыкли, и всё же лучше было бы переместиться в номер пониже. Пока она дождётся лифта, пока он соберёт пассажиров с других этажей и спустится, уже пройдёт минут пять! А пользоваться силами на полную катушку сейчас точно не стоит. Быть аккуратной и максимально слиться с обстановкой — вот как Кира намерена действовать, хотя от напряжения её ощутимо потряхивает, и в обычных обстоятельствах она уже напугала бы парочку-другую людей. Мысль об аптеке пришла ей в голову ещё в парке, и она в любом случае отправилась бы туда. Боль Марго схожа с болью от пыток Агнессы, только, как предполагает Кира, намного сильнее. Но природа у них одна. Человеческие таблетки, случайно оказавшиеся в украденной у какой-то жертвы сумочке, однажды помогли ей самой быстрее восстановиться, а значит, могут помочь и Марго. Ещё, как Кире кажется, ей помогло бы просто лежать спокойно и не спорить, но где там… Ни разу не заикнулась о том, что ей больно, зато самозабвенно угрожать за секунду до потери сознания — пожалуйста. В этом вся Марго. Слишком гордая, чтобы просить о помощи, и слишком властная, чтобы уступить сразу. Ей бы пытаться не с собой покончить, а свергнуть Агнессу и стать главной в клане. Кира усмехается, заходя в лифт, по счастью приехавший пустым, и нажимает на первый этаж. А ей подошла бы роль руководителя… Да, они с ней всё равно бы постоянно конфликтовали, но в целом Кира уверена, что с Марго в качестве повелительницы было бы совсем не так, как с Агнессой. Никому не пришло бы в голову, что напороться на меч света — перспектива более приятная, чем жить в их доме, и никто бы никуда не сбегал. Кира не знает, стоит ли презирать себя за это, но она испытала колоссальное облегчение из-за того, что в этот раз Марго решила всё за неё. Оставлять её в таком состоянии было страшно, перспектива привести к ней Агнессу пугала ещё сильнее, однако теперь, когда выбор сделан, её и саму больше не тянет бежать отсюда без оглядки. Это имело бы смысл, если бы Марго полностью пришла в себя, а пока ей плохо, как можно просто уйти, не зная, что случится дальше? Вдруг она окажется в больнице или ещё где-то, откуда уже не сумеет выбраться с помощью сил, и Агнесса найдёт её там? Нет, уж лучше быть рядом и иметь возможность вмешаться. Тем более Марго сама не хочет оставаться одной. Конечно, сейчас Кира слишком взвинчена и встревожена, чтобы всерьёз радоваться тому, что она нуждается в ней, и всё же… мягко говоря, протеста этот факт не вызывает. Ей в любом случае предстоит вернуться и продолжить прежнюю жизнь, но, пока Марго рядом, об этом можно не думать. Хоть и говорят, что перед смертью не надышишься, какой дурак откажется сделать последний глубокий вдох? Выпорхнув из лифта вслед за единственным попутчиком, который подсел к ней на восьмом этаже и всю поездку не отрывал взгляд от экрана своего телефона, Кира оказывается в просторном холле отеля. Несколько человек стоит у стойки регистрации, и она быстро проходит мимо, неуклюже врезаясь в двигающихся ей навстречу двух женщин в элегантных нарядах. Сумочка одной из них летит на пол, оттуда вываливаются мелочи вроде помады, зеркальца и коробочки леденцов, которые Кира тут же бросается подбирать. — Ой, простите, со мной вечно так! — виновато причитает она. В ответ её заверяют, что ничего страшного не произошло, и даже помогают подняться на ноги. Кира улыбается, отдаёт сумочку владелице и продолжает свой путь, крепко прижимая локтем вещь, спрятанную под курткой: теперь у неё есть с чем пойти в аптеку. Она не возьмёт больше, чем нужно. И позже подкинет кошелёк на стойку регистрации. Забавно. Это Марго, а не она сегодня перестала быть демоном. Тем не менее Кира ловит себя на том, что по каким-то неведомым причинам у неё начисто пропало желание причинять кому-то вред.