Демон из леса

— Дети действительно были на пикнике, вот только собрались они чуть позже назначенного Харуто времени. По их словам, когда он собирались уходить, ты отлучился дальше в лес справить нужно и после не вернулся. Они якобы тебя искали вблизи лагеря, а потом быстро собрали вещи и направились обратно, чтобы позвать взрослых на помощь. Говорил, правда, в основном Харуто, когда другие либо поддакивали, либо кивали. Скорее всего они не знают, что с тобой случилось на самом деле, лишь следовали названному плану. Тебя все ищут только три с половиной часа, если не меньше. Я… Я тоже не сразу все понял. Я очень хотел проследить за вами, но ты сказал… Прости. Махиру молчит, пытаясь переварить всю информацию. Пикник настоящий, но лишь для остальных детей. Для Харуто — предлог. Для взрослых — оправдание. Просто план, даже немного наивный. Стоило хоть кому-то из ребят сказать, что Сироты с ними не было, как все тут же бы развалилось на части. Но никто не сказал. Все подтвердили. Статус Харуто просто нечто. Покорность детей тем более. И все это лишь из-за слов одной женщины и также поддакивающего за ней супруга. Сирота сжимает руку Куро, решая, что немного устал от всего этого. — Все хорошо. Спасибо, что не пошел, что ты мне доверился. Правда, спасибо. И не вини себя ни в чем, это я, дуралей, не послушал… — Махиру, ты… — Махиру! — слышат они множество криков, упорно зовущих мальчика. — Встретимся позже на нашем месте, — Куро снова обнимает его напоследок и растворяется в темноте, оставляя Сироту одного дожидаться взрослых. Он кричит в ответ, бежит на голоса и, в конечном счете, попадает уже в объятья своей матери. Они такие же теплые и приятные. Правда, спустя пару секунд все слова сводятся к волнующимся воплям и вздохам облегчения. Теперь все хорошо.

***

Почти. Он наказан. Впервые в своей жизни, и от этого он даже немного рад? Странные чувства. Конечно, то, что он еще неделю не сможет видеться с Куро его расстраивает ровно до момента, пока за окном перед носом не попадется знакомый черный котенок. Махиру спешит открыть окно и впустить друга в другом облике, мысленно ликуя, что он не умрет от накатывающей скуки. Весьма необычно, ведь раньше мальчик всегда находил себе полезные занятия. А сейчас, без Куро, все ощущается чем-то унылым. — Я догадывался, что какой бы любящей не была твоя мама, подобного тебе не избежать, — он трется пушистой тушкой об левый бок, а затем успешно устраивается в углублении скрещенных ног. — Она не знает всей правды, — он чешет его за ухом. — Почему не скажешь? — Почему не хочешь показываться другим? В ответ он мурлыкает, утыкаясь мокрым носом в чужую ладонь. Сирота вздыхает, настроения допытывать этого молчуна вообще нет. Он берет на руки и крепко обнимает, вслушиваясь в размеренное дыхание. Внутри снова разливалось то приятное чувство без названия. — Я могу остаться сегодня с тобой? — вопрос застает его врасплох, заставляя замереть, словно в любой момент все могло раствориться. — Да! — слишком громко, слишком много энтузиазма, но ничего сделать с этим мальчика не может. Он кладет Куро рядом и начинает ждать. Котенок запрыгивает на подкушу, пару раз протаптывает ее лапками и, наконец, ложится, скручивая свое тело в некую спиральку. Махиру разочарован, не этого он ожидал. — А ты не мог бы… — черная мордочка внимательно смотрит на него. — Ну… я просто думал, что… что ты поспишь со мной в обычном облике. Махиру краснеет, прикрывая лицо руками, не веря, что признался. Он не понимает, почему хочет этого, не понимает, отчего в груди все эти непонятные вихри, но, когда он убирает руки и открывает глаза — перед ним уже точно такой же Куро с слегка пунцовыми щеками. Они бессмысленно палятся друг на друга после чего единовременно подпрыгивают, хватая большое покрывало и накрываются с головой. Только снова увидев друг друга под махровой простынью они понимают, что ничего не поменялось. Пространство наполняется громким смехом, вызванным детской глупостью. Смущение проходит, они находят руки друг друга и скрепляют их, наслаждаясь моментом. Сон приходит слишком быстро, но что-то с этим делать никто из них не стал.

***

Сирота просыпается один. Куро снова ушел, чтобы не попасться его маме. Ему немного грустно, но он лишь вздыхает, в очередной раз перебирая в голове те же варианты, почему его друг все это делает вообще. Не скрываясь, их жизнь была бы гораздо проще и спокойнее, но, с другой стороны, все-таки это он весьма просто и спокойно принял сущность своего друга, а что до остальным… В последнее время он даже в маме не был полностью уверен из-за ее внезапного странного поведения. Словно она… Стала более подобно допрашивать его после прогулок, постоянно напоминала, чтобы он возвращался до темноты, а потом и ее реакция на внезапную потерю… Нет, это нормально, что она волновалась за него, просто Сирота чувствовал, что что-то не так. Что после очевидного волнение о сына девушка испытывала что-то еще. И уже целую неделю она работает на дому, принимая своих пациентов в гостиной, и лишь только в крайнем случае приходила к ним на дом. Как сегодня ночью, когда у младшей сестры Харуто резко поднялась температура и нести малышку куда-либо было бы самой худшей идеей в мире. Девушка вернулась очень уставшая. Плюхнувшись рядом с сыном на диван, она крепко обняла прижала его к себе, чтобы потом отдернуться и упрекнуть себя за непомытые руки. Сирота качает головой и улыбается тому, насколько его мама удивительная. Насколько бы не была уставшей, голодной или вымотавшейся — она продолжала сиять и дарить Махиру свою безграничную любовь. Он хочет быть таким же, хочет также сиять и радовать своих родных, хочет… — Кстати, Оота-сан приглашает нас на ужин в это воскресенье. Она слишком хотела отблагодарить меня за «магическое исцеление» дочери, — девушка всегда хихикала, когда люди воспринимали ее работу и умения за нечто потустороннее, неземное, диво-дивное. Сирота никогда не признается, что, вообще-то, воспринимал также. — Погоди, Оота-сан? — доходит до Сироты. — Ага, мама Харуто-куна. Махиру сидит и не понимает, ради ли он подвернувшейся возможности все исправить или очень напуган тем, что этот шанс подвернулся слишком быстро.